Протоиерей Алексий Зайцев: «Веленью Божию, о муза, будь послушна…»

Автор: Светлана Коппел-Ковтун
Протоиерей Алексий Зайцев

Беседа с протоиереем Алексием Зайцевым, председателем Совета Международного клуба православных литераторов «Омилия», членом Академии российской литературы, членом Союза писателей России, лауреатом литературной премии Уральского федерального округа (2012 г.).

Знаю, о. Алексий, что вы считаете свои стихи продолжением пастырской деятельности, потому спрошу: как в вас соединяется искусство и вера — без проблем? Ведь на протяжении многих веков творчество и религиозность противопоставляли друг другу, в XVI столетии даже была написана, кажется, первая, «Защита поэзии» — Д. Боккаччо защищал от нападок самого Данте. Почему творчество так часто «демонизируется» представителями культа?

— Сегодня мы имеем полное право утверждать, что противопоставление искусства и веры во многом надуманная проблема. Да, на католическом Западе взаимоотношения между искусством и верой, наукой и верой — нередко становились весьма напряженными. В то же время церковная культура православного Востока достигла своей высоты именно благодаря полноценному привлечению себе на службу светского искусства. Примеры этого мы видим не только в иконографии, церковной архитектуре, шедеврах богослужебной утвари, но и в литературе, особенно в поэзии. Вспомним, что именно на языке поэзии, а не прозы написаны многие книги Священного Писания, ряд святоотеческих творений, не говоря уже о богослужении, которое в своем оригинале на греческом языке всецело принадлежит к стихотворной форме. Шедевры церковной поэзии можно назвать и шедеврами поэтического искусства, если оценивать их чисто светскими мерками (точно так же иконы наших великих иконописцев признаются даже атеистами как шедевры мирового искусства, а не только церковного). Так и должно быть. Оказывается, что поэзия может быть одновременно и выдающейся по меркам светского искусства и на 100% православной. Одно другому нисколько не мешает.

Я вижу две основные причины того, что творчество иногда «демонизируется» представителями духовенства. С одной стороны, было и есть немало талантливых литераторов, которые свое творчество явно противопоставляют не только Церкви, Божественной Истине, но и общечеловеческим нравственным ценностям. Этим они существенно дискредитируют светскую литератору в целом. С другой стороны, нередко встречаются представители духовенства, которые берутся критиковать светскую литературу, не имея достаточно глубокого знания предмета. Плоды подобной некомпетентности весьма печальны: в запале критики смешиваются «виновные» литераторы с «невиновными», сгущаются краски, в произведениях искусственно выискиваются негативные смысловые контексты, о которых сам автор возможно и не подозревал.

Нужно всегда помнить: если священник берется критиковать какие-либо литературные произведения или научные теории, то для полноценной критики недостаточно священного сана и знания православного богословия, нужно быть еще и сведущим в той области, в которую направляется его укор. Некомпетентность отдельных священнослужителей в данном случае бросает тень на всю Церковь, подрывает доверие к ней со стороны общества.

А может быть дело в глубинной свободе творческого человека, ведь он подчинен только вдохновению — то есть, небесам? Быть может это страх перед неконтролируемым людьми процессом творения?

— Мы должны понимать, что литератор, особенно поэт, в своих произведениях говорит о самом сокровенном, изливает читателю то, что происходит в тайниках его души. Если пытаться происходящее в душе искусно скрывать, то плоды творчества потеряют жизненную силу (хотя определенный духовно-нравственный фильтр у литератора обязательно должен быть). Нам известно, что литераторы не святые люди, а нередко даже не высокодуховные. Так, что всегда найдется к чему можно придраться. Стоит взять любого из нас, верующих людей, и открыть всё сокровенное, что есть на душе, то большинству будет стыдно. Поэтому, на мой взгляд, крайне неразумно придираться к мелочам в литературных произведениях. Полезнее научиться выносить из них то, что может оказаться полезным для нас. Другое дело, когда мы сталкивается с сознательным и открытым богоборчеством творческих людей, с открытой проповедью порока.

В позитивной критике светского искусства со стороны Церкви не может быть места страху перед «свободой творческого человека».

Лично вам что даёт творчество?

— Творчество учит меня более серьезно относится к своему пастырскому слову, а при написании поэтических произведений происходит поиск ответов на важные вопросы, которые возникают передо мной, и как перед человеком, и перед пастырем. Кроме того, творчество обогащает мою жизнь новыми переживаниями и встречами с интересными людьми.

А чему пастырь научается у поэта?

— Думаю, что важнейшие качества настоящего поэта: открытость перед слушателем, бескорыстное служение добру и истине посредством слова, бескомпромиссность в отношении ко злу, сильными мира сего и общественным порокам — изначально должны присутствовать в каждом пастыре Церкви. В моей жизни получается так, что православное мировоззрение и пастырство помогают поэту, а не наоборот.

На ваш взгляд, чего лишается проповедник, всецело отказываясь от искусства?

— Истинное искусство возвышает человеческую душу, воспитывает вкус к прекрасному. Если пастырь полностью игнорирует светское искусство, то на практике он оказывается неспособным адекватно оценить и церковное. Кроме того, он может не найти общего языка с рядом своих прихожан, для которых светское искусство и его достижения что-то значат в жизни. К сожалению, иногда случается такое: заходим в храм и видим полную безвкусицу в его убранстве, отделке, росписи — это прямое следствие отсутствия эстетического вкуса и пренебрежения законами светского искусства у тех, кто отвечает за благолепие дома Божьего.

Мне кажется, есть и другая опасность. Встречаются, к примеру, такие любители творчества, которые культивируют его в себе неразумно, до потери здравости. Они словно поклоняются идолу творчества в себе. Как можно застраховаться от этой болезни?

— Оградить от этой опасности может только правильная духовная жизнь человека. Нам, православным людям, известно, что творческий дар дается Богом. В союзе с Господом необходимо и распоряжаться этим даром, и приумножать его. Ищущим Господь обязательно поможет понять, как направить Его дары на благо себе и ближним. А тех, кто стремится распорядиться Божьим даром без Бога, только по своему усмотрению, очень часто ожидает творческая или жизненная катастрофа.

Выходит, что творчество может быть искушением, как богатство, власть, сила, красота? Как можно себя проверить, «не улетела ли голова с плеч» во время творческого полет, не «на метле» ли был осуществлен этот полёт?

— Творчество в полной мере захватывает и внешнюю, и внутреннюю сферу человеческой деятельности, а потому и искушений на этом пути ещё больше, чем, например, при стяжании богатства, обладании земной силой и властью. Если планка духовности человека невысока, очень легко оправдать любые неблаговидные поступки, содеянные ради плодов своего творчества. Наиболее пагубны для творческого человека страсти гордости и тщеславия, развитие которых приводит к завышенной оценке собственной личности и ее значения в судьбе человечества, к неадекватному восприятию критики и авторитетов. Христианское смирение, стремление исполнить волю Божию — вот залог того, чтобы в творческом полёте и голова и сердце оставались на месте.

Каковы признаки поэзии и вообще произведений искусства демонического происхождения? Чем отличается их воздействие на душу человека?

— Искусство от Бога возвышает душу человека, помогает утвердиться в добре, найти ответы на важные жизненны вопросы. Искусство демонического происхождения напротив, разжигает в человеке страсти, сеет в его душе сомнения относительно Бога и высших нравственных ценностей, приводит в тупик печали и уныния. Святое Евангелие учит нас судить о древе по его плодам.

Что бы вы сказали верующим, которые считают всю художественную литературу душевредной и готовы сжечь на костре даже классику?

— В IV и V веке от Рождества Христова святые отцы Церкви изучали языческую литературу и находили это наследие весьма полезным, научившись выносить из него лучшее и отвергать заблуждения. Поэтому человек, считающий душевредной даже русскую классику, которая одним из оснований имеет православное мировоззрение и общехристианские ценности, находит обличителями своего заблуждения святых отцов и многовековую историю Церкви.

Отец Алексий, теперь самый сложный вопрос: ваше самое-самое любимое стихотворение из своих?

— Думаю, что это стихотворение «Матери»:

Меня — из рук заботливых и чистых,
Забыв про сон, про ход привычный дней,
Вскормила ты с любовью бескорыстной
От колыбели крохотной моей.

Я резво рос. Во всём ли так как надо?
Крепилась ты, надежды свет храня...
Я на земле не знал другого взгляда,
Что столь желанно принимал меня.

Но, ставши взрослым, занят сам собою,
К тебе, мой ангел, духом остывал.
О самой близкой, посланной судьбою,
В кругу забот лишь мельком вспоминал.

Прости же мне, что в трудный день ненастный
Я был далёк и твой не ведал страх;
Что ты ждала так долго, так напрасно
Слова сыновней ласки на устах.

Прости, что жил, столь редко утешая,
Моих ошибок в сердце не храни.
Прости меня...
За всё прости, родная,
И пред Творцом в молитвах помяни.

Как счастлив я, что в мире сéм, мятежном,
Познал тебя от жизненных дверей
Той — самой доброй, искренней и нежной —
Любимой самой матерью моей.

А из написанных другими? Есть ли такое «чужое» стихотворение, которое вам так же близко, как своё, а может даже ближе? Почему именно оно?

— Я начал писать стихи ещё в раннем детстве. Мое мировоззрение и отношение к поэзии несколько раз за это период кардинально менялось, а значит менялось и «самое любимое стихотворение». Сегодня таковым я могу назвать стихотворение Пушкина «Памятник», в котором есть такие строки:

Веленью Божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца;
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспóривай глупца.

В этих немногих словах заключен основной принцип творчества с позиций православного миросозерцания.

Что делает произведение шедевром?

— К этому понятию можно подойти с разных сторон. На мой взгляд, произведение можно считать шедевром, если оно стало родным и близким широкому кругу читателей, оказалось способным изменить людские души к лучшему, наполнив их высокими чувствами и переживаниями. Если есть вышеуказанное, мелкие погрешности и недочеты литературного произведения не могут лишить заслуженного им пьедестала. Хотя, бесспорно, возведение в ранг шедевра, предполагает достаточно высокую планку литературного мастерства его автора.

Беседовала Светлана Коппел-Ковтун

06/06/2012

Сайт Светланы Анатольевны Коппел-Ковтун

Добавить комментарий

Содержимое данного поля является приватным и не предназначено для показа.

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
  • Адреса веб-страниц и email-адреса преобразовываются в ссылки автоматически.