Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Потерянное стихотворение — рай потерянный, а написанное — рай обретённый.
Глядеть друг на друга вечными глазами — это и есть вечность.
Любить другого и любить другого в себе — не одно и то же. Закрытость перед инаковостью другого — это запрет своего развития в ином. Через инаковость другого можно стать шире, больше и счастливее. Или, наоборот, уподобиться палачу, казня и другого, и себя.
Посадив у реки черенок,
ты успеешь о нём позабыть.
Но однажды услышишь, как Бог
просит жажду его утолить.
Зрячие — видят, а злые — ненавидят.
Люди правильно не доверяют красивым словам. Вся пошлость красивых слов в том, что за ними, как правило, мы прячем некрасивые дела. Но ирония судьбы в том, что красивые дела тоже существуют и, как правило, без красивых слов. И крайне редко красивые слова и красивые дела встречаются. И все же, так бывает! Потому зря люди так боятся красивых слов.
Мы выходим из ада мира во Христа, чтобы действовать во Христе. Сила Христова даётся для осуществления в себе любви. И через себя — в мире. Вера без дел мертва потому, что веру мы вполне обретаем только если вселится в нас Христос, а Христос бездействующим не бывает.
Цель — то, что делает меня в процессе достижения целым. Лжецель только обещает исцелить, но не имеет реального обеспечения своим обещаниям.
«Не делайтесь рабами человеков» — это значит и не делайтесь рабами своего «человеческого, слишком человеческого» — только человеческого. Именно поэтому быть рабом Божьим — освобождение. Подлинная свобода — божественна, её нельзя достичь в рамках ограниченного человеческим. Подлинная человечность — божественна.
Чужие крылья не дают покоя
тому, кто крыльями не болен.
У Витгенштейна группа фрагментов начиная с 440 или даже раньше (ЗФП I) говорит о месте печали; где она расположена? Немецкое Kummer здесь важное, первоначально «строительный мусор», груда обломков.
Несколько лет назад, когда я перечитывал «Философские исследования» Витгенштейна, то обратил внимание на одну интересную вещь, которую не замечал раньше. Обычно считается, что Витгенштейн плохо знал историю философии, не занимался ею. По всей видимости, это действительно так.
Если под вечностью понимают не бесконечную временную длительность, а безвременность, то вечно живет тот, кто живет в настоящем. Наша жизнь так же бесконечна, как наше поле зрения безгранично.
«На практике язык всегда является более или менее неопределенным, так что то, что мы утверждаем, никогда не является вполне точным. Таким образом, перед логикой встают две проблемы относительно символики: 1) условия, необходимые для того, чтобы комбинации символов содержали смысл, а не бессмыслицу; 2) условия единственности значения или обозначения в символах и
Среди отечественных исследователей рассмотрению темы молчания -посвящена отдельная глава в работе В.В. Бибихина «Язык философии» . Автор с самого начала акцентирует внимание на том, что без исходного молчания речи бы могло и не возникнуть, и поэтому, выбор между молчанием и речью проходит через весь язык, становясь его основой.