Дневник
Блудных могут исправлять люди; лукавых (хитрых) - Ангелы; а гордых исцеляет - только сам Бог!
Преподобный Иоанн Лествичник
«Зачем было делать из меня мученицу?»
Постановление ЦК ВКП(б) «О журналах "Звезда" и "Ленинград"»
Анна Ахматова
То, что главными фигурантами постановления и последующего доклада Жданова, оказались Зощенко и Ахматова, и для них самих, и для многих их современников стало неожиданностью. Несмотря на то что оба сравнительно недавно уже были объектами критики управления пропаганды и агитации (Ахматова в связи с выходом сборника "Из шести книг" 1940 года, Зощенко из-за повести "Перед восходом солнца" 1943 года), к 1946 году их положение, как казалось, исправилось: весной "Огонек" издал сборник рассказов Зощенко, в издательстве "Правда" готовилась к выходу стотысячным тиражом книга избранных стихов Ахматовой. После постановления, текст которого правил лично Сталин, Анна Ахматова и Михаил Зощенко были исключены из Союза писателей и надолго выброшены из литературной жизни: их перестали печатать, а уже напечатанное — запретили. По всей стране началась кампания проработки творческой интеллигенции, построенная на обязательных обсуждениях постановления, которая постепенно переросла во всеобщую борьбу с "низкопоклонством перед современной буржуазной культурой Запада", ставшую главным идеологическим содержанием позднего сталинизма.
…физиономия…
Из стенограммы выступления Андрея Жданова на собрании Ленинградской партийной организации
15 августа 1946 года
Ахматова личность тоже известная. Дворянка. <…> Если в ее произведениях есть политика, то эта политика есть только вздыхание по средневековью: «Ах, как хорошо жилось в старом Ленинграде! Ах, какие были дворцы при Екатерине! Ах, какие были послушные мужики в период Николая I». Вот так она говорит, если касается политических тем. <…> В чем заключается искусство Ахматовой? <…> Томление, упадок и кроме того невероятная блудня.
* * *
давным-давно известна…
Из обсуждения доклада Андрея Жданова на собрании Ленинградской партийной организаци
15 августа 1946 года
Васильев («Ленинградская правда»):
— Я хотел привести характерный пример, показывающий, что эти вредные писатели Зощенко и Ахматова, они в какой-то мере завоевали аудиторию молодежи. Недавно отмечалось 25-летие смерти Блока, в БДТ собралась многочисленная аудитория, главным образом молодежь. На вечере выступали такие наши поэты — Рождественский, Дудин, их встречали аплодисментами, нормально встречали, но вот слово предоставляется Анне Ахматовой. Бурные овации длятся очень долго. Такое впечатление, что сейчас театр встанет и будет стоя приветствовать. Как-то не по себе было. Я спрашиваю девушку, которая сидела со мной: что вы так аплодируете Ахматовой? Она отвечает: как же, это настоящий большой поэт.
* * *
вкусы старой салонной поэзии…
Из докладной записки управляющего делами ЦК ВКП(б) Д. Крупина Андрею Жданову «О сборнике стихов А. А. Ахматовой»
25 сентября 1940 года
«Советский писатель» выпустил сборник избранных произведений Анны Ахматовой за 1912-1940 гг. Переиздается то, что было написано ею, главным образом, до революции.
Есть десяток стихов (а в сборнике их больше двухсот), помеченных 1921-1940 гг., но это также старые «напевы». Стихотворений с революционной и советской тематикой, о людях социализма в сборнике нет. Все это прошло мимо Ахматовой и «не заслужило» ее внимания. <…> Два источника рождают стихотворный сор Ахматовой и им посвящена ее «поэзия»: бог и «свободная» любовь, а «художественные» образы для этого заимствуются из церковной литературы.
* * *
…духом пессимизма…
Из «Записок об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской
5 июля 1953 года
Сегодня Анна Андреевна рассказала мне свой «первый день»:
— Утром, ничего решительно не зная, я пошла в Союз за лимитом. В коридоре встретила Зою. Она посмотрела на меня заплаканными глазами, быстро поздоровалась и прошла. Я думаю: «бедняга, опять у нее какое-то несчастье, а ведь недавно сын погиб». Потом навстречу сын Прокофьева. Этот от меня просто шарахнулся. Вот, думаю, невежа. Прихожу в комнату, где выдают лимит, и воочию вижу эпидемию гриппа: все барышни сморкаются, у всех красные глаза. Анна Георгиевна меня спросила: «Вы сегодня, Анна Андреевна, будете вечером в Смольном?» Нет, говорю, не буду, душно очень.
Получила лимит, иду домой. А по другой стороне Шпалерной, вижу, идет Миша Зощенко. Кто Мишеньку не знает? Мы с ним, конечно, тоже всю жизнь знакомы, но дружны никогда не были — так, раскланивались издали. А тут, вижу, он бежит ко мне с другой стороны улицы. Поцеловал обе руки и спрашивает: «Ну, что же теперь, Анна Андреевна? Терпеть?» Я слышала вполуха, что дома у него какая-то неурядица. Отвечаю: «Терпеть, Мишенька, терпеть!» И проследовала…Я ничего тогда не знала.
* * *
…наносят вред делу…
Из доклада представителя Совинформбюро Б. Михайлова об антисоветской кампании во Франции
3 октября 1946 года
Зощенко и Ахматову поднимают на щит, делают героями, провозглашают «самыми лучшими, самыми популярными русскими писателями». <…> Газеты всячески «расширяют» круг писателей, якобы подвергшихся «санкциям». Они сообщают, что из Союза писателей исключены Пастернак, Тихонов, Сельвинский, Петро Панч. «Ле Литтерер» утверждает, что «за исключением Шолохова все лучшие, самые знаменитые советские писатели и поэты подвергались («фраппэ») административным мерам». Ссылаются на «молчание» Ю. Олеши и Мандельштама.
* * *
…буржуазно-аристократического эстетства…
Из письма критика Якова Черняка Иосифу Сталину
август—сентябрь 1946 года
Обращаюсь к вам по литературному вопросу, важность которого подчеркнута только что опубликованным постановлением Центрального комитета партии об ошибках ленинградских журналов. В постановлении наряду с автором уродливых пасквилей на советскую действительность Михаилом Зощенко названа Анна Ахматова, и это, необходимо прямо сказать, вызывает недоуменье. Мы, советские литераторы, да и довольно широкие круги советских читателей, с громадным удовлетворением следим за тем, как шаг за шагом приближается к нам поэт несомненный, превосходно владеющий поэтической формой, пишущий на чистейшем русском языке, в точном смысле слова взыскательный художник. Среди стихотворений, опубликованных Анной Ахматовой за последние годы, разумеется, можно назвать несколько заслуживающих квалификации «пустых и безыдейных», но преобладают произведения, свидетельствующие об искреннем стремлении поэта понять советскую действительность, выразить и воплотить мироотношение советского народа, а это стремление никак нельзя назвать аполитичным.
Было бы несправедливо требовать от поэта, сложившегося в удушливой обстановке буржуазно-эстетского индивидуализма еще накануне войны 1914-1918 гг., чтобы в его творчестве вовсе не сказывались порочные черты, если только он в своем движении вперед стремится освободиться и преодолеть их.
* * *
…в советской литературе…
Приказ министра просвещения РСФСР об учебном пособии по литературе для X классов профессора Л. И. Тимофеева
14 сентября 1946 года
Учебно-педагогическое издательство Минпроса допустило серьезную ошибку, издав в качестве учебного пособия для X класса средней школы книгу проф. Тимофеева «Современная литература». <…> В книге содержится совершенно антинаучное и политически ошибочное утверждение, что стихи А. Ахматовой реалистичны, так как якобы «правдиво отражают жизнь в ее типических чертах через человеческие переживания, вызванные жизнью». В бездарном стихотворении «Мужество» автор учебного пособия находит характернейшие черты советского человека в эпоху Великой Отечественной войны, что является совершенно неправильным и клеветническим утверждением. Проф. Тимофеев не раскрывает сущности салонной поэзии А. Ахматовой, не желающей идти в ногу со своим народом, застывшей на позициях буржуазно-аристократического эстетства и декадентства, проникнутых духом пессимизма и упадничества.
* * *
…не могут быть терпимы…
Из дневника Софьи Островской
26 октября 1946 года
Замечательная прогулка с Ахматовой. <…> Говорит о себе:
— Зачем они так поступили? Ведь получается обратный результат — жалеют, сочувствуют, лежат в обмороке от отчаяния, читают, читают даже те, кто никогда не читал. Зачем было делать из меня мученицу? Надо было сделать из меня стерву, сволочь — подарить дачу, машину, засыпать всеми возможными пайками и тайно запретить меня печатать! Никто бы этого не знал — и меня бы сразу все возненавидели за материальное благополучие. А человеку прощают все, только не такое благополучие. Стали бы говорить: «Вот видите, ничего и не пишет, исписалась, кончилась! Катается, жрет, зажралась — какой же это поэт! Просто обласканная бабенка, вот и все!» И я была бы и убита, и похоронена — и навек, понимаете, на веки веков, аминь!
* * *
…популяризует произведения писательницы Ахматовой…
Из «Записок об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской
Ахматова и Зощенко до конца дней своих пытались разгадать причину постигшей их катастрофы. Предположений они, да и друзья и враги их, высказывали множество. Зощенко полагал, что Сталин в одном из персонажей одного из его рассказов заподозрил в качестве прототипа — себя. Ахматова полагала, что Сталину пришлась не по душе ее дружба с оксфордским профессором, посетившим в 1945 году Ленинград. Полагала она также, что Сталин приревновал ее к овациям: в апреле 1946 года Ахматова читала свои стихи в Москве и публика аплодировала стоя. Аплодисменты стоя причитались, по убеждению Сталина, ему одному — и вдруг толпа устроила овацию какой-то поэтессе.
* * *
…чуждой нашему народу…
Из дневника Бориса Эйхенбаума
24 сентября 1946 года
Завтра ученый совет в институте с речью Плоткина. Выступать ли мне? <…> Если мне выступать, то по общему вопросу о литературоведении. <…> А если потребуют, чтобы я сказал по вопросу о Зощенке и Ахматовой? Тогда сказать, что вот в этом вопросе я должен покаяться, не все мне ясно. Если бы поэзия Ахматовой была просто «безыдейной», нечего было бы с ней бороться; если бы творчество Зощенки было бы просто «пошлым», не могло бы оно существовать 25 лет и встречать признание у Горького. Очевидно другое: оба они оказались сейчас политически (объективно, а не субъективно) вредными — Ахматова трагическим тоном своей лирики, Зощенко ироническим тоном своих вещей. Трагизм и ирония — не в духе нашего времени, нашей политики. В этом весь смысл. Надо было нанести резкий, грубый удар, чтобы показать нашим врагам, что ни Зощенко, ни Ахматова не отражают действительных основ советской жизни, что пользоваться ими в этом направлении недопустимо. Вынесенный им приговор имеет чисто политическое значение.
* * *
…идти в ногу со своим народом…
Эпиграф к «Реквиему»
1961 год
Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл,—
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Благое по своему виду устремление к любви оборачивается злом, когда употребляется на благо лишь себе. Такое пагубное устремление является основным источником всего несовершенства в мире, «все остальные виды зла, все несовершенства в мире суть следствие этого основного нравственного зла себялюбия, эгоизма». Такой выбор вполне свободен для человека, поэтому и винить в последствиях выбора никого, кроме самого человека, не доводится. Следствием такого выбора, согласно Лосскому, является недостаток «единодушия между нами и окружающей природою», ввиду чего «тело наше уязвимо самыми разнообразными способами – ушибы, раны, солнечный удар, простуда, паразиты...» [1, с.355]. Финалом такого разногласия является смерть, которая также является следствием противоречия природы и субстанциональных объектов.
Человек же призван к образованию единого синергетического тела или, другими словами, сожительства, в котором каждая личность дополняет другую путем взаимопомощи и любви.Следствием искажения такого порядка является социальное зло, когда одни субъекты стремятся к угнетению, эксплуатации и порабощению других. Появляются сословия, классы, и эксплуатация становится практически неизбежной. Если рассматривать эту проблему в более крупном масштабе, то тут мы заметим те же проблемы на уровне государств, одни из которых будут стремиться к порабощению более слабых путем экономических, политических и иных форм воздействия – вплоть до физического уничтожения. Согласно Лосскому, во всех подобных притеснениях нужно винить только эгоистические побуждения, ведь за всеми войнами чаще всего стоят именно они. Где-то такие побуждения наблюдаются на уровне всего народа, но чаще всего войны становятся выражением эгоистических побуждений отдельных правящих личностей.
В то же время Лосский говорит, что зло «не может быть устранено никакими изменениями общественного строя» [1, с.358]. Отсюда, однако, не следует, что не стоит бороться с социальными неустройствами, так как такие неустройства, скорее всего, породят новые проявления зла. При этом всегда нужно помнить, что корень всех неустройств лежит в нравственной сфере, в сфере личностной.
Лосский идет еще дальше в своих метафизических построениях и объявляет, что «все стихийные катастрофы, все взаимные стеснения в природе, вся жестокая борьба за существование есть прямое выражение себялюбия деятелей, из которых состоит природа» [1, с.359]. Происходит это как прямое выражение себялюбия деятелей, из которых состоит природа. Такое положение можно понять исходя из предпосылок всей философии Лосского, но довольно сложно принять, следуя человеческой логике.
Можно подумать, что все зло происходит из-за свободы человеческого выбора. Однако это не так. Если отнять свободу, то становится невозможным и абсолютное добро, так как добро состоит в индивидуальном творчестве и бескорыстной любви, которые становятся бессмысленными без свободного выбора. Человек в таком случае превращается в «автомат добра».«Только там, где есть подвиг и свободное индивидуальное самостоятельное творчество, можно говорить об осуществлении... абсолютного добра» [1, с. 360].
* * *
Человек в философии Лосского – субстанциональный деятель, самоценный по своему происхождению и призванный к трансформации своей абсолютной самоценности из потенциального в актуализированное состояние путем свободного выбора добра. Или, говоря теологическим языком, призванный к обожению.
Злом признается все то, «что служит препятствием к достижению абсолютной полноты бытия» [1, с.346]. Зло «существует только в тварном мире и то не в первозданной сущности его, а первоначально, как свободный акт воли субстанциональных деятелей, и производно, как следствие этого акта». Более того, никакое зло не может существовать, если в нем не обнаруживается какая-либо частичка добра – как именно это понимать, будет указано ниже. Таким об- разом, метафизического зла, согласно Лосскому, не существует.
Зло бывает различных видов. Первейший и коренной вид зла – зло нравственное. Но также существуют: зло физическое, «зло душевной жизни», социальное, «сатанинское», и в каждой ступени бытия, «творимого мировыми деятелями, возможны своеобразные виды зла»[1, с. 347]
* * *
Отправная точка в онтологии Лосского – постулат о том, что «все имманентно всему» [2], то есть все в природе взаимосвязано. Во-вторых, в гносеологии Лосский признает в интуиции наиболее достоверное средство познания и отвергает формализацию акта познания.
* * *
Человек призывается к своей главной задаче –выйти из одиночной тюрьмы и преодолеть свою ограниченность путем дополнения своего бытия бытием других существ. Сделать это необходимо как теоретически – путем непосредственного созерцания чужого бытия, так и практически –
«путем любви, симпатии, непосредственного соучастия в чужой жизни» [1, с. 347].
* * *
Из всего сказанного выше можно сделать следующие выводы:
– зло не является метафизической величиной;
– зло является следствием свободного выбора субъективного деятеля, то есть, в первую очередь, человека;
– основной причиной любого зла является зло нравственное;
– корень нравственного зла лежит в эгоизме.
Литература:
1. Лосский Н.О. Бог и мировое зло /сост. А.П. Потапов, П.В. Алексеев, А.А. Яковлев. – М., 1994.2.
2. Лосский Н.О. Ценность и бытие // PSYLIB – Библиотека Фонда содействия развитию психическойкультуры
Н.Н. Куксачѐв. Понятия добра и зла в философии
Национальная философия в контексте современных глобальных процессов: материалы международной научно - практической конференции, 16 –17 декабря 2010 г.
Образование — это не заполнение ведра водой, а зажжение огня.
Уильям Батлер Йейтс
Дай бедному, и, - пусть сам ты будешь молчать, - тысячи уст заговорят в защиту тебя, потому что милостыня восстанет и защитит тебя: милостыня есть выкуп души...она может и загладить грехи и избавить от суда.
Святитель Иоанн Златоуст
"Люди, как–то верящие в Бога, но не верящие в Церковь, обычно говорят: «Неужели Богу нужны обряды? Зачем эта формальная сторона? Нужна только любовь, красота и человечность».
Человек, влюбленный идет к девушке и, видя по дороге цветы, срывает их, или покупает, и несет их к ней, совсем не считая, что это только «формальная сторона». Это и есть идея церковного обряда".
С. Фудель
* * *
«Чем дольше я живу, тем больше осознаю влияние отношения к жизни. Отношение важнее фактов. Это важнее, чем прошлое, чем образование, чем деньги, чем обстоятельства, чем неудачи, чем успехи, чем то, что другие люди думают или говорят или делают. Это более важно, чем внешний вид, одаренность или умение. Это сделает или сломает компанию… церковь… дом. Замечательно то, что у нас есть выбор каждый день, что мы не можем изменить неизбежное. Единственное, что мы можем сделать, это сыграть на одной струне, которую мы имеем, и это наше отношение … Я убежден, что жизнь на 10% — это то, что происходит со мной, и 90% — это то, как я реагирую на это. И так оно и с вами… мы отвечаем за наши отношения ».
Чарльз Р. Суиндолл «Отношение»
1. Когда говорят о национальной идее, обыкновенно хотя и имеют в виду некую общность внутри народа, но вовне эта общность выступает как некая особость, отдельность и даже частность. Национальная идея не только сплачивает народ вокруг неё, но и отделяет этот народ от других народов.
2. Национальная идея китайцев существенно проявлена в конфуцианстве, или жизни как ритуале: (1) почитание предков (прошлое как источник традиции), (2) соблюдение иерархии (настоящее), (3) воспроизводство одного и того же и укрепление его всеми наличными силами (проект и наставление на будущее), а доброе пожелание: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен!» (конструкция общества подвергается опасности при любых переменах). Национальная идея китайцев существенно консервативна, тут ничего не попишешь ни кистью, ни ручкой, ни «клавой». При этом китайцы раньше были обществом закрытым, но, постепенно открываясь и сами выходя вовне Китая, экспансии конфуцианства не проводили. Нынешние китайцы торгуют со всем миром, проникли во все уголки Земли, скупают земли, ресурсы, технологии, но конфуцианства другим народам как не несли, так и не несут.
3. Напротив, американцы мыслят себя как всемирную империю, империю добра, несущую всему миру вечные американские ценности (самим США, напомню, немногим более 240 лет): (1) «демократию», (2) Голливуд, (3) джинсы, (4) кока-колу, (5) жвачку. С этими смешными парацивилизационными и субкультурными примитивами они всерьёз намерены управлять всем миром. И некоторое время сие у них получалось, сразу после того как СССР был умерщвлён, первые два посмертных десятилетия. Тут экспансия есть образ жизни. Именно за счёт экспансии США строят своё процветание: сперва с востока на запад по территории Северной Америки, потом — по всему миру. Естественно, это обезьянничание образца Британии с её всемирной империей. Можно даже сказать — пародия на Британию. Но, так или иначе, а несколько всемирных империй быть не может. Поэтому Британия сейчас не у дел.
4. Основная черта русских — всеоткрытость и следующее за ней понимание. Русские — по существу герменевтики, герменевтики на деле. Как писал где-то Н. В. Гоголь, русский с французом — француз, с немцем — немец, с англичанином — англичанин. Это возможно только потому, что русский способен принять чужой штандпункт и понять чужого. Загадочная русская душа раскрывается в той подстройке под новую среду обитания и туземный народ, с которым русские всегда находили общий язык и так или иначе ладили с ним. Россия — многонациональная страна именно потому, что русские такие. Жили бы здесь американцы, никого бы кроме них да импортных негров не было бы. Всех бы туземцев поизвели огненной водой да одеялами, заражёнными чёрной оспой.
Поэтому всеоткрытость и понимание, способность давать жить себе и другим — вполне могут выступить осознанной национальной идеей (в качестве неосознаваемой идеи это работает веками). Учиться друг у друга, сотрудничать, торговать, сообща бороться с глобальными опасностями и при этом быть почти начисто лишёнными эгоизма — это по-русски. И это вполне приемлемо почти для всей планеты. Неприемлемо это только для проектантов, проектов и реализаторов проектов всемирных империй, которые тоже обитают на Земле. Но содружественная множественность всех людей более человечна и более жизненна прокрустова ложа американской демократии для всего мира.
Максим Бутин
Если бы ЕГЭ дали Пушкину и Лермонтову, они бы его провалили. Что не отменяет их гениальности.
Татьяна Черниговская
Постсоветский капитализм в России - это что-то вроде постхристианского язычества, только в социальном измерении.
Язычество до Христа было в некотором смысле естественным и оправданным - не знали люди других путей. Нынешнее язычество граничит с сатанизмом, ибо неизбежно переступает через Христа.
Иной много страдает от бедности и болезней, но не смиряется, и потому без пользы страдает. А кто смирится, тот всякой судьбой будет доволен, потому что Господь его богатство и радость, и все люди будут удивляться красоте души его.
* * *
Гордой душе Господь не являет Себя. Гордая душа, хотя бы все книги изучила, никогда не познает Господа, ибо она гордостью своею не дает в себе место благодати Святого Духа, а Бог познается только Духом Святым»
Прп. Силуан Афонский
Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили; но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению (Мк. 3, 28-29)
Чтобы спасаться, надо жить не мечтанием, а в реальной жизни нести крест, который уже определил Вам Господь для спасения.
Архимандрита Иоанн (Крестьянкин)
1. Кризис марксизма начался ровно в тот день, когда К. Маркс и Ф. Энгельс поставили на такого тёмного лохматого коня, как пролетариат. Приобретёт же он, этот конь, весь мир. — Это ясно по диалектике подков. А пока он сам живёт впроголодь, не то что овса, соломы не хватает!.. Но уж такова диалектика: первые станут последними, последние — первыми, верблюду не пролезть в игольное ушко, а богатым, с ещё меньшим успехом, — в Царствие Небесное, пролетариат же — (1) носитель истины, (2) актуальный преобразователь общества (гегемон революции и какой-то там застрельщик, кого-то, видно, правильно застреливает) и природы (вспомним И. В. Мичурина, который ну никак не мог ждать милостей от природы и ставил задачей у природы их брать, брать по-крупному, потому и колосилась ветвистая пшеница, а вейсманисты-морганисты были повержены ниц и навсегда), (3) самоподковыватель своих собственных копыт и (4) саморасчёсыватель своей спутанной гривы.
2. И я не против, нет, совсем не против, чтобы «Капитал» был самым страшным снарядом, из когда-либо пущенных в голову буржуазии. Но кто артиллерист? Отто Майснер, впервые напечатавший первый его том? Карл Маркс, его написавший? Или всё же пролетариат, который никогда не читал и никогда не прочтёт «Капитал», и даже не узнает калибр снаряда, а также и — с казённой или дульной части его следует заряжать, ибо это — профессорское учёное чтение и знание, а не пролетарское с картинками и клубничкой или лубочной ненавистью к буржуинам.
Повторяю, я не против того, чтобы пролетариат или какой другой подходящий субъект выступил носителем истины и актором преобразований природы и общества. Но коммунистическая революция и следующий за ней по пятам коммунизм, как они мыслились К. Марксом, предполагают не только теоретическое овладение истиной мира, но и практическое её воплощение в грешном (всё ещё грешном!) мире и избавление тем самым его от его грехов. Свершая революцию, пролетариат улучшает не породу скота или сорт растений, этим он займётся в период коммунистического колхозного строительства, он улучшает породу мира, повышает сорт мира, достигает лучших мировых результатов по благоприятным местным, прям-таки пролетарским, ценам. Так что не снижение умственных затрат и энергии деятельности предполагается в таком субъекте, он не может действовать пролетарским самотёком или просто именем пролетариата с бухты-барахты, а, напротив, должен умственно превзойти буржуазных учёных, а политически — переиграть буржуазные и монархические правительства, за всеми которыми — и кадры, и университеты, и ресурсы хозяйственные, а также и денежные.
3. И не надо долго, нудно и учёно доказывать возможность такой диалектики ума и действия в конкретном акторе, пролетариате. Марксизм — пусть и никудышная философия, никудышная на мой личный взгляд, но всё же философия действия. Пролетариат должен наглядно показать всем, прежде всего — самому себе, что он достоин воплотить в действительности надежды на него со стороны К. Маркса.
Если пролетариат не переделывает мир по лучшим образцам, не превосходит буржуазную науку в плане именно научных достижений, то эта философия недеяния и безумствования — свидетельство практического вселенского краха марксизма и свидетельство умственной нищеты мирового пролетариата, а не местная неудача туземных хлопчиков из рабочих кварталов.
* * *
Реформизм, оппортунизм, ренегатство и расцветший на столь удобренной почве неомарксизм - вполне естественные, если и не закономерные явления. Мало того, что уровень теоретической мысли резко снизился со смертью Маркса, так ещё ведь и эффективный менеджер Энгельс бурчал в личной переписке, что с несколькими фабричными клерками он сделает в 10 раз больше, чем со всеми этими рабочими. Так он злился на необязательность, неисполнительность, забывчивость и прочие офисные пороки рабочих. Вот так! Даже рабочее движение и революционная организация, даже Международное Товарищество рабочих нуждается в своих эффективных управленцах, а не людях от станка, пусть и людях хороших.
Максим Бутин
У нас могут быть большие недостатки, но важно, чтобы мы стремились только к любви. Мир, в котором мы живем, боится этой любви, бежит от нее – это свойственно многим людям. Почему я боюсь любить? Любовь – это поиск, необыкновенно прекрасный и вместе с тем страшный, потому что любовь делает нас уязвимыми, когда мы открываемся другому. Когда мы встречаемся с другим человеком, мы открываем то, что спрятано в нас и незаметно с первого взгляда. Но как только я открываюсь и предлагаю разделить то, что есть во мне, я становлюсь уязвимым, потому что любовь включает в себя уязвимость, способность открыть другому человеку ребенка, сокрытого во мне. И все мы боимся этого, мы боимся включенности в любовь. Вот почему мы бежим от своей слабости и ищем укрытие в успехах, престиже и многих других доказательствах своей силы. И мир, который нас окружает, – это мир, в котором люди боятся любить.
Архимандрит Виктор (Мамонтов)
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет...
Н. Гумилёв. Заблудившийся трамвай
Каждое утро я вскакиваю с постели и наступаю на мину. Эта мина - я сам. После взрыва я целый лень собираю себя по кусочкам. Теперь ваша очередь. Вставайте!
Рэй Брэдбери. Дзен в искусстве написания книг
Правоверный не мыслит - не нуждается в мышлении. Правоверность - состояние бессознательное.
Оруэлл, "1984"
Не будьте слишком строгими. Чрезмерная строгость опасна. Она останавливает душу только на внешнем подвиге, не давая глубины. Будьте мягче, не гоняйтесь за внешними правилами. Мысленно беседуйте с Господом и святыми. Старайтесь не учительствовать, а мягко подсказывать друг другу, подправлять. Будьте проще и искреннее. Мир ведь такой Божий… Посмотрите кругом – все творение благодарит Господа. И вы так живите – в мире с Богом.
Протоиерей Николай Гурьянов
Если есть в сердце чистое место, туда приходит благодать. Именно этим живым кусочком мы друг с другом и соединены.
Прот. Дмитрий Смирнов
ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мтф. 18:20)
Господь Христос весь в Церкви, как глава в Своем теле. Все, что есть в Церкви, и все, что составляет Церковь собрано во имя Святой Троицы, а в частности: во имя Господа Христа. И – в первую очередь. Ибо Он приводит к Богу Отцу по всеистинному свидетельству Самой Истины: «никто не приходитъ къ Отцу, какъ только черезъ Меня» (Ин. 14:6). И еще: где двое или трое собраны во имя Мое, тамъ Я посреди нихъ. В Церкви Господь Христос с каждым верующим, в частности с каждыми двумя или тремя, собирающимися во имя Его. Он в каждом члене Церкви. Действительно, с каждыми двумя или тремя в Церкви, среди них, всегда вся Церковь: все Апостолы, все Мученики, все Исповедники, все Преподобные, все Бессребренники, вообще: все Святые, ибо только «со всеми святыми» (Еф. 3:18), и через всех Святых, человек и есть член Церкви. Истина над истинами: в Церкви мы все – «одно тело», все – «один хлеб», все – «одна душа», все – «одно сердце», все – «один ум», все – «одна совесть», все – «одна вера», все – «одна Истина», «все – одно в Христе Иисусе», «все – сыны Божии верой Христа Иисуса», все – один народ, народ Божий, все – одна Церковь и на небе и на земле, и для Ангелов и для людей (Гал. 3:26–28; Рим. 12:4; 1 Кор. 12:12–28 Еф. 4:4; 1 Кор. 2:16; Еф. 3:3–19; Кол. 1:12–29).
Прп. Иустин (Попович). Толкование на Евангелие от Матфея.
Любовь ко Христу разветвляется на любовь к ближнему, любовь к истине, любовь к святости, к миру, к чистоте, ко всему Божественному, ко всему бессмертному и вечному. Все эти виды любви Божественны, святы и вечны, потому что корень их Божественнен, свят и вечен. И корень этот — любовь ко Христу. Все эти виды любви являются естественными и непременными проявлениями любви ко Христу. Если не существует этих видов любви, то не существует и любви ко Христу. Если же не существует любви ко Христу, то не существует ни истинного Боголюбия, ни истинного человеколюбия. Христос есть Богочеловек, и любовь к Нему значит всегда: любовь к Богу и любовь к человеку. Она есть человеколюбие в христианстве.
Прп. Иустин Попович
Если бы в России существовало действительное духовенство, а не только сословие нравственно тупых людей духовного звания, оно бы давно «учло» то обстоятельство, что «Христос с красногвардейцами». Едва ли можно оспорить эту истину, простую для людей, читавших Евангелие и думавших о нём...
А. А. Блок. Записные книжки. 10 марта 1918
Поэт АЛЕКСАНДР БЛОК с восторгом принял революцию. В статье «Интеллигенция и революция» он писал: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте революцию» (9 января 1918 года). В январе 1918 г. появилась поэма «Двенадцать» с ярким финалом:
Так идут державным шагом —
Позади — голодный пес,
Впереди — с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз —
Впереди – Исус Христос.
А.Козырев: «12 красноармейцев – вера в то, что через революцию воскреснет Русь. Блок сам не понимал, что написал, поэтому везде ходил и слушал, что про неё говорят. Сам он уверял, что увидел что-то белое, выходящее из тьмы, это чисто цветовая ассоциация, которая родила Исуса Христа в конце поэмы. Причём обратите внимание, имя Иисуса написано с одним «и», это старообрядческий Христос. Тот же Блок примерно в то же время начинает писать пьесу о Христе, которую не заканчивает, но там «Иисус». Видимо, есть смысл в этом написании, особенно учитывая, что старообрядцы были активными спонсорами русской революции, давали деньги большевикам. Старообрядцы ненавидели режим, самодержавие, долгие годы преследовавшее их церковь».
Поэма Блока стала событием. Её обсуждали. Сергей Булгаков, например, написал статью «На пиру богов» для сборника «Из глубины». По форме это диалог, где один из героев – Беженец – выражал позицию самого автора.
Беженец: Вы, может быть, читали поэму А. Блока «Двенадцать», вещь пронзительная, кажется, единственно значительная из всего, что появлялось в области поэзии за революцию. Так вот, если оно о большевиках, то великолепно; а если о большевизме, то жутко до последней степени. Ведь там эти 12 большевиков, растерзанные и голые душевно, в крови, «без креста», в другие двенадцать превращаются. Знаете, кто их ведёт? … Поэт здесь не солгал, он видел, как видел и раньше,— сначала Прекрасную Даму, потом оказавшуюся Снежной Маской, Незнакомкой, вообще, совершенно двусмысленным и даже тёмным существом, около которого загорелся «неяркий пурпурово-серый круг». И теперь он кого-то видел, только, конечно, не того, кого он назвал, но обезьяну, самозванца, который во всем старается походить на оригинал и отличается какой-нибудь одной буквой в имени, как у гоголевской панночки есть внутри лишь одно тёмное пятно. И заметьте, что это явление «снежного Иисуса» не радует, а пугает. На этот счёт ещё Вл. Соловьев писал одной своей мистической корреспондентке, что если «известное явление не производит непосредственно никакого движения духовных чувств» и «впечатление остаётся, так сказать, головным, а не сердечным», то «это очень важный признак, давно замеченный церковными специалистами по этой части».
Максимилиан Волошин говорил: «Христос вовсе не идёт во главе двенадцати красногвардейцев, а напротив преследуется ими… И потом, что же это за апостолы, которые выходят охотиться на своего Христа» («Их винтовочки стальные / На незримого врага…»)!
Александр Блок – в докладе «Крушение гуманизма» (1919 г.) предвосхитил то, что в 1930 году напишет Хосе Ортега-и-Гассет в «Восстании масс» или Николай Бердяев в брошюре «Новое средневековье» (1923 г).
Также Алексей Козырев рекомендовал книгу Евгении Викторовны Ивановой «Александр Блок: Последние годы жизни» (СПб.-М.: Росток, 2012).
«Я встретил тихого, одетого в застегнутый доверху черный сюртук Велимира Хлебникова на одном выступлении.
— Даты в книге, — сказал я, — это годы разрушений великих государств. Вы считаете, что наша империя будет разрушена в тысяча девятьсот семнадцатом году? («Пощечина» была напечатана в 1912 году.)
Хлебников ответил мне, почти не пошевелив губами:
— Поняли меня первым».
Виктор Шкловский. Гамбургский счет. — СПб.: Лимбус Пресс, 2000.
С. 437
