Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Если подменить песню, если направить жажду песни не в ту сторону, можно сильно повлиять на людей, изменить их до неузнаваемости. Человека хранит его песня.
Только впустив в сердце Другого, можно войти и самому. Потому и сказано: кто говорит, что любит Бога, а ближнего своего ненавидит, тот — лжец.
Израсходовать нужно не только силу свою, но и бессилие.
Бог не лежит в кармане у православного, как пачка сигарет у курильщика. Бога надо добывать денно и нощно, снова и снова.
Тебе нужен Христос? Но затем ли, чтобы отдать? А ведь это единственный способ иметь Его. Церковь состоит именно из таких — имеющих и отдающих. Христос в нас лишь пока мы Его отдаём. Только рука дающая не оскудевает, ибо лишь рука дающая получает. Чтобы отдать. И снова получить, и снова отдать. Это и есть любовь, по которой узнают учеников Христовых и которая есть Христос в нас.
Зрячие — видят, а злые — ненавидят.
«Поэта далеко заводит речь» (Цветаева). По этому «далеко» и видно настоящего поэта.
Речь поэта - это всегда течение Мысли. Поэт говорит со Словом, с логосами вещей, живущими в Слове. Слово говорит поэту, когда он говорит.
Речь поэта - это голос Мысли (не мыслей поэта, а Мысли - единой и нераздельной, Одной Большой Мысли сразу обо всём).
Здравомыслие — это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию — это путь очищения совести.
Любить врагов — высокое искусство,
а недругов любить не так уж сложно.
Овнешнение человека — плата за грех нехранения внутреннего.
Нет более сильного врага для меня, чем я сам, точнее тот "я", который своей трусостью, ленью, глупостью, неуверенностью в себе идет на дно, decadent. Лишь этот "я" достоин ненависти и презрения. Слабость создана быть презренной, она убивает. Мне многому стоит научиться, чтобы быть готовым к войне с самим собой.
Там, где субъект воплощен в мир, он чувствует себя в окружении нехватки. Неважно где подлинный субъект, он всегда чувствует себя не у себя, в изгнании. И вот очень важная тема о вечном рае - там, где мы, там рай.
При вступлении в брак нужно ставить себе вопрос: полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой женщиной? Всё остальное в браке преходяще, но большая часть общения принадлежит разговору.
О, чего только не скрывает в настоящее время наука! Сколько она, по крайней мере, должна скрывать! Деятельность наших лучших ученых, их безумное прилежание, их день и ночь дымящаяся голова, самое их ремесленное мастерство - как часто все это имеет свой истинный смысл лишь в том, чтобы не допустить самого себя увидеть что-нибудь!
Christentum — институированное христианство, церковно-иерархическая организация с общеобязательной системой догматов, в отличие от Christlichkeit, жизни по учению Христа. «Под христианством (Chistentum), — пишет Хайдеггер в этой связи, — Ницше понимает не христианскую жизнь, которая имела место однажды на короткое время до составления Евангелий и миссионерской пропаганды Павла.
Дух человеческий – в плену. Плен этот я называю «миром», мировой данностью, необходимостью. «Мир сей» не есть космос, он есть некосмическое состояние разобщенности и вражды, атомизация и распад живых монад космической иерархии. И истинный путь есть путь духовного освобождения от «мира», освобождения духа человеческого из плена у необходимости.
Ницше говорил, что когда он бывает на людях — он думает как все, и потому, главным образом, искал уединения, что только наедине с собой чувствовал свою мысль свободной. Этим и страшна обыденность: она гипнотизирует миллионами своих глаз и властно покоряет себе одинокого мыслителя.
Когда я говорю что-то о людях, говорю это о себе в первую очередь, потому что человека я познаю в себе и через себя. Познавая себя, я познаю и человека вообще (они и совпадают во мне, и различаются). Руководствуюсь я при этом духовными методами, а не психологическими. И это важно, потому что разница между этими методами колоссальная. Часто верное при одном методе неверно при другом.
Жизнь — это постоянное преодоление самого себя. Повторяю, постоянное преодоление самого себя, превосхождение себя, то есть определение жизни у Ницше совпадает с определением воли к власти. Воля к власти, или сверхчеловек, — это есть преодоление в себе того, что ты есть сейчас. Другое. И там где нет этого преодоления, — там нет жизни.
Нет более сильного врага для меня, чем я сам, точнее тот "я", который своей трусостью, ленью, глупостью, неуверенностью в себе идет на дно, decadent. Лишь этот "я" достоин ненависти и презрения. Слабость создана быть презренной, она убивает. Мне многому стоит научиться, чтобы быть готовым к войне с самим собой.
Ницше однажды заметил, что основное различие между человеком и коровой состоит в том, что корова знает, как существовать, она живет без фобий, то есть без страхов — в блаженном настоящем, не ведая ни тяжести прошлого, ни ужасов будущего. Но мы, несчастные homo sapiens, нас так мучает наше прошлое и будущее, что способны лишь мимолетно скользить в настоящем.