Дневник
«Я — не для жизни…»
Одна. Всю жизнь одна. Везде — чужая. Всем — чужая.
«…ни с теми, ни с этими, ни с третьими, ни с сотыми, и не только с «политиками», а я и с писателями, — не, ни с кем, одна всю жизнь, без книг, без читателей, без друзей, — без круга, без среды, без всякой защиты, причастности, хуже, чем собака, а зато —
А зато — все».
Зато — что? А — ВСЕ! Дар — за это! Но раз голос дан — «все остальное взято».
Из письма — к мужу: «Ах, Сереженька! Я самый беззащитный человек, которого знаю. Я к каждому с улицы подхожу вся. И вот улица мстит». И — из другого письма: «Я — не для жизни. У меня все пожар! … Мне БОЛЬНО, понимаете? Я ободранный человек… Все спадает, как кожа, а под кожей — живое мясо или огонь… Я ни в одну форму не умещаюсь — даже в наипросторнейшую своих стихов! Не могу жить… Все не как у людей… Что мне делать — с этим?!. — в жизни».
Так вот: она, «ободранный человек», для которого «лучше потерять человека всей собой, чем удержать его какой-то своей сотой», только и делала, что теряла. Любовь — все время! — где-то на стороне. Если и бывала счастливой — то очень коротко.
«Дайте мне покой и радость, дайте мне быть счастливой. Вы увидите, как я это умею!» Как я это умею… Настоящий крик отчаяния.
Признавалась: «Я, когда не люблю, — не я». (Из письма от 17 ноября 1940 г. За 9 месяцев до Елабуги.)
Очень хотела быть собой.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь — жить.
Еще весной тридцать девятого года написала эти строки. За два с половиной года до Елабуги.
Веселись душа, пей и ешь,
А настанет срок —
Положите меня промеж
Четырех дорог…
Многие в церкви как бы останавливаются на уровне формы, без личной встречи с Богом, которая возможна лишь по мере нас для других. А потому даже говоря какие-то богословские истины они не умножают красоту, их слова остаются мёртвыми словами, за которые не заплачено болью, трудом, вникновением, жизнью и таким трудным обретением подлинности.
Артём Перлик
Если у дерева очень плохо растут листики, наивно их плоскогубцами вытягивать. Надо что-то сделать, как-то простимулировать дерево, чтобы оно само эти листики выпустило.
Прот. Константин Константинов
Притча
В доме одного очень богатого человека была зеркальная комната. Все стены, пол и потолок в ней были из зеркал.Однажды в этот зал попала собака и застыла, как вкопанная. Со всех сторон ее окружали собаки. Она оскалилась. Зеркала многократно отразили ее оскал, и собаки вокруг тоже показали клыки. Собака в ужасе залаяла, и эхо вновь многократно отразило ее лай. Всю ночь собака металась по залу, лаяла и кидалась на мнимых зеркальных врагов. Утром ее нашли мертвой.
Помни, что Господь дает по сердцу: каковое сердце, таков и дар.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский
Советское прошлое - это зеркало, в котором каждый видит своё, т.е. себя, своё собственное отражение. Тут образ мух и пчёл, пожалуй, будет весьма уместен.
Чтобы стать христианином, нужно иметь душу поэта, нужно стать поэтом. “Грубых” душ Христос не желает иметь рядом с Собой. Христианин, пусть лишь тогда, когда любит, является поэтом, пребывает в поэзии. Поэтические сердца глубоко проникаются любовью, закладывают ее внутрь сердца, обнимают ее и глубоко чувствуют.
Прп. Порфирий Кавсокаливит
Господи, пожалуйста, пошли прямо сейчас Твоих ангелов тишины, мира - ко всем тем, кто сию минуту мучается и мается муками души и тела, кому сейчас больно, тошно, одиноко, безверно, уныло и страшно.
Священник Сергей Круглов
Лицо отделывается изнутри - душой, снаружи - жизнью, в каждом лице можно различить и то, и другое.
Жильбер Сесброн
1. Меня всегда удивляло: почему зло, в конце концов, так неуспешно? Ведь от зла в намерении окружающим ни холодно, ни жарко. Зло покамест поедает самого намеревающегося. Чтобы зло проявилось как зло, зло должно быть выпущено, должен быть свершён акт зла.
Любителей чистого зла ради искусства зла абстрагируем из рассуждения. Остальные свершают зло, чтобы получить какое-либо преимущество от своего обмана, насилия, убийства.
И вот зло свершено. Алёна Ивановна получила топором по башке. Преимущество Родионом Романовичем получено и положено в карман. А дальше начинается какая-то фантастика: (1) мания преследования у преступника, (2) раскрытие двойного убийства на пустом, почти без улик, месте, (3) покаяние, (4) каторга. И всё это вместо того, чтобы воспользоваться преимуществами от захваченного при разбое чужого имущества. То есть своим остро наточенным топором человек не только убивает двух невинных женщин, но вырубает полтора-два десятка лет из своей жизни, пуская их на каторгу. Зачем?
2. Зло экзистенциально. Каждый злой поступок настолько меняет человека, его совершившего, что на следующее утро после убийства он просыпается другим существом. И все прежние планы — по ветру! Строил планы посмотреть Париж, посетить Лувр и проч. Но стоило ступить на французскую землю в Руасси — Шарль-де-Голль, как Париж захватил, завертел, а Лувр обиженно стынет в одиночестве. Так экзистенциально слепят огни большого города, как меняет субъекта убийство.
Удивительно, но банды со строгой дисциплиной, жестоко карающие своих же за проступки и предательство, часто и смертью, почему-то не живут продолжительно. А, казалось бы, убивая всех и вся вокруг себя, они создают моровой периметр безопасности. Но этот периметр почему-то вскрывают другие банды или соответствующие службы государства. И если не уничтожают на месте, то вяжут всю банду. Даже меткий суперковбой А. В. Солоник промазал по жизни, совсем в молоко попал. А. Г. Капоне, хозяин Чикаго, взят под стражу за неуплату налогов да так до смерти из тюрьмы и не выпущен.
Примеры крайне успешных денежных мешков — Б. А. Березовского, М. Б. Ходорковского тоже не впечатляют. Ума у них, несомненно, чуть больше, чем у сумасшедших, сорвавшихся с катушек, городских бандитов, включая А. Г. Капоне, денег на организацию охраны и разработку стратегических планов всей будущей жизни тоже хватает. А неуспех жизни удручающе очевиден.
3. Статически зло есть отсутствие добра. Динамически — акты деструкции. Причём не всякой. Ибо расчистка территории от ветхих построек для нового строительства — всё же акт добра. Чтобы заделаться злом, деструкция должна понижать и примитивизировать уровень достигнутой успешной сложности. Зло сеет энтропию, а расчётливое зло ещё и тщательно оберегает её всходы.
4. Зло примитивно, разорительно, паразитарно, неумно. Успехи зла — неизбежно временные.
Рассчитывая на вечность, надо, не откладывая, становиться добрее. Первый — пошёл!
Максим Бутин
Не обращай внимания на то, что тебе говорят, когда обижают. Ты молись Богу, чтобы Он каждому дал благого ангела, а тебе - душевный покой. И когда со всеми примиришься, всем пожелаешь добра, тебя ничего не будет мучить. А так мы сами себя поедаем и разрушаем психически и физически, и заболеваем, и все потому, что не справились с плохими мыслями. А потом намного труднее приходить в себя.
Архимандрит Фаддей Витовницкий
Когда найдет на тебя гнев - крепко закрой рот и не говори с оскорбляющим, или позорящим, или обличающим, или всячески тебя искушающим без причины. И этот змей взовьется в сердце, поднимется к горлу и, поскольку ты не даешь ему выхода, задохнется и лопнет. И когда это повторится несколько раз - станет слабее и прекратится совсем.
Это я нашел во многих и великих испытаниях.
Прп. Иосиф Исихаст
* * *
Не обращай внимания на то, что тебе говорят, когда обижают. Ты молись Богу, чтобы Он каждому дал благого ангела, а тебе - душевный покой. И когда со всеми примиришься, всем пожелаешь добра, тебя ничего не будет мучить. А так мы сами себя поедаем и разрушаем психически и физически, и заболеваем, и все потому, что не справились с плохими мыслями. А потом намного труднее приходить в себя.
Архимандрит Фаддей Витовницкий
ИЗОЩРЁННАЯ РЕФЛЕКСИЯ, ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ БЫТИЕ, НАИВНЫЙ СУБЪЕКТ…
1. Рефлексия этимологически означает загибание назад, обращение к тому же самому, начиная с окончания, то бишь с хвоста. Змея, заглатывающая свой хвост, или собака, гоняющаяся за своим хвостом же, суть хорошие символы рефлексии. Рефлексия — признак самосознания. Змея и собака это знают. И таинственно улыбаются себе на уме.
В рефлексии сознающий сознаёт не только предмет сознания, но и сам акт осознавания в рефлексии осознаётся.
2. Но никто не мешает обратить рефлексию на саму рефлексию: получится второй этап рефлексии — рефлексия рефлексии. Поскольку в рефлексии рефлексии приходится держать в сознании не только первичный предмет сознания, но и в качестве второго предмета процедуру осознавания, то со всяким дополнительным этажом рефлексии количество предметов сознания увеличивается на один. Поскольку переходить на следующий этаж не возбраняется, этажей рефлексии, и соответственно предметов сознания, одновременно может быть бесконечно много.
2.1. Динамически-процессуально это может быть представлено как непрерывное превосходство сознания над предметом и собой. Как вселенная после Большого Взрыва, сознание рефлектирующее непрерывно расширяется, расширяется до бесконечности. Правда, бесконечное число слоёв не означает бесконечно широкого сознания. Если ограниченный предмет плотно упаковывается копиями его осознания и осознания осознания, то сознание может и не заполнить вселенную.
2.2. Структурно-статически процесс застывает в бесчисленных копиях осознания, как идеальная луковица или идеальный кочан капусты.
2.3. Со стороны метода рефлексия нужна для сверки хода мысли на соответствие методу: нет ли ошибок и всюду ли метод применён изощрённо.
2.4. Со стороны цели рефлексия позволяет провести поверку осознания предмета цели этого осознания.
3. Рефлексия может стать безудержной, сорваться с цепи. Важно поэтому сдерживать её целями осознания предмета, а не надеяться на эмпирическую усталость ума, когда мозги и составы отказываются уже дальше рефлектировать.
Практически же дальше второго этажа рефлексия редко когда поднимается. В самом деле, множество книг и статей, посвящённых одному предмету, требуют для правильной ориентации читателя в этом множестве неких библиографических списков литературы вопроса. А поскольку и самих списков может быть много, то создаются особые книги, несколько неверно называемые «библиографиями библиографий». Неверно потому, что библиография — наука описания книг, а вот библиографический список — ценный или не очень плод применения такой науки. Этих двухэтажных «библиографий» не может быть слишком много, так чтобы потребовался уже третий этаж — «библиографии библиографий библиографий».
4. Бывает и столкновение рефлексий: «Я понял, что она поняла, что я понял, что она поняла...» И т. п. Или в варианте, некогда весьма популярном и приводившем в изумление всех малых чад мысли:
Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.
Более того, не стоит путать рефлексию с самосознанием. Самосознание-то оно самосознание, но не обязательно твоё, хотя и тобой осуществляемо. Рефлексия любого предмета это глубокое просветление его нутра и тщательный его внешний осмотр средствами его же эйдоса. Эйдос так постигает меру своей осуществлённости в предмете. Но ресурс ума тратится твой. Поэтому когда звезду правильно располагают, скажем, на диаграмме Герцшпрунга — Рассела, она понемногу начинает приходить в самосознание.
Все эти накладки и наколки смыслов, вписывание и выписывание смысловых сфер могут иметь разнообразные конфигурации и эмпирическая классификация и систематизация рефлексивных возможностей вселенной, кажется, ещё ждёт своего ботаника-систематизатора. Даже если сей труд будет когда-то осуществлён, читать эти «эфемериды эфемерид и дневники бабочек-однодневок» (Жан-Поль) не буду.
Вот та же языковая многозначность... Языковая многозначность оказывается совсем небанальной, ибо, как свеча и зеркало в зеркало при гадании, смыслы порой готовы отражаться друг в друге совершенно безудержно, совершенно нещадно, выбрасывая изумляющие воображение джеты при поглощении противоположного смысла в своём зеркале.
5. Противоположностью рефлексии будет способность сознания встроиться так в бытие, чтобы тому или другому участку бытия или бытию в целом дать самим говорить за себя, когда суть дела искренне и сполна исповедуется. Тут не отказываются от рефлексии, но проводится жесточайшая её мобилизация с целью подавления собственного голоса субъекта, который только служит рупором сути дела, способом самоописания сущности, а себя осознаёт как участок бытия глаголящего за всё бытие.
На это претендовал Мартин Хайдеггер с его феноменологическим методом. Причём у парня было то, вполне рефлексивно осознаваемое им, преимущенство, что претензий к его работам ему, автору, впредь можно будет не принимать, презрительно молча в ответ или снисходительно поясняя: не я тут высказываюсь, так феномен в его истине предстаёт в казании немецкого языка немецкому же народу, рекламации шли ему, феномену, или укладывай под язык немецкому народу, считая их за валидол. В полноте такого презрения М. Хайдеггер, когда интервьюирующие его журналисты пытались ему что-то растолковать или указать на критику извне, заявлял: «Я охотно принимаю поучения». То есть даже до неприязни не снисходил, беседовал как с издающими членораздельные звуки баклажанами.
6. Простота отсутствия рефлексии видна в мышлении детском и наивном. Там что видят, то и поют младенческой мыслью, не слишком заботясь о выражении или о предмете мысли. В отличие от изощрённого М. Хайдеггера с его фундаментальной онтологией, тут скорее фундаментальная простота субъекта и чистота непосредственности его выражения. Ибо субъект здесь не столько мыслит предмет, сколько манифестирует себя, засвечивает свою простоту и наивность.
7. Думаю, не надо объяснять, что все три формы мысли не только эмпирически вам встречаются, но и все три для вас важны, как некие пределы и, одновременно, вехи для ориентирования в практике чужого или своего мышления. Причём выразиться наивно, пусть и деланно наивно, человеку пожившему, опытному, а главное — уже изрядно окислившемуся от «жития своей жизни», порой нелегко, а часто — и невозможно.
Не теряйте наивности и простоты при всей изощрённости вашей мысли. Простота и наивность — ценный мех мысли. Это не жалкие выщипанные клочки задёрганного рефлексивного мышления. И не голая скотская основательность мышления сплошь бытийного и высокоговяжьего.
Вся наша жизнь, есть дивная тайна, известная одному Богу. Вся наша жизнь чудесно располагается по некоему таинственному плану, который мы не замечаем и не понимаем. Всегда и во всем есть некое сцепление обстоятельств, но цель этого сцепления нам неизвестна. Мы не понимаем значения того или иного обстоятельства, но во всем есть глубокий смысл. Случайного нет в нашей жизни.
Преподобный Варсонофий Оптинский
В дружбе, как и в супружеской жизни, случаются кризисы, когда какие-то качества другого - как кость в горле. Но если не пойти на поводу у лукавого, если задавить своё тёмное, удержавшись в светлом взгляде на другого, отношения только крепнут. Проблема всегда в том, что мы искушаемся, ибо не тверды в истине.
Преодолевая, отвергая на первых же подходах негативистские помыслы, мы побеждаем демонов, утверждая любовь в своём сердце и мире. Именно так: в сердце, а значит и в мире, потому что мир строится из нитей, которые ткутся нашими сердцами.
Что пользы человеку от вчерашней сытости, если он голоден сегодня? Так и душе не в пользу вчерашнее доброе дело, если сегодня оставлено исполнение правды.
Святитель Василий Великий
Самоуверенность и довольство своими поступками происходят от совершенного неведения своей души, что очень вредно, потому что ведет к законченности. Человек, удовлетворяющийся своими поступками, не сознающий всю недостаточность своих действий, не пойдет далеко. Человек, ищущий только справедливости или земной правды, скоро закончит свой путь, тогда как стремление к уразумению или познанию правды Небесного Бога бесконечно, как бесконечен Господь – цель этих стремлений. Если человек действует по правде земной, то значит он не признает Небесную правду, потому что они совершенно различны. На земле небесная правда пригвождена к Кресту.
Игумения Арсения (Себрякова)
Первой заповедью житейской мудрости я считаю мимоходом высказанное Аристотелем положение, которое в переводе можно сформулировать следующим образом: «Мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий».
А. Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»
Вот уже некоторые элегантные кафе украсились вывеской «Только для арийцев». Я поклялась ни в кафе эти не ходить, ни скамейками не пользоваться, на которые было запрещено садиться евреям. И если это нарушало мои привычки, тем хуже для них! Я теперь проходила, не останавливаясь, мимо большого кафе на Елисейских полях, которое так любила. Но все же заглянула в витрину: как ни в чем не бывало сидят посетители — несколько немецких офицеров и с каким-то штатским Соня М., не желавшая признавать реальность и, видимо, считавшая, что безразличие защищает. Она была красивой блондинкой, и ничто в ней не выдавало дочь Израиля.
Зинаида Шаховская. «Таков мой век»
Если кому когда милость какую-нибудь окажете - за то помилованы будете.
Если окажете сострадание страждующим (а ведь это, кажется, невеликое дело) - к мученикам причисляетесь.
Если простишь обижающего, то за это не только все грехи твои простятся, но чадом Отца Небесного будешь.
Если помолишься от сердца о спасении, хотя и мало, спасешься.
Если укоришь себя, обвинишь и осудишь себя пред Богом за грехи, совестью чувствуемые, - и за это оправдан будешь.
Если опечалишься о грехах, или прослезишься, или воздохнёшь, то вздох твой не утаится от Него, и, как говорит св. Иоанн Златоуст: "Если посетуешь только о грехах, то примет Он это для твоего спасения"
Прп. Моисей Оптинский
Великий вопрос жизни — как жить среди людей.
Альбер Камю
Однажды пришла ко мне одна женщина, из набожных, и спросила: “Что мне делать, отче? Я неграмотная и не знаю молитв. Спасусь ли я без молитв?” Я сказал ей: “А ты совсем не молишься?” – “Да я молюсь!” – “Так как же ты молишься?” А она говорит мне: “Да вот как я молюсь: когда подметаю дом, молю Бога: Боже, вычисти грязь из души моей, как я вычищаю эту грязь из дома, и пусть нравится она Тебе, как мне нравится чистый дом. А когда стираю белье, то тоже говорю: Господи, смой зло с души моей, чтобы и я была чистой, как чиста эта рубашка. И так говорю во всем, что бы я ни делала. Да хорошо ли так делать-то?” – “Живи так всю свою жизнь!”» Это непрестанная молитва ума. То есть во всех обстоятельствах, когда ты что-нибудь делаешь, видеть присутствие Бога – и делать свое дело, ибо тебе можно его делать.
Преподобный Паисий Святогорец
Когда накормишь убогого, считай, что себя накормил. Такого свойства это дело: данное нами к нам же вернется.
Свт. Иоанн Златоуст
Первый глоток из стакана естествознания делает атеистом, но на дне стакана ожидает Бог.
Вернер Гейзенберг
