Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Здравомыслие — это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию — это путь очищения совести.
Человек всегда на границе своих возможностей — если движется вперёд, а не стоит на месте, иначе движения не будет. Поэзия — это всегда за пределами, иначе она не может осуществляться. Бог, кстати, тоже именно так обретается. Бог приходит, когда ты себя исчерпал, приходит восполнить тебя. Когда же человек не доходит до своих пределов, Бог ему ещё не нужен.
Самомнение человека бездонно, как и глупость. Собственно самомнение и есть глупость.
Единственный способ светить другим — светиться навстречу Свету.
Мы прекрасны, когда высматриваем друг в друге прекрасное.
Моё Слово всегда к Богу и от Бога. В этом ключевая разница между Словом и словами.
Слова тоже бывают мои и не мои, но по-настоящему они всегда ничьи, потому что по-настоящему своё — Слово, а не слова.
Подлинное величие не знает себя великим, потому что всецело отдано Великому, но оно знает о своей сопричастности Великому.
Истина — не то, что мы делаем, а то, что случается с нами. Как любовь.
Возлюбив бесчеловечность, люди теряют разум.
Умеющий читать и знающий несколько букв алфавита — оба знают эти несколько букв, но очень по-разному.
Искусство всегда, не переставая, занято двумя вещами: оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь. Борис Пастернак «Доктор Живаго»
Говорят, у А.А.Ахматовой был любимый тест для новых знакомых: - чай или кофе? - кошка или собака? - Пастернак или Мандельштам? Ключ к тесту таков. Анна Андреевна считала, что все люди делятся на два типа: тех, кто любит чай-собак-Пастернака, и тех, кто предпочитал кофе-кошек-Мандельштама.
Дорогой Борис, я теперь поняла: поэту нужна красавица, т. е. без конца воспеваемое и никогда не сказуемое, ибо — пустота et se prête à toutes les formes.[готова принять любую форму] Такой же абсолют — в мире зрительном, как поэт — в мире незримом. Остальное всё у него уже есть.
После двух-трёх легко вылившихся строф и нескольких, его самого поразивших сравнений работа завладела им, и он испытал приближение того, что называется вдохновением. Соотношение сил, управляющих творчеством, как бы становится на голову. Первенство получает не человек и состояние его души, которому он ищет выражения, а язык, которым он хочет его выразить.
О себе. Меня все считают мужественной. Я не знаю человека робче себя. Боюсь — всего. Глаз, черноты, шага, а больше всего — себя, своей головы — если это голова — так преданно мне служившая в тетради и так убивающая меня — в жизни. Никто не видит — не знает,— что я год уже (приблизительно) ищу глазами — крюк, но его нет, п. ч. везде электричество. Никаких "люстр"... Я год примеряю — смерть.
Меня с детства удивляла эта страсть большинства быть в каком-то отношении типическим, обязательно представлять какой-нибудь разряд или категорию, а не быть собой. Откуда это, такое сильное в наше время поколение типичности? Как не понимать, что типичность — это утрата души и лица, гибель судьбы и имени!
Надо ставить себе задачи выше своих сил: во-первых, потому, что их всё равно никогда не знаешь, а во-вторых, потому, что силы и появляются по мере выполнения недостижимой задачи.