Дневник

То, что происходит сейчас, уже составляет угрозу нации. Она может полностью деградировать, нас загонят в пещеру. В пещеру дикого капитализма, где люди будут грызть друг другу глотки и вырывать друг у друга кусок хлеба… Довлеют цинизм, обращение к самым низменным свойствам человека. И это служит разрушению. Идет разрушение человека, разрушение культуры, разрушение страны…
Сергей Бондарчук,
советский режиссер и актер 
1994  

В каждом выжатом лимоне, есть зёрнышки.

Благородные люди живут в согласии с другими людьми, но не следуют за другими людьми, низкие следуют за другими людьми, но не живут с ними в согласии.  Конфуций

«Человек, который принимает QR-код, он уже принимает себя как несвободную личность, он дал разрешение на управление собой. Он уже дал разрешение, потому что он принял эту систему, он подчинился ей».
Игорь Шнуренко

Приватный человек

Я уже писал о том, что не верю в создание «цифрового концлагеря». Точнее, верю в попытку его создать, но практически убеждён, что попытка провалится. И вот недавно я прочёл интересное интервью Андрея Фурсова газете «Завтра», в котором он, в частности, сказал: 

«Приватный человек, частное лицо – плохой объект для целостного социально-гомогенного присвоения. Он должен быть стандартизирован, то есть личностно зачищен. Ещё в начале 1990-х правовед Спирос Симитис в знаковом эссе «Обзор приватности в информационном обществе» писал: «Персональная информация всё больше используется для навязывания стандартов поведения. Обработка информации превратилась в существенный элемент долгосрочной стратегии, манипуляции, направленной на формирование и адаптацию индивидуального поведения». Симитис уже тогда фиксировал тенденции, идущие вразрез с приватностью и демократией. Сегодня же мы видим, что цифровизация в руках ультраглобалистов выступает как реальное орудие лишения прав целых сообществ и даже обществ. Человеку открыто говорят: «У тебя нет приватности», права на неё. Притом властное полномочие этих «указующих» структур имеет источником своим вовсе не государство и не новую технологию, а лишь промежуточный результат в логике накопления колоссальных сведений контроля над поведением человека! Это логика присвоения невещественных активов. Это не капитализм, а нечто похуже»
Трудно с ним не согласиться, но фокус тут такой же, как и в моей аргументации: если вы «стандартизуете» человека, то он не может не только создавать новые инструменты, но и даже поддерживать старые.

ПОЧЕМУ ЦИФРОВОГО КОНЦЛАГЕРЯ НЕ БУДЕТ
Кто-то скажет, что к элите это может не относиться, но посмотрите на детей нынешней «Западной» элиты: они подверглись за последние десятилетию не меньшей деградации, чем обычные школьники, получившие стандартное образование. У нас в стране ещё остались нормальные учителя (хотя на всех их уже не хватит, для восстановления советского среднего образования нужно уже как минимум лет 25), а в США или Франции их просто нет. И что тут делать?
И вот тут очень интересно посмотреть на российскую власть. У нас есть консервативная политическая элита (Путин, Мишустин, ряд силовиков), которые явно пытаются вернуть советские принципы образования и отношения человека с государством. И есть поборники «цифрового концлагеря», мы их хорошо видим на примере многих идиотических предложений по борьбе с эпидемией ковида. Справиться с ними сложно, как и с Набиуллиной и Силуановым, если за последними стоит МВФ, то за этими – ВОЗ (которая финансируется международными цифровыми олигархами, то есть главными организаторами «цифрового концлагеря»).
Но, тем не менее, мы видим, что совсем у них на поводу ни Путин, ни правительство под руководством Мишустина не идут. Большая часть вредительских инициатив идёт либо из регионов, либо от разных министерств и ведомств, тесно связанных с ВОЗ. И не нужно преуменьшать заслуги того же Мишустина: если бы он играл за «цифровую» команду, результат был бы куда более жёсткий (посмотрите на тот же Израиль), при том, что политическая ответственность была бы не на нём.

ТЕОРИЯ КРИЗИСА
Я понимаю, что тем, кто не знает, как функционирует правительственная машина, это может быть не видно. Но с точки зрения опытного наблюдателя (а я таковым являюсь, просто в силу профессионального опыта) эта ситуация является очевидной. Впрочем, более чётко мы это увидим на примере пресловутого закона о QR-кодах. Есть у меня основания считать, что руководство правительства его поддерживать в жёстких формах не будет, а вот его либеральная часть (Силуанов, Голикова) как раз будет. Так что, скорее всего, увидим картинку ещё до Нового года.

У нас этот новояз появляется, просачивается. Например, «лидеры мнений». Мнение – это всегда то, что отлично от истины. Ещё Парменид сказал, что есть путь истин, а есть путь мнений. По пути мнений идут люди с двумя головами. А тут получается оксюморон. Мнение как что-то условное, относительное, шаткое, зыбкое и неверное – и лидеры, герои мнений, идущие впереди мнений. Это какие-то духовные Иваны Сусанины, которые непонятно куда нас хотят завести.
Алексей Козырев

Святость – это не просто множество добрых дел, народное почитание. Это некая несоизмеримость с нами, что-то трансцендентное нам. Человек ступил туда, куда ступить не может. Это святой.
Алексей Козырев

Ощущение того, что люди здесь уже не те, и поменять этих людей или как-то выйти с ними на одну волну общения мне так и не удалось. И это меня привело к убеждению, что именно вот эти левополушарные люди, технологические люди, комерческие люди, люди, измеряющие жизнь только цифрами, как раз они и являются продуктом того процесса, который происходит вокруг. На Западе образование сломано уже давно - оно ещё с 70-х годов здесь не представляет из себя никакого фундаментального основания для развития человека. Здесь всё очень рецептурно... Образование делают поверхностным, рецептурным, очень практичным, утилитарным, чтобы человек мог сразу пойти и зарабатывать деньги.
Очень многие вещи, происходящие вокруг меня здесь за последние 25 лет наглядно продемонстрировали, что вот это их система, и они эту систему прилагают сейчас во всём мире. Всё, что должен делать каждый человек, это было написано ещё в романе Оруэлла - у него там есть такие слова: «Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит - пусть это ничего не дает, - ты все равно их победил». То есть, идея того, что наши человеческие качества, наше желание продолжать жизнь, продолжать род, делиться друг с другом теплом, духовными и душевными качествами - это фактически задача каждого человека, а особенно женщин, и особенно старшего поколения, которые уже имеют мудрость, опыт, спокойствие, терпение, имеют способы сами себя делать счастливыми.Просто отсутствие этих человеческих контактов здесь, на Западе, привело к тому, что здесь рынок: здесь всё покупается и всё продаётся. Каждый раз стоит дилемма, я даже для себя это обнаруживала: если в советском или русском социуме люди обращаются друг к другу за поддержкой, за помощью, с тем, чтобы поделиться радостью или спросить - вот эти социальные связи, эта плотность нашего взаимодействия подпитывает нас как некую общность культурную. Но это у нас так исторически сложилось, а на Западе это всё покупается...
Информационный голем - я это называю. Или симулякр.
Идея того, что круг силы создаётся там, где корни, там, где исторические места, семейные связи - это всё сейчас надо включать. Это единственный способ, которым мы можем приблизить эру человека. То, что сейчас расчеловечивает Запад в своих попытках превратить нас всех в одинаковых, в стандартных, в юнисексных хомодиджитал. И вот это очень простое действие, которое каждый из нас может производить - как глазки открыл, улыбнулся, солнышку порадовался, и так, наполняя свою душу теплом и радостью, дальше просто идти и этим делиться.
Ирина Мухина

Если ты решил остаться человеком, даже если ты при этом ничего не выиграл, ты всё равно их победил.
Джордж Оруэлл. «1984»

Яков Кротов

СПАСЕНИЕ ВСЕХ ИЛИ СПАСЕНИЕ КАЖДОГО? ТРЕТЬЯ КНИГА  ЕЗДРЫ
«Третья книга Ездры» - это 12 тысяч слов (а в этом о ней очерке в три раза меньше!). Название вводит в заблуждение, потому что книга начинается словами «Вторая книга Ездры» (и именно так эта книга называется у католиков). При этом первые две главы книги учёные называют «пятой книгой Ездры», а последние две - «шестой книгой Ездры». 
В древности эту книгу называли «Откровение Ездры», «Апокалипсис Ездры», потому что в тексте Ездра спрашивает, а Бог открывает какую-то истину. Но это совсем другой жанр, нежели «Апокалипсис Иоанна» - это диалог. Классический диалог, наподобие диалогов Платона. Автор, однако, роль Платона-всезнайки отвёл Богу, а сам принял позицию Платона-сомневающегося, уступающего, почтительного. В итоге это разговор, конечно, с самим собой. Но и Екклесиаст - разговор со своей душой, «друзья Иова» тоже всего лишь тот же Иов, только вложивший свои ханжеские рефлексы в уста вымышленных друзей. Боговдохновенность - не конкретный жанр, а атмосфера, то, что иногда называют «воздух есть в тексте"
К сожалению, диалогичность эта сильнейшим образом затуманена традиционным делением текста по чисто механическому признаку, на «видения». «Видения» здесь, однако, сугубо вторичны - в отличие от видений Апокалипсиса Иоанна. Это всего лишь метафоры. Единственное исключение - после диалога идут, в самом деле, три видения. Но они настолько с диалогом не стыкуются, что их вполне можно считать отдельным произведением, смысл их совсем другой.
Смысл же диалога чрезвычайно интересен, даже уникален для Библии. Он ставит вопрос, который в ХХ веке стал очень популярен: могут ли спастись все? Как могут быть вечные муки за временные грехи? 
Впрочем, ХХ век разный, а иногда и шизоидный. Он одновременно требовал спасти всех и призывал как можно мучительнее наказать Гитлера, Сталина (почему-то забывая о Ленине). 
Диалог Ездры состоит из 24 пар «вопрос/ответ». Впрочем, грамматически есть ещё несколько вопросов и ответов совсем мелких, вторичных, уточняющих, которые нет смысла считать отдельными смысловыми частями.
Начинается размышление (а такой диалог с собой и есть размышление, «эссе» в самом чистом виде) с простого вопроса: почему евреям хуже, чем их угнетателям?
Что первые две главы нахлобучены на текст совершенно искусственно, видно ещё и из смысловой нестыковки. Первые две главы подробно объясняют, за что Бог наказал евреев: за маловерие. Автор «Диалога», однако, не так прост. Он ехидно подчёркивает: «Между сими хотя по именам найдешь хранящих заповеди Твои». Другие-то народы ещё хуже! 
В сущности, на материале Израиля формулируется общий вопрос почему хорошим людям плохо, а плохим хорошо. 
Вопрос очень древний, но ещё древнее наивная вера в то, что кто хорошо живёт, тот и хороший человек. Бог награждает хороших уже при жизни, наказывает плохих уже при жизни. Что ж, и через такую веру надо было пройти - у эволюции мысли и духа есть своя логика. 
Следует крайне невежливый и глупый ответ: не лезь не в своё дело. Земной не может понять небесное. И несколько ярких метафор про море, лес, в общем, каждый сверчок знай свой шесток.
Ездра в середину этой неприличной тирады вставляет, однако, едкое: «Лучше было бы нам вовсе не быть, … чем страдать, не зная, почему». Мы ж люди, а не вода и не деревья. И задаёт второй вопрос: хорошо, евреи недостойны Бога, который их избрал. Но всё-таки они называются народом Божьим, их страдания разве не бросают тень на Бога? Что за хозяин, который не может защитить своего раба от хулиганов? «Мы сделались недостойными милосердия, но что сделает Он с именем Своим, которое наречено на нас?»
Бог не спорит и предлагает потерпеть: «А еще не пришло время искоренения его». И для внушительности прибавляет: ты хоть представляешь себе объём работ? Какое гумно понадобится для колосьев греха?
Ездра не спорит, а уточняет - совершенно платоновская манера: а сколько ждать? Я ж не Бог. Пока травка подрастёт, лошадка сдохнет. «Наши лета малы и несчастны».
Что делать, отвечает Бог, зло должно подойти к критической отметке: «Доколе не исполнится определенная мера». В этой реплике Бог проявляет Себя как не вполне вежливый собеседник, довольно высокомерный: «Слишком далеко заходишь? Не подымайся выше Всевышнего!» 
Впрочем, это как бы не Бог говорит, а кто-то другой. Например, ангел. Но это не сильно улучшает ситуацию: такой невежливый слуга дискредитирует своего господина. 
Ездра с глубочайшей иронией спрашивает: а разве мы не сделали всё, что могли, чтобы подойти к критической отметке? Мы так старались, так грешили! «Мы все преисполнены нечестием». Выше некуда! Из-за нас не наступает светлое будущее - вечность, и праведники томятся в сером шеоле. Давай-давай, хуже не будет!
Бог отвечает не без остроумия метафорой: ты за праведников не беспокойся, их черед придёт. Ну вот беременную ты же не будешь упрашивать родить до срока? 
Преисподняя оказывается таким беременным животом, куда набивается всё больше праведников, живот пухнет, растёт… 
Ездра хладнокровно прибегает к аргументу, который уже звучал: рожать - процесс естественный, а умирать и сидеть в кромешной серости процесс  неестественный. Сравнил ад с беременной женщиной! То человек, а то серая дыра. И задаёт кажущийся невинным вопрос: скажи хотя бы, уже больше половины срока прошло? Беременность ада на второй половине, если можно так выразиться? «Сбывшееся более того, что будет»?
Да, конец близок, - утешает Бог яркой метафорой: гроза отшумела, остались лужи, всё сгорело, угольки тлеют. Ярко, только как-то чудно беременность превратилась в бурю и пожар. 
Ездра пытается зайти с другого бока: а я лично доживу? Уж не знаю, до чего доживу - чего ждать-то?
Ангел попадает в ловушку, твёрдо заявляя, что сколько осталось жить отдельному человеку, это не сверхсекретно, а чего ждать, так пожалуйста. В утешение, однако, начинает описывать всякие беды перед концом света - вот это то, что мы привыкли называть апокалипсисом. Деревья будут плакать кровью, из Мёртвого моря в небо взлетят рыбы… Хорошая новость: угнетатели евреев накроются медным тазом, «страна, которую ты теперь видишь господствующею, подвергнется опустошению».
Ездра делает вид, что падает в обморок от ужаса, ангел в панике хлопочет, делает ему интубацию, пророк приоткрывает один глаз и умирающим голосом спрашивает: «А почему, когда все страдают, Божьи избранники страдают больше всех?»
В сущности, это первый вопрос, только более грамотный сформулированный. Не «почему хорошим людям плохо, а плохим хорошо», а «почему всем плохо, понятно, но почему хорошим людям хуже всех?»
Тут уже прямо-таки ядовитый сарказм:

«И если уже Ты сильно возненавидел народ Твой, 
То пусть бы он Твоими руками наказывался».
Мол, с таким Защитником никакого Освенцима не нужно. 
Первый ответ Бога опять провальный:  молчи, дурак, за умного сойдёшь: «Не можешь познать судеб Моих, ни предела любви, которую обещал Я народу». Повторяется и аргумент «от беременности» - мол, не беспокойся, всё будет тогда, когда надо.
Бог повторяется, повторяется и Ездра: а поскорее нельзя? Ну чуть-чуть? И опять Бог повторяется, выкладывая сравнение с беременностью. Время похоже на человека, оно должно пройти путь от ребёнка до старика. 
Ездра сбрасывает личину простодушия: допустим, что Бог бессилен против «естественного хода времени», но тогда уж скажи, мы ближе к молодости или к старости мира? «Мать наша, о которой Ты говорил мне, молода ли еще или приближается к старости?»
Теперь уже Бог позволяет Себе сарказм: а ты вот посмотри на многодетную мать, у неё старшие дети выше и крепче младших. А теперь посмотри вокруг - видишь, как людишки измельчали? Какой вывод? Так «те, которые после вас родятся, будут еще меньше вас».
(Это, между прочим, мы, ныне живущие, мельче тех, кто жил две тысячи лет назад… А как же акселерация?!)
Ездра не спорит и задаёт уточняющий как бы вопрос: кто осуществляет замыслы Творца? Бог не без самодовольства отвечает, что делает всё сам:
«И сотворено было все Мною одним, 
А не чрез кого-либо иного; 
От Меня также последует и конец, 
А не от кого-либо иного».
Серьёзные слова - значит, Бог в курсе всех деталей. Учтём! Ездра и задаёт Богу вопрос технический, словно наниматель стройбригады - прорабу: «Когда начнётся конец времени?» Бог, однако, отвечает не хуже любого прораба: невозможно определить, где конец начала переходит в начало конца.
«Рука человека — начало его, 
А конец — пята его. 
О другом, Ездра, 
Не спрашивай Меня».
Хорошо,  Ездра делает вид, что просто уточняет: какие события указывают на начало конца? Конечно, где граница между головой и пяткой вопрос сложный, но где пупок можно ведь указать?
Ну, это пожалуйста! Следует ещё один триллер-апокалипсис. Сперва будут катастрофы и войны, а затем зло будет истреблено.
И тут Ездра с методичностью шахматиста подвигает пешку, которую он выдвинул в самом начале, на ещё одну клетку: мир создан для блага евреев, почему же они страдают? В чём их избранность, в чём любовь Бога к ним проявляется-то?
Вот здесь Бог и проговаривается. В рай не должны войти недостойные, отсюда испытания.
Это критическая точка, разрыв тысячелетнего шаблона. Оказывается, быть евреем и любимым Божьим народом - мало. Ничего не гарантирует. Испытания!!! Тесты! ЕГЭ!
Любовь - и экзамены…
Апостол Павел не писал в гимне любви, что любовь не экзаменует, но только потому, что это самоочевидно.
Бог поспешно напоминает, что Адам вообще-то согрешил, люди не белые и пушистые сферические лошади, так что, увы…
Ага, поддакивает Ездра, а как же праведники? Почему они должны сдавать экзамены?
Бог приосанивается: так праведники воскреснут к вечному счастью, а грешники будут вечно мучиться. Испытания и показывают, кто праведник, а кто нет. Чтобы войти в бесконечность рая, надо пройти через игольное ушко земных страданий:
«А входы будущего века пространны, безопасны, 
И приносят плод бессмертия. 
Итак, если входящие, которые живут, 
Не войдут в это тесное и бедственное, 
Они не могут получить, 
Что уготовано».
Талант автора в том, что это перекличка с метафорой роженицы. Чтобы родиться к жизни на земле, надо протиснуться через… Ну, в общем, протиснуться через вагину (если русский патриот рождается, то через влагалище).  
Всё, Бог попался в мышеловку. Ездра засучивает рукава и переходит к основной части допроса. 
Оказывается, зло разное бывает. Есть зло как наказание грешникам, а есть зло - испытание. Негативное и позитивное. Негативное - вечное, а позитивное - временное. Ну-ка, ну-ка! 
Именно в этом месте, кстати, еще в раннее Средневековье из рукописи кто-то вырвал несколько листов - ну как же, там было очень интересно всё написано, сохранил на память - и их нашли только через тысячу с лишним лет в совсем другом монастыре. Так что в синодальном тексте до сих пор дыра в полторы тысячи слов, десятая часть книги. Поэтому, отменяя смертную казнь, следует всё-таки её сохранить для таких вот посетителей библиотек. И в аду пусть они вечно вклеивают вырезанные страницы на место!
Видишь, ли говорит Ездра Богу, который доволен собой как слон и расслабился - проблема не в том, что праведников мало. Как-то некрасиво получается. Эта мысль уже звучала, и Ездра добавляет важный оттенок: вообще-то праведников стопроцентных вообще нет:

«Найдется ли кто из живущих, чтобы не грешил, 
Или найдется ли кто из родившихся, чтобы не нарушал Твоего завета?»
Бог отвечает почти то же, что отвечал раньше насчёт количества и качества, но добавляет новую - не слишком умную - мысль: мол, золото ценится дороже глины, потому что золота мало. Не слишком умно, потому что выходит, что изначально предполагалось производство кучки бриллиантов, а большинство людей всего лишь отходы производства. Ездра и отвечает страстной, жаркой отповедью: что ж за садизм такой! Ты что, издеваешься? Мы что, мухи-дрозофилы, на которых опыты ставят? Что за селекция, как в Освенциме на вокзале? Если мухи, тогда зачем было наделять человечностью («разумом»)? 
Это, пожалуй, одно из лучших мест в книге:

«Разум возрастает вместе с нами, и из-за этого мы мучимся,
Так как сознательно идем к гибели.
Пусть рыдает род человеческий, 
И радуются полевые звери; 
Пусть рыдают все, кто родился, 
И веселятся четвероногие и скоты. 
Ибо им гораздо лучше, чем нам, 
Так как они не ждут суда; 
Им неведомы ни мучения, 
Ни блаженство, обещанные им после смерти.
Что нам пользы в том, что мы будем снова жить,
Но будем жестоко мучиться?
Ведь все, кто родился, пропитаны беззакониями, 
Полны грехов и отягчены преступлениями».
Бог отвечает короче и не очень убедительно: мол, разум как раз дан, чтобы не грешить. 
Ездра не отвечает напрашивающимся упрёком - что ж это за разум такой замечательный, если он дал сбой? Кто лажанулся - Адам или создатель Адама? Это была бы тупиковая ветвь спора, троллинг. Ездру интересует не прошлое, а вечное. Он сам понимает, что разум - суть человечности - какой бы он ни был, а всё же лучше бесчеловечности, существования кирпичом или муравьём. Вот этим разумом и начинает ощупывать будущее. 
Начинает основной раздел Ездра издалека очень типичным вопросом: а вот до общего суда, до конца света, что ждёт праведников и грешников?
Ну,  тут можно столько всего напридумывать? Следует описание того, что позднее стало называться «мытарствами», прохождениями через загробные тесты. Пока это не столько тесты, сколько оценки за тест, которым оказывается земная жизнь. Семь наказаний («путей») для плохих людей, семь приятностей для хороших. На всё это даётся семь дней. Чёткое расписание.
Ага, кивает Ездра, семь дней это хорошо, но тогда… А праведники в эти семь дней могут не просто наслаждаться, а упросить Бога помочь тем, кто ещё жив? Своим детям, друзьям, детям друзей, друзьям детей друзей? 
Нет, грустно отвечает Бог. Потому что есть вещи, которые можно поручить другим, а есть - которые нельзя. Можно послать сына в магазин за пивом, но пиво пьёт каждый сам. 
Ага, кивает Ездра… И наносит удар «от Библии»: а как же Авраам торговался с Богом за жителей Содома? Молитва заступничества вообще в Библии - норма.
Бог быстро парирует: это всё только в этой жизни. Пока живы. 
Вот тут Ездра повторяет мысль, которая уже звучала - про то, что лучше бы не родиться, не быть человеком. Но он добавляет к ней новое измерение, в сущности, впервые формулируя идею грехопадения всех в одном Адаме:
«О, что сделал ты, Адам? 
Когда ты согрешил, 
То совершилось падение не тебя только одного, 
Но и нас, которые от тебя происходим. 
Что пользы нам, если нам обещано бессмертное время, 
А мы делали смертные дела?»
Тут ведь подхватывается идея, что единство людей ограничено земной жизнью - но как же тогда с единством людей в Адаме? Выходит, помогать другим в вечности нельзя, а портить другим всю жизнь можно? 
Ездра заканчивает вопрос восклицанием:
 «Мы не помышляли в жизни, когда делали беззаконие, 
Что по смерти будем страдать».
Бог не отвечает сухо, как следовало бы, если бы Бога выдумали люди: «Ну и зря».
Бог отвечает, подхватывая:
«Это — помышление о борьбе,
Которую должен вести на земле родившийся человек, 
Чтобы, если будет побежден, 
Потерпеть то, о чем ты сказал, 
А если победит, 
Получить то, о чем Я говорю».
Жизнь - это не размышление про себя, дело не в том, что я думаю или не думаю внутри своей головы. Жизнь - это ответ другому. 
Бог отвечает цитатой из Торы, где Моисей предлагает евреям выбирать между жизнью и смертью:

«Избери себе жизнь, 
чтобы жить». 
Формально это цитата из Второзакония:
«Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое» (30:19).
Жить жизнь. «Хай хайа» - жизнь для жизни. «Зоэн зэн» по-гречески. Да, имена «Зоя» и «Хая» означают именно «Жизнь». Латинское имя "Вита" тоже есть, но очень редко встречается.
Тут и звучит сильно изменённая цитата:
«Это та жизнь, о которой сказал Моисей, когда жил, 
К народу, говоря:
«Избери себе жизнь, 
чтобы жить». 
В таком виде смысл выражения меняется. 
Речь не идёт о выборе между жизнью и смертью, между благословением и проклятием - причём, «благословение» это вовсе не вечная жизнь, о которой в Торе ни звука, это жизнь потомства. 
Речь идёт о том, что жизнь человека - не существование одуванчика или бабочки, хотя мы любим себя сравнивать со всякими скоротечными феноменчиками. Если ты человек - живи настоящей, человечьей жизнью! Выбери человеческую жизнь, чтобы не жить скотски! Вы ж всё время боитесь, что вы персонажи в компьютерной игре - ну так вот, вы не персонажи, это не игра, но и последствия соответствующие!
Примечательно, что после идут слова, чрезвычайно близкие к евангельским из притчи о богаче и Лазаре: 
«Но они не поверили ему, ни пророкам после него, 
Ни Мне, говорившему к ним».
В Евангелии: 
«Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк 16:31).
Совершенно не исключено, что автор книги знал эту притчу (в которой, кстати, нет ничего специфически христианского). В 3 Ездры это не единственная перекличка с Евангелием. Но возможно, что эти совпадения объясняются просто общим временем написания, общим культурным пространством.
Теперь Ездра обороняется, повторяя в очередной раз про количество: может, было бы разумно, если бы Бог не ждал смерти грешников, а давал бы им укорот при жизни? А то выходит, что на десять тысяч грешников выживает один праведник.
Довольно мрачная, даже человеконенавистническая оценка. Мол, на меня одного десять тысяч мерзавцев. 
Коль Ездра повторяет, то и Бог не считает нужным искать новый аргумент и повторяет про количество и качество. 
Следует очень длинный монолог Ездры: подробно описывается, как человек рождается, как его мать кормит молоком, какой Бог великий… Всё это логично, если автор подводит Бога к мысли о том, что Бог людям не только отец, но и мать. Именно такова логика следующего вопроса:

«Поистине, нет никого из рожденных, кто не поступил бы нечестиво, 
И из исповедающих Тебя нет никого, кто не согрешил бы. 
В том-то и возвестится правда Твоя 
И благость Твоя, Господи, 
Когда помилуешь тех, 
Которые не имеют существа добрых дел».
Это изящно выразил Бердяев: этика начинается с вопроса «Каин, где брат твой Авель», а заканчивается вопросом «Авель, где брат твой Каин». По Ездре, этика начинается отцовским вопросом: «Ты почему двойку принёс?», а заканчивается материнским вопросом: «Ты компот будешь?»
Бог уверенно отвечает, только не совсем на заданный вопрос: мол, Я и не беспокоюсь о грешниках, вот они и страдают вечно. «Милость» тогда сводится к чисто негативному поведению: забыть о существовании подлецов. Но Ездра-то просил забыть не о подлецах, а о подлости. Бог опять ведёт себя как мужик: а чё, я ж их не бью, пусть гуляют себе по аду! Ездра же просит материнской заботы и попечения. 
Теперь Ездра вновь возвращается к идее, высказанной в самом начале (в этом смысл диалог имеет «хиастическую», симметричную композицию): о грешниках хорошо бы позаботиться по одному тому, что они образ Божий. Раньше он говорил о евреях - мол, их проблемы - пятно на репутации их Бога, а сейчас раздвигает рамки. 
Бог отвечает красиво:
«Настоящее настоящим
И будущее будущим. 
Многого недостает тебе, 
Чтобы ты мог возлюбить создание Мое более Меня».
Правда, тут явно не вполне идея «настоящего человека», но всё равно красиво. Главное, звучит слово «свобода» - крайне редкое в Библии, между прочим, у евреев мало было абстрактных понятий:
«Они, получив свободу, 
Презрели Всевышнего». 
Насильно мил не будешь.
И долго ещё этой свободе творить зло, вздыхает Ездра.
Бог ещё увереннее отвечает, что время даётся не свободе зла, а свободе добра:
«Ты не любопытствуй более, 
Как нечестивые будут мучиться, 
Но исследуй, 
Как спасутся праведные».
Ездра вновь повторяет мысль и образ из начала диалога: но хорошо ли, что праведники - как капля в океане?
Бог отвечает призывом молиться и питаться одними цветами. Отличное сравнение молитвы с едой! 
На этом обмен репликами заканчивается, заканчивается диалог. Следуют три видения - уже не метафоры, не сравнения, помогающие раскрыть аргументацию, а просто образы-притчи. 
Первый образ: плачущая женщина, потерявшая ребёнка. Ездра пытается её утешить на манер стоиков: мол, посмотри, вокруг сколько людей гибнет, что плакать об одном человечке! Но эта женщина - весь народ Израиля, а плачет он о Храме. 
Это имеет отношение к вопросу о спасении всех? Да, прямое. Но это очень хитрая метафора. Она не о Храме или, если угодно, о том, что каждый человек есть Храм Божий. Она о единичном. Беспокойство о количестве есть неумение беспокоиться о единичном. Нельзя утешать осиротевшую мать тем, что ещё миллион матерей осиротели. Если вывернуть этот аргумент, оказывается, что надо не спрашивать, почему многие будут вечно мучиться, а радоваться, что хотя бы один будет счастлив. Один - воскреснет, мать одного - обрадуется. А остальные? Да перестань ты об остальных, порадуйся об одном! «Остальные» - это всё тот же один, нет «остальных» как множества. 
Второе видение самое длинное - почти полторы тысячи слов, десятая часть текста - и самая скучная. Орёл с тремя головами и дюжиной крыльев, все друг с другом дерутся и всё что-то символизирует. Вот уже где оттоптались историки - о каких римских императорах идёт речь. В конце I века много была высокая конкуренция на рынке императорских услуг. Но обычные люди от этого не сильно больше страдали, а уж к вопросу о справедливости вечных мук это никакого отношения не имеет. 
Третье видение: мужчина, который совершенно безоружен, но побеждает нападающие на него полчища:

«Ни копья не держал 
И никакого оружия воинского». 
Просто дунул - и враги спалились. Буквально.
Это мессия, Сын Божий, Христос? Тут масса перекличек с Евангелием, но самого Иисуса тут нет напрочь. Нет живого человека, который как раз не дунул в Гефсиманском саду, не победил, не, не, не. Гвоздей нет и креста нет, и воскресения нет, а есть уход в какой-то запредельной град Китеж, а остающимся Ездра пишет 71 книгу, но из них только одна - вот эти 14 тысяч слов - он публикует, а остальные тайные-претайные.
О чём это говорит? Да ни о чём особенно. Всегда, в любую эпоху, кто-то ищет рая за горизонтом, а кто-то обнаруживает, что Загоризонталье приблизилось - вот оно, оно Вертикаль твоей жизни здесь и сейчас. Кто-то ищет потаённые семьдесят книг, а кто-то обнаруживает, что и одной строчки из Нагорной проповеди достаточно, чтобы перестать беспокоиться и начать жить вечно.
 

НАУЧНАЯ КАРТИНА МИРА (ЧАСТЬ II)
"Применительно к обсуждаемому нами, роль такой аксиомы играет слово «материя». Со школьной скамьи нам известна формула: «Материя существует в трех формах: поле, плазма, вещество». Из этого, в частности следует, что мысль, как фиксируемые приборами осцилляции электромагнитного поля мозга, столь же материальна, как и вещество. Но на обыденном уровне очень значительное количество людей, включая и профессиональных ученых, подсознательно воспринимают слова «материя» и «вещество» как синонимы в значении вещество" 

здесь

Определение пола и его смена

Текстовая версия программы на радио «Радонеж»

о. Максим – Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Сегодня мы с моим гостем, Еленой Анашкиной, нейропсихологом, преподавателем древних языков, будем обсуждать очень противоречивую, особенно для православного сознания, тему. Здравствуйте, Елена.

Е. А. – Здравствуйте, батюшка.

о. Максим – Мы поговорим о таком удивительном феномене нашего времени, как смена пола. Эта тема не сходит с новостной повестки дня. Наши дети сейчас гораздо больше погружены в эту тему, чем люди старшего поколения. Сама тема смены пола для людей старшего поколения является табу, говорить об этом неприлично, это как копаться в нижнем белье. Вопрос смены пола для православного сознания является очевидным грехом, но мы попробуем сейчас поговорить об этом не с точки зрения греха. Подчеркиваю, что мы никак не сомневаемся, что пойти что-то себе отрезать или пришить, проходить гормональную терапию или что-то ещё – это грех для православного человека. Что находится под слоем внешнего информационного бума, относящегося к этой теме, какова медицинская, гормональная и прочая природа этого явления? Мы с Еленой попробуем об этом поговорить. Не будем выносить нравственных оценок. Чтобы реакция православных людей сменилась с испуга на понимание, чтобы мы были более защищенными в разговорах и в своем понимании этой проблемы, мы целый час нашего общения посвятим этой теме. Сколько вообще в этой теме медицины? Не психологии, а именно медицины.

Е. А. – Медицины здесь достаточно много. Сперва нужно определиться с понятием «пол». Генетика – это относительно молодая наука, мы не всё знали на протяжении тысячелетий. Рождается человек, видно, мальчик это или девочка.

о. Максим – Даже если почти совсем ничего не знаешь.

Е. А. – По внешним половым признакам сразу видно, кто перед нами. Оказывается, что всё не так просто в организме. Кроме внешних половых признаков пол определяет гормональный пол – определенная выработка гормонов. Это медицинская тема, ей занимается эндокринология. Есть понятие генетического пола. Мы привыкли, что существуют люди XY – мужчины, XX – женщины. Но таких генетических вариаций тоже достаточно много. Это может быть XX, который внешне мужчина, это может быть XY, который внешне женщина, это может быть XXY или XXYY, XYYY. Во время того, как зарождается младенец, будучи только клеточкой, происходит деление клеток. В процессе этого деления могут не разойтись хромосомы. Тогда останется дубликат одной из хромосом. Это влечет определенные внешние изменения, возможно, какие-то гормональные изменения в человеке. Это уже два понятия пола – гормональный и генетический. Есть ещё фенотипический пол, когда человек родился, и мы видим по определенным признакам, что родился мальчик или девочка.

о. Максим – Это не всегда легко определить у котят.

Е. А. – Опытные разводчики кошек говорят, что всё можно определить. Помимо внешних признаков при рождении есть внешние половые признаки, которые развиваются с возрастом. Человек оформляется под действием необходимых хромосом, генов, которые записаны на этих хромосомах. Человек формируется по определённому типу, заложенному изначально. В идеале 2 пола – XX и XY – несут в себе набор определённой генетической информации, который в определенные моменты жизни запускает механизмы выработки гормонов. Начинает формироваться тело по женскому или мужскому типу. Например, у женщины талия становится более очерченной. Есть ещё четвёртое определение пола. УЗИ – это относительно недавнее изобретение. Людей не принято было оперировать. Про органы мы знали больше, чем про гены, но тоже недостаточно. Кроме внешних, гормональных и генетических признаков существует набор определенных внутренних половых органов, который тоже участвует в запуске процессов формирования тела мужчины или женщины. Бывает, что они недостаточно сформированы.

о. Максим – Я в своей пастырской практике с этим встречался, когда ребенку сразу дают инвалидность. Потому что вроде девочка, а чего-то нет, или вроде мальчик, снаружи всё есть, а внутри каких-то органов не хватает. 

Е. А. – Тут встает большой вопрос и психологической поддержки, и социального одобрения. Одно дело, когда человек себя гармонично чувствует всю свою жизнь. Родился, и ему сказали, что он мальчик. Он мальчиком себя чувствует, мальчиком женился. Но выяснилось, что он бесплоден. Когда в паре рождается ребенок, то идут везде проверяться. Одно из самых первых тестирований – это кариотип, то есть определение набора хромосом. Всё ли в порядке, всё ли на месте. Тут может выясниться, что у этого мальчика XX-набор. С мальчиками такое бывает реже, потому что внешне уже на уровне пубертата можно заподозрить, что созревание идет как-то неправильно. Существует синдром Свайера, когда у девочки XY-набор. Она рождается девочкой, развивается девочкой. И к моменту рождения ребенка оказывается, что генетически она XY. Естественно, у неё не запустились определенные процессы – бывает недостаточно сформированной матка, яичники могут вообще отсутствовать. Что-то есть, но оно не развивается. Сначала у младенца в утробе развиваются бесполые гонады. Под действием генов, которые запускают процесс выработки определенных гормонов, гонады развиваются либо в семенники, либо в яичники. И уже потом плод формируется по мужскому типу, когда яички опускаются вниз, или по женскому, когда яичники остаются в теле. Рождается мальчик или девочка. И тут уже в утробе происходит какой-то сбой. Одно дело, когда человек рождается, и всё у него нормально. Он доходит до создания семьи, и тут нужна только психологическая поддержка. Его больше ничего не беспокоит, он здоров, но не может иметь детей. Это психологический момент. Многие женщины, здоровые с точки зрения формирования пола, тоже не могут иметь детей.

о. Максим – Да и мужчин. Мы знаем, что бесплодие – одна из проблем нашего времени. Кто-то лечится и получает соответствующую помощь, кому-то бесполезно лечиться. По моим очень относительным знаниям чуть ли не четверть пар имеют определенные проблемы с зачатием детей.

Е. А. – Связано это не только с нарушением формирования пола. Бывает, когда пол формируется так, что в подростковом возрасте человек начинает испытывать определенное непринятие своего пола не потому, что он вдруг так захотел, а потому, что запустился механизм формирования мужских гормонов. И тут он может испытывать влечение к своему полу, как ему кажется. Он родился девочкой, рос девочкой, но у него всегда что-то зудело. Такие случаи бывают. Тут вопрос очень тонкий и индивидуальный, потому что у него XY-набор, началось гормональное развитие, начался свой пубертат по мужскому типу, но внешне он родился девочкой. Есть много разных нюансов касательно внутренний органов, надо смотреть индивидуально, но тут встает вопрос – что делать? С одной стороны – это смена пола, а с другой стороны, у этого человека нет того пола, к которому мы привыкли.

о. Максим – Это серьезнейший вопрос для наших биоэтических церковных комиссий. Это не тот вопрос, который мы можем сегодня серьезно и глубоко рассмотреть. Мы просто должны понимать, что существует такая проблема. Вы назвали 4 официальных признака пола. Есть ситуации, в которых они могут нарушаться. Для такого человека это оказывается проблемой, поскольку он внутри себя и гормонально, и эмоционально, и психологически разрываем. Мы не предлагаем какой-то выход, не делаем выводы, не ищем ответы и не пытаемся дать нравственную или этическую оценку данной ситуации, а выясняем, что лежит в основании этой проблематики. Мы не отмахиваемся от этой проблемы и не говорим, что всё это чушь и мракобесие, что сам разговор об этом греховен. Ведь есть люди, рожденные с генетическими аномалиями, которые не связаны с их полом. Существуют и другие вещи, когда человек является не вполне нормальным с обычной точки зрения – у него чего-то нет, что-то есть, что-то недоразвито, что-то переразвито. Мы понимаем, что это тоже нравственная проблема. Что с таким человеком делать, как оказать ему духовную и психологическую поддержку, куда его тянуть? Это из той же самой области, о чем мы сейчас говорим с Еленой – что вообще с человеком происходит. А что уж ему делать – это его собственный вопрос, вопрос его духовника. Как это оценивать – это уже вопрос к Синодальной комиссии по биоэтике. Там сидят профессионалы, которые продолжают во всём этом разбираться. Вот и мы с вами входим в курс дела.   Давайте забудем, что мы сказали за первые 15 минут нашей передачи и попробуем взглянуть на проблему с совершенно другой стороны. В моих любимых «Смешариках» была серия, когда Лосяш в своём теле осознал себя бабочкой. Смешарики со свойственной им прямотой объяснили Лосяшу, что он никакая не бабочка. Бабочки питаются пыльцой, а лосям и другим животным нужны всякие вкусности. Лосяш ночь продержался, а наутро пришел и сказал, что всё же является лосем, потому что пыльцой он наесться не может. Вот насколько эти условные «тараканы» могут быть не связаны ни с медициной, ни с хромосомами, ни ещё с чем-то. Насколько это психологическая, а не медицинская проблема.

Е. А. – Сейчас многие люди хотят сменить именно свою принадлежность к какому-либо гендеру.

о. Максим – Важно отметить, что гендер – это не пол. Это очень важное в современной культуре слово, которое говорит о том, как человек сам себя воспринимает. Это не про гены, хромосомы и медицину. Это именно про восприятие себя. Если я себя воспринимаю эльфом, то мой гендер – эльф.

Е. А. – Про гендер мы говорим в основном именно с точки зрения мужского/женского. Но да, бабочек сюда тоже можно отнести.

о. Максим – Не могу сказать, что глубоко погружен в эту тему. Но я читал, что гендеров точно больше, чем 2. Если пола у нас 2 – мужской и женский – гендеров за 10.

Е. А. – Нужно подчеркнуть, что гендер не всегда связан с сексуальной ориентацией. Гендер – это когда Лосяш говорит, что он хочет быть бабочкой. Сексуальная ориентация – это когда Лосяш говорит, что он хочет быть с бабочками. Трансгендерность, то есть переход из мужчины в женщину или наоборот, ВОЗ И МКБ выводят из списка болезней. В некоторых психиатрических учебниках утверждается, например, что, если женщина ощущает себя мужчиной – это признак психологических заболеваний, а в других психиатрических учебниках написано, что об этом надо ещё подумать. Подумать об это действительно нужно, потому что за этим может скрываться не просто блажь, а процесс в организме, который требует осознания и, возможно, лечения.

о. Максим – То есть вполне возможно, что это все-таки болезнь?

Е. А. – Возможно, что это болезнь. Возможно, что это проявление нарушений. Группа людей с нарушением пола называется «интерсекс». Чтобы четко сказать, что человек является мужчиной или женщиной, он должен соответствовать по всем 4 пунктам. Интерсекс – это те люди, у которых где-то происходит несоответствие по причине сбоя созревания. Это одна категория людей. А трансгендеры – это другая категория людей, которые меняют пол, находясь по всем 4 показателям в какой-то группе.

о. Максим – Мы попробуем порассуждать об этом с культурологической точки зрения. Мы живем в эпоху игровой культуры. Предыдущая перепись населения показала, что определенный процент населения – это эльфы, хоббиты, гномы и т. п. Понятно, что это такая игра. Современный человек много играет. Причем это серьезные игры. Когда дети бегают и пинают мяч – это одна история. А когда они в дочки-матери играют – это серьезная игра, дети отыгрывают определенные социальные роли. Такие серьезные игры продолжаются для современного человека всю его жизнь. Человек определенным образом воспринимает себя в той или иной роли – на работе он один, дома другой, с друзьями третий. Он легко переключается, ему комфортно в этой игровой, принадлежащей к материальному миру, действительности. А в виртуальной действительности он может быть вообще другим. То есть мы играем, это игровая тема. Меня не принимают в компанию в качестве мальчика, я изгой, никак не могу себя реализовать. Традиционный путь – это борьба, поход в спортзал, становление настоящим мужчиной и т. п. А современная культура предлагает множество вариантов, когда можно с традиционного пути естественной иерархии куда-то спрыгнуть, начать играть какую-то совершенно другую роль. Я часто сталкиваюсь с тем, что подростки реально пугают своих родителей трансгендерной темой. 12-летняя девочка приходит к маме и говорит, что является лесбиянкой, и вообще чувствует себя мальчиком. Родители сразу падают в обморок. Очень немногие родители спокойно это принимают.

Е. А. – Моя дочь, когда не хочет идти в школу, говорит: «Мама, ну ты же знаешь, что я хоббит, я люблю быть дома».

о. Максим – Это одновременно проверка и границ, и себя, и всего остального.

Е. А. – Тема сексуальности в нашем обществе очень табуирована. Взрослые не готовы это обсуждать со своими детьми. Это ужасно.

о. Максим – Мои дети разговаривают со мной гораздо доверительнее на эти темы, нежели я сам разговаривал со своими родителями. Я их не приучал к этому, для них это совершенно естественно.

Е. А. – Просто об этом уже говорится в обществе и в той субкультуре, в которой они растут. У каждого поколения и каждого возраста есть какая-то субкультура, даже если она не выделена в официальную субкультуру.

о. Максим – В моем детстве была шутка: «Мужики, матом не ругаемся, тут дети. Ребята, матом не ругаемся, тут взрослые». Сейчас эти границы уже стираются. И я сейчас не про мат, а про информационные потоки.

Е. А. – Человечество борется с эйджизмом, с дискриминацией людей по возрасту. Всё смешалось. Особенно это наблюдается у людей, которые активно выходят в соцсети, следят за масс-медиа. Находясь в социальных сетях, мы находимся в информационном болоте. Если соцсети предлагают нам что-то новое, оно всё равно находится в том информационном потоке, который мы сами себе создали. И нам кажется, что все такие. Это с одной стороны. Но, с другой стороны, сейчас больше информации, которую легко добыть. Если даже тебе попалась одна триггерная реклама про что-то совсем новое, ты спокойно гуглишь, и всё находится. Даже если у человека нет дома телевизора, он ходит по городу, и у него перед глазами мелькают разные афиши. Они спекулируют на теме сексуальности – даже сосиски продают с какой-то подоплекой сексуальности. Для молодежи эта тема перестала быть необсуждаемой. Задача представителей старшего поколения и родителей – вникать в нюансы, говорить с детьми, направлять их. Когда ребенок говорит маме, что он сегодня кошка и будет ходить на четвереньках – это игра, если это продолжается 1 или 2 дня. Но если ребенок долго в этом находится, то необходимо обратиться к психиатру. Когда девочка говорит, что она сегодня лесбиянка или мальчик, то это может быть игрой. Если родители не будут падать в обморок, хвататься за сердце и бежать к психиатру в первый день, то, возможно, это пройдет. Может, это просто способ привлечения внимания. Социальное восприятие себя как кого-то имеет какие-то атрибуты. Например, девочки ходят в розовом, а мальчики в голубом. Это ужасное различие по цвету одежды, с моей точки зрения. Сейчас мир отходит от каких-то стереотипов, атрибутики. Женщины ходят в брюках. Мы изучаем Древнюю Грецию и понимаем, что мужчины там ходили в платьях, в тогах. Понятно, что есть мужская и женская одежда, это другой вопрос.

о. Максим – В своем время я положил немало сил в разговорах про женские брюки. Главным доводом было то, что мужчины такие брюки точно не наденут. Несмотря на то, что это брюки, они все же являются женскими.

Е. А. – Нужно понимать, что есть женский отдел одежды и мужской отдел одежды. А там уже могут быть брюки, юбки и т. д. В Шотландии, например, есть фамильные килты, которые у них испокон веков. Для подростка это действительно игра – померить на себя, стереть границу, убрать атрибут своей гендерной группы. С одной стороны, человеку хочется посмотреть, а как там. Подросток определяется с собой, со своим местом здесь, кто он вообще. Одно дело, если он погулял с девочками и померил шубу, чтобы посмотреть, как на нем сидит женская шубка. Другое дело, если человека постоянно тревожит мысль, что он не мальчик, что он хочет чего-то другого, хочет быть девочкой, ему нравится краситься. Опять же, одно дело, если мне нравится краситься. В древности в разных культурах красились не только женщины, но и мужчины, это было нормой. Это опять же вопрос атрибутики – кому принадлежит косметика, мужчине или женщине. У нас не принято мужчинам краситься.

о. Максим – Этот вопрос уже на моем веку поднимался. Для того, чтобы убедить мужчин пользоваться дезодорантом, пришлось проводить мощную рекламную кампанию, объясняя, что это мужской дезодорант, это специальный мужской аромат.

Е. А. – Даже сейчас у нас мужской крем для рук, мужская губная помада.

о. Максим – Чтобы мужчины не думали, что они какие-то не такие.

Е. А. – Это все равно уходовая косметика, она не имеет гендерного разделения. Что-то социум считает только мужским, а что-то только женским.

о. Максим – Борода – это вполне себе мужская история.

Е. А. – Да, однозначно, это физиологическая особенность.

о. Максим – Хотя длинные волосы мужчина уже вполне может носить. Один из моих сыновей так ходит. Я ему сказал, если ты носишь такие волосы, то ходи небритым или оставь усы. Какие-то такие нюансы. Если ты гладко выбритый, у тебя длинные распущенные волосы, то с моей патриархальной отеческой точки зрения это нечто женоподобное. Если усы есть, то неважно, какой длины у тебя волосы.

Е. А. – Я согласна, должна сохраняться внешняя атрибутика. Я поддерживаю, когда крупные компании вводят определённый дресс-код для мужчин и женщин.

о. Максим – Важно для себя ответить на вопрос, кто я. Принадлежность к определенной группе, семейной, социальной или какой-либо другой – это важная история. Мы Первозванские, мы Ивановы, мы работники ЗИЛа.

Е. А. – Человек относится к нескольким группам сразу.

о. Максим –Я хотел вернуться на полшага, чтобы нам не упустить важный момент. Когда подросток начинает играть, проверять границы и троллить своих родителей, очень важно спокойно реагировать. Каждый раз, когда в вопросах, связанных с сексуальностью или с какими-то гендерными вещами, родители начинают реагировать резко, они тем самым провоцируют усугубление ситуации. Если вы как-то резко отреагировали на какое-то проявление сексуальности вашего ребенка, это не поможет разрешить ситуацию. Ребенок больше никогда не будет с вами это обсуждать, начнет прятаться. Серьезная стрессовая ситуация не помогает, а наоборот мешает вылезти ребенку из этих проблем.

Е. А. – И может даже вызвать дополнительный интерес к этой теме, потому что ребенок не получил ответ. Советую вообще заранее подходить к этой теме. Потому что рано или поздно вопрос о сексуальном воспитании встанет у подростка. Лучше, если он познакомится с этой темой дома.

о. Максим – Напоминаю об одной передаче, которую мы записали почти год назад. Весь час был посвящен именно вопросам сексуального воспитания. Важно, что мы подробно разбирали этот вопрос. У кого есть дети или внуки соответствующего возраста, советую послушать эту передачу.

Е. А. – Половое воспитание нужно начинать как можно раньше. Необходимо хотя бы называть части тела правильными словами. В 5 лет мальчики и девочки начинают понимать, чем они отличаются друг от друга. У них запускаются процессы сексуальной самоидентификации. Она происходит в детстве, когда нет сексуального контекста и влечения к противоположному полу. Но ребенок понимает, в чем заключается различие между мужчиной и женщиной.  

о. Максим – Хорошо, когда в многодетных семьях рождаются мальчики и девочки. Уже взрослеющий ребенок смотрит и спрашивает у родителей, почему у брата или сестры есть что-то, чего нет у него, что это такое.

Е. А. – Это очень удобно. Я рада, что у меня разнополые дети, потому что это избавило меня от лишних просвещений. Однажды я стала свидетелем следующего события. Мама подошла на площадке к своему 5-летнему сыну и сказала: «Пойдем, нам нужно выгулять слоника». Дальше было круче, она продолжила: «И Славика позови, вместе выгуляете слоника». Мама Славика и эта женщина пошли со своими взрослыми детьми к ближайшему кусту. Всё это можно назвать обычными словами. У всех органов есть свои названия. Для 3-летних детей есть книги про человеческое тело. Понятно, что всё адаптировано под возраст – есть для самых маленьких, для тех, кто постарше, анатомические атласы для уже взрослых детей.

о. Максим – Мы сейчас не говорим о том самом сексуальном воспитании, которое пытается навязать нам Запад, чтобы порушить психику детей и поспособствовать их развращению. Мы говорим о простых вещах.

Е. А. – О том, с чем ребенок сталкивается ежедневно. Когда в семье один ребенок или два однополых, естественно, что встает определенный вопрос.

о. Максим – Важно понимать, что именно неудовлетворенное любопытство и табуированные вещи служат развитию непонятных фантазий, каких-то ложных представлений.

Е. А. – Это дополнительный эмоциональный подогрев.

о. Максим – Если тебя ещё и отругали, что у тебя что-то не так с половым органом, ты потом решишь, что он тебе не нужен, что ты, возможно, девочка.

Е. А. – Возникнет какое-то неприятие своего тела. Это очень деликатные вещи, которые могут сказаться во взрослом возрасте. Например, человек говорит: «Я сейчас трансгендер, я хочу быть таким». Есть психиатры, которые работаю глубинно. А есть те, которые говорят, что помогут: «Ты была женщиной, а станешь мужчиной, всё решим». Но какие-то вещи лежат глубже, идут из детства. Если что-то было не так, было отпущено какое-то резкое слово в адрес ребенка, то оно могло отпечататься в сознании.

 о. Максим – Я знаю психиатров и психологов, которые реально помогают людям с такими проблемами. Если мы понимаем, что с генетикой у человека всё нормально, и проблема именно с психикой, то ему можно помочь.

Е. А. – И помочь не перейти из женщины в мужчину, а разобраться в себе.

о. Максим – Помочь принять себя. Если человек сбежал от «себя-мужчины» и единственное, куда он смог прибежать – это к «себе-женщине», то мы должны понять, что человек находит внутри себя то положение, где ему не будет так больно. Все наши психологические проблемы связаны с тем, что нам больно и плохо. Мы, пытаясь избавиться от боли, принимаем какую-то скрученную позу, в которой нам не будет невыносимо больно. Это почти как рай и ад. Удивительно, что Бог не создавал ад, чтобы мучить грешников. В Священном Писании сказано: «Да будет Бог всё во всем». Ад – это не место, где Бог мучает грешников, а это особое состояние, которое находит для себя человек, чтобы ему было не так больно. Любящий Бог даже для самого последнего грешника находит такое положение, где ему будет не так больно, если уж он не хочет быть счастливым вместе с любящим Богом и Отцом. Так и наша психика находит для себя искаженное, повреждённое, часто травмированное положение, где не так больно. Например, несчастный мужчина, которому очень плохо, находит положение, когда он женщина и ему не так больно. Этому мужчине можно помочь вернуться к самому себе.

Е. А. – Сейчас психологи и психиатры по-разному смотрят на этот вопрос. Кто-то помогает найти себя – сначала проделывает терапевтическую работу с человеком, а потом возвращается к вопросу о смене пола. А кто-то сразу предлагает легкий переход.

о. Максим – Так было всегда. Александр Григорьевич Коропов, один из первых православных психологов, стоял у основания братства «Радонеж» в конце 80-х годов. Он тогда занимался приемом. Помню, как он рассказывал, что принимал в одном кабинете с другим психологом. Только Александр Григорьевич работал по понедельникам, средам и пятницам, а другой психолог по вторникам, четвергам и субботам. Если человек попадал к Коропову, то он пытался помочь ему и с грехами разобраться, и к священнику направить, и до Причастия довести. А коллега, который работал через день с Александром Григорьевичем, советовал завести любовницу, поехать на море и расслабиться. Я утрирую, но понятно, что есть разные подходы. Одно дело, если тебе помогут вернуться к себе самому, а другое, если скажут: «У тебя нет никаких проблем, хочешь быть женщиной – будь».

Е. А. – Сейчас это наиболее популярный подход.

о. Максим – Это пугает. Говорят, что во многих странах Запада ребенок имеет право без согласия и одобрения родителей сменить пол. 

Е. А. – Я слышала, что это ещё на уровне обсуждения. Тут палка о двух концах. Провели чудовищный эксперимент. В семье родилось два мальчика. В какой-то момент по медицинским показаниям им порекомендовали сделать обрезание. Во время процедуры у одного ребенка был сильно поврежден половой орган. Второму ребенку делать операцию не стали, забрали его домой. Джон Мани, очень популярный психолог, пригласил родителей к себе на консультацию и предложил ребенку с поврежденным половым органом сделать операцию по смене пола. Психолог считал, что воспитание будет формировать пол, поэтому ребенка, которому проведут операцию по смене пола, нужно воспитывать как девочку. Мальчика переименовали, сделали операцию, но никому об этом не сказали. Это были младенцы. И мальчика стали воспитывать как девочку. Психолог с радостью отмечал, что прооперированный ребенок больше привержен чистоте, нежели брат, но, конечно, активнее и сильнее, чем все девочки, однако эксперимент проходит успешно. Когда ребенку исполнилось 8 лет, психолог вынес вердикт, что всё сложилось хорошо. Но всё сложилось трагично. Оба брата погибли, будучи ещё молодыми – один от передозировки антидепрессантов, а другой, который был девочкой, покончил жизнь самоубийством. Не было поддерживающей гормональной терапии, и тело прооперированного ребенка работало иначе, нежели у обычных девочек. Подросток был мужеподобным, не находил общих тем со сверстницами. Родители рассказали подростку, что при рождении он был мальчиком. Он ответил, что хочет быть мальчиком. Во взрослом возрасте он вернул себе половые органы, сделал операцию, женился. Но этот эксперимент нанес серьезные психологические травмы, и всё плохо кончилось для обоих братьев. Родители винили во всём психотерапевта.        

 о. Максим – Это чудовищный эксперимент.

Е. А. – Есть дети, которые рождаются в группе «интерсекс», бывает, что органы сформированы неправильно. В таких случаях принято, чтобы родители определялись и делали операцию в детстве. А когда ребенок вырастает, оказывается, что как-то не сложилось в том виде, в котором выбрали родители. Я бы всем, находящимся в группе «интерсекс», запретила принимать решение до определённого возраста. Вопросы коррекции внешних половых органов не должны приниматься ни родителями в раннем детстве, ни самими детьми в подростковом возрасте, когда они вдруг решили стать трансгендерами.

о. Максим – Всё это настолько подвижно, что принимать какие-то решения нельзя.

Е. А. – Нужно обсуждать, но принимать радикальные решения не стоит.

о. Максим – Но обсуждать нужно спокойно. На мой взгляд, 90% родителей, сталкиваясь с сексуальной проблематикой своего ребенка, реагируют очень резко, жестко и болезненно, тем самым усугубляя проблему. Например, папа замечает, что сын вышивает крестиком, а не играет с машинками или солдатиками. Он может очень агрессивно и эмоционально поговорить с ребенком.

Е. А. – А это к сексуальной ориентации и гендеру вообще не имеет никакого отношения. Это социальный атрибут.

о. Максим – Когда я трудился в православной школе, у нас была швейная мастерская. И туда ходили мальчики. Им нравилось шить, и никто не видел в этом вообще никакой проблемы. Если девочке нравятся какие-то мужские занятия – это тоже норма. Что может помешать девочке увлекаться резьбой по дереву? Что здесь такого? В самый первый год наши девочки пытались в юбках играть в футбол – полнейшее безумие. Мы девочки, поэтому даже в футбол играем в юбках. Если вы не знаете, как реагировать, не реагируйте никак. Подумайте, проконсультируйтесь, обсудите 100 раз.

Е. А. – Нет ничего дурного в том, чтобы родитель сказал ребенку, что он не знает, как ответить, хочет подумать. Это взвешенная взрослая позиция, которая у ребенка вызовет больше уважения, чем что-то резкое.

о. Максим – Ваше беспокойство ребенок всё равно почувствует, и этого будет больше, чем достаточно. Промолчите или отреагируйте спокойно. Если внутренне вы неспокойны, волнение всё равно передастся ребенку. Ему, несомненно, будет нужна помощь. Чем ближе вы к ребенку окажитесь, чем спокойнее будете вместе искать выход, тем с большей вероятностью вы этот выход найдете. Допустим, у меня нет никаких опасений по поводу моего ребенка. Но я всё это услышал и забеспокоился. Необходимо ли какое-то специальное воспитание для мальчика или девочки?

Е. А. – Если оно вдруг резко появилось в подростковом возрасте, то не очень понятно, что такое воспитание даст. В подростковом возрасте ребенок отщепляется от старых ценностей, от родителей, ищет что-то своё.

о. Максим – У меня есть сыновья и дочери. И, допустим, я вдруг вижу, что 5-летней девочке интереснее с мальчиками - она бегает с ними, где-то лазит. Должен ли я специально озаботиться, чтобы напомнить ей книгами и специальными мультиками, что она девочка? И наоборот, соответственно, если мальчик в компании девочек, ему нравится рассматривать какие-то платья, играть в дочки-матери. Стоит ли мне предлагать ему какое-то более мужественное воспитание?

Е. А. – Во-первых, если так происходит всегда, и девочка не интересуется ничем условно «девчачьим», то есть смысл пройти медицинское обследование. Если вас уже что-то волнует, то медицинское обследование поможет исключить то, о чем мы говорили в начале передачи. Чем раньше мы узнаем, что происходит с нашим ребенком, тем лучше.

о. Максим – Куда надо идти? Прихожу в районную поликлинику и говорю, что хотел бы проверить моего ребенка?

Е. А. – Сначала идем к эндокринологу. Если эндокринолога начинает что-то беспокоить, то дается направление на генетический анализ.

о. Максим – Первое – это поход к эндокринологу?

Е. А. – Да. Можно также подключить психотерапевта, если ваш сын принципиально одевается в девчачью одежду. Особенно, если это один мальчик в полной семье, который заявляет, что он девочка и будет ходить в женском платье и женских брюках. И если играет он только с девочками в девчачьи игры, то имеет смысл пройти медицинское и психологическое обследования. Если мальчик одевается как мальчик, называет себя мальчиком, но любит играть с девочками, то просто мальчику нравится играть с девочками. Это нормально.

о. Максим – У меня есть одна знакомая феминистка, озабоченная этой проблематикой. Она не борется, никуда не ходит, но размышляет на эти темы. Узнав, что в Новоспасском монастыре существует мужской клуб, где мужчины между собой обсуждают свои мужские проблемы, она раскритиковала это начинание, сказав: «А как же потом эти молодые люди смогут со своими женами обсуждать волнующие их проблемы?». Хотя глобально я с ней не согласился и мужской клуб не отменил, но определенную долю истины в её словах увидел. Если мужчины не умеют с женщинами серьезно общаться, что-то обсуждать, о чем-то спорить, быть откровенными, то это потом может перенестись и в семью.

Е. А. – Может. Но мужской клуб все равно нужен. Если мужчины обсуждают свои проблемы друг с другом, это не означает, что они не будут говорить с женщинами.

о. Максим – Я рад, что такой клуб существует уже не вокруг меня, а сам по себе. Мужчины разных возрастов собираются вместе для откровенных разговоров на темы, которые они сами предлагают и придумывают. Это очень важно.

Е. А. – Не всё можно обсудить с женой или подругой детства.

о. Максим – Есть же такие вещи, которые ты можешь обсудить только с духовником.

Е. А. – Конечно. Это социальное деление по группам – тут одноклассники-мальчики, тут одноклассники-девочки, а тут все, кто любят слушать Джона Леннона. А мы не любим слушать Джона Леннона, нам нравится ходить в Третьяковку. Это разные социальные группы. Тут нет ничего такого. Например, мальчики из моего двора в детстве играли с девочками в дочки-матери. А кому-то из мальчиков запрещали это делать. Они просто стояли и смотрели, им было интересно. Запрещать нельзя. Разделение игр на мальчишеские и девчачьи очень условное.

о. Максим – Летом моя младшая дочь играла со своими племянниками, моими внуками, в дочки-матери. Мне не казалось, что они чему-то там неправильному научатся.

Е. А. – Главное, чтобы родители не запрещали детям играть. К трехлетнему возрасту запускается и активно развивается сюжетно-ролевая игра. Это в первую очередь зверушки, куколки, посуда, домик. Куколок надо покормить, умыть, одеть. Если у мальчика не будет сюжетно-ролевой игры, то это не очень хорошо. У мальчика должны быть куклы.

о. Максим – Это не значит, что он захочет стать девочкой.

Е. А. – Мальчик будет знать, что пупсиков надо кормить, а не растерянно разводить руками в 30 лет рядом с новорожденным ребенком. Всё это не говорит о каких-то патологиях.

 о. Максим – Мы с вами сегодня выяснили, что существует 4 признака пола. С медицинской точки зрения есть определенная группа людей, которая называется «интерсекс». Такие люди могут обладать признаками как одного, так и другого пола. Это особая проблема, которую мы никак в нашей передаче не решали. И есть сторона психологическая, которая сформировалась в результате каких-то проблем, травм, надуманных вещей, социального давления и ещё чего-то. Она требует соответствующей коррекции. Правильный православный ответ в этой ситуации – не подтолкнуть человека к смене пола, а проработать его проблему и помочь вернуться к самому себе, принять себя. Ещё мы поговорили о том, как дети и подростки открывают свою сексуальность, как помочь им и не травмировать их в этой ситуации, поговорили об играх. Если у вас есть какие-то вопросы и комментарии, обязательно пишите. Мы постараемся ответить на них в одной из следующих передач.

Дарья Королева

АПОЛОГИЯ ИВАНА ИЛЬИНА

1. Я не претендую на масштабное исследование системы взглядов Ивана Александровича. Основная мысль этой заметки: Ильин, конечно же, не фашист. Я постараюсь это утвердить.
Когда мы слышим, что кого-то называют фашистом, в голове сразу срабатывает цепочка: ага, фашист… газовые камеры, пытки, убийства, симпатии к Гитлеру — значит, поддержка преступлений нацистов. Конечно, после такого ярлыка, у многих уже возникает предвзятость, которая не сподвигает даже ознакомиться с трудами этого философа.
ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ОБВИНЕНИЙ
Ещё до того, как услышала, что «Ильин фашист», я успела прочитать несколько пару десятков его статей. В том числе и статью «О фашизме». И тогда ничего преступного я в ней не обнаружила, была удивлена такому штампу. Позднее я прочла его статью «Национал-социализм. Новый дух», написанную в 1933 году. Чаще всего именно на неё ссылаются, когда хотят доказать, что Ильин фашист, поддерживал Гитлера и пр. Да, в статье Иван Александрович выражает надежду на то, что национал-социалистическая партия будет бороть коммунизм. (Заметим, что такие настроения были свойственны не только Ильину, но и некоторым другим представителям эмиграции.) Ильин отмечает, что национализм возник как реакция на марксизм, коммунизм. Кроме того, он говорит о том, что справедливы гонения на евреев в Германии как на тех, кто причастен коммунистическим идеям.
Вот что пишет Ильин о евреях:
«Я понимаю их душевное состояние; но не могу превратить его в критерий добра и зла, особенно при оценке и изучении таких явлений мирового значения, как германский национал-социализм. Да и странно было бы; если бы немецкие евреи ждали от нас этого. Ведь коммунисты лишили нас не некоторых, а всех и всяческих прав в России; страна была завоевана, порабощена и разграблена; полтора миллиона коренного русского населения вынуждено было эмигрировать; а сколько миллионов русских было расстреляно, заточено, уморено голодом... И за 15 лет этого ада не было в Германии более пробольшевистских газет, как газеты немецких евреев — “Берлинер Тагеблатт”, “Фоссише Цейтунг” и “Франкфуртер Цейтунг”».
Также любят использовать эту цитату:
«Что cделал Гитлер? Он остановил процесс большевизации в Германии и оказал этим величайшую услугу всей Европе».
Проявившиеся уже тогда жестокости нового режима Ильин называет «эксцессами», «отдельными столкновениями», отказывается судить по ним о движении национал-социализма в целом. При этом оценка «нового духа» остаётся неоднозначной: «Этот “новый дух” имеет и отрицательные определения и положительные».
О положительных Ильин пишет: «...патриотизм, вера в самобытность германского народа и силу германского гения, чувство чести, готовность к жертвенному служению (фашистское “sacrificio”), дисциплина, социальная справедливость и внеклассовое, братски-всенародное единение».
А в статье «Стратегические ошибки Гитлера» (1948), на которую тоже любят ссылаться как на подтверждение того, что Ильин был разочарован поражением Гитлера, его проигрышем в войне, Иван Александрович анализирует его стратегию (причем очень нелестно) и пишет, что Гитлер стал «бороться сразу и с коммунистами и с русским народом», в чем была одна из его грубейших ошибок. Ильин ждал поражения коммунистов, а не поражения русского народа.
ЧТО В КОРНЕ «СИМПАТИЙ»?
Что имеем в виду, когда говорим о «симпатиях» Ильина к фашизму? Конечно, он был националистом, он желал утверждения русского народа. Поэтому, увидев такого рода национальный подъем в Германии, он был пленён. Зло большевизма Ильин распознать смог. Зло фашизма — не вполне. Его размышления на этот счёт подобны тому, как сейчас многие люди отзываются о советском периоде: было плохое, но было и хорошее. И такая позиция, что интересно, большинство людей в России не смущает. Мы гораздо более однозначны в суждениях о фашизме, нацизме как о разрушительных идеологиях, чем о коммунизме, большевизме. У Ильина все наоборот: он был однозначен в оценке большевизма и неоднозначен в оценке фашизма. 

2. . Как в идеологии он видел в нем положительные и отрицательные стороны.
Позднее в статье «О фашизме» (1948 год) он писал что в фашизме «есть здоровое и больное, старое и новое, государственно-охранительное и разрушительное», вместе с тем «опасности его необходимо продумать до конца». И, хотя эту статью используют как доказательство того, что Ильин все-таки фашист, даже после войны от своих симпатий не отказался, в статье преимущественно перечислен «ряд глубоких и серьезных ошибок» фашизма. Можно перечислить их кратко здесь: безрелигиозность; создание правого тоталитаризма (Ильин отмечает, что фашизм возник как реакция на левый тоталитаризм); установление партийной монополии, вырастающей из нее коррупции и деморализации; крайний национализм и воинственный шовинизм; смешение социальных реформ с социализмом — огосударствление хозяйства; идолопоклоннический цезаризм — демагогия, раболепство, деспотия. А далее он просто более развернуто разбирает эти отрицательные стороны. А в чем был прав фашизм, по мнению Ильина?
«...фашизм был прав, поскольку исходил из здорового национально-патриотического чувства, без которого ни один народ не может ни утвердить своего существования, ни создать свою культуру».
Это основное, главное для Ильина, который в большинстве своих статей говорил о России, о русском, о самобытности своей родины, о ее особом историческом пути. Он искренне страдал от порабощенного и угнетенного состояния русского народа. В группе было опубликовано достаточно материалов для подтверждения этих моих слов.
ИДЕОЛОГИЯ. ЦЕЛИ. СРЕДСТВА
Вообще, сложно не согласиться с тем, что почти любая идеология имеет в корне положительную идею. Разве плоха идея справедливости, лежащая в основе социализма? Плоха ли сама по себе идея утверждения национальной самобытности, особого пути нации? Нет, не плохи они. Эти идеи были извращены людьми, которые за них берутся. Положительных ценностей пытаются достигнуть отрицательными, преступными средствами.
Здесь хороши слова Бердяева о цели и средствах:
«Характерно, что никто не выставляет прямо злых целей, зло всегда прикрывается добром, всегда крадет у добра. Зло видно лишь в применяемых средствах. Средства вообще всегда свидетельствуют о духе людей, о духе свободы или рабства, любви или ненависти. Есть опасность в осуществлении какой-либо цели во что бы то ни стало. Если для осуществления совершенно справедливого социального строя и счастия людей нужно замучить и убить несколько миллионов людей, то главный вопрос совсем не в цели, а в применяемых средствах, цель уходит в отвлеченную даль, средства же являются непосредственной реальностью. Главное даже не то, что средства аморальны, жестоки, не похожи на высокие цели. Главное то, что когда применяют злые, противоположные целям средства, то до цели никогда не доходят, все заменяют средствами и о целях забывают или они превращаются в чистую риторику.

3. Окончание . СИМПАТИИ К ГИТЛЕРУ
Ни о каких личных симпатиях к Гитлеру со стороны Ильина речи быть в принципе не может. Их нет ни в довоенных статьях, ни в послевоенных. В статье «Мировой самообман» (1948) Ильин называет Гитлера «тупым фанатиком». В статье «Право на правду» (1948) он обвиняет Гитлера в том, что его пропаганда против большевизма-коммунизма была лживой. В статье «Предпосылки творческой демократии» (1948) Иван Александрович говорит, что Германию в 1933 году настигла опасность — деспотия, осуществленная Адольфом Гитлером. Здесь мы явно видим, что «новый дух» для Ильина обернулся деспотией. Да и в той же статье «О фашизме» он пишет: «Гитлер, с его вульгарным безбожием, за которым скрывалось столь же вульгарное самообожествление, так и не понял до конца, что он идет по пути антихриста, предваряя большевиков».
К ИТОГАМ. О НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ
Возможно, всех этих сведений недостаточно для точного вывода, но я все же рискну. Ильин — не фашист. Он — радикально правый, националист. Мы точно можем утверждать, что его надежды на национал-социалистов в 1933 году были нетрезвыми и скороспелыми. В послевоенное время, я думаю, он и сам это осознал, о чем свидетельствуют его тексты.
Безусловно, Ильин был русским патриотом. Его сердце болело за Родину, за свой народ. Он желал России восстановления и возрождения, продумывал для этого разного рода программы. Многие его слова оказались пророческими— об этом мы уже знаем из текстов, которые появлялись в группе. Он распознавал все зло, всю ложь большевизма как никто другой.
Вместе с тем, я не могу не отметить рокового уклона во всей его философии и жизни. Он дышал ненавистью к большевикам и советчине. И эта ненависть уводила его в самые разные стороны. Можно сказать, что она и была предпосылкой той надежде на национал-социалистов. С этим связано практически полное отсутствие сострадания к еврейскому народу (на основе статьи 1933 года) — в нем он видел истоки коммунизма. С этим связан и его труд «О сопротивлении злу силою», где он пытается на евангельских основаниях утвердить допустимость силовых методов борьбы. Он писал, что говоря о любви к врагам Господь будто бы говорил о врагах личных, а не о врагах Божьих: «Призывая любить врагов, Христос имел в виду личных врагов самого человека. Христос никогда не призывал любить врагов Божьих, попирающих божественное». Справедливо на такие слова Ильина отреагировал Николай Бердяев: «"Чека" во имя Божье более отвратительно, чем "чека" во имя дьявола».
Я не могу оправдать патологической ненависти Ильина, которая рождала настолько радикальные мнения, допускала зло в ответ на зло, разрушала самого философа изнутри и, конечно же, отразилась на его духе. Но я могу его понять и простить. Надеюсь, что и Господь простит его.
Иногда пишут, что когда в Германии, где жил Ильин после изгнания из России, начались репрессии против русских людей, то Иван Александрович будто бы «убежал» оттуда в Швейцарию. На деле же (я все равно поражаюсь убежденности, самоотверженности и смелости этого человека) он дважды пережил изгнание.
В России до высылки он открыто поддерживал Белую армию финансово и печатным словом. К 1922 году Ильин попадал под арест уже 6 раз. На шестой ему был вынесен смертный приговор, который был заменен высылкой. Вместе с другими представителями интеллигенции он был выслан на «Философском пароходе» в Германию. В Берлине Ильин организовал работу Религиозно-философской академии, философского общества при ней, религиозно-философского издания «Русский колокол». Почти сразу после прихода к власти Гитлера в 1933 году Ильин был уволен из Берлинского университета, ему запретили преподавать. Министерство пропаганды наложило арест на его печатные труды и полностью запретило публичные выступления. Ильин был вынужден покинуть Германию.
В Швейцарии у него не было возможности публиковаться, и он писал в стол. Вот несколько слов из его статьи «Что нам делать?» (1951), написанной за три года до его смерти: «Ныне пишу только по-русски. Пишу и откладываю — одну книгу за другой и даю их читать моим друзьям и единомышленникам. Эмиграция этими исканиями не интересуется, а русских издателей у меня нет. И мое единственное утешение вот в чем: если мои книги нужны России, то Господь убережет их от гибели: а если они не нужны ни Богу, ни России, то они не нужны и мне самому. Ибо я живу только для России».

«Чудеса нужно делать своими руками. Если душа человека жаждет чуда – сделай для него это чудо. Новая душа будет у него и новая – у тебя».

Александр Грин 

БУДУЩЕЕ, КОТОРОЕ МЫ ПОТЕРЯЛИ!
" Необходимо, в-третьих, добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для того, чтобы стать активными деятелями общественного развития, чтобы они имели возможность свободно выбирать профессию, а не быть прикованными на всю жизнь, в силу существующего разделения труда, к одной какой-либо профессии.
Что требуется для этого?
Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно прежде всего сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, необходимое для того, чтобы члены общества имели возможность свободно выбирать профессию и не быть прикованными на всю жизнь к одной какой-либо профессии. Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления".

И.В.Сталин, "Экономические проблемы социализма", 1952 г, с.28

Например, люди говорят: «Первые христиане верили, что Христос — Сын Девы, но мы сейчас знаем, что это невозможно с научной точки зрения». По-видимому, им кажется, что люди были полными невеждами и не знали, чему противоречит данное чудо. Стоит подумать секунду, и мы поймём, что это полная чушь, а чудо Непорочного Зачатия особенно ясно это покажет. Когда святой Иосиф узнал, что невеста его беременна, он вполне резонно решил отпустить её. Почему же? 
Да потому, что он знал не хуже современного гинеколога, что у девушек детей не бывает. Конечно, нынешний учёный знает многое, чего не знал святой Иосиф, но всё это частности. Главное в том, что непорочное зачатие не согласно с законом природы, и это святой Иосиф прекрасно знал. 
Если бы он умел, он сказал бы, что оно «невозможно с научной точки зрения». Все и всегда понимали, что оно невозможно, если в нормальный ход природы что-то не вмешается. 
Когда святой Иосиф поверил, что беременность Марии вызвана не изменой, а чудом, он и принял чудо как нарушение природного закона. 
О том же самом говорит нам любая чудесная история. Чудо всегда страшит, удивляет, свидетельствует о внеприродной силе. Если бы на свете жили люди, совсем не ведающие законов, они бы не дивились ничему. Вера в чудеса зиждется не на невежестве; она и возможна лишь постольку, поскольку существует знание.
Клайв Стейплз Льюис. Чудо

==================

Гегель - о чудесах (из книги Льва Шестова "Киркегард и экзистнциальная философия): «Истинное содержание христианской веры оправдывается философией, а не историей» (т. е. тем, что рассказано в Св. Писании), – говорит Гегель в своей «Философии религии». Это значит, что Писание приемлемо лишь настолько, насколько мыслящий дух признает его соответствующим тем истинам, которые он сам добывает, или, как выражается Гегель, сам черпает из самого себя. Все же остальное должно быть отвергнуто<...> ...мыслящий дух отвергает – как невозможное – и чудеса, о которых в Писании повествуется<...> Гегелевская «Философия духа» с насмешкой и презрением относится к Писанию и приемлет только то из Библии, что может «оправдаться» пред разумным сознанием<...> Библейская истина, в этом смысле, не представляет исключения и не имеет никаких преимуществ пред другими истинами. Она только тогда и настолько может быть нам приемлема, поскольку она может оправдаться пред нашим разумом, быть усмотрена нашими «открытыми глазами»<...> «Чудеса» Писания, т. е. всемогущество Божие, мы помним, были им с презрением отвергнуты, ибо, как он поясняет в другом месте: «Нельзя требовать от людей, чтобы они верили в вещи, в которые на известной ступени образования они верить не могут: такая вера есть вера в содержание, которое является конечным и случайным, т. е. не есть истинное: ибо истинная вера не имеет случайного содержания». Соответственно этому «чудо есть насилие над естественной связью явлений и потому есть насилие над духом»

===================
Как утверждал Л. Фейербах, "чудо - это религиозный юмор"

Как уже не раз случалось в ходе истории, философам снова придется вступить в конфликт с религией, и это уже не христианство, а наука или та часть науки, которая приняла форму религии. Я не знаю, будут ли зажжены костры и включены в запретный индекс книги, но, безусловно, мысли тех, кто продолжает искать правду и отвергать господствующую ложь, будут, как это уже происходит на наших глазах, отвергнуты и обвинены в распространении фейковых новостей (новостей, а не идей, поскольку новости важнее реальности!). Как и во всех чрезвычайных ситуациях, реальных или симулированных, мы снова увидим, как невежды клевещут на философов, а негодяи пытаются нажиться на несчастьях, которые они сами же и вызвали. Все это уже происходило и будет происходить, но те, кто свидетельствует об истине, не перестанут это делать, ибо никто не может свидетельствовать за очевидца.
 Джорджо Агамбен. «Медицина как религия»

Почему огонь высшая, божественная, стихия? Все стихии дробятся и уменьшаются при разделении - и только огонь при разделении умножается.
Христос при умножении хлебов изменяет характер материи - то, что состояло из низших стихий, уменьшающееся при разделении, подчиняющееся законам падшего мира, законам скудости и нехватки, вдруг начинает вести себя, подчиняясь божественному закону изобилия - умножаться при разделении. Умножение хлебов - самое яркое свидетельство того, как божественность Христа преобразует вещество мира, начинающее существовать по законам высшей стихии.

Татьяна Касаткина

ВОЗВЫШЕННОЕ

эстетич. категория, характеризующая внутр. значительность предметов и явлений, несоизмеримых по своему идеальному содержанию с реальными формами их выражения. Понятие о В. возникло на закате античности. В. характеризовало особый стиль ораторской речи (Псевдо-Лонгин «О возвышенном», 1 в. н. э., рус. пер. 1966). Это значение термина сохранилось вплоть до эпохи Возрождения. В классицизме было развито учение о «высоком» и «низком» стилях литературы (Н. Буало, Ш. Баттё и др.). Как самостоят. эстетич. понятие В. было впервые разработано в трактате Э. Бёрка «Филос. исследование относительно возникновения наших понятий о возвышенном и прекрасном» (1757). Бёрк связывает В. с присущим человеку чувством самосохранения и видит источник В. во всём том, что «...так или иначе способно вызывать представление о страдании или опасности, т.е. все, что так или иначе ужасно...» (цит. по кн.: История эстетики, т. 2, М., 1964, с. 103).
        
Кант в «Критике способности суждения» (1790) дал систематич. анализ противоположности между прекрасным и В. (см. Соч., т. 5, М., 1966, с. 249—88). Если прекрасное характеризуется определ. формой, ограничением, то сущность В. заключается в его безграничности, бесконечном величии и несоизмеримости с чело-веч. способностью созерцания и воображения. В. обнаруживает двойств. природу человека: оно подавляет его как физич. существо, заставляет его осознать свою конечность и ограниченность, но одновременно возвышает его как духовное существо, пробуждает в нём идеи разума, сознание нравств. превосходства даже над физически несоизмеримой и подавляющей его природой. Вследствие этого нравств. характера В., связи его с идеей свободы Кант ставит В. выше прекрасного. Шиллер, развивая эти идеи Канта («О возвышенном», 1792), говорит уже о В. не только в природе, но и в истории. В дальнейшем Шиллер преодолевает кантовское противопоставление прекрасного и В., вводя объединяющее их понятие идеально прекрасного.
        
В последующем развитии нем. эстетики центр тяжести в понимании В. был перенесён с восприятия его на соотношение между идеей и формой, выражаемым и выражением. Жан Поль определял В. как бесконечность, взятую применительно к чувств, предмету 
(«Подготовительная школа эстетики»,— «Vorschule der Asthetik», 1804), Шеллинг — как воплощение бесконечного в конечном. В. для К. Зольгера есть идея, которая не выявилась полностью и только ещё «должна раскрыться» (см. «Vorlesungen uber Asthetik», Lpz., 1829, S. 242— 243), для Гегеля — несоразмерность между единичным явлением и выражаемой им бесконечной идеей.
        
Марксистская эстетика не противопоставляет В. прекрасному и рассматривает В. в тесной связи с героизмом, с пафосом борьбы и 
творч. деятельности человека, нар. масс. В. неотделимо от идеи величия и достоинства человека, и в этом ему родственно трагическое, которое представляет собой своеобразную форму возвышенно-патетического.
        
Чернышевский Н. Г., В. и космическое, в кн.: Избр. филос. сочинения, т. 1, М., 1950, с. 252—99; S e i d ? ?.,
        
Zur Geschichte des Erhabenheitsbegriffes seit Kant, Lpz., 1889; Hippie W. J., The beautiful, the sublime, the picturesque in eighteenth century British aesthetic theory, Carbonuale (111.), 1957; Monk S. H., The sublime..., Ann Arbor, I9602.
Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983.

ВОЗВЫШЕННОЕ
эстетическая категория, характеризующая великое в природе, в жизни и в изобразительном искусстве, определяемое не количественными параметрами, а своим эстетическим воздействием на человека. Понятие о возвышенном возникло на закате античности и характеризовало особый стиль ораторской речи. Это значение термина сохранялось вплоть до эпохи Возрождения. Как самостоятельное эстетическое понятие «возвышенное» было впервые разработано Э. Берном в трактате «Философское исследование относительно возникновения наших понятий о возвышенном и прекрасном», 1757).
Философский энциклопедический словарь. 2010.

ВОЗВЫШЕННОЕ
эстетич. категория, выражающая такое отношение человека к предмету, явлению, при к-ром содержание объекта воспринимается как нечто несоизмеримое с масштабами индивида, превосходящее его по размерам, силе и значительности. Оценивая то или иное явление как "возвышенное", человек выходит за пределы обыденного, повседневного; В. близко к понятию героического в этике (см. Героизм). Этим объясняется выдающееся значение В. в истории искусства, его огромная роль как фактора идейно-эстетич. воспитания.
В древнегреч. эстетике категория В. не разрабатывалась. Только на закате античности, в императорском Риме, были сделаны попытки охарактеризовать В. Этому понятию был посвящен не дошедший до нас трактат римского ритора времен Августа – Цецилия, содержание к-рого отражено в трактате 1 в. н.э. "О высоком" (в рус. пер. И. И. Мартынова "О высоком или величественном", СПБ, 1803), долгое время приписывавшемся Дионисию Кассию Лонгину (3 в. н.э.). Характеризуя В. как то, что не столько убеждает, сколько восхищает, потрясает и поражает, Псевдо-Лонгин подчеркивал его большое эмоциональное воздействие.
Противопоставляя В. напыщенности, ложной аффектации, он дал подробный анализ различных технич. приемов, посредством к-рых создается впечатление В. Понимание В. как особого стиля ораторской речи сохранилось вплоть до эпохи Возрождения, когда трактат Псевдо-Лонгина сделался предметом внимательного изучения и комментирования. В классицизме В. было включено в учение о "высоком" и "низком" стилях литературы (Буало, Баттё и др.).
Как самостоят. эстетич. понятие В. было впервые разработано в трактате англ. эстетика Э. Бёрка "Философское исследование относительно возникновения наших понятий о возвышенном и прекрасном" (Е. Burke, A Philosophical inquiry into the origin of our ideas on the sublime and the beautiful, 1756). Теория Бёрка расширила сферу эстетического, к-рая у теоретиков классицизма ограничивалась рамками прекрасного, и отразила новые тенденции в развитии иск-ва 18 в. В противоположность прекрасному, отличит, чертой к-рого является гармония и соразмерность, В. характеризуется у Бёрка такими чертами, как бесконечность, безмерность, необъятность и т.д.; если идея прекрасного связана с чувством общительности, то в основе В. лежит чувство самосохранения. Бёрк относил к В. такие явления природы, к-рые внушают страх (морская буря, ураган и т.д.).
Дальнейшее развитие категория В. получила в эстетике Канта. В написанной под влиянием англ. эстетики и, в частности, трактата Бёрка работе "Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного" (I. Kant, Beobachtungen über das Gefühl des Schönen und Erhabenen, 1766) Кант дал контрастные определения обеих эстетич. категорий, применив их к характеристике самых различных явлений – пейзажей, человеч. темпераментов, мужской и женской психологии и т.д. Более систематически противоположность прекрасного и В. была анализирована в "Критике способности суждения" (1790, рус. пер. 1898, ч. 1, § 23–29), где Кант различает два вида В.: математическое и динамическое. В обоих случаях имеет место несоразмерность между предметом и способностью человеч. восприятия (превосходство величины, превосходство силы). Такая несоразмерность, будучи осознаваемой, не подавляет человека, а, наоборот, возвышает его самосознание, укрепляет уверенность в силе его разума, утверждает превосходство человека над своей собственной и внешней природой. Отсюда Кант делал субъективно-идеалистический вывод о том, что В. не зависит от природных вещей, а заключается только в чувстве. Близкий во многих отношениях к нем. романтизму Жан Поль (Рихтер) в соч. "Введение в эстетику" (J. Р. F. Richter, Vorschule der Aesthetik, 1804), определяя В. как "бесконечность, взятую применительно к чувственному предмету", считал, что В. не связано непременно с физически безмерным и колоссальным.
В послекантовской идеалистич. эстетике центр тяжести в понимании В. был перенесен с восприятия В. на соотношение между идеей и формой, между выражаемым и выражением в художеств. произведении. Неадекватность между бесконечным содержанием и конечной формой, свойственная В., рассматривается здесь как определенный диалектич. этап в развитии иск-ва на пути к полному гармонич. соответствию формы и содержания. Тем самым сглаживалось противопоставление прекрасного и В., характерное для эстетики 18 в. Так, для Зольгера В. есть "устремление к красоте" (К. W. Solger, Erwin, vier Gespräche über das Schöne und die Kunst, Tl 1, 1815, S. 243), идея, к-рая еще только "должна раскрыться" ("Vorlesungen über Aesthetik", Tl 1, 1815, S. 88). Гегель определял В. как такую форму художественного выражения, где субстанция становится выше того единичного явления, в к-ром она находит свое воплощение (см. "Лекции по эстетике", Соч., т. 12, М., 1938, с. 372). Рассматривая В. исторически, он связывал его с первоначальной ступенью развития иск-ва, к-рую называл периодом символич. иск-ва.
Критика гегелевской концепции В. в той ее интерпретации, к-рую она получила у Фр. Фишера, содержится в диссертации Чернышевского "Эстетические отношения искусства к действительности" (1855). Перевес идеи над формой, по Чернышевскому, не является сам по себе В., а лишь производит впечатление туманности и неопределенности. Точно так же идея бесконечного не всегда связана с идеей В. Согласно Чернышевскому, В. является самый предмет, а не вызываемые им мысли – предмет, к-рый значительно превосходит по величине или силе обычные предметы. Поэтому вместо "В." следует говорить "великое". Представляя собой попытку материалистич. истолкования В., учение Чернышевского, однако, не было диалектическим, т.к. в нем подчеркивалась гл. обр. количеств. характеристика В. В новейшей бурж. эстетике В. уделяется сравнительно небольшое внимание. Нек-рые авторы, напр. Кроче, вовсе отрицают самостоят. эстетич. значение В. ("Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика", ч. 1, М., 1920, с. 101–05).
В эстетике социалистического реализма В. связано с отражением объективного величия революц. действий масс, героизма социалистич. труда и высоты нравств. качеств человека нового общества. О возвышенном характере будничной работы масс в социалистич. обществе как о гл. теме советского иск-ва, как об отличит. особенности социалистич. труда писал М. Горький (см. "О "маленьких людях" и о великой их работе"). Указывая на связь В. с "героическим", с пафосом борьбы и творческой деятельности масс, марксистско-ленинская эстетика выступает вместе с тем с критикой ложной патетики, ходульности и напыщенности, опираясь в этом отношении на положение Маркса и Энгельса об изображении героев и вождей революц. движения "суровыми рембрандтовскими красками" (Соч., 2 изд., т. 7, с. 280). Эту традицию развивал А. Грамши, к-рый, выступая против "манерной игры в титанов", говорил "о необходимости быть "скупыми" на слова и на позы именно для того, чтобы была сила в характере и в конкретной воле" (Избр. произв., М., 1959, т. 3, с. 62).
Обладая большой социальной и моральной ценностью, проблема В. получает особое значение для коммунистического воспитания.
Лит.: Ванслов В. В., Трофимов П. С, Прекрасное и возвышенное, в сб.: Вопросы марксистско-ленинской эстетики, М., 1956; Борев Ю. Б., Категории эстетики, М., 1959, с. 71–92; Саккетти Л., Возвышенное, его идея и культурные проявления, "Научное обозрение", 1901, No 4 и 5; Гельвеций К. Α., О человеке, его умственных способностях и его воспитании, М., 1938, с. 316–320; Schmidt Р., Kant, Schiller, Viecher über das Erhabene, Halle, 1880; Seid1 Α., Zur Geschichte des Erhabenheitsbegriffes seit Kant, Lpz., 1889; Gandrеa G., Der Begriff des Erhabenen bei Burke und Kant, Stras., 1894 (Diss.); Monk S. H., The sublime. A study of critical theories in XVIII century England, N. Y., 1935; Hippie W. J., The beautiful, the sublime, the picturesque in eighteenth century British aesthetic theory, Carbondale, (III.), 1957.
В. Зубов. Москва.
Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970.

ВОЗВЫШЕННОЕ — одна из главных категорий классической эстетики, характеризующая комплекс неутилитарных взаимоотношений субъекта и объекта, как правило, созерцательного характера, в результате которых субъект испытывает сложное чувство восхищения, восторга, благоговения и одновременно страхе, ужаса, священного трепета перед объектом, превосходящим возможности его восприятия и понимания. При этом субъект переживает свою глубинную онтологическую и энергетическую сопричастность или самому “высокому” объекту, свое родство с ним, или трансцендентному архетипу, духовным силам, стоящим за ним; ощущает отсутствие угрозы реальной опасности для себя, т.е. свою внутреннюю свободу и духовное равноправие в системе взаимодействия несоизмеримых величин, где он предстает бесконечно малой величиной.
В имплицитной эстетике (см. Эстетика) понятие возвышенного появилось в греческой античности в связи с понятием энтузиазма (божественного воодушевления, которое приписывалось провидцам, поэтам, живописцам, или восхождения к божественной идее прекрасного—у платоников), а также в риториках, где оно означало один из стилей речи—высокий, величественный, строгий. Эти идеи подытожил в сер. 1 в. анонимный автор, вошедший в науку под именем Псевдо-Лонгина, в трактате “О возвышенном”. Псевдо-Лонгин, характеризуя возвышенное (το ΰψος) как один из главных приемов художественно организованной речи, делает акцент на его внесознательно-эмоциональном воздействии на слушателя, когда речь приводит его в состояние восторга, изумления и “подобно удару грома, ниспровергает все прочие доводы”. Оратор для достижения возвышенного должен не только искусно владеть всеми техническими правилами составления фигур и оборотов речи, но и субъективно быть предрасположенным к возвышенным мыслям, суждениям, страстным переживаниям, патетическому настрою.
В христианской средневековой эстетике проблема возвышенного не ставилась на теоретическом уровне, но дух возвышенного имплицитно пронизывал основные составляющие культуры, достигая апогея в византийском и древнерусском столичном искусстве (в живописи, архитектуре, церковном пении), в храмовом богослужении, в мистической практике монахов — в “эстетике аскетизма”. В текстах отцов Церкви, в церковной поэзии, агиографии, в византийской и древнерусской иконописи трансцендентно-имманентный Бог предстает в качестве антиномического, непостигаемо-постигаемого, неописуемо-описуемого (“сверхсветлой тьмы” — Псевдо-Ареопагит) объекта духовного созерцания, вызывающего у верующего переживание возвышенного (ужаса и восторга, трепета и неописуемой радости, “экстаза безмыслия” и т, п. состояний). Эстетическое сознание в византийско-православном ареале было как бы промодулировано феноменом возвышенного, поэтому на первый план в эстетике выдвинулись такие категории, как образ, икона, символ, знак, выполняющие прежде всего анагогическую (возводительную), т. е. духовно-возвышающую функцию, а прекрасное было осмыслено как символ божественной Красоты и путь к Богу. Искусство и эстетическая сфера в Византии и средневековых православных странах фактически функционировали в модусе возвышенного. Восходящая к “Ареопагитикам” аиагогическая функция искусства была близка и многим мыслителям западного средневековья. Так, аббат Сен-Дени Суггерий (12 в.) прямо писал о том, что церковное искусство способствовало его восхождению к Богу. Под знаком возвышенного, сопряженного с причудливым, находилась художественная культура и эстетика барокко, высоко ценившая в художнике “божественное вдохновение” (furor divinus). Во Франции нач. 18 в. возвышенное (le sublime) понималось как высшая ступень красоты и означало величие и изысканность.
В эксплицитной эстетике систематическое осмысление возвышенного начинается с трактата Э. Бёрка “Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного” (1757), в котором проводится сравнительный анализ двух главных категорий эстетики на основе изучения эмоционально-аффективного воздействия соответствующих эстетических объектов. Бёрк утверждал, что прекрасное и возвышенное имеют противоположные природы. Если прекрасное основывается на чувстве удовольствия, то возвышенное — на чувстве неудовольствия. Объекты, их вызывающие, также во всем противоположны. Возвышенные предметы “огромны по своим размерам”, шероховаты и небрежно отделаны, угловаты, темны, мрачны и массивны, могут быть даже зловонными. Поэтому возвышенное близко стоит к категории безобразного (“безобразие вполне совместимо с идеей возвышенного”, особенно если оно вызывает сильный страх). Все, что возбуждает ужас в человеке, может, по Бёрку, быть источником возвышенного.
Идеи английского мыслителя были активно восприняты немецкими философами. М. Мендельсон в трактате “О возвышенном и наивном в изящных искусствах” (1761) в контексте своей теории восприятия определяет возвышенное как нечто, вызывающее в созерцающем восторг, восхищение, “сладкий трепет” и тем самым приводящее его к постижению внезапно открывшегося совершенства. В искусстве он различал два вида возвышенного: восхищение изображенным предметом и восхищение самим изображением предмета, даже достаточно заурядного, не вызывающего удивления. С возвышенным первого вида он связывал понятие наивного в искусстве, которое определял как безыскусное выражение идеи или изображение предметов, достойных восхищения. Непосредственность и наивность изображения только усиливают, по мнению Мендельсона, величие изображенного предмета.
На трактат Бёрка активно опирался и Кант в раннем сочинении “Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного” (1766) и в “Критике способности суждения” (1790). Если в первом трактате он во многом следует за Бёрком, то в “Критике” идет значительно дальше него. Рассуждения о возвышенном Кант строит, постоянно отталкиваясь от своей концепции прекрасного. Если понятие прекрасного в природе связано прежде всего с формой предмета, его упорядоченной ограниченностью, т. е. касается его качества, то чувство возвышенного возбуждают, как правило, предметы бесформенные, безграничные, несоизмеримые с человеком, т. е. главный акцент переносится на количество. Прекрасное “берется для изображения неопределенного понятия рассудка, а возвышенное—для изображения неопределенного понятия разума” (Критика способности суждения, § 23). И то и другое доставляет удовольствие субъекту, хотя и различное по характеру; удовольствие от возвышенного—это особое антиномическое удовольствие-неудовольствие, “негативное удовольствие”. Возвышенное нравится “в силу своего противодействия интересу (внешних) чувств”, в то время как прекрасное нравится “без всякого интереса”. Возвышенное “есть предмет (природы), представление о котором побуждает душу мыслить недосягаемость природы в качестве изображения идей” (там же, § 29). Чувство возвышенного основывается, т. о., на некой негативности, принципиальной неадекватности и невозможности, т. е. приводит к ощущению трансцендентальности идей, стоящих за объектом эстетического восприятия. Возвышенное возникает как моментальное схватывание или шок от непосредственного узрения невозможности чувственного представления этих идей при максимальной иррациональной приближенности к ним в самом акте восприятия; и оно есть то, “одна возможность мысли о чем уже доказывает способность души, превышающую всякий масштаб [внешних] чувств” (там же, § 25). Одно из главных отличий основных категорий эстетики Кант видит в том, что красота природы “заключает в своей форме целесообразность”, т. е. имеет онтологический характер и “сама по себе составляет предмет удовольствия”; объект же, вызывающий в нас чувство возвышенного, по форме “может казаться нашей способности суждения нецелесообразным, несоразмерньм с нашей способностью изображения”, как бы насильственно навязанным воображению (там же, § 23). Он не может быть назван в отличие от прекрасного возвышенным в собственном смысле слова; возвышенное “касается только идей разума”, т. е. его центр тяжести находится в субъекте, а не в объекте, как в случае с прекрасным. “Основание для прекрасного в природе мы должны искать вне нас, для возвышенного же—только в нас и в образе мыслей, который вносит возвышенное в представление о природе” (там же). Возвышенное возникает при конфронтации опыта природы с опытом свободы; это не эмпирически-индивидуальное, но субъективно-всеобщее чувство. Кант различал два вида возвышенного: математически возвышенное и динамически возвышенное. Первый вид связан с идеей величины объекта, увлекающей человеческое воображение в бесконечность. Второй—с угрожающими силами природы (бушующий океан, гроза с громом и молниями, действующий вулкан и т. п.), когда человек созерцает их из безопасного места, ощущает увеличение своей душевной силы в процессе созерцания и получает удовольствие от осознания в себе “способности сопротивления” им. Душа воспринимающего начинает “ощущать возвышенность своего назначения по сравнению с природой” (там же, § 28).
Идеи Канта конкретизировал, сместив некоторые акценты, Шиллер в двух статьях “О возвышенном” (1793; 1801). Возвышенное трактуется им как объект, “при представлении которого наша чувственная природа ощущает свою SfUU^ lly^DÜVAUrtCTBO, свою свободу от всяких ограничений; объект, перед лицом которого мы, т. о;, оказываемся в невыгодном физическом положении, но морально, т. е. через посредство идей, над ним возвышаемся” (цит. по: Шиллер Ф. Статьи по эстетике. М.— Л., 1935, с. 138). Чувство возвышенного “сочетает в себе страдание, достигающее иногда степени ужаса, и радость, восходящую до восторга; не будучи в собственном смысле наслаждением, оно чуткими душами предпочитается простому наслаждению прекрасным. Возвышенное путем внезапного потрясения предоставляет нашему духу выход из чувственного мира, в то время как красота приковывает к нему”. Шиллер различал “созерцательно-возвышенные силы” и “патетически-возвышенные”.
На идеи Шиллера опирался в своих лекциях “Философия искусства” (1802—03; опубликованы в 1859) Шеллинг. Он различал возвышенное в природе, в искусстве и в “душевном строе” и определял его как облечение бесконечного в конечное. Для возвышенного, полагал он, недостаточны просто физическая или силовая несоизмеримости с человеческими масштабами. Эстетическое “созерцание возвышенного” имеет место только тогда, когда “чувственнобесконечное” (напр., реальный разгул стихий) выступает символом “истинно бесконечного” (абсолютной идеальной бесконечности). Бесконечное как таковое уничтожает форму чувственно-бесконечного, т. е. символа. Поэтому абсолютная бесформенность как “высшая абсолютная форма, в которой бесконечное выражается конечным” и является символом бесконечного как такового, т. е. воспринимается как возвышенное. А тождество абсолютной формы и бесформенности — изначальный хаос как потенция всех форм. Поэтому через “созецание хаоса разум доходит до всеобщего познания аабсолютного, будь то в искусстве или в науке”. Отсюда “хаос — основное созерцание возвышенного”, согласно Шеллингу (“Философия искусства”, 65). Между возвышенным и прекрасным нет сущностной противоположности, но только количественная. Это понимание возвышенного вдохновляло не одно поколение немецких романтиков; оно близко и теоретикам, и практикам ряда направлений искусства 20 в.
Гегель в “Лекциях по эстетике” (1818—29; опубликованы в 1835—42), опираясь на Канта, но полемизируя с его акцентированием субъективной природы возвышенного, связывает его со-сферой выражения “субстанциального единого”, бесконечного непостигаемого разумом духа, или Бога, в конечном, в единичных явлениях, в частности в произведениях искусства. “Возвышенное вообще есть попытка выразить бесконечное, не находя в царстве явлений предмета, который бы оказался годным для этой цели”; стремление показать, явить “абсолютное выше всякого непосредственного существования”, что неизбежно ведет к диалектическому снятию конкретной формы выражения принципиально невместимым в нее содержанием — субстанциальным смыслом. “Это формирование, которое само уничтожается посредством того, что оно истолковывает, так что истолкование содержания обнаруживается как снятие самого истолкования, — это формирование есть возвышенное”. По Гегелю, возвышенное онтологично— это некое укорененное в единой абсолютной субстанции, или в Боге, содержание, подлежащее воплощению и снимающее в процессе этого воплощения любую конкретную форму воплощения. Возвышенное в искусстве проявляется n auwJiiuiMuM стремлении искусства к выражению божественной субстанции, а так как она значительно превосходит любые формы внешнего выражения, то это и должно стать предметом выражения — несоизмеримость смысла и образа его выражения; “существование внутреннего за пределами внешнего”. Такое “искусство возвышенного” Гегель называет “святым искусством как таковым, святым искусством по преимуществу, потому что оно воздает честь лишь одному Богу” (Эстетика, т. 2. М-, 1969, с. 73). Этот род возвышенного он усматривал преимущественно в иудейской священной поэзии. Изобразительные искусства, по его мнению, не в состоянии выразить возвышенное, хотя это частично удалось сделать Рафаэлю в изображении Христа-младенца в “Сикстинской мадонне”. В архитектуре наиболее глубоко возвышенное выражается в готике. Эти идеи Гегеля оказали существенное влияние на основные принципы эстетик романтизма и символизма. Романтики и символисты предприняли небезуспешные попытки создать возвышенные произведения в поэзии, музыке, живописи. В России теоретики неоправославной эстетики первой трети 20 в. (Я. А. Флоренский, С. Н. Булгаков), не употребляя термина “возвышенное”, фактически показали, что возвышенное в гегелевском понимании наиболее оптимально было выражено в феномене иконы. Представители немецкой классической философии дали практически исчерпывающее понимание возвышенного. В материалистической эстетике 19—20 вв. во многом утрачивается изначальный эстетический смысл возвышенного. Многие эстетики просто исключают его из своего категориального арсенала, другие трактуют крайне односторонне. Н. Г. Чернышевский практически сводил возвышенное к природной величине и силе. Психологическая эстетика (Липпс, Фолькельт) понимали его как “вчувствование”, как проекцию возвышенных чувств на предмет эстетического восприятия; при этом Фолькельт различал 5 типов возвышенного. Марксистско-ленинская эстетика связывала его с понятиями патетического и героического, проявляющихся в социально или идеологически ангажированной личности — бескорыстном борце за те или иные прогрессивные с точки зрения конкретного класса (или партии) идеалы. С середины 20 в. в эстетике опять возрастает интерес к этой категории. Предпринимаются попытки модернизировать опыт понимания возвышенного немецкой классической философией, в первую очередь Кантом. Греческий эстетик П. А. Михелис предлагает распространить эстетический подход на историю искусства и, в частности, рассматривает ее в свете категорий возвышенного и прекрасного. В искусстве античности и Ренессанса он усматривает господство принципа прекрасного, в то время как византийское искусство видится ему в модусе исключительно категории возвышенного. Адорно, возвращаясь на новом уровне к идеям Канта (в частности, о “негативности” возвышенного) и Шиллера, понимает возвышенное как торжество человеческого духа (не поддающегося внешним манипуляциям) над превосходящими возможности человека феноменами природы, социального бытия, даже художественного выражения (напр., в авангардной музыке). Лиотар в “Лекциях по аналитике возвышенного” (Leçons sur l'analytique du sublime, 1991) и других работах стремится переосмыслить теорию возвышенного Канта в постструктуралистско-постмодернистском духе, декларируя эстетический критерий в постнеклассическом знании.
Возвышенное, в его интерпретации, возникает как событие неожиданного перехода, конфликта (différend) между двумя типами дискурса, не имеющими общих правил организации или суждения, несоизмеримыми в одной плоскости рассмотрения. Возвышенное—эмоциональное выражение (переживание) этого конфликта, свидетельство “невыговариваемости”, абсолютного молчания. В сфере искусства возвышенное наиболее ярко проявляется в авангардном искусстве (см. Авангард)—s абстрактной живописи, абстрактном экспрессионизме, у Клее, Малевича, в современном театре и др. произведениях постмодернизма, где потоки и пульсации либидозной энергии находят наиболее адекватное и концентрированное выражение, нуминозно-абсолютное достигает предела своей интенсивности. Во 2-й пол. 20 в. начинает проявляться интерес к понятию возвышенного и в связи с общественной борьбой (в т. ч. в сфере постмодернистских арт-практик и арт-действий) за предупреждение экологических и ядерных катастроф. Определенную роль здесь играет и такой вид современного искусства, как лэнд-арт.
Лит.: О возвышенном. Трактат Псевдо-Лонгина. М., 1966; Бёрк Э. Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного. М., 1979; Шеспшков В. Л. Эстетические категории. Опыт систематического и исторического исследования. М., 1983; Rossaint J. Das Erhabene und die neuere Ästhetik. Köln, 1926; Michetis P. A. An aesthetic Approach to Byzantine Art. L, 1955; Kéiskel Th. The Romantic Sublime: Studies in the Structure and Psychology ofTranscendence. Bait., 1976; Hertz N. The End of the Line: Essays on Psychoanalysis and the Sublime. N.Y., 1985; Mendelssohn М. Ästhetische Schriften in Auswahl. Darmstadt, 1986; Das Erhabene: Zwischen Grenzerfährung und Größenwahn, hg. Chr. Pries. Weinheim, 1989; GrowlherP. The Kantian Sublime: From Morality to Art. Oxf., 1989; îwkS. The Sublime Object of Ideology. L.-N.Y., 1989; de Μία Ρ. The Discourse of the Sublime: Readings in History, Aesthetics and the Subject. Oxf.-N.Y., 1989; GuerlacS. The Impersonal Sublime: Hugo, Baudelaire, Lautréamont. Stanford (Calif.), 1990; Ferguson F. Solitude and the Sublime: Romanticism and the Aesthetics of Individuation. N.Y.-L., 1992; Freeman В. С. The Feminine Sublime: Gender and Excess in .Woman's Fiction. Berk., 1995.
В. В. Бычков
Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. Под редакцией В. С. Стёпина. 2001.

Человек в этом мире должен разрешить проблему: быть со Христом, или быть против Него. И каждый человек, желая того или не желая, решает эту проблему. Или он будет христолюбцем, или христоборцем. Третьего не дано.

Прп. Иустин (Попович)

«В деле веры нет авторитета, его нет для свободы духа. Сам Христос для меня не авторитет, потому что Он для меня Истина». «Так же объясняю я знаменательное искушение Исаакия Печерского. К нему приходит Христос в славе с ангелами и говорит: „Исаакий, пляши“. Как же не послушать Христа? Исаакий стал плясать и поражен был немотою и ослеплением. Это было искушение. В чем же вина Исаакия? Он... (ведь) послушался Христа. Но в том-то и вина, что он на Христа взглянул как на Начальника, как на авторитет, а не как на Истину. Отнесся по-здешнему, земному, обычно, как к командиру, послушался, не рассуждая, отказался от свободы. А если бы он рассудил, если бы на Христа смотрел как на Истину, то он бы в ошибку не впал и увидел бы сейчас, что это не Христос, что это образом Его как Повелителя, как Царя искушает дух лжи, что искушает он слепой преданностью своему начальнику, не рассуждающей готовностью исполнить его приказания... Вот где грех, вот где ложь».
Константин Аксаков. Письма

В терминах философии сознания мы не можем объяснить эти понятия, мы должны идти глубже. Мы от теории (теория живёт в концептуальных схемах) должны спрашивать об истоке концептуальных схем, следовательно заходить за теоретическое, в дотеоретическое. Если мы спрашиваем как первые концептуальные системы получали свои значения и смыслы, мы должны прийти к истоку, а исток допонятийный, дотеоретический. И когда мы говорим например о религиозном опыте, мы говорим о теологии. Здесь дотеоретическое это религиозный первичный опыт. Осмысление его - это теология. Хайдеггер хочет зайти за теологию, за концептуализацию этого опыта к первичному религиозному опыту. И он избирает наиболее раннее послание апостола Павла. Ещё не написаны евангелия,ещё не создан канон Свщ. Писания. Апостол Павел, находясь внутри первичного христианского опыта, поддерживает верных, пишет им письма, послания, где выражает особенности нового религиозного христианского опыта. И Хайдеггер считает, что именно послание к Галатам и послание к Фессалоникийцам - это тексты, в которых наиболее полно выражен этот первичный опыт. Здесь он говорит, что позиция Павла обозначена борьбой христианского опыта жизни с окружающим миром (конфликт). И тут, говорит Хайдеггер, мы имеем возможность заглянуть в первичный опыт, в фундаментальный религиозный опыт.
Андрей Баумейстер.
Аристотель и Хайдеггер. Об источниках живой мысли

Всякое созерцание, которое даёт себя первичным образом, должно быть нормативным источником познания (т.е. истоком нормативности). А всё, что первичным образом предлагает нам себя в интуиции, надлежит просто воспринимать таким образом, как оно себя нам даёт. 
Хайдеггер

Как толкует Хайдеггер: срок (kairos) должен наступить внезапно лишь для тех, кто его не ожидает. "Они (эти люди, которые проводят свою жизнь в беспечности - А.Б.) не могут спасти себя самих, потому что они не владеют собой, потому что они забыли собственную самость" (weil sie das eigene Selbst vergessen haben). Эту изначальность и негарантированность христианской мысли, ее "кайротичность" и упование на пришествие Господа, исказили и предали забвению Отцы Церкви и схоласты (тема летнего семестра 1921 года "Августин и неоплатонизм"). 

Андрей Баумейстер (2415)

Нельзя взять в путь все, что у тебя есть, иногда приходится даже оставить глаз или руку. Пути нашего мира – не радиусы, по которым, рано или поздно, доберешься до центра. Что ни час, нас поджидает развилка, и приходится делать выбор. Даже на биологическом уровне жизнь подобна дереву, а не реке. Она движется не к единству, а от единства, живые существа тем более разнятся, чем они совершеннее. Созревая, каждое благо все сильнее отличается не только от зла, но и от другого блага.
⠀
Я не считаю, что всякий, выбравший неверно, погибнет, он спасется, но лишь в том случае, если снова выйдет (или будет выведен) на правильный путь. Если сумма неверна, мы исправим ее, если вернемся вспять, найдем ошибку, подсчитаем снова, и не исправим, если просто будем считать дальше. Зло можно исправить, но нельзя переводить в добро. Время его не врачует. Мы должны сказать «да» или «нет», третьего не дано. Если мы не хотим отвергнуть ад, или даже мир сей, нам не увидеть рая. Если мы выберем рай, нам не сохранить ни капли, ни частицы ада. Там, в раю, мы узнаем, что все при нас, мы ничего не потеряли, даже если отсекли себе руки. В этом смысле те, кто достойно совершил странствие, вправе сказать, что все – благо, и что рай всюду. Но пока мы здесь, мы не вправе так говорить. Нас подстерегает страшная ошибка: мы можем решить, что все на свете – благо, и всюду – рай. «А как же земля?» – спросите вы. Мне кажется, для тех, кто предпочтет ее небу, она станет частью ада, для тех, кто предпочтет ей небо – частью рая.
⠀
Клайв Льюис. Расторжение брака