Дневник
Если вглядеться в свою жизнь пристально, очень быстро обнаруживается, что редко-редко мы живем изнутри наружу; мы, как правило,отзывается на стимул, на побуждение извне. Иначе говоря, мы живем отраженной жизнью, РЕагируем. Что-то случилось - отзываемся; кто-то говорит - мы отвечаем. Но когда нет стимула думать, говорить или действовать, оказывается: внутри нас очень мало такого, что побуждает нас действовать. Мы совершенно пусты.
Митрополит Антоний (Блум)
Старейший в мире суматранский орангутан умер в зоопарке города Перт на юге Австралии. Об этом сообщается на официальном сайте зоопарка.
Самке орангутана по имени Пуан было 62 года.
В ветеринарной службе зоопарка заявили, что из-за возрастных осложнений здоровья Пуан пришлось усыпить.
«Всегда сложно принимать такое решение для любого животного, но это было правильное решение и достойный конец для пожилой дамы», — пояснила заведующая отделом приматов Холли Томпсон.
В пресс-релизе зоопарка отмечается, что орангутан Пуан прожила долгую жизнь и много сделала для выживания её вида. Она родила 11 детей. И 54 её потомка проживают не только во многих зоопарках мира, но также на воле в джунглях Суматры.
Благодаря хорошему медицинскому уходу Пуан удалось значительно превысить обычную для её вида продолжительность жизни.
Пуан родилась на острове Суматра и была подарена зоопарку Перта в 1968 году. Её имя с индонезийского языка переводится как «Леди».
Идеология фиксирует (определяет своим отношением к изменениям): цель (к чему идти) и средства. Цель - социальная, средства - политические. Идеология - это идейное оформление социально-политических проектов. И социально-политические проекты, естественно, очень разные.
* * *
Идеологий модерна 3: консерватизм, либерализм, марксизм (отношение к изменениям - в основе).
Андрей Фурсов
Хитрость жизни в том, чтобы умереть молодым, но как можно позже.
Китайская мудрость
НАКАЗАНИЯ ДЛЯ ВОСПИТАННИКОВ И ДЛЯ КОММУНАРОВ
"Все мои коммунары делились на два отдела: огромное, подавляющее большинство — коммунары, а те, кто не получил такого звания,— воспитанники. («Мы тебя воспитываем, а коммунары уже воспитаны»), И вот воспитанника я имел право наказывать — «греть», как у нас говорили: я мог дать ему вне очереди наряд.
Что такое «наряд»? Наряд — это самая разнообразная работа, которая от меня даже не зависела. Я имел право назначить наряд. Дежурные командиры всегда записывали: такой-то имеет, скажем, два наряда, такой-то — один наряд. Причем никто никогда не гонялся за имеющим наряды, а было так: нет работы, — «нарядные» находятся в запасе, а пошел, скажем, дождь, нужно поставить бочки, — пожалуйста, ставь бочки; или нужно поехать в город получить деньги, — отправляйся в город; или уборка на кухне, — помогай на кухне.
Воспитанника я мог оставить без отпуска, в выходной день он не мог никуда уйти; я мог удержать воспитаннику выдачу карманных денег, т. е. не дать ему денег на руки из его заработка, а положить в сберкассу, откуда он без моей подписи ничего получить не мог.
Накладывать такие наказания на коммунаров я не мог, не имел права. Для коммунаров было одно наказание —арест, а на воспитанника я не мог наложить арест, он еще до этого не дорос.
Коммунар мог ходить в отпуск без разрешения, доложив только, до какого часа; он мог быть избран уполномоченным, а воспитанник — нет.
И еще одним правом пользовались коммунары: коммунару я обязан верить на слово: если он сказал, что он дал слово, то неудобно, неприлично не верить на слово.
Значит, коммунар мог быть наказан только арестом. Что такое арест? Так же как и в случае с нарядами, я мог только наложить арест, причем считалось законом, что я должен в это время встать, т. е. не мог, сидя, развалившись в кресле, сказать: «Два часа ареста!», а коммунар должен был мне ответить обязательно салютом: «Есть, два часа ареста!» Если коммунар не сказал, значит, он не принял моего наказания, значит, он не согласен, и тогда я имею право передать вопрос на общее собрание. Но должен вам сказать, что я не помню такого случая. Наказывать нужно очень редко. Получив арест, коммунар уходил, и никто никогда это не записывал: наряды дежурный командир записывал и следил, чтобы они были выполнены, а арест — нет. Сам коммунар .должен помнить, сам должен выбрать для себя удобное время, чтобы отбыть наказание. Вот тогда он приходил и. говорил: «Прибыл под арест!» Арест заключается в том, что он приходил и должен был сидеть положенное время в моем кабинете.
Арест — это внешняя инструментовка, а главное это то, что кабинет — центр, где протекает вся жизнь колонии: где звонит телефон, куда приходят заказчики и т. д. И вот сидящий следит, как проходит жизнь. Причем мне заказывается очень важная методика: я все разговоры веду так, что то и дело вверну что-нибудь специально для отбывающего арест коммунара. Если он, скажем, разбил стекло, то я в разговоре с кем-нибудь скажу: «Если будете ехать в город, купите, пожалуйста, ящик стекла, а то вот у нас стекла стали бить. Вы говорите денег нет? Как же так, что же мы будем делать?» и т. д. Если он девочку затронул или оскорбил, то на эту тему нужно несколько раз пройтись.
Но я никогда не позволял себе допекать провинившегося прямо в глаза: вот, ты сделал то-то и то-то, как это нехорошо! В коммуне было такое правило: раз наказан и сказано: «Есть!» — больше о проступке говорить нельзя, это считалось неприличным. Пока наказание не наложено, тут мы и собрания устраиваем и чего только не говорим, но как только есть постановление, как только наложено определенное наказание, — кончено, считалось совершенно неприличным, неэтикетным говорить о том проступке, за который уже наложено наказание. Это весьма важная традиция, она спасает наказанного от каких бы то ни было издевательств над ним".
Антон Семёнович Макаренко
«Фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами».
Э. Хемингуэй
«Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов». Георгий Димитров*
«Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделённый необычайной властью. Однако для того чтобы миллионы поставили на карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, как ненависть, возмущение, деструктивность и страх. Наряду с оружием эти чувства являются непременным условием для ведения войны, однако они не являются ее причиной, так же как пушки и бомбы сами по себе не являются причиной войн». Э. Фромм
---
* Представлено в резолюции XIII пленума ИККИ и повторено на VII Конгрессе Коминтерна в 1935 г.
И снова брошен кем-то жребий,
И разрывается хитон...
И души рвутся как отрепья...
Глядит на нас и плачет Он...
Андрей Нестеров
Она (душа), как семя, закрыта в глубине человеческого перегноя, хранящего в себе отбросы поколений. Извлечь ее оттуда — дело целой долгой жизни. Да, целая жизнь уходит на это рождение человека. И часто акушеркой бывает смерть.
Ромен Роллан
Очарованная душа
Еще Гераклит говорил, что мы бодрствуем, когда спим, или – живя, мы не живем и т.д. Так вот, у Пруста роман есть длинное бодрствование. А длинным бодрствованием является то, что в себе удается породить посредством текста или структуры романа. Посредством специального особого акта письма. Создание текста, внутри которого что-то рождается или что-то держится. В каком виде поддерживается? В бодрствующем. Или – вертикальное стояние бодрствующего человека, который держит (поскольку он бодрствует) на своих плечах дление мира. Или дление смысла, который совершается внутри агонии Христа. Этот смысл без нашего усилия не длится. Но если есть наше усилие, мы внутри него, то он длится бесконечно.
М. К. Мамардашвили. Психологическая топология пути
См. А.Блок. Художник
Все верующие люди знают о четырёх символах Четвероевангелия — Человек, Телец, Лев и Орёл, соответствующие каноническим Евангелиям от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, которые со II века но нашей эры неразрывно связаны с христианством, но мало кто из верующих знает о сакральном значении данных символов и о том, что они символизируют в духовном понимании.
Данные символы в научной литературе именуются тетраморфом т.е. (четырёхвидным) и считаются важнейшими архетипами иудео-христианства. Исследованию тетраморфа посвящено множество трудов, они изображены на полотнах лучших византийских мастеров живописи (Рафаэля), им посвящены стихотворения, они воспеты лучшими исполнителями мира.
По поводу значения и смысла этих символов по сей день ходит множество мифов и легенд. В Каббале эти существа носят название «хайот а-кодеш», что буквально обозначает «святые животные». Об этих символах говорится и в Ветхом и Новом Заветах. Большинство исследователей Библии и богословов понимание сакрального смысла этих животных связывают с двумя цитатами из Священного Писания, принадлежащими пророку Иезекиилю и Иоанну Богослову:
«И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него, а из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие четырех животных, – и таков был вид их: облик их был, как у человека; и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла; а ноги их – ноги прямые, и ступни ног их – как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь, (и крылья их легкие). И руки человеческие были под крыльями их, на четырех сторонах их; и лица у них и крылья у них – у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего. Подобие лиц их – лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех. И лица их и крылья их сверху были разделены, но у каждого два крыла соприкасались одно к другому, а два покрывали тела их. И шли они, каждое в ту сторону, которая пред лицем его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались. И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня. И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния». (Иезек. 1:5-14)
* * *
«…перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет.» (Откр. 4:6-8)
В основе понимания данного видения четырёх сакральных символов Четвероевангелия в большинстве исследований лежит толкование преп. Макария Египетского о том, что эти животные символизируют тайну души, имеющей (готовность) принять Святой Дух (Господа):
«Пророк созерцал тайну души, имеющей принять Господа своего и сделаться престолом славы Его» (Добротолюбие, Т.1., Преп. Макарий Египетский, Наставления о христианской жизни)
«Четыре животные, носящие колесницу, представляли собою образ владычественных сил разумной души. Как орел царствует над птицами, лев — над дикими зверями, вол — над кроткими животными, а человек — над всеми тварями: так и в разумной душе есть более царственные силы, то есть, воля, совесть, ум и сила любви. Ими управляется душевная колесница, в них почивает Бог». (Добротолюбие, Т.1., Преп. Макарий Египетский, Наставления о христианской жизни)
В данном откровении преп. Макарий образ владычественных сил души (волю, чувство, ум и любовь) напрямую связывает с символами тетраморфа. Т.е. Вол (Евангелие от Луки) символизирует вожделевательную силу души (волю), Лев (Евангелие от Марка) является символом раздражительной силы души (чувства), Орёл (Евангелие от Иоанна) символизирует познавательную силу души (ум), а Человек (Евангелие от Матфея) символизирует силу любви.
Есть и другие подходы к толкованию данных символов и в частности точка зрения на то, что четыре священных животных раскрывают нам четыре грани Личности Спасителя и Его служения: Человек – это Сын Человеческий, Лев – это символ колена Иудина, Телец – символ Жертвы Христовой, Орёл – символ возвышенной Божественной премудрости. Вместе с тем, и образ готовности души и образ владычественных сил души и образ служения Господня не раскрывают глубинной сути и сакральной взаимосвязи символов Четвероевангелия.
И только в одном источнике и цитате основателя монашества Антония Великого можно найти наиболее полное и точное определение природы этих символов, которые отражают в наиболее абстрактном смысле главные вехи восхождения души к престолу Господа или, говоря языком христианской психологии, символизируют процесс поэтапного совлечения «ветхого» человека для формирования и раскрытия потенциала «нового человека» духовного:
«Серафим, которого видел Пророк Иезекииль (Иезек. 1:4. 9), есть образ верных душ, кои подвизаются достигнуть совершенства. Имел он шесть крыльев, преисполненных очами; имел также четыре лица, смотрящих на четыре стороны: одно лицо подобно лицу человека, другое – лицу тельца, третье – лицу льва, четвертое – лицу орла. Первое лицо Серафимово, которое есть лицо человеческое, означает верных, кои живя в мiре, исполняют заповеди на них лежащие. Если кто из них выйдет в монашество, то он подобным становится лицу тельца, потому что несет тяжелые труды в исполнении монашеских правил и совершает подвиги более телесные. Кто, усовершившись в порядках общежития, исходит в уединение и вступает в борьбу с невидимыми демонами, тот уподобляется лицу льва, царя диких зверей. Когда же победит он невидимых врагов и возобладает над страстями и подчинит их себе, тогда будет восторгнут горе Духом Святым и увидит Божественные видения; тут уподобится лицу орла: ум его будет тогда видеть все, могущее случиться с ним с шести сторон*, уподобясь тем 6-ти крылам, полным очей. Так станет он вполне Серафимом духовным и наследует вечное блаженство.» (Добротолюбие, Т. 1, Наставления св. Антония Великого)
* – шесть сторон обозначают север, юг, восток, запад, верх и низ.
В этой цитате преподобного уже совершенно чётко определены 4 ступени восхождения души к совершенству духовному:
— 1-я ступень (Евангелие от Матфея – Человек) — символ ступивших на путь веры и исполнения заповедей. «Первое лицо Серафимово, которое есть лицо человеческое, означает верных, кои живя в мiре, исполняют заповеди на них лежащие.»
— 2-я ступень (Евангелие от Луки – Вол) — символ выходящих в монашество для обретения совершенной веры. «Если кто из них выйдет в монашество, то он подобным становится лицу тельца, потому что несет тяжелые труды в исполнении монашеских правил и совершает подвиги более телесные.»
— 3-я ступень — (Евангелие от Марка – Лев) — символ выходящих из киновии (общежития) в анахоретство (уединение) и вступающих в брань с духами злобы и тьмы мира сего. «Кто, усовершившись в порядках общежития, исходит в уединение и вступает в борьбу с невидимыми демонами, тот уподобляется лицу льва, царя диких зверей.»
— 4-я степень — (Евангелие от Иоанна – Орёл) — символ победивших природу ветхого человека и выходящих на уровень святости, благодати и даров Святого Духа. «Когда же победит он невидимых врагов и возобладает над страстями и подчинит их себе, тогда будет восторгнут горе Духом Святым и увидит Божественные видения; тут уподобится лицу орла: ум его будет тогда видеть все, могущее случиться с ним с шести сторон, уподобясь тем 6-ти крылам, полным очей. Так станет он вполне Серафимом духовным и наследует вечное блаженство.» *
* Ступени 2 и 3 в Четвероевангелие изложены не в той последовательности, о которой говорит преп. Антоний Великий.
Таким образом, сакральный смысл символов Четвероевангелия с точки зрения христианской психологии отражает сущностную последовательность главных ступеней обожения или преображения души на пути духовного спасения. Это своего рода калька или «матрица» основных вех жизни и возрастания души от плоти к духу, которые можно определить, как четыре ступени освящения, соответствующие четырём различным видам знания и откровения:
1-я ступень – телесное знание («ветхий человек»),
2-я ступень – душевное знание (трудник),
3-я ступень – душевно-духовное знание (анахорет),
4-я ступень – духовное знание («новый человек»).
Евангелие от Матфея есть символ кодекса человеческой нравственности, придерживаясь которого, «ветхий» человек становится человеком нравственным и, тем самым, встаёт на путь духовно-нравственного развития и спасения.
Евангелие от Луки есть символ трудничества и перехода от веры повседневной к вере совершенной через становление на путь монашества и киновии.
Евангелие от Марка есть символ обретения в монашеском подвиге действенности духа с выходом в анахоретство и священнобезмолвие для брани с духами тьмы.
Евангелие от Иоанна символизирует победу над злыми духами с обретением даров Святого Духа и раскрытием потенциала (крыльев) духовных возможностей «нового» человека.
Овладение всеми 4-мя уровнями знания и совершенствования души и составляет полное понимание Евангелия. Вот откуда происходит цитата Варсонофия Оптинского о том, что в Евангелии нет дна:
«Видели ли вы искусственные цветы прекрасной французской работы? Сделаны они так хорошо, что, пожалуй, не уступят по красоте живому растению. Но это — пока рассматриваем оба цветка невооруженным глазом. Возьмем увеличительное стекло и что же увидим? Вместо одного цветка — нагромождение ниток, грубых и некрасивых узлов; вместо другого — пречудное по красоте и изяществу создание. И чем мощнее увеличение, тем яснее проступает разница между прекрасным творением рук Божиих и жалким ему подражанием.
Чем больше вчитываемся мы в Евангелие, тем явственнее разница между ним и лучшими произведениями величайших человеческих умов.
Как бы ни было прекрасно и глубоко любое знаменитое сочинение — научное или художественное, но всякое из них можно понять до конца. Глубоко-то оно глубоко, но в нем есть дно. В Евангелии дна нет. Чем больше всматриваешься в него, тем шире раскрывается его смысл, неисчерпаемый ни для какого гениального ума». (Преп. Варсонофий Оптинский)
Здесь часто говорят: «Все дороги ведут в Мишнори». И правда: даже если повернуться к Мишнори спиной, пойти от него прочь, то идти-то все равно будешь по дороге, ведущей в Мишнори. Выступать против вульгарности, например, неизбежно означает то, что и сам становишься вульгарным. Нужно непременно идти совсем в другом направлении, непременно иметь совсем иную цель, только тогда и можно пойти по другой дороге.
Урсула Крёбер Ле Гуин
Множество молодых людей и девиц у нас теперь и хорошо одеты, и учились в средней и даже высшей школе, и обманутый этим их видом, начинаешь с ними серьезно говорить, а они ничего не понимают и совершенно не образованны. Это у нас нечто новое.
Михаил Пришвин. Дневник (Май, 1953)
Философия – это свобода, сознание – это свобода.
Мераб Мамардашвили
Если хочешь увидеть святого — стань святым.
Святитель Иоанн Златоуст
Я нахожу в себе, по крайней мере, двух я. Одно я - я в невинности, до всякой рефлексии, даже до возможности рефлексии. Но я уже не невинный, насколько помню себя, я не невинный и свою утерянную невинность помню, как то, что забыл. Затем я нахожу в себе себя рефлектирующего: я сам, думающий о себе самом, думающем о себе самом... Это самообъективирование я могу продолжать как угодно далеко, но чем дальше, тем больше удаляюсь от себя самого и в конце концов теряю себя.
Яков Друскин
------
* Я́ков Семёнович Дру́скин — советский подпольный философ, педагог, пианист, музыковед, литературовед.
Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет — натирай тёмные, пока не заблестят.
Китайская пословица
Возвращаясь к смыслу бытия: бодрствующее вертикальное стояние, в котором есть собранность. Собранность и есть бытие. Что значит бытие – в отличие от потока? Это значит, что внутри этой собранности, ни в каком моменте – потому что бытие есть везде и всегда, нет ни одной точки времени и пространства, о которой мы могли бы сказать, что там бытия нет; если бытие есть, оно неделимо, и все полностью и целиком, как говорит Парменид, – так вот, ни в каком разрезе этого бытия нет ничего такого, что не самим бытием порождалось бы, что порождалось бы потоком или стихийно. (Ум – это то, что мы думаем, а глупость – то, что думается в нас само собой. Сама собой проявляется глупость, а для того, чтобы проявился ум, нужно очень постараться.) Представьте себе тело, имеющее много степеней свободы (как выражаются физики), например, движение руки, в которой (как в движущемся органе) не возникает никакого побуждения, приводящего к такому его положению, которое целиком не порождалось бы собранным движением самой руки, то есть намерением – полностью свободные движения руки, в которые не вторгаются никакие спонтанные самопроизвольные действия (способные вызвать неконтролируемые позиции руки). И допустим, что эта рука держит саблю... Идея о том, что свободный человек не делает ошибок, совершенно независимо от греков существовала, как вы знаете, и в восточной философии, стоящей за некоторыми видами физических упражнений (каратэ, дзюдо и т.д.) – мастера дзюдо и каратэ утверждают, что один человек способен победить двадцать. Допустим, напало двадцать человек – один против двадцати, то есть имеются двадцать одна сабля, и они могут занимать энное количество положений в пространстве, пересекаясь и пр. Так вот, если теперь представить себе взмахи сабель (поэтому я и сказал, что рука держит саблю) и расчертить их определенную диаграмму, – то естественно, что существует такое единственное положение, в котором может быть произведено единственное движение, способное парировать удары всех двадцати сабель. Следовательно, мастером можно назвать того, кто, не рассуждая, приостановил действие всех спонтанно вторгающихся факторов и прочертил своей рукой одну единственную необходимую траекторию. Это так называемое адекватное безошибочное действие.
Оно и есть то, что называется бытием, то есть – образ полностью собравшего себя, которое все свои части держит и пребывает над потоком времени и потоком действий и сцеплений действий, как бы простершись над этим потоком. И если есть такое пребывание и простирание, то и сама жизнь (или поток) организуется иначе. Наша жизнь, разумеется, никогда не может быть полностью бытием, но она может быть жизнью, проживаемой в свете бытия. Человек в каратэ свободен от тех положений тела, которые возникают сами по себе, не имея источника в собравшемся целом. Это и есть область свободы, область неделимого, в котором нет заблуждения и истины. Истины нет просто потому, что такое проявление целого не есть продукт рассуждения. Ведь не актом же мысли, который протекает во времени, борец в пылу борьбы нашел ту единственную траекторию сабли и положение своего тела, при которых парируются удары всех двадцати сабель. Или оно есть – это неделимое – или его нет. Вот вокруг каких явлений (если это можно назвать явлениями) – на ощупь, и в то же время последовательно выполняя задачи мышления, ходит греческая мысль. И оказывается – не только греческая. Это давние продукты и восточного умозрения.
М.К.Мамардашвили
ЛЕКЦИИ ПО АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ
Под редакцией Ю.П.Сенокосова
М.: "Аграф", 1999
Сначала мы отличили бытие от ничто, называя "ничто" потоком, о котором я говорил. "Ничто" называется та область, которую и помыслить нельзя – до тех пор пока туда не вторглось бытие. А теперь мы имеем уже несколько иное понятие "ничто", дополнительное к понятию бытия. А именно: возможность чего-то другого. Только когда есть возможность другого, есть ничто или бытие. У греков появляется в этой связи совершенно таинственное понятие, которого мы до сих пор не можем понять и, может быть, никогда не поймем. Потому что понять его означало бы понять полностью самих себя, что, очевидно, невозможно. Это таинственное понятие пустоты. Ведь атомисты, говоря о реальности, скажут, что она – по примышлению. А что примысливает? Примысливает то, что уже дано. А нам дан уже конкретный вид существующего – человек. Это конкретно существующее смотрит, и то, что оно видит – видит по примышлению, в перспективе своих собственных качеств и возможностей конкретного существующего. По примышлению – сладкое, по примышлению – горькое... а в действительности – атомы и пустота. Тем более что к атомам и пустоте применяется (немножко позже, чем у Демокрита) так называемый clinamen – отклонение. Обычно мы понимаем это как физический образ: есть вихри атомов – и возможность свободы существует в той мере, в какой атомы совершенно случайным образом болтаются и отклоняются от своей траектории, – это клинамен. Идея клинамена содержится в идее пустоты – атомы есть то, что отклонилось от пустоты, но пустота – это всегда другое, что еще не стало, или место, где вообще может проявиться сознательная жизнь. А она может проявиться только тогда, когда ее проявлению не предан никакой примышляющий образ человека. Человеком будет то, что явится результатом бытия. Представим простые образы. Скажем так (я сначала приведу абстрактный тезис, а потом конкретно его проиллюстрирую): философия и всякое отвлеченное мышление (наука в своих основаниях – отвлеченное мышление) организуются вокруг идеи возможного, а не существующего. Философский демарш состоит в утверждении, что поиск возможного есть то, результатом чего является то, что мы есть. Реальный человек как бы выпадает в осадок – становится результатом – от поисков возможного человека. А возможность, как вы знаете, не есть существование.
Греки, исходя из идеи возможного (или некоего эксперимента, который должен выявить возможность), бытием называют нечто полностью актуально развернутое. Бытие есть актуальная полнота и жизнь того, что возможно. Реальность или существующее в его полноте, скажем, человек в его полноте. У человека ведь есть некоторая полнота существования или исполнения жизни, в том числе, исполнения целостности сознательной жизни, в которой есть свои антиномии – между пониманием и непониманием, между духом и телом, между жизнью и смертью, – которые мы в процессе своей жизни пытаемся разрешить, достигая какой-то полноты или исполненности нашей жизни. Это существо – в том виде, в каком оно исполнится, – и есть результат того внутреннего стержня, который мы называем поиском возможного; а поиск возможного предполагает выпадение из стереотипов, из привычно сцепившихся связей (в том числе привычек мышления, привычек культуры) – из знаковых культурных систем.
М.К.Мамардашвили
ЛЕКЦИИ ПО АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ
Под редакцией Ю.П.Сенокосова
М.: "Аграф", 1999
Как ни странно, то, что называется у греков бытием, есть (в их же понимании) и то, что они называют свободой, прилагая к ней очень странное определение, которого, правда, у Парменида и Гераклита нет, но есть у Платона. Оно гласит: свободный человек не делает ошибок1. Та же мысль есть у Аристотеля, она звучит иначе: в области неделимого нет лжи и заблуждений. Или: в области неделимого нет истины и заблуждения – мышление или есть, или нет2. Эта идея свободы очень хорошо проясняет идею бытия. (То, что я говорю, не есть знания или тезисы, которые можно запомнить, приведя в какой-то энциклопедический свод; это просто иллюстрации определенного способа рассуждения, называемого философией.)
1. Цит. по кн.: Alain. Les passions et la sagesse. Paris: Bibliothèque de la Pléiade, 1960, p.909.
2. См.: Аристотель. Соч. в 4-х тт. M.: Мысль, 1976, т.1, с.436: "Мышление о неделимом относится к той области, где нет ложного"
М.К.Мамардашвили
ЛЕКЦИИ ПО АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ
Под редакцией Ю.П.Сенокосова
М.: "Аграф", 1999
«Яко у тебе источник живота, во свете твоем узрим свет» (Пс. 35:10)
Давид говорит: во свете Твоем узрим свет (Пс.35, 10). Что же это за свет, в котором видит человек свет? Это тот свет, о коем упоминает Господь наш Иисус Христос в Евангелии, – т.е. чтоб весь человек был светел, и не было в нем ни одной части темной (Лк.11, 36). Господь также сказал: никтоже знает Отца, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти (Мф.11, 27). Сын же не открывает Отца Своего сынам тьмы, но тем, кои пребывают во свете и суть сыны света, коих очи сердечные просветил Он познанием заповедей.
Прп. Антоний Великий. Письма к монахам
Во свете Твоем узрим свет — во свете Слова можно зреть словесность мира и человека, свет мира и человека. Иначе и мир, и человек утопают в самой конечной тьме. — Вера во Христа открывает этот свет (см.: Ин.12:35-36, 46).Прп. Иустин (Попович)
ТИМОН. А ты слыхал ли, чтобы человека любили и тогда, когда у него нет состояния, о котором ты говоришь?
АПЕМАНТ. Я такой человек.
ТИМОН. Я понимаю тебя: ты был настолько богат, что мог держать собаку.
Шекспир. Жизнь Тимона Афинского
Притча
Работник заходит к хозяину и спрашивает:
– А почему ты платишь мне всего рубль в неделю, в то время как Елисею – пятнадцать? Хозяин смотрит в окно и говорит:
– Слышу, кто-то едет. Нам сена на зиму нужно купить. Выйди-ка, посмотри, не сено ли везут.
Вышел работник.
Зашел и говорит:
– Правда, сено.
– А не знаешь, откуда? Может, с Лукьяновских лугов?
– Не знаю.
– Так сходи и спроси.
Пошел тот.
Снова входит:
– Точно, с Лукьяновских.
– А сено какого укоса – первого или второго?
– Не знаю.
– Так сходи, узнай!
Вышел работник.
Возвращается:
– Хозяин! Первого укоса!
– А не знаешь, почем?
– Не знаю.
– Так сходи, узнай.
Сходил.
Вернулся и говорит:
– Хозяин! По двадцать рублей.
– А дешевле не дают?
– Не знаю.
В этот момент входит Елисей и говорит:
– Хозяин! Мимо везли сено с Лукьяновских лугов первого укоса. Просили по 20 рублей. Сторговались по 17 за воз. Я их загнал во двор, сейчас разгружают.
Хозяин поворачивается к первому:
– Теперь ты понял, почему тебе платят 1 рубль, а Елисею – 15?
Самому Гельдерлину подходят слова, сказанные об Эдипе в том самом позднем стихотворении "В ласковой синеве цветет...":
"Царю Эдипу и одного
Глаза, наверное, много" (VI, 26).
Гельдерлин сочиняет сущность поэзии — но не в смысле некоего вневременно значимого понятия. Эта сущность поэзии принадлежит определенному времени. Причем не так, что она лишь делается соразмерной этому времени как уже существующему. Напротив, тем, что Гельдерлин заново устанавливает сущность поэзии, он впервые определяет некое новое время. Это время богов сбежавших и бога приходящего. Это скудное время, поскольку оно находится в удвоенном недостатке и Ничто (Nicht): в Больше-Нет (Nichtmehr) богов сбежавших и в Еще-Нет (Nochnicht) Приходящего [бога ].
Сущность поэзии, устанавливаемая Гельдерлином, исторична в высшей мере, ибо она предвосхищает некое историческое время. Но как историчная сущность она — единственно существенная сущность. Скудно время, и потому чрезмерно богат его поэт, — так богат, что часто хотел бы он ослабеть в воспоминаниях о бывшем и в ожидании будущего и только спать в этой кажущейся пустоте. Однако он прочно стоит в Ничто этой ночи. Так как поэт остается у себя самого в высочайшем отъединении, сконцентрированном на своем предназначении, он замещает свой народ и потому в самом деле добивается истины. Об этом возвещает седьмая строфа элегии "Хлеб и вино" (IV, 123 и далее). В ней поэтически сказано то, что нами могло быть разобрано лишь мысленно.
"Но друг! мы приходим слишком поздно. Правда, боги живут, —
Но над головой, там, наверху, в другом мире.
Там они бесконечно творят и, кажется, мало считаются с тем,
Живем ли мы, так сильно берегут нас небожители.
Ведь не всегда хрупкий сосуд может вместить их,
Лишь иногда переносит человек божественную полноту.
Жизнь поэтому — сон о них. Но заблуждение
Помогает, подобно дремоте, а нужда и ночь делают сильными,
Пока герои не подрастут достаточно в железной колыбели,
Пока сердца, как прежде, по силе не станут подобны небесным.
Затем они приходят, гремя. Однако мне часто кажется, что
Лучше спать, чем быть так — без друзей,
Так ждать, — и что при этом делать и говорить,
Я не знаю. И к чему поэты в скудные времена?
Но они, скажешь ты, подобны святым жрецам бога вина,
Которые в священной ночи идут из края в край".
Мартин Хайдеггер. Гёльдерлин и сущность поэзии
Многое испытал человек,
Многих назвал из небесных,
С тех пор, как мы суть разговор,
И можем слушать друг о друге.
Фридрих Гёльдерлин
(IV, 343).
