Дневник
Одно обстоятельство поражает нас прежде всего: Революция, целью которой было повсеместное уничтожение остатков средневековых институтов, разразилась не в тех странах, где институты сохранились гораздо лучше и где народы в большей степени ощущали на себе их давление и строгость, но, напротив, в тех странах, где тяготы эти ощущались слабее. Таким образом, бремя феодализма казалось совершенно непереносимым именно там, где в действительности оно было наименее тяжелым.
Алексис де Токвиль. "Революция и старый порядок"
БЫК, КОТОРЫЙ ШОКИРОВАЛ МИР
На одной из скотобоен Гонконга был обычный рабочий день, но внезапно один бык, ожидающий своей очереди, упал на колени и стал плакать.
Все произошло в то время, когда работники бойни тащили животное по направлению к убойному цеху. Внезапно бык опустился на землю, и слезы покатились из его глаз.
«Когда я увидел, как бык плачет с грустью и страхом в глазах, меня начало трясти, – рассказал мясник Фонг. – Я позвал других рабочих, и они тоже очень удивились. Мы стали тащить и толкать быка, но он совершенно не желал двигаться. Просто сидел и плакал. Волосы на моем теле встали дыбом, потому что это животное вело себя, как человек. Мы переглянулись, и всем стало ясно, что ни один из присутствовавших не сможет поднять руку на этого быка. Посоветовавшись, мы решили собрать деньги и направить быка доживать свой век в обществе буддийских священников. Мы не могли его сдвинуть с места, пока не пообещали, что сохраним ему жизнь. Только после этого он встал и пошел с нами».
Некоторые работники бойни не перенесли случившегося. Фонг сказал: «Трое рабочих сразу же после этого случая уволились по собственному желанию. Они сказали, что больше никогда в жизни не будут убивать животных, потому что никогда не забудут того, как из больших печальных глаз быка катились слезы».
Митрополита Кирилла (Смирнова), Казанского и Свияжского, везли в ссылку. В одну глухую ночь он был выброшен из вагона на полном ходу поезда.
Стояла снежная зима. Митрополит Кирилл упал в огромный сугроб, как в перину, и не расшибся. С трудом вылез из него, огляделся – лес, снег и никакого признака жилья. Он долго шел цельным снегом и, выбившись из сил, сел на пень. Мороз пробирал до костей сквозь изношенную рясу. Чувствуя, что начинает замерзать, митрополит стал читать себе отходную.
Вдруг видит: к нему приближается что-то очень большое и темное, всмотрелся – медведь.
«Загрызет», – мелькнула мысль, но бежать не было сил, да и куда? А медведь подошел, обнюхал сидящего и спокойно улегся у его ног. Теплом повеяло от огромной медвежьей туши и полным доброжелательством. Но вот он заворочался и, повернувшись к владыке брюхом, растянулся во всю длину и сладко захрапел.
Долго колебался владыка, глядя на спящего медведя, потом не выдержал сковывающего холода и лег рядом с ним, прижавшись к теплому животу. Лежал и то одним, то другим боком поворачивался к зверю, чтобы согреться, а медведь глубоко дышал во сне и обдавал его горячим дыханием.
Когда начал брезжить рассвет, митрополит услышал далекое пение петухов. «Жилье близко», – мелькнула радостная мысль, и он осторожно, чтобы не разбудить медведя, встал на ноги. Но тот поднялся тоже, встряхнулся и вразвалку побрел к лесу. А отдохнувший владыка пошел на петушиные голоса и вскоре дошел до небольшой деревеньки.
Когда то, Платон рассматривал социум как место, где раскрывается природа индивида, его цели и способности.
Сейчас, все перевернуто с ног на голову. Социум оказывается местом, где индивиды обречены становиться инструментами чужих влечений. А по сути, средством избегания своей природы. Индивид становится средством отчуждения от себя для других индивидов, чтобы потом с помощью других индивидов быть отчужденным от себя. Вот формула ада: "человек это система услуг для других людей".
Где тут место для уникального, сокровенного, танственного? Его нет. Клетка. Комфортабельный склеп.
Олесь Манюк (Oles Maniuk)
20 декабря 2020 г.
Роман Надирян. Чудеса человек делает тогда, когда не думает о себе...
Это случилось на Аляске. В городе Ном началась эпидемия дифтерита, грозившая погубить всех детей. Срочно нужна была вакцина, которой не было в городе. Снежная буря не позволяла взлетать самолетам, поэтому сыворотку доставили поездом в город Ненана.
Оставшуюся часть пути (1085 километров) лекарство предстояло перевезти на собачьих упряжках — единственном возможном транспортном средстве в таких погодных условиях. За вакциной отправился владелец лучшей в городе собачьей упряжки.
На обратном пути упряжку застигла пурга. Собаки, напрягая все силы, шли и шли вперед. Но постепенно, обессиленные, они, одна за другой, ложились в снег, взглядом прося прощения у хозяина. Выбился из сил и человек. И только вожак Балто не сдался.
Хозяин перерезал постромки и прикрепил к ошейнику собаки пакет с лекарствами. Другого выхода не было. И пес будто понял это. Человек уже не думал о себе. Он думал только о детях и о собаке: доберется ли Балто до Нома, пройдет ли оставшийся путь?
Человек знал, что погибнет и, когда вдруг почувствовал на своих щеках горячий собачий язык, он был уверен – это лишь бред. Но это был Балто, который, доставив в поселок вакцину, привел на помощь хозяину людей. Он был обессилен и его лапы кровоточили, но какое все это имело значение, если там, в снегу погибает хозяин...
Роман Надирян
Тогда я почувствовал нежность мира, глубокую благость всего, что окружало меня, сладостную связь между мной и всем сущим — и понял, что радость, которую я искал в тебе, не только в тебе таится, а дышит вокруг меня повсюду, в пролетающих уличных звуках, в железном и нежном гудении ветра, в осенних тучах, набухающих дождем. Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.
Владимир Набоков. «Возвращение Чорба»
Будь добрее, чем принято, ибо у каждого своя война, бои и потери. Живи просто, люби щедро, вникай в нужды другого пристально, говори мягко... А остальное - предоставь Господу. Именно любовь, - ни вера, ни догматика, ни мистика, ни аскетизм, ни пост, ни длинные моления не составляют истинного облика христианина. Все теряет силу, если не будет основного — любви к человеку.
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
Люди боятся мысли больше, чем чего-либо на земле: больше катастрофы, даже больше смерти. Мысль имеет подрывной и революционный характер, она деструктивна и ужасна; мысль безжалостна к привилегиям, установлениям, удобным привычкам; мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитетам, бесцеремонно обращается с проверенной веками мудростью. Мысль без страха заглядывает в глубины ада. Она видит человека — крохотную песчинку, окружённую невообразимыми глубинами молчания, но несёт себя гордо, непреклонная, словно повелительница Вселенной. Мысль величественна, быстра и свободна, она — свет мира, величайшая слава человека.
Бертран Рассел
«Благодаря росту населения и развитию средств массовой информации сложилось общественное явление, неведомое Античности, - своеобразный тип толпы, который Кьеркегор называет публикой.
Публика это не нация и не поколение, не сообщество и не общество, не вот эти конкретные люди, поскольку все люди есть то, что они есть, благодаря своей конкретности; ни один отдельный человек, принадлежащий к публике, не связывает себя настоящими обязательствами; на несколько часов в день (когда он - полнейшее ничто) он может стать частью публики, тогда как в то время, когда человек есть действительно он сам, он перестает быть частью публики. Публика, состоящая из таких личностей в те минуты, когда они - полнейшее ничто, представляет собой гигантскую, абстрактную и зияющую пустоту, которая есть всё и ничто.
В античной культуре слово "толпа" означало примерно то же, что у Шекспира : зримое скопление людей в ограниченном пространстве, которое под воздействием демагога может превратиться в чернь, ведущую себя так, как не способен себя вести никто по отдельности; это явление, конечно, знакомо и нам. Но публика - нечто совсем иное. Студент в метро, поглощенный в час пик какой-нибудь математической задачей или своей девушкой, - часть толпы, а не публики. Чтобы стать частью публики, человеку необязательно идти в определенное место : можно сидеть дома, раскрыв газету или включив телевизор.
У каждого человека есть определенный запах, который узнает его жена, дети и собака. Толпа смердит. У публики нет запаха.
Толпа активна, она крушит, убивает, приносит себя в жертву. Публика пассивна или самое большее - любопытна. Она не убивает, не жертвует собой; она лишь отворачивается или наблюдает за тем, как толпа линчует негра или полиция устраивает облаву на евреев, чтобы отправить их в газовую камеру.
Публика - наименее элитарный из клубов; в него может вступить каждый человек - богатый или бедный, образованный или невежа, приятный или отвратительный. Она терпит даже притворный бунт против себя, то есть когда в ее рядах появляется группа заговорщиков.
Страсти толпы - ярость или ужас - чрезвычайно заразительны; каждый человек толпы возбуждает всех остальных, так что страсть возрастает в геометрической прогрессии. Между представителями публики контактов не возникает. Если два представителя публики встречаются и беседуют, функция их слов не передать смысл или возбудить страсть, а скрыть за словесным шумом молчание и одиночество пустоты, в которой пребывает публика».
Уистен Хью Оден. Эссе «Поэт и город»
(перевод Анны Курт)
Страх — основа религии, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью.
Наш страх перед катастрофой лишь увеличивает ее вероятность. Я не знаю ни одного живого существа, за исключением разве что насекомых, которые бы отличались большей неспособностью учиться на собственных ошибках, чем люди.
Стремление к власти порождено страхом. Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними.
Бертран Рассел
Святой и грешник. Суфийская притча
Жил-был один дервиш, который верил, что его задача в том, чтобы сближаться с людьми, творящими зло, и вселять в них духовные мысли, для того чтобы они смогли найти праведный путь. Однако чего этот дервиш не знал, так это того, что учителем является не тот, кто только говорит другим, чтобы они делали то или другое, и исходит при этом из застывших принципов. Если учитель не знает в точности, какова внутренняя ситуация каждого из учеников, то он может на себе испытать обратное тому, чего он желает.
Тем не менее, этот благочестивый нашёл однажды человека, который был одержим страстью играть в азартные игры и не знал, как ему избавиться от этой привычки. Дервиш расположился возле дома этого человека. Каждый раз, когда тот отправлялся в игорный дом, дервиш клал камень в постепенно растущую кучу, чтобы таким образом отмечать каждый грех, который накапливал этот человек, как видимое напоминание о зле.
Каждый раз, когда этот человек выходил из дома, он чувствовал себя виноватым. Каждый раз, когда он шёл назад, он видел новый камень в куче прежних. Каждый раз, кладя в кучу новый камень, благочестивый чувствовал гнев на игрока и личное удовлетворение (которое он называл «божественностью») в том, что он зарегистрировал этот грех.
Так продолжалось в течение двадцати лет. Каждый раз, когда игрок видел благочестивого, он говорил себе: «Если бы мне понять доброту! Как этот святой трудится ради моего спасения! Если бы я мог исправиться, уж не говоря о том, чтобы стать таким, как он, потому что он наверняка займёт место среди избранных, когда произойдёт воскрешение!»
Случилось так, что в результате стихийного бедствия оба эти человека умерли в одно и тоже время. Ангел прилетел, чтобы взять душу игрока, и мягко сказал ему:
— Тебе следует следовать за мной в рай.
— Но как же это может быть? — сказал грешник-игрок. — Я грешник и должен идти в ад. Ты, наверно, разыскиваешь того благочестивого, который сидел напротив моего дома и в течение двух десятилетий пытался изменить меня?
— Благочестивый? — сказал ангел. — Нет, его потащили в нижние сферы, потому что ему надлежит теперь жариться на вертеле.
— Да что же это за справедливость такая? — закричал игрок, забывая о своём положении. — Ты наверняка перепутал инструкции!
— Это не так, — сказал ангел, — и я объясню тебе. Дело обстоит следующим образом. Благочестивый потакал себе в течение двадцати лет в чувстве превосходства и значимости. Сейчас его черёд восстанавливать равновесие. В действительности, он клал в кучу камни для себя, а не для тебя.
— А как же насчёт моей награды? Я-то что заслужил? — спросил игрок.
— Ты должен быть награждён, потому что каждый раз, когда ты проходил мимо дервиша, ты в первую очередь думал о доброте, а потом о дервише. Именно доброта, а не человек, награждает тебя за твою верность.
Люди больше думают, чем дышат. Пока мы набираем воздух, могут появиться тысячи мыслей, но мы не задумываемся об этом. Не отдаем себе отчета, что наши мысли формируют наш характер, облик нашей личности, создают нашу идентичность и являются тем, что мы есть, до такой степени, что один американский философ сказал: «Вы-то, что вы думаете».
Вся наша жизнь — результат наших мыслей. С их помощью, например, мы можем изменить наше будущее. Оно ведь не является данностью, нигде не записано — мы решаем, каким оно будет.
Нашими мыслями мы можем даже заставить Бога изменить Свое решение о нашем будущем. Как бы невероятно и сумасбродно это ни звучало, таково учение Священного Писания. Видим это, например, в истории пророка Ионы и Ниневии.
Большой город погряз в грехе и Бог решил уничтожить его народ: «Ниневия будет разрушена». Он принял такое решение и это должно было стать будущим Ниневии. Но пророк Иона начал проповедовать покаяние, жители Ниневии покаялись и Бог изменил Свое решение. «И Бог раскаялся» — говорится буквально в Священном Писании. И все люди спаслись. Вот что может сделать перемена в наших мыслях!
Но давайте делать разницу: мысль одно, а помысел — другое. Часто их отождествляют. Говорят — пришла мне одна мысль, имею помысел. Они как будто одно и тоже, но помысел — это настоятельная мысль, не мимоходная. Это мысль, которая приходит, уходит, возвращается, беспокоит нас. Это мы называем помыслом. Сила этих помыслов очень влияет не только на нашу настоящую и будущую жизнь, но и на наше тело.
Я был в одном монастыре, где один отец ни в какую не ел кунжутное масло, но халва ему нравилась. Он ел ее с большим удовольствием. Другой отец сказал ему:
— Как это ты не переносишь кунжутное масло, а любишь халву?
— А какая связь между халвой и кунжутным маслом?
— Да ведь халва делается из кунжутного масла!
Услышав это, любителя халвы стошнило. Вот как мысль воздействует на тело!
* * *
Есть три вида помыслов. Первые — наши собственные помыслы, наши собственные мысли, те, которые производит человеческий мозг. Вторые помыслы — те, которые посылает нам диавол. Мы говорим «пришла в голову одна мысль», но не представляем, насколько буквально верно это во многих случаях. Действительно, мысль пришла, действительно, кто-то ее привел.
Диавол — это дух, и как дух может сеять мысли в нашей голове. Так что есть наши собственные мысли, которые мы сами создаем, есть мысли, которые нам внушил диавол, и мысли, которые нам посылает благой Бог. Как же различать их, чтобы заниматься только нашими мыслями и теми, которые посылает нам Бог, и отвергать мысли диавола?
Как разграничить эти помыслы? Нельзя это сделать. Мы никоим образом не можем отличить, какие мысли наши, какие посланы нам Богом и какие — диаволом. Нужны упражнения, нужна большая борьба. Отцы Церкви говорят, что благодатный дар различения помыслов является величайшей добродетелью.
* * *
Во-первых, как встречать и отбрасывать злые помыслы, и, во-вторых, если диавол посылает «благой» помысел, то как узнать, что он от диавола?
Как же понять в каких случаях, что позади скрывается диавол? Когда помысел дурной, мы его отвергаем, но когда приходит «хорошая» мысль, как понять, что она от диавола? Что делать? И в Священном Писании говорится: «Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти» (Притч. 16:25)
* * *
Все дело в согласии. Нет такого зла, на которое бы мы предварительно не согласились. Очень мало злых поступков, преступлений, грехов, которые мы совершаем по невниманию, по рассеянности, поскольку диавол нашел нас в момент, когда мы невнимательны. В большинстве случаев мы внутренне согласились на зло.
Поэтому, пока зло не совершится в нас, оно никогда не выйдет из нас наружу. Это имел в виду Христос, когда сказал, что «каждый, кто посмотрел на женщину с желанием, уже прелюбодействовал с ней в своем сердце». Поэтому Дух Божий говорит в Писании: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (Ин. 3:15). Тот, кто ненавидит своего брата, убивает его в своем сердце. Он будет судим как убийца. И отцы Церкви говорят об убийственной силе ненависти.
Когда ненавидишь кого то, когда завидуешь кому то, ты в себе уже его убиваешь. Это потенциальное убийство. Поэтому Христос говорит, что надо сперва помыть чашу изнутри, чтобы она была чиста и снаружи. В противном случае, говорит Он, вы будете как могилы, которые снаружи блестят от мрамора, а внутри — черви, кости и паутина.
* * *
Ум не может оставаться неподвижным, не может быть в покое. Он должен работать. Есть одна индийская поговорка о том, как думать только о хороших вещах: «Если в комнату поместить слона, то не будет места ни для чего другого». Гипербола, но очень характерная. Церковные отцы говорят: «Исследуй хорошо, чтобы не исследовать плохо». Думай хорошо, чтобы не думать плохо. Смотри хорошо, чтобы не смотреть плохо. Слушай хорошо, чтобы не слушать плохо. Ум не может оставаться неподвижным. Он ищет пищи, ищет работы. Предоставь ему хорошую пищу, чтобы не осталось место для плохой. В одной из молитв, которую мы читаем перед св. Причастием, говорится: «Похорони через благие помыслы мои лукавые намерения».
Через благие помыслы похороним помыслы лукавого, выбросим их, не оставим внутри себя.
Никон Святогорец
Люди всегда падали и грешили. Но отношение к злу и греху могло быть совсем разным. Во времена торжества христианства зла боялись и стыдились, со злом боролись, в грехах каялись. В последующие времена "отменили стыд", началось уравнивание в правах добра и зла, добродетели и греха. В последние времена зло будет торжествовать, а добро окажется под запретом. Отчасти это уже и происходит.
Протоиерей Валентин Асмус
==================
НИКОЛАЕВА О.
СОВРЕМЕННАЯ КУЛЬТУРА И ПРАВОСЛАВИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ
'Искусство писателя замечательное, но какое унижение искусства!', - сказал об одном позднем сочинении вольнодумца Толстого его современник-христианин. Прошло немногим более ста лет - и как страшно изменился облик культуры, изменилось состояние душ и сердец! Где ныне 'замечательное искусство', которым блистали и те, кто 'унижал искусство'? Где великая русская литература, великая русская музыка, великая русская живопись?..
Не будем впадать в идеализацию. И в ХIХ веке было и унижение искусства, и унижение человека в искусстве, и общественный обман через искусство. Широко разлитый культ литературы был одним из главных средств культивирования упадочного интеллигентского утопизма. И все же разница между веком уходящим и веком минувшим огромна.
Очень долго мы недостаточно отчетливо видели эту разницу. Официальное искусство победившего утопизма было совершенно немощно в своих новшествах и полностью ориентировано на классику в своих достижениях. Все ждали, когда заговорит в полный голос искусство неофициальное, потаенное, гонимое. И вот, по мере падения цензурных оков перед нами стали все более и более явственно вырисовываться уродливые очертания этого 'нового искусства'. Сказать, что оно бездарно, плоско, пошло, безобразно - это значит еще ничего не сказать. На наших глазах служители Муз постепенно становятся служителями Сатаны, вовлекая в это служение и толпы потребителей 'искусства'. Мы видим разложение и гибель не отдельных художников, но человечества - той его части, которая вовлекается в апостасию.
Люди всегда падали и грешили. Но отношение к злу и греху могло быть совсем разным. Во времена торжества христианства зла боялись и стыдились, со злом боролись, в грехах каялись. В последующие времена 'отменили стыд', началось уравнивание в правах добра и зла, добродетели и греха. В последние времена зло будет торжествовать, а добро окажется под запретом. Отчасти это уже и происходит. Духовное понимание современного искусства раскрывает страшную правду о человеке, о тех 'глубинах сатанинских', в которые он устремился.
Олеся Николаева, автор этой книги, - замечательный поэт. Она имеет право судить современное искусство, потому что она - один из его творцов и видит изнутри происходящие в нем процессы.
В свое время Марина Цветаева после тридцатилетнего страстного служения поэзии написала 'Искусство при свете совести', где подвергла величайших поэтов и себя самое беспощадному суду и осуждению. Олеся Николаева смотрит на культуру более оптимистически, ей несвойственны нигилистические порывы кающихся интеллигентов и 'наших новых христиан'. Она уверена, что человек искусства имеет возможность быть верным голосу христианской совести. Она утверждает, образно говоря, что художники участвуют по-своему в строительстве тех двух градов, о которых сказал блаж. Августин: 'Две любви создали два града: земной - любовь к себе, доходящая до презрения к Богу, небесный же - любовь к Богу, доходящая до презрения к себе'. Эти два града, противоположные по ценностям в них вложенным, создаются на территории, которую они отвоевывают один у другого.
Пока еще стоит этот мир, каждый из нас может сделать свой выбор - созидать с Богом или воевать против Бога.
Христианская культура - созидание о Христе и со Христом - была и должна быть.
Протоиерей Валентин Асмус
Я то, что я с собой сделал, а не то, что со мной случилось.
Карл Густав Юнг
==============================
Викторий Борзова:
Разрыв причинно-следственных связей. Правильнее было бы сказать "Я то, что я сделал с тем, что со мной случилось".
Светлана Коппел-Ковтун:
Тогда акцент другой. Цель приложения усилия меняется. Юнг точнее
“… дар свободы – великий, но и страшный дар; без него не цветет, не раскрывается личность, но в свободе же источник всех трагедий, всех испытаний человека…”
“Глубина свободы в человеке, если угодно, мешает воспитанию, но что бы ни говорили, нельзя воспитать к добру как-то помимо свободы и вне ее. Добро должно стать собственной, внутренней дорогой, свободно возлюбленной темой жизни для ребенка, добро нельзя «вложить», никакие привычки, заученные правила, устрашения не могут превратить добро в подлинную цель жизни”.
Протоиерей Василий Зеньковский
