Дневник
Наши ток-шоу стали примером и образцом тех сообществ, в которых приличному человеку делать нечего, ибо дурные сообщества развращают нравы. Именно это мы и наблюдаем - повальное развращение. Зачем кому-то нужно развращать нравы с помощью ТВ? Ответ очевиден: развращают, чтобы развратить, а затем развращённое использовать по своему усмотрению.
Разговоры о свободе слова и пр. - лишь отмазка, позволяющая обманывать даже порядочных людей, привлекая их к участию в этом разврате.
Глупость, осуждающая всё, что выше неё - совершенно обычное дело, равно как и глупость, признающая прекрасным всё, что уже признано прекрасным другими. И только потому признающая, что это мнение привычно и давно знакомо, а вовсе не потому, что прекрасное понято и увидено как прекрасное само по себе.
Глупость - надменна и слепа, потому дуракам всегда себя довольно.
Читая цитаты святых и гениев, люди, как правило, наивно полагают, что понимают их. Это, конечно, не так - им только кажется, что понимают, потому что подлинная глубина сказанного открывается лишь такому же глубокому уму и сердцу. Чтобы действительно понимать святого, надо быть святым. Хотя бы отчасти - и той частью себя, которая свята, т.е. тоже отчасти понимать. Понимание - не пассивно, оно есть активное движение навстречу, следование в том же русле и направлении.
Смирение - это и скромность, понимание своих границ, без которого никуда. Но речь о подлинном смирении, которое делает зрячим, а не о мнимом, за которым прячется гордость и ограниченность, всегда мнящие о себе слишком много.
* * *
Различие между святым и обыкновенным человеком носит не количественный, а качественный характер - это сущностная разница, а вовсе не большее количество знаний и умений (не большее количество прочитанных книг, как иногда думают, и даже не большее количество хороших поступков). Хотя особые знания и умения могут иметь место (но их может и не быть), не они определяют картину личности, а то состояние, в котором эти знания и умения (при их наличии) стали возможными.
* * *
Высокий текст защищён от профанов своей высотой: чтобы его прочесть, надо до него дорасти, иначе всё пролетает мимо... Как дальтоник не различает цвета, так неготовый ум не различает смыслы. Высокий текст для невысокого ума - слепое пятно, т.е. несмотря на то, что он - есть, его как бы нет... Это в лучшем случае - для автора лучшем. В худшем, присутствие высокого будет замечено, но его непонятность повесят жерновом на шею автора...
* * *
После прихода Христа всякий человек потенциально открыт высокому, т.е. может развить в себе высшую личность. Но если ему хватает своей маленькой индивидуальности, если нужды в том, чтобы расти, нет, то и роста не будет.
Иллюзия, что тексты великих понятны всякому, вводит в заблуждение и лишает необходимой внутренней динамики.
Постчеловек - это антипод юродивого (юрод-наоборот), антиюродивый. То, что выбросил из себя юрод ради Бога, станет богом постчеловека, а то, что делает юродивого святым, принадлежащим Богу, отнимут у постчеловека.
* * *
Чтобы понять феномен антихриста, следует понять что такое Христос в нас. Антихрист в нас будет вместо-Христос-в-нас.
* * *
Христос в нас («где двое или трое во имя Моё, там Я посреди них») - это феномен нашего сознания, это вид нашей социальности, нашего мы. Это не абстракция, а сверхреальность, дающая доступ к нашим глубинам. Скажем так, Христос в нас - это мистический и в то же самое время социальный феномен (особенность природы человека), который недопонят и недооценен самими христианами, зато вполне эффективно будет использован врагами Христа. Почему это стало возможным? Только потому, что измерение человека «Христос в нас» оказалось заброшенным, без надзора и защиты, т.е. открытым для «вандалов» и богохульников (свято место пусто не бывает).
В нас есть душевность, связанная с другими, и эта душевность может быть разбита вдребезги. Однако это не мешает человеку принадлежать всецело Богу. Лучшим доказательством тому являются святые юроды.
Когда люди своё благополучие принимают за благодатность - полбеды, хуже, когда благополучие выдают за благодатность и учат в этом духе других. Виновато в этом чисто психологическое понимание душевности - т.е. не духовное, а душевное.
* * *
Другое дело - подмена духовного измерения, включение псевдовертикали. Это уже антихристов миропорядок, искажающий природу человека. Постчеловек - не юродивый, а антиюродивый: то, что выбросил из себя юрод ради Бога, станет богом постчеловека.
Для целого — всё цело. Цель — то, что делает целым (исцеляет). То есть, цель человек намечает, двигаясь к себе настоящему. Целеполагание — обязательное делание для осуществления бытия. Цель соединяет в себе меня нынешнего со мной вероятным, возможным — тем, который будет. Если, конечно, она правильно выбрана. Правильная цель — путь к достижению которой исцеляет. Меня делает (таким или другим) моя цель: куда целюсь, тем и становлюсь.
* * *
Цель — то, что делает меня в процессе достижения целым. Лжецель только обещает исцелить, но не имеет реального обеспечения своим обещаниям. Но важно понять за чем именно человек гонится. За исцелением!
В отношениях друзей мы часто переоцениваем силу прощения и недооцениваем силу покаяния, потому что каяться должен я сам, а прощать - другой. Да и простить другого проще, чем покаяться. Но даже если нарушитель дружбы получил прощение, не покаявшись в содеянном, он не может вернуться в прежнее состояние дружбы. Это вопрос не психологический, а чисто технический - энергийный.
То же можно сказать и о супружеских отношений.
Если кто и дорос до личности, всё равно время от времени выпадает из личности в индивидуальность (выпадение из Луча). Покаяние такого отпавшего возвращает в прежнее состояние. Но если человек не признает за собой вины, он не может и покаяться - его отпадение становится глубинным (т.е. на уровне сущности).
Бывает и так, что упавший тащит за собой, в своё падение, не падавшего - как бы из дружбы, ради дружбы, мол, и ты тоже всё равно уже пал. На самом деле он совершает это ради надежды избавиться от тяжести падения без покаяния. Ложное «из дружбы» в таком случае надо отбросить. Верный критерий - в Боге или нет. Нераскаявшийся грешник, даже согрешивший в малом, падает на глубинном уровне.
Совесть свою надо хранить как величайшее сокровище своей души - в чистоте, и потому, упав, надо понимать в чём согрешил и раскаиваться, дабы избежать деградации.
* * *
Одиночество личности среди индивидуальностей очень схоже с одиночеством в толпе. Индивидуальность живёт вне огня жизни, вне Купины, а личность живёт только Купиной.
Хорош тот человек, который от похвалы не портится - это значит он кладёт похвалу на правильную полочку внутри себя (и, значит, у него есть эта полочка).
* * *
А от грубых нападок портятся все (забить ногами - в прямом и переносном смысле - можно любого), но порча - разная. Если портится только телесность и психика (тонкая телесность) - это минимальная травма. Чем крепче духовно человек, тем труднее добраться до его личностного ядра, хранимого в Боге. И нет большего греха, чем покушение на это ядро.
Сегодня мальчиши-плохиши настолько подчиняют себе мальчишей-глупышей, что многие люди неожиданным для себя образом оказываются в числе плохишей. Смотрят, удивляются и не верят - мол, это невозможно, мы же - хорошие...
Помню одного такого глупыша, который вопрошал: я что-плохишь? Я - плохишь?
Никто ему так и не сказал тогда, что он не дотягивает до плохиша, что он просто глупыш. Но это ведь не помешало ему служить делу плохишей - вот в чём беда...
Наша социальность имеет как бы два этажа: верхний (вертикальный уровень, надприродный - отношения в Боге) и нижний (горизонтальный, тварный, внутриприродный). И на том, и на другом этаже мы общаемся друг с другом, но на нижнем этаже мы, скорее, функционируем, а не живём. В Боге же рождается и живёт подлинная личность, которая суть наше настоящее Я.
Нижний этаж - это сплющенное бытие, приобщение которого к вертикали похоже на то, как меж двух слоёв картона кто-то вставляет палочки, распорки - появляется воздух и внутреннее пространство. Убрали палочки, и, обретшая объём коробка вновь сплющилась в пласт картона.
* * *
Современные психотехнологии хотят замкнуть человека на плоском нижнем этаже, а вместо вертикального измерения будет подсунута псевдовертикаль, имитирующая, вернее сказать, пародирующая верхний этаж. Вместо вертикального измерения нам подсунут Большого Брата, диктующего свои хотелки в режиме воли бога.
«Любовь — это не я, не моё. Любовь — это Божье и для Бога: в себе ли, в другом ли. Любовь всегда течёт от Бога к Богу, она всегда в Боге, и человек делается посланником Бога, когда впускает в себя эту благодатную реку, не препятствуя ей течь в согласии с волей Всевышнего, не навязывая ей своей маленькой корыстной воли»
(Светлана Коппел-Ковтун «Ангелы есть»)
Человек - это вообще: он - человек, ты - человек, я - человек. А что же такое Я? Я как индивид и я как личность - это разные Я. Индивидуальное Я - это ракурс и количество человечности вообще, это фрагментик Мы, часть от целого. В отличие от личностного Я, которое - целое. Целый человек - это не индивид, как многие сегодня считают, а личность.
Личность - это целостность, способная вмещать другие целостности, т.е. способная по-настоящему любить. Хочешь научиться любить? Впусти в себя Другого, впусти целым, не ущербным - и сам станешь целым в процессе дарения себя ему. Или Ему. Это один и тот же процесс, потому и сказано: кто говорит, что любит Бога, а ближнего ненавидит, тот - лжец.
Люди привыкли к многочисленным словам о любви, им кажется, что они понимают о чём речь, хотя даже если понимают, то - психологически, а не духовно, т.е. понимают душевно, а значит по-своему, индивидуально и не совсем верно.
Коротко говоря, личное Я - это то, что над природой человека, и, в некотором смысле, выходит за рамки человека. Личное Я - это наше Я в Боге и для Бога. Именно оно является нашим Я, предназначенным для любви и общения друг с другом в Боге.
Как же оно обретается? Разумеется, посредством делания, а не просто умствования. Человека как природу можно увидеть как некую горизонтальную сеть, связывающую между собой всевозможные объёмные целостности - своего рода атомы человечности. От природы у нас множество различных наборов того или иного функционального предназначения: телесного и душевного. В силу того, что душевность наша обращена не к духу, а к телу, её можно считать своего рода тонкой телесностью, т.е. психика - это отчасти телесность со своей механикой.
Человек - это набор биологических механизмов, которые действуют сами по себе. Это важно помнить, рассуждая о своей индивидуальности, которая в рамках природы тоже - лишь сложно устроенный механизм, который сегодня бесчеловечно эксплуатируется всякого рода психотехнологиями - в корыстных целях.
Человек сегодня в цепях, и если он это недостаточно хорошо чувствует и понимает, то лишь потому, что несвободен, т.е. его чувства также несвободны, как и он сам - здраво оценить своё положение и состояние он не в силах.
Христос предлагает человеку свободу от этого рабства и называет себя Путём из него. Метод - исполнение заповедей, которые сведены к двуединой заповеди о любви к Богу и ближнему. Но сами заповеди - не путь, они лишь способ познать свою неспособность быть любящим, чтобы обратиться к Тому, кто может одарить нас любовью.
Эта потрясающая по красоте мистерия взаимоотношений Бога и человека может быть отображена в простом и наглядном образе, обнажающем тайну личности. Представьте себе Человека как сеть взаимоотношений, лежащую на плоскости планеты Земля. Это горизонтальное, природное, измерение человека. Индивид - это некий сектор на этом шаре, некий, может быть, остров, город, страна или даже просто камушек, камень на чьей-то дороге... Но вот он встретил бедного человека, которого пожалел и хочет одарить любовью. Не своей маленькой, эгоистичной -чтобы похвалить себя за хорошесть, а настоящей - чистой, в нём жива жажда такой любви. (Откуда эта жажда?) Если жажда не сымиторована, а реальна - она становится запросом к Небу, зовом к Богу - на самом деле наш зов всегда ответ на Его Зов. Когда оба зова встречаются, происходит вспышка, встреча, искра любви, которая может длиться вечно. Вечность и есть пребывание в этой искре Божественной любви. Так вот, личность рождается только во время этой встречи. И, может быть, она и существует только в это время - в процессе дарения себя Другому и другому.
Чем чаще человек практикует такую двуединую любовь, тем чаще с ним случается чудо Личности. Личность - дар Бога, даруемый нам, когда мы встречаемся во имя Бога друг с другом - в Боге. Личность - это я в Боге. С утратой этого состояния я опять оказываюсь просто индивидом - ущербным, нецелым, жаждущим (всегда жаждущим - снова и снова) стать целым. Эта жажда подлинного бытия (вне пленения сетью) зовёт и гонит навстречу Другому - чтобы быть, быть, а не казаться.
* * *
Исходя из вышесказанного, настоящий миссионер - это возжигающий искру, т.е. тот, кто на деле приобщает своего Другого к Богу. Если этот Другой хочет, разумеется. Без его личного участия общая с ним искра не загорится. Миссионер - это как бы приглашающий стать третьим в треугольнике Я - Бог - Другой. Или Бог - Я - Другой. Или Другой - Бог - Я. Какая последовательность будет правильной? Думаю, последняя. Но это лишь опытное предположение (не целое), созерцательного ответа на этот вопрос у меня пока нет.
Тема очень объёмная, красивая в этом своём объёме, потому сплющивание темы в воображении уже лишает человека красоты. И ответов может быть много, с разных ракурсов смотрения. Сейчас вот подумалось: искусство помогает мне открыть меня, мне внешней меня внутреннюю. И что интересно, чьё именно искусство здесь не так важно: чужое или моё собственное. В этом смысле настоящее искусство - наше, всегда наше - общее. А то, что наполнено идеологически - уже разделяет. Но тут важно не обмануться, например, посчитав, что доброта и проповедь доброты - разновидность идеологии. Что-то подобное мы сейчас можем наблюдать: люди запутались в -измах. То же можно сказать и о понимании красоты: у тебя одно понимание, у меня другое, у него - третье... Здесь уже начинается и поле свобод, и поле подмен... Потому самое простое сейчас - неочевидно и непонятно.
Мой ответ на нижеследующий текст художника, с которым я совершенно согласна
Дмитрий Кустанович:
«Уже какой год повторяется примерно один и тот же вопрос:
"Живопись несет в себе различные функции. Многие требуют от искусства политизированности, пропаганды, воспитательных/нравоучительных идей.
Как Вы считаете, в чем заключается функция живописи: в созидательной красоте или в назидательной информативности?"
Я отвечал на него еще в 17-ом. Даже фотоотчет нашел. Ответил такими словами:
Считаю, что искусство должно не навязывать, предлагать. А зритель вправе останавливать свое внимание или нет.
Лично я считаю главной функцией искусства эстетическую функцию. И духовную.
В вопросе содержится понятие «созидательная красота». Хочется порассуждать. Зачем созидать то, что уже создано? Мне всегда было интересно, почему мы часами можем слушать пение птиц, и при этом нам надоедает повторение пускай даже самого великого музыкального произведения. Или мы бесконечно можем рассматривать какой-либо пейзаж. И чувствуем временной предел при рассматривании самой гениальной картины. Я не хочу сейчас говорить о таком противоречии в понятиях эстетического восприятия. И не хочу определять пределы таких эстетических категорий, как прекрасное, возвышенное, трагическое, комическое, безобразное и т.д. Меня волновал вопрос предела нашего (человеческого). Зачем воспроизводить то, что становится доступным, когда мы открываем окно или выходим на улицу. Я не готов полностью ответить на этот вопрос. Тем более, пытаться ответить в пределах своего выступления. И в тоже время на данный момент подчеркну, что искусство должно уметь и учиться говорить очень-очень тонко и деликатно. Без какого-либо навязывания. Т.е. в условиях свободного восприятия.
Политизированность, воспитательные или нравоучительные идеи придают искусству некую утилитарность или даже, если хотите, вульгарность и пошлость.
Мне всегда был интересен предмет «Эстетика». Прежде всего, в понимании восприятия и творчества. И было интересно поднимать для себя в этой науке такой вопрос, а точнее, понятие, как «эстетика тишины». Сможет ли искусство говорить без вмешательства какой-либо идеи или даже мнения? Или концепции?
Я понимаю ваш вопрос. Понимаю злободневность этого вопроса. Понимаю, насколько мой ответ может показаться идеалистическим. Но в творчестве для меня это важно.
Если это интересно, вы можете пригласить меня, и мы порассуждаем. Здесь для меня важно ваше мнение, как специалистов.
Позволю немного отойти от вопроса и отметить, что после наблюдений и общения со зрителями я понял, что человеку, кроме самого факта созерцания, очень нужен человек. И не человек, как третье лицо, а именно возможность увидеть этого человека в любом произведении. Это Тарковский сказал: «Человеку нужен человек». Но по-своему понимая и применяя слова в нашем случае, хочу поделиться с вами такой моделью. Я выбираю сюжет. К примеру, дерево. Обозначаю его на холсте. Зритель узнает. Что я, как художник, нашел в этом дереве? Зритель понимает. Или не понимает. Зачем мне это дерево? Зритель понимает или не понимает. Почему я именно так рисую это дерево? Зритель понимает или не понимает. Как я рисую? И т.д. И в нашем случае созерцание, а, точнее, прочтение приобретает чистый диалог, в котором присутствуют художник (точнее, его произведение) и сам зритель. И насколько зритель это принимает, понимает или не понимает, исходя из этого, я определяю свою полезность и нужность. Это отдельная тема. Хочу подчеркнуть, что при возможности свободного созерцания любое художественное произведение приобретает свою истинную ценность. Или по-другому. Свою самостоятельность. Без какого-либо контекста, пояснения, определения и, тем более, сформулированных идей, концепций и т.д.
Я очень боюсь обезличивания искусства».
Чтобы одарить другого, необязательно быть богатым. Это в равной степени касается и материального благодеяния, и духовного, и душевного. Я бы даже сказала, что, наоборот, щедры, как правило, небогатые люди. Просто те, кто не хочет быть щедрым, предпочитают видеть в дарящих либо дурачков, либо богачей - кому какой ярлык проще приклеить.
Желающий дарить ищет повод одарить, не желающий - избегает или просто упускает все свои возможности быть щедрым. Стоит только начать следить за собой и исправляться, ситуация сразу же изменится. А как бы изменилась жизнь общества, если бы каждый стремился одарить другого, порадовать, и не корысти ради, а просто так - из любви, ради красоты.
Пишу об этом и думаю: утопия. Да, утопия, но не потому, что это невозможно, а потому, что даже если появится такой человек - один, другой, третий - долго не протянет, его разорвут на части и приговорят те самые люди, которых он старался одарить.
* * *
Кстати, нечто похожее произошло и с идеей социализма...
Здравомыслие - это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию - это путь очищения совести.
* * *
Софросю́не (греч. σωφροσύνη — «благоразумие, рассудительность, здравый смысл») — в работах античных философов, термин, часто употребляющийся в смысле «сдерживающей меры» (в эстетическом понимании). С точки зрения А. Ф. Лосева, наилучшим образом передают смысл «софросюне» на русском языке «умственное целомудрие» и «цело-мудрие» (как единство целостной мудрости и нравственной чистоты)[1]. Тем не менее, сам Лосев чаще всего оставляет этот термин без перевода, поскольку даже эти варианты существенным образом искажают его смысл (так, например, в платоновском диалоге «Хармид», посвященном софросюне, рассматриваются такие его значения, как «наука о науках», «наука наук» и «наука о невежестве»[2], что плохо согласуется с возможными современными контекстами употребления понятия «цело-мудрие»).
Этот термин также использовался Платоном как один из эпитетов наилучшего государственного строя, наряду с мудростью, мужеством и справедливостью[3].
В соответствии с учением Аристотеля, софросюне — несомненная добродетель, хотя Аристотель и относил рассудительность к добродетелям дианоэтическим («мыслительным», греч. διανοητικόν — «мыслительная способность, мышление»), а благоразумие — к нравственным[4].
В честь термина назван астероид (134) Софросина, открытый в 1873 году.
Интеллект - штука непростая, не всем дано быть интеллектуалом. В отличие от совести, совесть - феномен природный, её нет только у тех индивидов, кто перестал её слушать. Отсюда моё недоумение: почему Вольтер мне кажется более близким ко Христу, чем многие нынешние теплохладные христиане?
* * *
Вольтеру приписывается показательная цитата: «Я не согласен с вашим мнением, но готов жизнь отдать за то, чтобы вы смогли его высказать». Выражение якобы взято из письма, которое Вольтер написал аббату Ле Риш 6 февраля 1770 года. Письмо такое существует, а вот слов «Je ne suis pas d’accord avec ce que vous dites, mais je me battrai pour que vous ayez le droit de le dire» в виде фразы или хотя бы идеи там нет.
На самом деле высказывание «Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить» — принадлежит английской писательнице Эвелин Холл, автору книги-биографии Вольтера «The Friends of Voltaire» (1906), откуда и разошлась цитата.
* * *
Здравомыслие - это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию - это путь очищения совести.
