Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Душа всякого человека в этом мире — мученица. Пожалевший другого, увидевший его душу-страдалицу, увидел это богом в себе — так рождаются в Бога. Потому и разбойник, который, вися на кресте рядом со Христом, пожалел Его — пусть даже просто по-человечески, просто сострадая его невинному страданию, а вовсе не веря во Христа, родился в Бога и оказался мил Спасителю, умилив его в самые тяжкие для Его человеческой жизни минуты.
Времени не осталось именно в том смысле, что не осталось пространства, где оно природно движется — внутреннего человека.
Счастье — это свобода от низменного: не свобода приходит от счастья, а счастье — от свободы.
Бог приходит туда, куда мы смотрим искренне, с заботой.
Мы должны стать дорогой Богу к тем бедам, в которых живет человечество, но для этого мы должны их видеть - созерцать, переживать лично.
Крылья всегда рождают крылья. Крылья — главный орган всех зачатий и рождений.
Я есть то, что делаю другому, причём этот другой — никто иной как Христос в нас.
На гения лучше смотреть благодарными, а не осуждающими глазами, чтобы принять его дары и наделить, а не обделить смыслом жизнь другого человека в своих глазах. Благодарность полезнее для глаз, чем неблагодарность.
Мышление — это приобщение к Одной Большой Мысли сразу обо всём.
В смирение не надо рядиться, потому что в смирение человека одевает Бог. Кто обрёл истину, в том будет и нужная форма — смирение. Смирение — одежда истины. А кто самочинно рядится в одежды смирения, чтобы казаться смиренным, тот и выглядит неприглядно, и затрудняет себе восхождение к Богу.
Даже там, где один большой даёт, а другой малый принимает, возможно равенство величий. Благодарный берущий равен бескорыстно дающему. И корыстно/кичливо дающий меньше благодарно берущего.
Дружба — это равенство величий.
«…Я отца Александра знал достаточно близко: он был моим духовным отцом, он был священником, который крестил меня. И поэтому я имею право сказать то, что я скажу дальше: отец Александр не принадлежит к этой [исихастской] духовной традиции. Как философ и богослов я обязан различать.
Антропология духовных практик есть энергийная антропология, которая характеризует человека совокупностью или конфигурацией всех его энергий, физических, психических и интеллектуальных.
В 2008 г. я писал, что Постчеловек – это «тот, кто на подходе», кто приближается к нам [82], и сегодня можно сказать, что с тех пор его шаги заметнее. Поэтому острее и актуальнее стал вопрос о нашем самоопределении по отношению к этому персонажу. Как следует реагировать на его приближение?