Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Солнцем становится только тот, кто любит солнце больше, чем себя.
Женщина — как букет, она непременно кому-то должна себя подарить.
Когда люди делают вид, что Истина недостижима или что она вообще не существует, они врут себе. Истина — не сокрыта, она доступна каждому, кто по-настоящему её возжелает. Ложь нужна людям, чтобы скрыть от себя своё нежелание Истины.
Великое в малых и великое в великих — единое великое. Потому настоящий человек равно уважает знатного и незнатного, известного и неизвестного, богатого и бедного — ибо ценит величие человека.
Любящие низкое не могут приобщиться к великому.
Современные технологии, искривляющие личность, основываются как раз на том, что в Луч меня рождает другой. Только они используют эту возможность не в созидательных, а в разрушительных целях. Другие становятся причиной искривления мышления и сознания в целом (создаётся ложное целое, ложный и лгущий Другой).
Любим мы подлинного, глубинного человека (подлинным в себе — если любовь настоящая, неизбывная), а ругаемся с ситуативным, поверхностным. Если наше поверхностное нападёт (подлинное никогда не нападает) на чужое подлинное как на ситуативное, то страшно согрешит. Так бывает, когда другой — подлинный, а я сам ситуативный. Принимая свои грёзы за истину, наше поверхностное обычно приписывает свои собственные грехи другому, потому удобнее всего диагностировать себя по своим же претензиям к другому.
Не желай иметь, а желай быть достойным того, чтобы иметь, и дано будет.
Душа — это то, что болит, когда больно другому.
Кто знает, тот не мыслит. Мышление — это поиск, а знающему искать незачем. Мышление течёт, оно жаждет, оно ищет знания. Но это не то знание, которое у знающего — у знающего лишь тень его. Мышление нельзя иметь, к нему надо приобщаться. Снова и снова.
Всякий процесс склонен к развитию. Потому не всякий процесс стоит того, чтобы быть запущенным.
Говорят, у А.А.Ахматовой был любимый тест для новых знакомых: - чай или кофе? - кошка или собака? - Пастернак или Мандельштам? Ключ к тесту таков. Анна Андреевна считала, что все люди делятся на два типа: тех, кто любит чай-собак-Пастернака, и тех, кто предпочитал кофе-кошек-Мандельштама.
Если это правда, что существует такая болезнь, при которой человек становится прожорлив от одной мысли, что продукты питания ограничены и достаются с трудом, то Мандельштам был болен именно этой болезнью, которую, если не ошибаюсь, кто-то назвал „психической голо[до]в[к]ой”. <…>
Культура, весь её комплекс, - это вместоодежды (райские)*, вместоблагодать. Культура - это отблеск благодати на человеческой посюсторонности. В культуру мы одеваемся, как в защитный скафандр, чтобы не умереть в безвоздушном пространстве посюсторонней жизни.
Просить веры поэту унизительно (пожалуй, даже недопустимо, если послушать Мандельштама*), требовать её - бессмысленно, ибо не могут поверить, не обладают необходимым инструментарием, а кто обладает, тот верит сам по себе без просьб и требований (хотя
Душа - не консервная банка, её не вскрывают, а раскрывают навстречу. Навстречу Другому. Душа раскрывается, словно цветок (и моя, и душа Другого) в движении, в стремлении, в процессе осуществления себя как дарения Другому.
У Мандельштама читаю: «Нет лирики без диалога. А единственное, что толкает нас в объятия собеседника, это желание удивиться своим собственным словам, плениться их новизной и неожиданностью» («О собеседнике», 1913, 1927). Неожиданностью и новизной для себя самого, разумеется.
Дирижерская палочка сильно опоздала родиться - химически реактивный оркестр ее предварил. Полезность дирижерской палочки далеко не исчерпывающая ее мотивировка. В пляске дирижера, стоящего спиной к публике, находит свое выражение химическая природа оркестровых звучаний.