Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Мужчина становится мужчиной как защитник, а женщина женщиной — как защищённое.
Автора через тексты понимать проще, чем лично.
Мы, люди, слишком разные — лично. А текст, настоящий текст — свидетель, говорящий сердцу. Он свидетельствует о своём авторе правдиво. Текст — как мост, он между автором и Богом, между автором и реальностью, между автором и читателем, между автором и судьбой. Текст не тождественен автору, но свидетельствует об авторе.
Человечность — всегда подвиг, ибо она растёт из Бога. Христос подарил её нам своим подвигом, и усваиваем её мы только посредством подвига — возвышения над самим собой, преодоления своей малости и ограниченности.
В человеке остаётся действующим только то, что в нём работает, чем он пользуется в своей жизни, что в нём актуализировано. Не действующее — т.е. ненужное — отваливается: хвост это, совесть или душа в данном случае неважно (принцип экономии энергии срабатывает).
Крылья всегда рождают крылья. Крылья — главный орган всех зачатий и рождений.
Не надо стараться быть добрее Бога — станете страшнее чёрта.
Сделайте прямыми пути Господу — это значит станьте лучами.
Камертон не надо путать с оркестром.
Океан не разделишь, не делится океан,
океан — океану: единственный диалог.
Поэзия — свойство не только слова, языка, поэзия — свойство бытия. Посредством поэзии, в процессе поэзии мы общаемся с Бытием или, наоборот, Бытие общается с нами. С нами или со мной? Со мной - как с нами, но и со мной лично. Я в своём пределе едино с мы.
Поэзия — диалог, как и мышление. Поэзия принадлежит Слову, это беседа в Слове.
«Приглашение на казнь», конечно, шедевр, а значит и пророчество. Да, всё личностно значимое (даже ошибка, грех - без которых нет движения к себе лучшему) уже неуместны. Общество намерено срезать верхушку человека, как срезают сейчас повсеместно деревья (на западный манер). Усредненное ничтожество, загнанное под плинтус бесконечных «нельзя» - вот где мы оказались.
Много лет назад я задал академику Пиотровскому - настоящему Пиотровскому, отцу - "острый" вопрос об эвакуации Эрмитажа: в ситуации трагического выбора кого или что нужно спасать - человека или картину? "Конечно, картину", - отчеканил он, ни на миг не задумавшись.
Когда мне предложили написать иронический закадровый текст к фильму о блокаде, я был ошарашен. Но потом фантазия заработала, — а чего, пусть из-за кадра звучит: «Что, опять сто двадцать пять блокадных грамм? Опять зашитые в простыни мумии на связанных детских саночках? Хватит пафоса, больше иронии! Давайте поищем ее в этих признаниях».
Это очень точно сказано: «побеждают те, чье "мы" окажется прочнее». У меня есть столь же важная мысль: «ложное МЫ рождает ложное Я». Тут есть над чем всерьёз поразмышлять - пока есть время для этого. Технологии подмен активно подменяют МЫ истинное ложным, а потому надо искать критерии различения.