Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Дары даются не за что-то, а ради чего-то, потому человек не является собственником своего дара.
С людьми одиночества больше, чем в одиночестве.
Ложное «мы», в которое я верю, создаёт моё ложное «я».
Всякий процесс склонен к развитию. Потому не всякий процесс стоит того, чтобы быть запущенным.
Христианин — это не человек своей толпы, своей тусовки, а Христов человек.
Человека ничто так не характеризует, как контекст, в который он погружает другого при встрече. Особенно, если этот другой по-настоящему другой — т.е. непохожий, не из близкого и знакомого круга людей, живущих в том же контексте.
В этом смысле русскость — это как раз положительный контекст для другого (у тех же англосаксов всё с точностью до наоборот).
Если в этом высоком жить нельзя, значит это ненастоящее высокое.
Человека ничто так не характеризует, как контекст, в который он погружает другого при встрече.
Дикий человек до человека и дикий человек после человека — не одно и то же.
Почему самолёты не водят
своих детей на прогулку?
*
Сколько церквей на небе?
*
Любовь разлюбивших людей —
где без них обитает?
*
Как дошёл виноград
до гроздевой рекламы?
*
Кому улыбается рис
белизною стольких зубов?
Почему в дремучие годы
пишут невидимой тушью?
Сто юбок на розе — а сколько
на каракасской красотке?
Мы должны пройти сквозь одиночество и трудности, сквозь уединение и тишину, чтобы найти то волшебное место, где мы можем плясать свой неловкий танец и петь свою печальную песню. Этот танец и эта песнь являются древнейшими ритуалами, с помощью которых сознание приходит к осознанию собственной человечности.