Дневник

Стишок Инны Сапеги:

Я думала, я - Великан,
глядя на муравьишку.
Но Бог меня затем позвал,
я, поняла, букашка!

Подумалось, наверное, мы все - и великаны, и букашки (в равной степени).  Главное правильный угол зрения найти. Когда на нас смотрит Бог, мы, скорее, великаны, потому что Он так смотрит на нас - чтобы мы были великанами, Он пробуждает в нас величие. Потому, когда зовёт Бог, мы вряд ли можем чувствовать себя букашками. Букашка - это наше, человеческое... Но служение Богу, конечно, дело непростое. И тут мы, глядя сами на себя, конечно можем чувствовать себя букашками. Да ещё такими, что муравей покажется в сравнении великаном.

Что может быть хуже, чем навязывать себя и своё? (когда кто-то навязывается? нет...) Кому надо, сам придёт и возьмёт, а кому не надо, тому не надо. Потому я совершенно не в силах заинтересовать себя маркетингом. Понимаю, что даже мозги у людей уже подстроились под технологии, а всё равно - не могу. И не хочу. Да и стоит ли - непонятно, а если не стоит? Здесь лучше недо, чем пере...

На внешних стенах храма, как принято, росписи. Все лики удались, кроме Христа. Следы неудач художника  видны в несколько более грязном цвете - в сравнении. Гляжу и думаю: боялся писать Христа. А  как действовал? Христос был первым или последним? Одним из - мало вероятно, хотя... Неудача - потому что с Него начал? Им завершал (устал или слишком долго откладывал)? Или потому что вообще - страшно? Всегда.
Мастерство иконописца не только в овладении ремеслом, но и в овладении собой - в духовном росте. Иконописец должен обрести Христа, чтобы писать Христа. Страх? Его быть не должно. Благоговение - да, но и дерзновение (не дерзость!). Страх Божий? А разве он боится? Нет, страх Божий - благоговеет: любит, а не боится (в любви нет страха).
Вспоминаю неудавшийся образ (кстати, это не редкость - неудавшийся Христос) и думаю: сколько важных вопросов он породил? И они ведь о нас, людях, о наших отношениях со святыней. Так что спасибо тебе, богобоязненный художник!

 Друг - большое слово, мы понимаем не одно и то же, когда его произносим. Что есть друг и дружба для меня во многом и определяет меня. Я такой, каким другом являюсь для другого. Но дружба дружбе рознь. Можно ведь дружить общими интересами, делами, общими нуждами, выгодами, общими привязанностями - и это всё более внешние дружбы, чем сердечная. Беда, когда один дружит сердцем, а другой более поверхностен, лишь рядится под сердце (не обязательно сознательно). То есть, помимо различий в широте, есть ещё различия по глубине. Дружба, как и любовь - это всегда дружба равных. Где нет равенства, там крест и служение (с одной стороны) и потребительство (с другой стороны) либо просто одна из форм удобства, выгоды и пр. (Один пресмыкается, другой пресмыкает). Даже там, где один большой даёт, а другой малый принимает, возможно равенство величий. Благодарный берущий равен бескорыстно дающему. И корыстно/кичливо дающий меньше благодарно берущего.
Дружба - это равенство величий.

* * *

Благодарность - это всегда Христос в нас, мне кажется, и Он - один, потому Он единит, соединяет воедино дающего чисто и берущего чисто.

Направление нашей жизни во многом задаётся испугом: если чего-то сильно испугались, то либо преодолеваем свой испуг, движемся ему наперекор, либо намереваемся избежать того, чего испугались - уклониться и отклониться (убежать).

С этой точки зрения, может быть, и стоит смотреть на человека в первую очередь, чтобы понять преодолением чего или уклонением от чего является его жизнь. Тем более, что крайне малое число людей развили в себе ещё и позитивное устремление к чему-то, помимо движений против страха или от страха.

Стоит взглянуть на себя и честно ответить на вопрос: что для меня самое страшное? И станет очевидно, что траектория моего пути, жизненные привычки и пр. во многом сформирована этим страхом (страхами). Жизнь во многом - способ преодоления страхов. Или же намерение уклониться от страшного.

Счастлив, у кого есть хоть что-то ещё - с помощью чего только и можно преодолевать свои страхования. 

А тот, у кого нет страхов? Либо спит либо избыточно благополучен...

Благословен тот, кем движет единственно важный страх - страх Божий (т.е. страх оскорбить Бога и утратить право на отношения с Ним)*. Думаю, что традиция назвала это чувство страхом (Божиим) именно потому, что человек движим страхованиями, отталкивается от них, это доминирующие его двигатели по жизни.

Потому стоит приглядеться, что защищает человек в трудный для него момент? Чем и ради чего жертвует? Грех, когда большим жертвуют ради меньшего (так было с Иудой, например). Иерархия ценностей - не субъективна, субъективное её восприятие лишь указывает на уровень развития личности. 

---

* Страх Божий поглощает все другие страхования, избавляет (освобождает) от них. Отсутствие страха Божия, наоборот, ввергает человека в пучину множества страхов, делает рабом своих страхов (этим, кстати говоря, умело пользуются политтехнологи).

* * *

Главную движущую силу человека легче всего обнаружить в трудной ситуации. Именно потому, что он всецело ей подчинится. Так тщеславный человек пожертвует всем, кроме статусного. И никакой страх Божий (страх оскорбить прекрасное) не ему станет помехой. Главная страсть человека ведёт его в кризисных обстоятельствах, и блажен тот, чья страсть - Господь.

Там, где православие перестаёт быть поэтичным, оно перестаёт быть православием. Поэтичность - критерий подлинности.
Любовь и дружба тоже поэтичны, и когда они утрачивают поэтичность, они перестают быть собой.
Истина вообще - поэтична:  чем  ближе к истине, тем поэтичнее...
 

Цветаева не сломалась, нет. Просто у неё не осталось места, где быть. Ни пяди внутреннего пространства для неё - никто, никого, никому... А она не умела жить внешним образом.

Зазора между Цветаевой-человеком и Цветаевой-поэтом не было, она вся была поэтом - без остатка. 

Ей надо было быть нужной, надо было любить и чтобы её любили. Потому что так выстраивается внутреннее пространство. Быть - это быть у кого-то в сердце или для чьего-то сердца. Всё, что означает «быть» - сердце.

Встречаясь с человеком, который считает себя добрым, предполагаю, что при случае именно он «одарит»  полным набором негатива.  Всё дело в случае, и только...

Отсюда мысль: а может ли вообще быть по-настоящему добрым человек, считающий себя добрым? Почему?

По-настоящему добрым, думаю, не может. А отчасти (местами) - может...
Потому что добр - не человек, а Христос (Целый человек).

Умничание всегда глупо, потому что случается на месте ума и вместо ума. Умничание возможно только как вместоум. Потому где нет ума, следует ожидать умничание и, наоборот, где есть ум, не следует искать умничание.

Само умничание ума не видит, потому умничанием называет всё умное, а к умному причисляет всё своё - не умное, но умничающее.

В полный рост стоять - мало. Надо стать больше себя, перерасти, преодолеть свою малость. А ведь даже в полный рост встали очень немногие. Никому не нужен этот полный рост...
При этом большим становится не тот, кто хочет быть большим, а тот, кто любит и посредством любви вмещает в себя других и Бога.

Чтобы выжить, есть  два «фильтра». Первый - обращён на себя, но работает на занижение планки: стать более толстокожим, огрубеть, подстроиться под мир и людей. Второй - поднять планку отношений так высоко, чтобы самостные «бабуины» до неё не могли допрыгнуть, и подпускать близко только достойных людей, способных к общению на высоком нравственном уровне. 

Не уверена в том, что выбор мы осуществляем сознательно. Скорее каждый берёт тот «фильтр», что к нему оказался ближе, который взять проще. Но ближе оказывает сущностно более близкое - в этом и сказывается личный выбор. Если, конечно, судьба позволяет осуществить выбор. Бывает, что не даёт...

Абакумовым - пятнадцать, 
нам - пятнадцать: 
вместе - тридцать.
Здесь без всяких медитаций
ясно -
время нарядиться,
взять бокалы,
взять вокзалы,
банки, также телеграфы
и послать, как телеграммы
граммы, граммы,
граммы, граммы....
Чтоб светились счастьем дамы,
розы жизнью одарите,
дамам розы не дарите.
Нам - пятнадцать,
вам - пятнадцать,
вместе - тридцать.
Будет - больше...

Близкие люди хорошо знают слабости друг друга - мы все неидеальны. Но в том и дело, что знать - это не обвинять, а страховать и поддерживать, прикрывать. Защищать, а не подставлять, и уж тем более не нападать.

Если Бог посылает в жизнь человека, то это, как правило, полезно для обоих, а не для кого-то одного. Оба учатся чему-то друг у друга, оба оказывают поддержку друг другу. Но бывает, что один начинает считать себя более важным, более значимым, чем другой - и тогда смысл уходит из отношений.

Настоящая любовь и дружба всегда взаимны, потому что Бог должен присутствовать между любящими.

(Мтф.18:20 «ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». )

Мысль поёт нас, а мы поём её.

«Мысль - поют в сердце». Именно так, с тире, я записала. Лишнее ли  здесь тире? Кто-то скажет - да, лишнее. Но это не так. Бывает, конечно, что в тексте остаётся лишняя запятая (остаётся от предыдущей попытки сформулировать), или по недосмотру где-то вкрадётся не та буква, причём часто - чисто механически, сама по себе.

Но мысль я обычно записываю так, как она приходит. И в данном случае было так: «Мысль - поют в сердце». «Мысль» - изначальное вопрошание; оно как бы сразу так и должно быть записано - с ожидающим ответа тире. Вопрошание было заброшено вглубь - с тире, а потом пришёл ответ. Это, конечно, очень приблизительное описание происходившего, но сам метод наглядно демонстрирует. И таких «лишних» нелишних знаков может быть много.

Удивительно ведь! Я бы не обратила на это внимание, если бы друг скромно не спросил: может тире лишнее? И я ответила: нет, тире помогает мыслить. Не расшифровала, просто сказала как есть - как было. А теперь вот расшифровываю.  Есть мысли, и есть Мысль. Мысль есть то, что поют в сердце, а вовсе не то, что думают в голове - таков смысл тире. То есть, записан всего лишь более краткий вариант. Если  верить «лишнему» знаку - проще верно прочитать эту «скоропись»*.

Спасибо, дорогой Игорь, за вопрос!

* * *

Не по той ли причине Цветаева так любила тире? Тире - как след вопрошания... Надо при случае отследить.

---

* Сама-то я читаю как мыслю, т.е. не всегда  понимаю, что другим непонятно или не вполне понятно, потому выловить такие места затруднительно без вопросов со стороны.

Всё чаще слышу о том, что у человека НЕТ НИКАКОГО ДОСТОИНСТВА, одно сплошное недостоинство. Говорят об этом равно и светские люди, и церковные, и это самое странное. Кто, как не церковный человек должен утверждать обратное? Достоинство всякого, даже никчемного человека - Христос в нас. 

Привычка - страшное дело, когда привыкаешь к плохому, потому что привычка действует вместо «я». Поведенческий модуль, сформировавшийся в дурном окружении при дурных обстоятельствах, это та часть временного «я», которая будет снова и снова жить вместо «я» в дурных отношениях - даже когда окружение сменится и отношения исправятся. Привычка будет бороться за свою «жизнь» против реальности. И против «я», т.к. её стандарты создают соответствующее этим стандартам «я», а необходимость в таком «я» отпала, условия поменялись.

Эта опасность редко когда понимается и учитывается людьми, потому мы вязнем в дурной жизни, воспроизводя её снова и снова в себе и через себя в окружении - из страха перед плохим.

* * *

Временное, ситуативное «я» - это вовсе не «я» настоящее, глубинное. Это то «я», которое постоянно меняется, и которое сейчас стараются пришпилить технологиями к человеку намертво (навечно), и выдавать его за истинное «я» людей - чтобы остановить внутреннее время (внутреннее время не соответствует внешнему).

Временное «я» - мимолётно, оно должно улетать во времени, освобождая место. Его нельзя цементировать. Человек должен меняться, расти. Это как если не дать меняться нашему телу на разных этапах возрастных изменений. Что было бы, если бы ребёнка зацементировали - смог бы он развиться в полноценного человека? То же самое и с нашим  внутренним человеком. Старое проходит, и человек каждое мгновение обновляется. Его нельзя цементировать в этом мгновении. Это чудовищная остановка мгновения - кощунственная и противозаконная с точки зрения вечности.

Новый подход к человеку, новый взгляд на человека по сути разрушает человека, цементируя его невечное. И дело не в соцсетях, а  в понимании того, что там происходит, в понимании того, что там делают люди. Искажённое представление не просто искажено, оно ещё искажает, то есть воспроизводит свои искажения реальности - материализует их.

Бог милостив, а люди жестоки. Бога даёт человеку возможность меняться и расти, человек пресекает такую возможность (по крайней мере, для других). Вот куда мы пришли.

Истина — проще, чем кажется. Яблоко делает яблоком его истина, и она позволяет (содействует) яблоку не стать морковкой, но оставаться яблоком.

* * *

Многим кажется, что истина недоступна, что её просто нет, а есть лишь наши представления об истине. Словно истина - только в нашей голове и возможна, а вовсе не в бытии.

Но истина как раз в голове, только в голове - невозможна, прежде она должна явиться в бытии носителя этой головы.  Потому что истина требует целостности. Вне целостности даже фрагментик истины может быть понят ложно - он истинен только в истинном контексте, который надо вместить в себя тому, кто ищет истину.

* * *

Очень многим людям не хочется верить в объективность истины. Потому что это значило бы для них необходимость труда её постижения и послушания ей. А если истины нет, т.е. она у каждого своя, но вовсе не истина, то можно на неё наплевать.

Мне совершенно неинтересен и не нужен читатель*, которого силой привели технологии, просто дёргая бессознательного социального зверя за нужные места. Он не теми ушами слушает, не в той системе координат читает и слишком много врёт. (Тем более, что пишу в первую очередь для себя: стараюсь сформулировать постигнутое максимально точными словами, формулами).
Но беда современного человека в том, что он уже только на внешние пинки-мотивации и способен реагировать. Все нуждаются в дрессировщике и руководителе. Скукотища! Бегу от тех, кто взаимодействует только посредством внешнего внушения, ибо отказываюсь внушать и навязывать, дёргать за ниточки, а также отказываюсь принимать навязываемое.  

Ценю самостояние личности и добронаправленную заинтересованность другим . 

* * *

Задумалась. А точнее? Точнее - не люблю навязываться. Если человек сам чего-то ищет, если мы - попутчики, тогда есть смысл в общении. А если не это, то что? Разновидности самостного общения, которое скучно, ибо мертво.

--

* Правильнее - друг, потому что мой читатель - это обязательно друг и, прежде всего, - друг. Иначе зачем ему это всё?

Наша разность, помимо всего прочего, обусловлена разностью точки смотрения - неповторимостью ракурса т.с. И эта разность - важна, мы её должны беречь друг в друге и стремиться постичь, а не тупо настаивать на своём и только. Речь, конечно, о разности смотрения на истину, а не о способах её искажения и перевирания. 

Культура, весь её комплекс, - это вместоодежды (райские)*, вместоблагодать. Культура - это отблеск благодати на человеческой посюсторонности. В культуру мы одеваемся, как в защитный скафандр, чтобы не умереть в безвоздушном пространстве посюсторонней жизни.

И вот из этого скафандра, из этого спасительного панциря, человека сейчас выковыривают, как тельце моллюска выковыривают из его ракушки...

Голая наличность, т.е. наше реальное положение дел, вне культурной дымки, - это ад (в нём жить невозможно). Культура (подлинная, а не тьма, что её всё чаще подменяет) словно прокладывает пунктирные линии воздушных путей, двигаясь по которым человеческий дух может собирать искорки света и помалу (собирая их) просвещаться.

* В раю люди были одеты в благодать, как в одежду.

* * *

После изгнания из рая у человека было два человеческих способа быть: 1) плакать о потерянном рае (Боге - лучше), 2) приспосабливаться к новой жизни (учитывая причины её или не учитывая). Обе эти возможности существования и реализуются в людях доныне.

* * *

Кстати, голая душа - это вовсе не голая наличность посюсторонности. Здесь вопрос  глубины. Думаю об этом, вспоминая Цветаеву и Мандельштама. Они - о разном: Мандельштам («Из двух: голой души и разлагающегося тела еще неизвестно что страшней») и Цветаева - голая душа («Вся моя жизнь — роман с собственной душой…»; «Что я делаю на этом свете? Слушаю свою Душу…»).  Душа - это врата и рая, и ада (кто в каком направлении движется и смотрит; кто на каком бытийном этаже живёт и какую душу знает)...

Странная закономерность: гораздо легче прощает невинный, а не виновный, т.е. тот, кого обидели, а не тот, кто обидел. Обидчики вообще редко способны простить того, кого обидели - именно потому, что обидели, и душа болит, но вину свою человек не желает видеть, прячется от неё в злобу.

Может быть, именно эта способность простить - метка невинности.

Обидчик не прощает своей жертве торжество невинности, и даже само прощение вменяет тому в вину (чаще бессознательно, не осознавая подлинной мотивации своей неприязни). Жертве следует помнить, что обидчик скорее не простит, чем простит.

Может быть самое трудно переносимое в нашем земном существовании - неизбежное пожирание чужих жизней. Мы даже не задумываемся сколько живых существ пожертвовали нам свои жизни: они умерли, чтобы мы жили. Уже этот факт должен воззвать к совести: достоин ли ты оказанной тебе чести? Твоя жизнь действительно столь ценна?

И уж если мы принимаем жизни животных и растений в себя, то должны, по крайней мере, уважать саму жизнь. Чудо жизни!