Дневник

Человек мечется между любить, убить, спасать и спасаться. И это происходит при неверном понимании. 

Любить, спасать и спасаться суть одно. А убивать можно не только другого, но и себя самого. Убийство, как и любовь, - всегда двусторонний акт.

Потому можно сказать, что мечется человек между любить и убить, даже если не осознаёт этого. И пока он не научится любить, он непременно убивает (даже не зная, не замечая и, кажется, не желая этого - именно кажется...).

Упал, не кружась, словно камень - не птица.
Листва под ногами от ветра кружится -
не зная полёта, под ноги ложится.
И я - словно камень, не лист и не птица...

Душа - это то, что болит, когда больно другому.

Спасаться или понимать? Грех философа в том, что понимать для него - первичная задача. Но, с другой стороны, смысл спасения в последнее время размывается всё больше и больше - люди не знают, что такое спасение, от чего спасаться надо. 

И потому есть два пути: спасаться, не понимая - просто доверяясь старым рецептам от святых отцов 1), и искать свою подлинность, в которой и есть спасение 2). 

Проблема  первого пути в том, что правильно, без искажений, понять святого может только святой. Читая святых, мы вычитываем в них своё, думая при этом, что читаем их. Но мы лишь ОТЧАСТИ ИХ читаем.

Философ идёт окольным путём - через понимание, через поиск себя настоящего - не ложного, т.е. через себя идёт к Богу: отметая себя ложного, движется к себе истинному, который в Боге. 

Святым можно стать и без такого понимания. Но покаяться без такого понимания сложно или даже невозможно. Однако без понимания можно учиться любви - подражая, т.е. не имея любви, творить дела любви. Так любовь сама прорастает внутри.

Получается, что философ ищет себя для Бога, ищет Бога через себя. Таким может быть путь и того, кто уже нашел Бога, и того, кто не нашел Его. Это другой путь, отличный от того, которым идёт вера. Он не отрицает веру, а, наоборот, утверждает её, поддерживает - если только философ не заболел болезнью многих (верующие ею тоже болеют) и не начал обожествлять себя и своё.

Самообожествление - отрицание Бога, оно губительно, независимо от того, идёт человек путём веры или философским путём.

Грех философа - понимание, и это его функция, его миссия, его жертва, если хотите; его дар миру (и себе самому, конечно).

* * *

Плод от древа познания добра и зла - это и есть философский плод, наверное. 

* * *

Мышление всегда опосредовано человеком - человек непременно присутствует в мышлении, хотя само мышление (в отличие от обычного бытового и не только думания) осуществляется в Боге.

Спасение же может быть вручено Богу, и человек как бы полностью передаёт свои полномочия высшей инстанции - как бы самоустраняется. Спасение - акт юродства, а не самопознания. Но спасение невозможно без покаяния (не формального, а реального), которое вне акта мышления трудно представить. Но и без мышления, я думаю, покаяние возможно - телом и делом, но это путь только для слабых головой людей. У кого же голова здорова, тому мышление в помощь для осознания своих промахов (грехов). Философия занимается именно этим - выявлением ментальных промахов. Если человек пользуется умом, им надо пользоваться правильно.

Справедлива, но не права - так мы чувствуем. Внутри, если по отношению к себе, мы точно знаем, что права только любовь. И Страшный Суд - это ведь суть Встреча с Любовью и ужас от своей нелюбви.

Ведь смерть права, бушуя и губя: 
Она есть долг несовершенной формы, 
Не превратившей в Божий луч себя.
Даниил Андреев

------

Татьяна Касаткина:
Я бы все же настаивала на том, что на милость можно надеяться - но нельзя рассчитывать. Рассчитывать можно только на справедливость. А справедливость, скорее всего, никому из нас не понравится :)
Надеясь на милость, логично стремиться к тому, чтобы и по справедливости получилось из нас что-то приличное. Рассчитывая на милость, можно уже ни к чему не стремиться, как часто и происходит, увы.

Светлана Коппел-Ковтун:
Рассчитывать на справедливость тоже вряд ли можно. Мир не справедлив, человек не справедлив, общество людей - не справедливо. А что до Бога, то рассчитывать можно только на то, что зло как таковое не вечно - это успокаивает в любой беде. Лично о себе что-то рассчитывать относительно Бога у меня нет потребности, нет такой жажды. Не верю, что справедливо если, то спасусь. Только милость даёт надежду, только любовь. Но не расчет, конечно - Вы правы, Татьяна Александровна.

Татьяна Касаткина: 
На справедливость рассчитывать вполне можно. И мир справедлив, и общество, и даже человек справедлив, все естественные следствия наших поступков мы непременно получаем - просто сильно на другой дистанции, чем нам хотелось бы.
Но без милости и Отеческой надежды на человека мир бы не стоял, и человек бы не жил, конечно.

Светлана Коппел-Ковтун:
Про справедливость - не могу согласиться, хотя, наверное, понимаю про что Вы. Смотря куда смотреть... Но ведь истина - это КТО, значит справедливым может быть только святой человек, праведник, а много ли таких? И даже праведник может ошибаться, когда судит собой, а не богом в себе.

Сегодня нет НИЧЕГО аутентичного. Всё подменено неаутентичным - во всех сферах человеческой жизни, вопрос лишь в обнаружении этого факта. Хотя, обнаружив, что делать непонятно - путей не осталось, ибо на всех путях подмены и фальшивки.

* * *

Будущее, которое создаётся, приговорило государство. Теперь оно такой же симулякр, как всё остальное. Государство стало муляжом, в тылу которого прячутся корпоративные интересы - везде так. История стала постисторией (это не просто слова), а потому за неё держаться не только невозможно, но и бессмысленно, а то и опасно. Утешение в том, что (моя формула - согласитесь с ней?) НАРОД РАСТЁТ ИЗ БУДУЩЕГО. Наверное так было всегда, но сейчас это особенно заметно. Из прошлого сегодня невозможно прорастить народ, только симулякр народа - можно. Тут есть о чем всерьёз поразмышлять.

* * *

«История учит только тому, что ничему не учит» - так было и прежде, а уж сегодня... Так как фактов не существует, а есть ТОЛЬКО ТОЛКОВАНИЕ фактов (то или иное, кому-то выгодное), то без фальсификации нигде не обойдется. Важнее наблюдать общие тренды и направления (похоже немного, но это всё-таки другое), чтобы легче распознавать ложь, которая всюду. Тебе говорят - вот факт, а ты смотришь - общий тренд иной, значит говорят неправду, и т.п.

Человек, чтобы предстоять, должен стоять. «За что держаться?», «Как стоять?» - важные вопросы, но сегодня наиважнейший - ГДЕ СТОЯТЬ?

Нынешний кризис это поиск нового основания - на чем стоять, ГДЕ стоять. НИГДЕ стоять невозможно (если речь о стоянии в мире), если речь не о воображении, а о реальной жизни. А места больше для стояния целого человека нет. И это не фигура речи, а сама суть реальности.

КТО стоит важно, но стоять никто не может по определению, а потому неаутентичный человек стоять не может. 

ГДЕ стоять, чтобы сохранить свою аутентичность вопреки запрету, вопреки невозможности стоять?

С КЕМ стоять? Наверное ГДЕ и С КЕМ - взаимосвязанные вопросы.

Зачем стоять? Чтобы быть - тут ничего не меняется...

Я - Орфей, и спасаю свою Эвридику, спускаясь в свой ад.
Я - Орфей, не ищу и не знаю отныне дорогу из ада назад -
лишь вперёд и вперёд. Моя песня зовёт, и кого-то ведёт
под чужой голубой всех времён и природ небосвод.

Внутренний человек нуждается в том, чтобы одаривать других, давать, а не брать - радость, счастье, красоту, материальные блага, пищу... Внешний человек нуждается в приобретении для себя, в получении благ. Но всё неоднозначно, не так просто, как кажется поначалу.

Внутреннему человеку приходится жертвовать собой ради внешнего, а внешнему приходится жертвовать собой ради внутреннего. Что тогда происходит? Неоднозначное! Жизнь вообще полна неоднозначностей.

Пример? Ну, скажем, мой внутренний человек желает порадовать кого-то внешним образом - другого способа порадовать другого как бы и нет (на самом деле есть, но это уже «высшая математика», о ней - позже). Банальность: когда женщина наряжается, она радует своей красотой не только и не столько себя, сколько близких и даже дальних людей. Она становится чем-то вроде живописного полотна, услаждающего эстетическое чувство. Да, можно, конечно, наряжаться из тщеславия, но это некрасиво. Красота в чистом услаждении красотой - и внешней, и внутренней.

Чем страшнее жизнь вокруг, тем красивее должны быть женщины - чтобы хотелось жить, чтобы вдохновляться, чтобы в душе теплилась жизнь.

Аскетичная личность женского пола может выглядеть неожиданно стильно. Кто сказал, что аскетика - это лохмотья? Скажу больше - лохмотья могут быть признаком гордости и тщеславия.

Так что всё в нашей жизни неоднозначно. Однозначность - либо заблуждение, ошибка, либо намеренная ложь - уплощение смыслов.

Теперь о «высшей математике». Внутренняя красота - свет миру, внутреннему миру и внешнему. Без внутренней внешняя - пуста. Если выбирать что-то одно, то, безусловно, важнее сохранить внутреннюю красоту. Однако бывает так, что для другого очень значима именно внешняя красота, тогда любовь потребует участия во внешнем куда более активного, чем, возможно, хочется внутреннему человеку.

Внешнее и внутреннее связаны, и внутреннее другого порой очень сильно зависит от внешнего моего. Тогда внутренний человек другого как бы просит жертвы от моего внутреннего, чтобы ему удобнее было быть собой прекрасным.

Отличная цитата, да. Но мне кажется, здесь присутствует частая в таких случаях логическая ошибка - свойственное всем человекам (и советским, и не), нечто природное, общечеловеческое, психологическое, принимается (и выдаётся) за особое - именно советское, специфически советское, только советское.

Иногда и на сайте РИА Новости звучат вполне очевидные упреки задним числом в адрес советской школы. Чтобы быть последовательными в споре с советскими конформистами, запомним вот этот аргумент Виктории Никифоровой: "Именно обладатели советских дипломов и аттестатов с легкостью совершили огромную историческую ошибку — дали развалить Советский Союз и пошли в прямое подчинение Западу, даже не удосужившись подумать, а так ли оно нам надо. Именно советская школа вырастила этих недалеких, сентиментальных, мелкобуржуазных ромашек, которые массово повелись на "джинсы и жвачку".

Дмитрий Бабич. ВК

«Я считаю более храбрым того, кто одолевает свои желания, чем того, кто побеждает своих противников» (Аристотель).

В счастливое время жил Аристотель. Сейчас многие не имеют своих желаний* - сегодня многим надо придти к ним, чтобы стать собой.

А ещё можно утратить все желания, вплоть до потери желания жить. 

Лучше, я думаю, не бороться со своими желаниями, а выстраивать внутри себя правильную иерархию желаний.

Перефразировать Аристотеля сегодня можно было бы так: «Я считаю более храбрым того, кто одолевает отсутствие своих желаний, своё нежелание жить и хотеть, и живёт в поисках правильной жажды, чем того, кто побеждает своих противников».

-----

* Желания сегодня навязывают извне с помощью технологий, и это ложные желания.

Хранить верность себе, своим принципам и идеалам, проще в большом, чем в малом*, потому что большие вещи хранят нас сами в большей мере, чем мы храним их.

Работать над собой надо по мелочам. Но мелочей много - всё сразу не отстроить. И мелочи суммарно могут составить такую гору (кучу), которая привалит любые благие намерения и начинания.

Счастье и несчастье тоже  складываются из мелочей.

Хранить верность правильному направлению труднее, чем кажется. Иногда верность хранит гордость, тщеславие или леность, а не любовь. В таком случае это не верность, а что-то другое, маскирующееся под верность.

Мелочи сильны своей системной силой. Устоять в одной, которая ушла в неверность - нарушить систему, стать сильнее. Потому надо внимательно изучить свои слабые (неверные) зоны, выбрать что-то одно и начать переламывать ситуацию в свою пользу именно в этом месте.

Труднее всего - когда у человека внутренний раздрай, когда его внутренние составляющие не согласны друг с другом, и хранить верность себе невозможно в принципе. Тогда надо сначала вторичное подчинить первичному - выстроить внутреннюю иерархию.

Силы духа должны властвовать над силами души - банальность лишь на первый взгляд, ибо на деле мало у кого всё так упорядочено внутри. Душевное очень часто произвольничает - и даже не по своей вине, а в силу сложившихся обстоятельств, в силу хотелок ближних или своих привычек, пристрастий, в силу навязанных внешних правил и требований. Нормы общества так же могут диктовать и программировать ложное устремление, а потому и ложное устроение.

----------

* На этом основаны и всевозможные технологии расчеловечивания, которые выдворяют человека из человека понемногу (пазл за пазлом). Нецелостные люди не в состоянии заметить такие изменения, а потому легко подчиняются правилам, разрушающим все возможности придти к себе целому, живому - к себе настоящему (Христовому).

Мужчине сложно длить первую вспышку любви, помощницей ему в этом - женщина. Она устраивает свой космос вокруг вспышки первой влюбленности, который становится их общим космосом. Любовь длится только в космосе, где она словно отражается в множестве зеркал.

И мужчина - помощник женщине в создании её космоса, с материальной стороны в том числе (Адам - это земля). Если он не станет помощником в этом деле материализации космоса женщины, не состоится как партнер, то и не обретет своего космоса.

Обычно люди допускают ошибку именно в этом - не создают космос, в котором могла бы длиться искра первой влюбленности. Влюбленность не может перерасти в любовь, если люди не служат общему их космосу, который всегда космос женщины (Ева - это Жизнь). «Чего хочет женщина, того хочет Бог» - об этом. Женщина (в отличие от мужчины) всегда не для себя, а потому её космос всегда больше для её мужчины, чем для неё самой (такова ее природа). Но именно поэтому важно создавать этот общий космос для неё.

Если мужчина не длит в себе любовь к своей женщине, тогда он скачет по вспышкам, охотится за ними, переходя от одной женщины к другой.

И самое главное - космос супружеской пары не устоит без Алтаря. Земное движение личностных потоков непременно должно быть устремлено к Алтарю. Правильно устроенные личности выстраивают именно такой космос - в этом их здоровье, сила и красота.

Всякого рода набор компетенций - это лишь инструменты. 

Дление - это внимание к сокровенной сути другого, осуществляемая собственной сокровенной сутью. Два любящих человека словно купают друг друга в лучах, всегда открыты навстречу друг другу для перебрасывания «солнечными зайчиками».

Именно дление другого в себе - любовь, содействие его расцвету, охранение его здоровья и поддержка в трудной ситуации.

Когда другой ищет моего совета, на самом деле он нуждается в том, чтобы я его длила в себе.

Что такое конец времён?

Мир уплощается, схлопывается его объём - и это делается намерено ради уплощения человека. Уплощается и человек, а это значит, что он испаряется, исчезает - нет его глубины, значит человеку в человеке негде быть, негде стоять. «Гроб крашеный» - поверхностное бытование - не может удерживать мир долго. Всё осыпется...

Внутренний человек исчезает, но время течет во внутреннем человеке - т.е.для времени не остаётся места (пространства, где оно течёт, где оно равно себе). Время схлопывается вместе с человеком, и вместе со временем схлопнется и уплощенное пространство мира. Это и будет конец.

То есть, время и пространство именно так связаны друг с другом, что исчезновение времени непременно отменяет и пространство. 

Мы длим друг друга, мир, время... Перестанем длить, и всё закончится.

Плоское время, вероятно, может существовать в плоском человеке, но либо недолго, либо без пространства. Я пока внятно это не вижу, а потому лучше воздержусь от попытки говорить об этом.

Конец времён - это и есть конец Человека, ибо времена текут в человеках.

Если не находишь точку опоры, значит ты тот, кто должен её создать - не только для себя, но и для других (в конечном итоге).

Опору дают тем, кто без неё не стоит. Но если кто призван к самостоянию, у того все возможные опоры, наоборот, отнимают.

Так я смотрю и на нынешнее время, которое сметает все опоры - значит пора учиться стоять без подпорок!

Если не находишь точку опоры, создавай её сам! И хорошо бы не внешнюю, а внутреннюю - всё внешнее снесёт потоками времени, вод и пожарами. А чтобы творить внутри, надо знать себя. В том и ужас нынешнего времени, что узнавать себя почти поздно - возможности самопознания схлопываются в социальном пространстве, уплощая мир и человека до состояния, когда познавать некого и негде (объёма нет). 

Времени не осталось именно в том смысле, что почти не осталось пространства, где оно природно движется - внутреннего человека...

Что я делаю не так? - вопрос неправильный. Лучше спросить: какой я делаю - в каком состоянии нахожусь, когда делаю (и я ли это)? Кто я в момент делания и кем становлюсь? Кто это делает вообще (имя этой сущности), и кто - во мне (вдруг это не я)? Какой именно я из множественных моих (или не моих) - делает? 

Как далеко мне до меня? - вопрос не странный. 

Меня делает моё делание или я его делаю? Кому я делаю (или оно)? Кто я тому, кому делаю, и он мне кто - в моём представлении?

Зачем это делается, или я зачем делаю? Цена вопроса - кто платит, и кто получает прибыль от делания? Какую именно прибыль? А какая нужна?

Отдавая получаешь одну прибыль, принимая - другую, отказываясь отдать - третью, отказываясь принять - четвертую... Или прибыль - это на самом деле убыль? Смотря как и куда смотреть.

Я - это кто сейчас, кто вчера или кто завтра? Или я - это тот, кого я ищу, кто мне нужен, но его нет? Почему нет и почему ищу? Кто ищет? Кто хочет быть тем мной, каким я хочу быть? Почему именно им? Откуда я это знаю или почему не знаю?..

А найдёт меня или не найдёт - кто?

Кто этот некто, кто пытается стать мной, и сможет или не сможет? Или он - никто, а кто - это только я или Я? Или...

Интересно, а почему он говорит им «Хватит»? И для чего? Зачем? И насколько ему возможно от них реально оторваться? Что происходит с его идентичностью при таком раскладе?

Икона сродни стихотворению - включает в здесь и сейчас состояние, в контакт с образом - если она написана ЖИВЫМ чувством. Канон - это повторяемый слепок с написанного ЖИВЫМ.

Живые создают канон. И канон помогает становиться живыми неживым. Живые не нуждаются в канонах, как нуждаются в них неживые.

Но быть живым - больно и рисковано, а канон - ограждает от неправильного, но может ограждать и от живого... В этом беда нынешней церковности, наверное... - слишком отстранились от опасного, рискованного - живого.

* * *

Современная нейробиология так и говорит: память каждый раз перезаписывается, а потому первичное воспоминание хранится до тех пор, пока к нему не обратишься, потом всякий раз будешь обращаться к уже перезаписанному - вновь и вновь (не аутентичному, не первичному)...

Поэзия - вещь одноразовая. Чувственный слепок памяти непременно растает после прикосновения к нему, но будет храним в произведении искусства (и каноне). В этом и есть его главная миссия - хранить слепок чувства, времени, пространства - в миг прикосновения вечным в себе к Вечности.

Мысль я смотрю - сама думать не умею. Я бы даже сказала так: Мысль приходит, чтобы я смотрела - она выбирает что я буду смотреть, хотя это как-то зависит и от меня (жизнь моя, возможно, влияет - сущность, естество моей жизни). Если Мысль сама не приходит, сама не просится ко мне - в некотором смысле, я беспомощна.

Мысль думают состоянием, а не умом - целым человеком думают. Мысль думают всей своей жизнью.

Память - это состояние. Хранить память - это не про информацию в голове, а про энергии, воздействующие на тело, ум, сердце, мир.

Память - это энергийный слепок времени и пространства в моменте. Факты - не память, отношения к фактам - вот что мы помним, отношения фактов - даже если эти отношения не ясны нашей мысли. но слышны нашему чувству.

Кто мне тот, кто не заметил ни моего счастья, ни моего горя, пребывая рядом - встретившись?

Посторонний?

Как я должна относиться к такому постороннему, который рядом - он-то для меня не посторонний, даже если я для него пустое место?

Наверное не я выбираю, кто станет посторонним для меня, если для меня никто не посторонний, с кем встретилась, кроме самых-самых чуждых мне личностно - т.е. на уровне устремлений, любовей, жажд.

Отсюда видно, что посторинний - это любящий что-то стороннее не столько для меня, сколько для моих любовей, которые впадают в одну единую реку - если всё в порядке у человека. Распадание любовей на противные друг другу потоки - путь в болезнь.

Травмировать массового человека можно просто втягивая его в разнонаправленные ложные правды и любови.

Человеку нужно место для стояния в жизни (стоять в нигде невозможно). Это не абстракция, а очень конкретная вещь.

Увлечения, хобби, профессия, семья - любовь одним словом.

Вытеснение человека из социального пространства может быть компенсировано какими-то внутренними «домами», в которых человек может укрыться и/или жить. Но для этого он должен быть внутренне развит.

Уплощение человека чревато утратой путей в свои глубинные пространства, где возможна встреча и с собой настоящим, и с другими такими же настоящими, и с Богом.

Плоский человек не в состоянии считывать глубокие смыслы - это неизбежно путь в расчеловечивание. Зато плоскому меньше надо места для стояния - достаточно какой-нибудь инструкции, схемы, слогана....

* * *

Женщина может стоять только в пространстве красоты.

Цветение личности - во Христе, цветение женщины - в человеке и в человечестве.
Цветущая женственностью женщина - достояние народа на уровне человеческом (Троянская Елена, наверное, об этом).
Она восхищает горЕ, как любая красота - т.е. вдохновляет. Как любая красота.

Женщина - это ОЧЕНЬ дорогое удовольствие.

Спросите у цветка как дорого ему обходится цветение! И женщина в женщине жрёт много жизненных ресурсов - как любое цветение. Мужчины хотят наслаждаться цветением, но не хотят платить за него. Мир убивает женщину, но чем больше убивает, тем больше в ней нуждается.

Кого не смогли взломать через личность, могут взломать через женщину. Адама именно так взломали, но женщину взламывают как бы изнутри - через мужа. Женщина - для мужа существует, в его власти находится - по природе. Она ему нужна больше, чем ей самой, ему она жизненно необходима. 

Тяжелый груз эта женственность -  её бы отбросить, как ящерица - хвост, чтобы выжить. Большинство женщин так и поступают - живут человеком в себе, живут в личности, а не в женщине, потому что непосильно в одиночку тянуть этот процесс цветения женщины - для цветения нужны совместные усилия.

Человека труднее взломать через личность, проще - через женщину (или мужчину), т.к. пол живёт в человеческом измерении человека, а личность - в божественном.

Не так ли надо смотреть и на грехопадение Адама и Евы? Жена такова, каков внутренний запрос мужа. Она по природе старается осуществить его внутренние хотения, о наличии которых он сам, возможно, не догадывается.

Адам не умел быть мужем (жил САМ собой) - т.к. не следил за собой изнутри. Это видно уже по тому, что перед Богом он обвиняет жену и Бога («жена, которую Ты дал мне...»), выгораживая себя.

Грех Евы - это грех Адама во многом, если не во всём. (Христос безгрешный рождается от Девы - важно, что она не знала мужа). Это же про стихии жизни история. 

А Орфей и Эвридика - всмотритесь: он не сумел не оглянуться. Так тупо утратил шанс спасти любимую из плена смерти. Спуститься в Царство мёртвых - это ЕГО героизм, его страсть, а не смотреть - ЕГО смирение. Жопное свое не смог преодолеть даже Орфей...

(Попытка выхватить смыслы из личной беседы)

Светлана Коппел-Ковтун: 
Наверное всякий, кто умеет смотреть, начав всматриваться в того или иного художника, творца, может высмотреть в его глубинах Бога. Причем даже личная биография автора может быть не самой удачной или успешной (не знаю как лучше сказать). Жизненная катастрофа человека не помеха смотрящему видеть в нём Христа - Христом же. И это, возможно, главное, чему учится человек в процессе жизни, занимаясь творчеством. Причем заниматься творчеством другого всерьез может только творец - автор, слухи о смерти которого сильно преувеличены (творца в другом изучают творцом в себе, и творца в себе познают посредством всматривания в творчество другого).

Татьяна Касаткина: 
Конечно, Бог есть в глубинах любого человека (и уже поэтому любой человек в какой-то области творец). 
Но Достоевский сделал что-то такое, что его не с кем сравнить. И на рубеже веков это прекрасно понимали самые гениально одаренные.
Вот Вячеслав Иванов:
«Достоевский зажег на краю горизонта самые отдаленные маяки, почти невероятные по силе неземного блеска, кажущиеся уже не маяками земли, а звездами неба <…>. Он жив среди нас, потому что от него или через него все, чем мы живем, - и наш свет, и наше подполье. Он великий зачинатель и предопределитель нашей культурной сложности. <…> Он как бы переместил планетарную систему: он принес нам, еще не пережившим того откровения личности, какое изживал Запад уже в течение столетий, одно из последних и окончательных откровений о ней, дотоле неведомое миру. До него <…> мы не знали <…>, что вера и неверие – не два различных объяснения мира или два различных руководительства в жизни, но два разноприродных бытия. <…> Чтобы так углубить и обогатить наш внутренний мир, чтобы так осложнить жизнь, этому величайшему из Дедалов, строителей лабиринта, нужно было быть сложнейшим и в своем роде грандиознейшим из художников»
А вот Розанов:
«За “писателем” в Достоевском стоит другое, важнейшее. <…> Из всех “сочинений” Достоевского можно бы извлечь от двадцати до пятидесяти страниц такого текста, который как-то странно видеть в “романах”, которые испепеляют и уничтожают всякую форму беллетристики и показывают в нем человека, сердце, ум совершенно сверхъестественных размеров: провидца, ясновидца, “одержимого” или “пророка”, “святого” или, опять-таки “одержимого”… Такие эпилептики в древние, наивные и доверчивые времена, времена доисторические, начинали культуры, цивилизации, строили или перестраивали “великие города”… <…> 
Достоевский всю жизнь пытался выразить, и иногда это ему почти удавалось (двадцать страниц, пятьдесят страниц), совершенно новое мироощущение, в каком к Богу и миру не стоял ни один человек. Это – не наука, не поэзия, не философия, наконец, это и не религия или по крайней мере не одна она, а просто новое чувство самого человека, еще открывшийся слух его, еще открывшееся зрение его, но зрение души и слух тоже души».

Светлана Коппел-Ковтун:
Сильные цитаты - спасибо! «Кажущиеся уже не маяками земли, а звездами неба», а может и не кажущимися? Миро, выступающее на иконах - земное или небесное? Жемчужина в раковине - это же не моллюск по веществу. Я думаю, что травма, преодолеваемая в творчестве Достоевским, дала ему то самое «миро», которое Вы теперь вычерпываете из его текстов. Глубина травмы - это глубина понимания и высота взлета. Если травма достигла самого дна личности, она достигла Бога в нас. Отсюда его «Все перед всеми виноваты». Он видит это богом в себе и говорит богу в нас, и тем рождает нас в Бога снова и снова. Это поражает, потому что это больше, чем литература - это уже некая мистерия. Кто принял от него миро, тот знает. И Вы помогаете стать участником этой мистерии всем, кто готов, кто может понять/принять/преобразиться. Я сама из тех, кто любит его глубины, как и глубины других настоящих авторов. Поразительно, что авторство порой настолько больше самого человека, что может поглотить его судьбу и личность (тогда появляются юродивые от литературы). Мне кажется, что глубина (авторство) у нас одна на всех - Бог, и вопрос именно в доступной для того или иного человека глубине. Бесы - это не в глубину, это в сторону, хотя и на некоторой глубине... Кстати - почему автор не умер? Потому что вход в авторство (глубину) - всегда авторский, единственный и неповторимый. Предстояние перед Богом - это место в пространстве Бога, его нельзя отнять у человека. Пока... Думаю, что новейшие нейротехнологии могут дать возможность для этого, и тогда Автор действительно умрёт. Но Второе Пришествие это исправит.

Добавлю пару уточняющих слов об особенности Достоевского, его новаторстве в литературе, на которое Вы указали цитатами. С точки зрения истории литературы (взгляд из времени) - несомненно так. А с духовной точки зрения (взгляд из вечности) - он один из тех, кто приводит человека на тот этаж бытия, где встречаются с собой настоящим, с другими настоящими и с Богом. Настоящее едино, важно придти к Нему - неважно с какой стороны (но важно через кого - вход несет авторство). Этот приход вводит в измерение вечного. Все, кто пришли, пришли через кого-то. И верность сердца открывшемуся великому делает человека любящим того, через кого. Подлинный опыт одаривает подлинной любовью.