Птицы

Я не тот, кто уходит, а тот, кто всегда остаётся

Я не тот, кто уходит, а тот, кто всегда остаётся.
Безнадёжное дело — забывчивый сад посещать:
если зимнее тело с весеннею песней сольётся,
кто-то тут же начнёт своё зимнее зло вымещать.

Птицы жаждут не песен — для песен наш мир слишком тесен —
ищут птицы того, кому песня как воздух нужна,
и поют от любви для того, кто причина всех весен,
и поют для того, кому мертвенность зимних чужда...

Не один

Крылатый никогда не одинок:
всегда с ним рядом многокрылый Бог.

Пропасть пустот

Я не стульчик, не кресло, не мягкий диванчик —
и на мне неудобно другому сидеть;
да, меня не утащишь привычно в чуланчик,
даже если стараться, кряхтеть и потеть.
В кошелёк не положишь, как будто купюру,
не наденешь на праздник, как брошь или фрак.
И меня не примеришь, как платье — натуру
надевал много раз только вечный чудак.
Бесполезное нечто и даже не нечто —
я забыла назвать эту пропасть пустот.
И живу, в бесконечном забывшись, беспечно
не взирая на низкое с птичьих высот.

Петь навстречу

Сор — не стихи, хоть те растут из сора:
кто песню ждёт, спешит навстречу песне.
И даже если будет голос сорван,
лететь навстречу песне интересней.

А пыль — не быль: юдоль и боль, простуда;
пыль — чад очей, забывших о прекрасном,
хула на жизнь, прельщённый друг иуда...
Уж лучше петь навстречу — пусть напрасно.

Рыба без воды

Рыба без воды — рыба,
птица под водой — жальче:
сделала судьба выбор.
Горе иногда ярче...
Небо над водой — легче,
падает водой туча.
И того, кто был крепче
может подкосить случай.

Какое счастье быть в Твоих руках

Какое счастье быть в Твоих руках -
как в птичьих лапах верная добыча.
Пернатые летают в тех мирах,
где не охотятся - таков обычай.
Охотник здешний, как и рыболов,
бросает в небо пойманный «улов».

Песня держит...

Песня держит,
не отпускает:
я - синица в её руке.

Птицам - птичье: что день, что длань...

Птицам - птичье: что день, что длань...
Птичьи свойства - забота песен.
Зовом горним для ближних стань,
сердцем Сердца - Господь не тесен.
Звуки в радуге наугад
растворяют чужие зовы.
Льётся соком песнь-водопад,
в прямодушных врастая словом.
Искривлённое прямозвучие
ароматом неба излечится -
исправляется прямолучием
всё что в сумерках птицей светится.

Воробьиное

Поэт  болтал  — чирикал с воробьями
о том, о сём, всем зовам поперёк.
А те в мечтах летали с журавлями,
природе посылая свой упрёк:
 — Одним тепло, другим — мороз и стужа,
а справедливость где, чирик-чирик?
—  Друг-воробей, —  сказал поэт досужий, — 
послушай лучше журавлиный крик!..

Подкидыш Богу

Подкидыш Богу — вот судьба моя:
приходят боги — кормят понемногу
кто чем гораст. Своя не по боям,
я набиралась счастья внеземного.

Подкидышем расти большая честь —
я репьи орденами почитала,
а птичья песнь — моя благая весть —
звала к себе на поиск идеала.

Небесные друзья не предают —
они лучами кутают сугробы,
а если что-то бедным подают,
той милостыней можно жить до гроба.

Мир так живёт, чтоб птицы умирали...

Мир так живёт, чтоб птицы умирали:
пернатые — как пчёлы без цветов.
Нектар богов отныне виртуален,
зависим от игралища торгов.

Фонарь мне друг, но солнца свет дороже —
и вместосолнечный фонарь мне чужд.
Нам, как и пчёлам зимним, не положено
вкушать свой мёд, зависимо от нужд...

Откуда знать вам...

Откуда знать вам, 
сколько писем
не написала я, 
пока страдала льдами:
заворожённая 
снегами и ветрами — 
молчала тайной, 
а не вами.
Ждала весны, 
чтоб вылупились песни —
мои птенцы,
мои гонцы за правдой.
Слова к словам —
лишь в том моя отрада,
моя награда
за мученья адом.

Чудо

Чудо долго не длится:
если в дом постучится
чудно,
помни, что чудо —
это просто причуда.
Прихоть неба, и только:
не законна нисколько.
Чудо
жаждет случиться,
а не впустишь —
умчится,
птицей в небо умчится
и с тобой не случится.

Этот ваш рай для себя и только...

Этот ваш рай для себя и только
не интересен душе нисколько.
Ищет она за кого сразиться,
чтобы достались зёрна птице.
Райская птичка райских песен
ждёт от того, чей рай не тесен.

Птичий дом

Нет, я не вед, я просто любящий
и птичку каждую голубящий,
и песню каждого лелеющий,
хоть громко спеть пока не смеющий.
Я - человек: любитель птиц, цветов,
я тот, кто достаёт до облаков
и до небес; я вровень всех лесов.
Я - птичий дом, всегда принять готов.

Голубка

Я видела голубку за стеклом —
она, изранившись, рвалась к свободе
и билась крыльями о толстую преграду.
Любовь струилась кровью по крылам,
в глазах мечта алела жаждой и томленьем
по радости вдвоём. Стекло молчало
и равнодушием дышал его покой —
оно, покрывшись кровью не своей,
терпело глупость безудержной птицы.

Птица? Нет, я не птица...

Птица? Нет, я не птица,
но птице во мне не спится.
Баюкать её не стану,
уж лучше крылья достану.
Сгорят, говорите? Знаю,
но всё же птицей порхаю,
хоть перья мои порою
горят небесной росою.
Горю — потому и летаю...
Сгорю, говорите? Знаю.

Есть люди, как лейблы, и люди, как птицы...

Есть люди, как лейблы, и люди, как птицы:
мне с первыми грустно, в них не приютиться;
другие — мне в радость, другие — мне вровень,
мы с ними ровесники крон всех и кровель,
мы с ними кудесники неба и лета,
хранители вечнозелёных секретов.

На птичьих правах

А мне другого может и не надо:

лишь птицей жить в листве большого сада,

порхать и петь, звучать навстречу солнцу,

и подлетать бесхитростно к оконцу,

где крохи разложил хозяин добрый

от хлеба, что его руками собран.

Живу — как птицы

Живу — как птицы,
а боюсь — как люди,
что птичьего уже
нигде не будет,
что человечье
превратят в увечье,
а душу — в вывих.
И что песнь овечья
заменится пустой
козлиной речью.

Отпускай...

Тот, кто держит в небе журавля,
но тоскует по ручной синице,
вечно недоволен, мол, всё зря:
счастье — в лапах бестолковой птицы.
Небо держит птиц, а не рука;
в крыльях, а не в лапах сила птичья.
Лишь бескрылым кажется горька
участь птиц — охотникам за дичью.
Лапам и когтям земля дороже,
а крылатым небо подавай:
хоть не птица я, летаю тоже.
Чтоб взлететь, синицу — отпускай...

Прохожий

Когда тоска по родине земной
сменяется тоской небесной,
дороги жизни следуют за мной,
как по дороге безупречно тесной.

Пути земные — скорбные пути,
небесные — гораздо строже,
но птицами живут на них прохожие,
умеющие в скорби вознести.

Если я упаду...

Если я упаду,
то повисну, как на проводах
на протянутых сверху
из сердца идущих лучах.
На протянутых снизу
верёвках моих палачей
не повисну, не ждите —
слишком много сверкает лучей.
Слишком много друзей —
и незнаемых даже друзей —
их лучи, как мечи:
побеждают верней и ловчей...

Моя антропология. Люди, птицы и ангелы

Птицами — рождаются, ангелами — становятся. Некоторые птицы дорастают до ангелов, как и некоторые люди. Поэты могут видеть затейливые стайки птиц и ангелов, летящих куда-то вместе. Птицы — это такие люди, которые не совсем люди, потому что у них — крылья. Если птицу принуждать к человеческой жизни, лишая её права на полёт, птица погибнет. Люди мечтают о крыльях, а птицы — летают...