Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Человек без моральных принципов — чудовище. Но живущий по моральным принципам вместо любви — чудовище не меньшее.
Мышление — это приобщение к Одной Большой Мысли сразу обо всём.
Человек — не фабрика по производству добрых дел, к нему нельзя относиться утилитарно. Человек — не средство для получения того или иного добра, он сам — цель.
Нимбы, как у святых, есть у всех людей, только не все люди встретились со своими нимбами.
Мы падаем в Бога, если только не падаем в дьявола. И если падаем в Бога, то не упадём: падать в Бога — это лететь, а не падать.
Юродство — про это...
Люди нынче охотнее подчиняются манипулятивным технологиям, чем добрым порывам своей души. Да и порывов добрых практически нет — они сменились тщеславными и корыстными вожделениями.
Есть вещи интуитивно понятные, но никак не выразимые, или выразимые с большим трудом. Наше понимание предшествует языку, оно - над языком, а не в языке. Понятийная сетка языка набрасывается на то, что понимается — чтобы можно было оперировать понятым (мыслить), а не просто для понимания.
Если Моцарт правда был отравлен, то умер больше сам отравитель. Палач утрачивает бытие, которое остаётся у казнённой им жертвы. И это то бытие, которое палач не в силах отнять, и которого сам он лишён по злобе сердца. Именно утрату бытия палач не прощает своей жертве.
Если вынуть из сердца небо, что останется? Земля? Нет, земля без неба жить не может, земля без неба быстро провалится в ад.
О том, кто главный в доме, спорить бессмысленно. Все главные! Где не соблюдено это правило, там нет дома у того, кто не главный.
Сон есть естества часть, имеющейся неустойчивости - образа смертного, с упразднённым (не сознающим себя) чувством, единую во множестве причин (вины) имеющую, как имеющей помыслов мать, скажу же от естества брашного (питания), от бесов, или снова от высшей и протяжённой алчбы (жажды), от не имеющей же изнемогающей плоти, и сном сие сама увещать (наполниться вещественным и знаемым) хочет, так же,
«Редко кто может терпеть наругание от своих, удел великих таким (образом) взойти в верховное». Слово "О мере", 25, преподобного Иоанна Лествичника, "ЛЕСТВИЦА ШЕСТВИЯ" 1334 года.
Фонетика: «Вэликыхо бо по истине иежэ от своихо тэрпети наругань ие, нэчюдися о рэдинемь ступлэнь иемо вⱬити можэть».
Не старайся многословить, беседуя с Богом, чтобы ум твой не расточился на изыскание слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно изречение, исполненное веры, спасло разбойника. Многословие при молитве часто развлекает ум, и наполняем его мечтаниями, а единословие обыкновенно собирает его.
Кто возносится естественными дарованиями, то есть остроумием, понятливостью, искусством в чтении и произношении, быстротой разума и другими способностями, без труда нами полученными, тот никогда не получит вышеестественных благ, ибо неверный в малом – и во многом неверен и тщеславен .
Начало гордыни – конец тщеславия, средина же – уничижение ближнего, бесстыдное разглашение о своих трудах и подвигах, самохвальство в сердце, возненавидение обличения; а конец – отречение от Божией помощи, превозношение собственною своею рачительностью, демонский нрав.
Прп. Иоанн Лествичник
Добротолюбие. Избранное для мирян
Правда, что Бог во всем взирает на намерение наше; но в том, что соразмерно нашим силам, Он человеколюбиво требует от нас и деятельности. Велик тот, кто не оставляет никакого доброго дела, силам его соразмерного; а еще более тот, кто со смирением покушается и на дела, превышающие его силы».
Свт. Игнатий Брянчанинов по поводу Иисусовой молитвы: «Сознание своей греховности, сознание своей немощи, своего ничтожества – необходимое условие для того, чтобы молитва была милостиво принята и услышана Богом».
Иное есть промысл Божий; иное — Божия помощь; иное — хранение; иное — милость Божия; и иное — утешение. Промысл Божий простирается на всякую тварь. Помощь Божия подается только верным. Хранение Божие бывает над такими верными, которые поистине верны. Милости Божией сподобляются работающие Богу; а утешения — любящие Его.