«Проклятый Мишка» Лосева

Автор: Светлана Коппел-Ковтун

Есть у А.Ф. Лосева замечательное эссе «Жизнь», которое потрясло меня настолько, что на протяжении многих лет с момента прочтения я практически не забываю о нём. Фонит в душе история про Мишку, которая начинается так:

«Я был окружен заботой и лаской матери. Но вот был Мишка, мальчишка-сосед, мой товарищ по играм и ранней учёбе, мой сверстник. Ничего был ребёнок, да вот только имел одну странную привычку, я бы сказал даже, страсть. Бывало, как заведётся у них в доме щенок или котёнок, то его любимым занятием было выдёргивать волоски у этих животных и ломать им лапки. Ломать — не в шутку, а всерьёз. Бедные животные пищали и выли на весь двор и оставались калеками.

— Мишка, сволочь, — говорил я ему. — Как тебе, дураку, не стыдно? Опять котёнка замучил!

— Да это я… так…

— Дурак!

— А не твоё дело.

— Я вот матери твоей скажу.

— А я ей ещё раньше твоего скажу.

Счастливое, ласковое, мягкое, безоблачное детство, да только вот этот проклятый Мишка».

Образ «проклятого Мишки» вобрал в себя многое пережитое лично. Он стал для меня олицетворением страшного факта, что в мире существует неоправдываемое ничем насилие и зло, с которым приходится мириться только потому, что его нельзя победить. Кто-то скажет: его можно преодолеть во Христе, и будет прав. Но лишь отчасти. Христос в мире сём — страждущий, распинаемый всё теми же мишками. От этого никуда не спрятаться, с этим ужасом приходится жить. Вопрос сводится лишь к тому, чтобы самому не быть таким как Мишка, чтобы не участвовать в злодеяниях Мишки, чтобы содействовать просветлению Мишки, чтобы не возненавидеть Мишку и чтобы не умереть от ужаса при личной встрече с Мишкой, чтобы не отчаяться. А после Майдана добавим: чтобы не стремиться оправдать и принять за норму Мишкины злодейства и уж, тем паче, не считать его героем…

Маленький Алексей Лосев конечно тоже дрался с Мишкой, защищая щенка (Стока), которого тот хотел покалечить при помощи клещей. Ранее Мишка уже измучил трёх щенят, но за четвёртого вступился Алексей. Вот как он описывает происходившее:

«— Мишенька… Знаешь что? — залепетал я. — Хочешь, конфет дам… Хочешь? А?

Мишка сначала ничего не понимал.

— Мишенька, родненький… Не ломай лапок у Стока…

— Ишь ты куда гнёшь. А что тебе Сток?

— Мишенька, голубчик… Продай мне Стока…

— Хе-хе! Целоваться, что ли, хочешь с Стоком?

— Мишенька, я тебе всю коробочку отдам с конфетами. А у меня недавно был день рождения, и от подарка осталась целая коробка конфет.

— Собака моя? — наставительно ответил Мишка. — Моя! Я хозяин Стока? Я! Ну так чего ж!

— Мишенька, возьми конфеты, — продолжал я сквозь слезы. Но на душе у меня уже закипал гнев, уже что-то начинало трясти мой детский организм, и я терял власть над собой. — Мишка, голубчик, золотко, не мучь Стока… Продай Стока. Давай меняться на конфеты.

Мишка уже перестал меня слушать. Я понял, что мысль об искалечении Стока пришла ему в голову ещё во время игры и он не докончил даже игры, чтобы приступить к любимому делу. Он уже направился к собачнику, где было несколько щенят. Но тут я заметил в его руках вдруг откуда-то взявшиеся клещи. Я до сих пор не знаю, зачем он их взял. Сток был ещё хилой, цыплячьего вида собачкой, и… никаких специальных инструментов ещё не требовалось.

Я побежал за Мишкой к собачнику.

— Не смей! — закричал я, вдруг не сдержавши себя и вдруг обратившись от упрашиваний и умолений к гневу и к кулакам.

— Не смей, мерзавец! Отойди! Отойди, говорю, от собачника!

Мишка сначала оторопел, потому что я схватил его за обе руки. Клещи выпали из его рук на землю.

— Убью, мерзавец! Слышишь, что говорю? — кричал я, трясясь всем телом. — Убью! Не смей! Не дам мучить Стока! Уйди, пока живой. Сволочь ты! Мерзавец!

Мишка был сильнее меня. Оторопевши в первую минуту, он тут же пришёл в себя, тряхнул с силой руками и освободился от меня.

— Ага! — зашипел он. — Чужого добра захотел?… Я тебя проучу. Я тебе покажу, что такое Сток…

У собачника началась драка. Мишка был сильнее меня, но я не сдавался. Мы начали тузить друг друга по рукам, по спине, по бокам, по лицу. У кого-то уже появилась кровь, и у меня начинало мутиться в голове. На наши крики пришли Мишкины родители, которые и разняли нас. Но результат всего инцидента был совсем не тот, которого я ожидал. Оказывается, Мишкины родители, вступившие в переговоры по этому поводу с моими родителями, заняли всецело позицию Мишки со всеми этими аргументами о «чужом добре», о том, что-де «не ваше дело», и даже говорилось так:

— В наше время так мало радости… У детей так мало развлечений…

Словом, я был побеждён и физически, и психологически. Я не мог поколотить Мишку, а мои родители не могли переубедить его родителей. Так и остался этот инцидент на всю жизнь как несваренный кусок в желудке. И я ещё до сих пор не знаю, куда мне его деть».

Наверное, если спросить кого-либо: кто из двоих дерущихся мальчишек был на стороне Христа, большинство без труда определит, что таковым был Алексей Лосев. Почему? Потому что он был на стороне добра, милосердия, на стороне невинной жертвы.

Помнится, меня сначала потряс сам Мишка, но ещё более — его родители. Душа оцепенела, поняв, что это — безвыходная ситуация. Что с этим пришлось жить и Алексею Фёдоровичу — всю жизнь, и каждому из нас приходится, кто повстречал уже своего Мишку.

Сайт Светланы Анатольевны Коппел-Ковтун

Добавить комментарий

Содержимое данного поля является приватным и не предназначено для показа.

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
  • Адреса веб-страниц и email-адреса преобразовываются в ссылки автоматически.