Дневник
Поведение человека бывает для себя и для другого. То есть, он что-то делает потому, что ему так хочется поступить, так нравится - для себя (для человека в себе, для дьявола или для бога в себе), или он так действует 1) потому что ему так НАДО поступить ради пользы другого (человека в другом и бога в другом); 2) потому что другой хочет, чтобы он так поступил (человек или чёрт, или бог в другом).
Внешне один и тот же поступок может оказаться и тем, и другим, и третьим, и четвертым... И это будут очень разные поступки, несмотря на их внешнюю неразличимость.
Если кто хочет понимать, что делает другой, непременно надо понять: этот его поступок для себя или для другого (других), для кого именно и почему - т.е. понять кто адресат, кто получатель, кто заказчик этого конкретного поведения и поступка.
Изменение поведения - это изменения на уровне работы с его адресатом, отношений с адресатом.
Почему Христос не сторонился блудниц? Потому что падшая женщина - это женщина, которую уронили. Она не сама пала, но с ней так поступили, что в итоге она упала - общество, родня, судьба, и только в самую последнюю очередь она сама как личность по отношению к себе как женщине. Об этом «Анна Каренина» Толстого. Гений верно уловил суть проблемы. Анна ведь, как и лошадь Вронского (аналогия найдена самим автором), гибнет в результате неверного поведения других (и общества в целом).
Настасья Филипповна у Достоевского - о том же. Да и Сонечка Мармеладова тоже...
=============================
Блудница (проститутка; ивр. אשה זונה; греч. πόρνη) — частый персонаж Библии, встречающиеся с первой по последнюю книгу. Первое упоминание о блудницах относится ко времени патриарха Иакова, сыновья которого осудили изнасилование их сестры Дины: "разве можно поступать с сестрой нашей как с блудницей?" (Быт. 34:31). Более подробно о блудницах говорится на примере Фамарь, которая выдала себя за блудницу, закрыв себя покрывалом и сев у городских ворот (Быт. 38:14, 15). В качестве платы за сексуальные услуги фигурирует козлёнок (Быт. 38:17).
В древнеизраильском обществе блудницы охранялись законом (известен случай их обращения к царю Соломону — 3Цар. 3:16—18), но священникам было запрещено на них жениться (Лев. 21:14), однако известно, что пророк Осия был женат на блуднице Гомарь (Ос. 1:2, 3). Особую известность приобрела иерихонская блудница Раав, которая укрыла двоих разведчиков и через то сохранила себе жизнь после штурма города.
В Новом Завете блудницы занимают особое место. Иисус Христос, указывая фарисеям на приоритет веры Богу над делами Закона, говорит о блудницах: "Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие" (Мф. 21:31). Бывший фарисей апостол Павел предостерегает коринфских христиан от пользования услугами проституток (1Кор. 6:16), а в Откровении Иоанна Богослова создается отрицательный образ Вавилонской блудницы.
Википедия
«Кинь камень, кто сам без греха» - наисильнейшая мотивация для неосуждения. Речь ведь не только о каком-то конкретном грехе (который есть у другого, но не у меня, ибо у меня - другие), а вообще о грехе (любом!), ибо сказано «Кто виновен в одном, виновен во всём».
Осудить другого = забыть о собственных грехах. Отсюда видно, что стремление судить другого (а ныне в людях прямо таки культивируется стремление судить всех, кроме себя) всегда происходит в некоем формате беспамятства - т .е. в нездравом, в неадекватном, в нетрезвом состоянии (в опьянении страстями).
«В чём застану, в том и сужу» - говорит Господь. Значит надо стремиться хотя бы в неосуждении предстать, раз безгрешен только Бог. Милосердие и неосуждение - единственно возможные пути спасения человека от суда Божьего за свои вины.
* * *
От «Око за око» до «Любите врагов ваших» - вот границы пути, по которому шла нравственная история человечества. Конец истории наступает за пределами этих нравственных кордонов, после их преодоления, после их выбрасывания на свалку истории. Кто не хочет конца истории, тот должен удерживать себя и свой мир в указанных выше границах человеческой истории, вопреки тотальному устремлению мира в бесчеловечность.
Самолюбование - признак того, что человек не успел встретить ничего подлинно великого, что смирило бы его. То есть оно свидетель невстречи, свидетель того, что человек живёт пока собой малым и не открыл в себе величие своё (оно не своё, ибо не от самости, но своё, потому что раскрывает подлинное бытие личности).
Величие открывается в человеке при Встрече с чем-то большим, чем он сам - маленький. Подлинный человек поклоняется подлинно великому, он захвачен и потому не может страдать самолюбованием.
Чтобы засмотреться на себя, подобно Нарциссу, надо перестать лицезреть Бога и Его величие.
Примерно в таком доме прошло моё детство до семи лет (потом мы переехали в город).
Отдельно стоящий дом - один на несколько километров. Неподалёку настоящий лес и военный полигон. В доме жили две или три семьи - точно не помню.
К этому дому вела дорога с тополями-богатырями - моими братьями.
Наш балкончик на втором этаже в центре - там жила в домике сова (родители подобрали совенка). В итоге сова улетела в лес, но долго жила на балконе: улетала и прилетала - возвращалась. Я была маленькой, подробности не помню.
Когда дом снесли, я ощутила потерю, хотя там к тому времени давно никто не жил. Но я приходила к нему в гости, навещала братьев, которых, теперь уже с дочкой, обнимала, как в детстве.
Это такое счастье, что у меня всё это было в детстве - природа и живые отношения с деревьями, травами, птицами, курами, собаками...
Люди тоже были, конечно, но мир людей был каким-то иным, не райским: рай природы отдельно, люди отдельно...
Худ. Лукаш Анатолий Иванович
- За границей обыденности что?
- Раз ты её обнаружил (границу), значит скоро узнаешь. Чтобы узнать, надо выйти за её пределы - надо перейти эту границу, преодолеть её, возвыситься над ней.
- Как?
- Сделать что-то не обыденное, не корыстное, а прекрасное - выдающееся или хотя бы пограничное (переходящее границу, выходящее за пределы обыденного опыта - личностное). Таков путь личностного становления. Только важно понимать, что обыденность - это некая защитительная завеса. Она прикрывает от нас свободу, стоять в которой непросто. За границей обыденности человек встречается с чистым бытием, и узнаёт вполне себя - и своё добро, и своё зло. Потому важно держаться за Добро.
- Как?
- Чужие ответы мало полезны. Но я могу поделиться своим опытом: держаться можно и нужно только за Христа, иначе не устоишь в Добре - снесёт. И люди в таких делах редко могут помочь. Только разве те, что Христовы или посланы Христом на помощь (не всегда это лучшие люди, порой, наоборот, погибающие - Бог поручает им Своё дело ради милости к ним). Таких Бог посылает к своим - т.е. к ищущим Его.
Фашизм - разновидность корпоративной этики, когда вполне человечным следует быть только с членами своей группы (членами своей, условно говоря, корпорации). Другие, не свои, автоматически попадают в статус чужих, не значимых - т.е. таких, с которыми быть человечным не обязательно, а то и нежелательно и даже вредно (чревато угрозами безопасности).
Человечность, укоренённая во Христе, противоположно направлена. Человечность про то, что я являюсь человеком по отношению к себе ровно в той же мере, в какой человечна по отношению к любому другому, даже чуждому и неприятному мне, человеку.
Красоту мира надо всячески поддерживать и поощрять, взращивать и лелеять её в людях, особенно в девушках. Красоте мира надо дружить с красотой, чтобы укрепляться красотой в красоте, чтобы приумножать красоту.
* * *
В присутствии женщины нельзя ругаться не потому, что это неприлично, что какие-то там правила не велят или ещё что. Женщину оберегают от всего уродующего, храня в ней красоту - для себя же. Женщина сосуд, наполненный прекрасным - она хранительница и приумножительница прекрасного. Кто этого не понимает и не оберегает чистоту женщины, тот губит женщину, а вместе с ней и себя, и весь мир.
Чтобы выглядеть прилично, человек не должен надевать туфли и костюм, платье, которые выглядят дороже, чем он сам - чем его лицо, глаза, отражающие глубину личности или её отсутствие. Личность должна доминировать над своим нарядом - быть увесистее, дороже, интереснее, иначе она выглядит смешно.
То же самое можно сказать об ароматах. Сложные по композиции духи к лицу только натурам со сложным и богатым внутренним миром, с широким диапазоном переживаний. Плоский ум, неразвитая душа и объёмный парфум - не сочетаются.
Человек нужен только Богу, в т.ч. богу в человеке - исскуство есть плод нашего божественного.
"Hикому, кроме искусства, до человека нет дела. Государству нужны coлдаты, рабочие, служащие и т.д. И, чтоб был порядок. И все. A ведь люди должны быть добрыми. Кто же научит их этому, кроме искусства. Kто расскажет, что простой добрый человек гораздо интереснее и лучше, чем какой-нибудь дубина-генерал или высокостоящий чиновник."
Bacилий Шукшин. Из писем к Ивану Попову
Человека определяет то, в чем он укоренен основательно. Его особенность в том, что он сам определяет в чём ему укореняться, а в чём не стоит. Растение не может сойти с места, где укоренилось, а человек - может.
Наша социальность определяет нас не меньше, чем генетика. Именно поэтому через социальную роль, как оказалось, человека проще всего сломать. То есть, через другого. Мы и собой становимся через другого, и ломают нас через другого. Христос - тот Другой, благодаря которому мы укореняемся в Истине. Вопрошание Бога о нас создаёт нас, вопрошание бога в нас со стороны ближних, рождает в нас бога - при реализации должного и заложенного в нас.
Ложный Другой это и есть Антихрист. Ложный - укоренённый во лжи и укоренящий в ложь.
Быть ложным ближним ближнему своему - служить антихристу в нас и укореняться в антихристе.
Женщина для себя - одно, женщина для другого - другое (мать, жена, подруга, кормилица, целительница, воспитательница, швея...). Ева - Жизнь, чья-то жизнь и Жизнь с большой буквы (не та духовная Жизнь, что Христос принёс, а та, благодаря которой стало возможным Его Воплощение), жизнь вообще, стихия и материя жизни.
Духовно развитая женщина для себя, возможно, личность больше, чем женщина. Возможно для себя, изолированной от других, она вообще ни разу не женщина, а только личность (во Христе нет ни мужского пола, ни женского). Быть может это и есть свобода от половых страстей (пол направлен на другого, а не на себя).
Пол это операционная система для отношений с другим.
Жизнь личности и жизнь пола - про разное, хотя они встречаются внутри одной личности, как бы живут под одной крышей и потому неизбежно влияют друг на друга. То, как я живу на уровне пола, влияет на мою личность, и моя личность, её базовые устремления, оказывают некоторое влияние на жизнь на уровне стихии пола.
* * *
Личность и женщина, они могут не совпадать и даже спорить - внутри. Женщины так и различаются: для одних личность дороже женщины (особенно, если женственной женщиной быть незачем, не для кого - нет такого запроса), для других - женствененность ценнее. Личность женщины может подчиняться женщине в ней - ради женственности, которая нужна мужу и миру в целом. Женственность - хранительница мира.
Но тут важно соблюсти меру, потому что чистая женственность стихийна, т.е. не разумна в некотором смысле. Часто эта неразумность - спасительна, но так же часто - губительна. Соблюсти золотую середину - наисложнейшая задача.
* * *
Хранить себя для него, цвести для него - чтобы он был счастлив - наиважнейшая задача женщины, ибо в этом первая радость всякого мужчины и первое условие его счастья (не личности в нём, но мужчины в нём).
Женщина - женщина для него, не для себя, хотя и для себя - как для мира, не более (она - часть мира). Для себя - личность, для Бога - личность, а женщина - для него, ради него. Он - важнее мира для женщины и потому важнее её самой. Однако она сама важнее всего для него и потому важна для себя - опосредовано.
* * *
Людей соблазнили самодостаточностью. Обманули. Нет никакой самодостаточности в межполовой сфере. Самодостаточность - это про личностное, а не про половое. Самодостаточность - это устранение пола. Наравне с гендерными играми всех мастей она работает на разрушение семьи и ведёт к бесполому человечеству будущего.
Уплощение понятий, уплощение жизни лишают отношения предначертанного поэтического аромата. Всё сводится к примитивному потребительству друг друга - без игры, без переливов, без полётов, без служения и взаимного дополнения - без личностного сотворчества на глубинах пола.
Не я делаю текст, текст делает меня. Он приходит с целью творить меня, творить во мне и мной, хотя, наверное, не только меня... Я ведь тоже часть чего-то - социума, мира людей, творя меня, текст творит не только меня.
Если я не пишу, значит текст не интересуется мной - не творит меня. Не хочет или не может - потому что я не та. Или незачем, т.е. нужная цель не достигается через творение меня.
Кто от кого уходит, кто от кого устаёт: я от текста или текст от меня?
А кто к кому приходит? С одной стороны приходит несомненно текст ко мне, а не я к нему. Но, возможно, потому он и приходит, что я к нему пришла? Я бытийно стала той, к кому он может и хочет придти. Или должен прийти? Или текст никому ничего не должен - свободен придти или нет, или, может, он на зов отзывается - мой зов?
Текст также может быть послан, как друг, помощник, проводник - как Вергилий.
Текст принадлежит мне или я тексту? Авторство больше случайность или больше закономерность?
А ещё у песен бывает пересменка - когда одна уходит, чтобы пришла другая. Перед сменой песен бывает время ожидания - пауза, состояние между.
Чтобы слышать тексты - песни мира - надо слушать, умолкать, не суетиться. Созерцать совсем не то же, что смотреть. Осуетившийся как бы перестаёт нуждаться в песнях, он занят другими вещами.
У меня есть пристрастие - красивые люди. Я люблю их внимательно рассматривать в приближении, в деталях, изучая что, как и с чем в них связано, для чего, зачем, почему...
Красивые люди всегда удивляют стройностью своего внутреннего склада, внутреннего сюжета, хотя в каждом непременно прячется какая-то внутренняя драма, конфликт, в преодолении которого рождается человек прекрасный.
Что для меня прекрасный человек? Тот, кто несмотря на обычное наше человеческое несовершенство, совершенен, кто целостен вопреки всеобщей раздробленности.
Созерцательность в том и состоит, что чистый взгляд просто смотрит и видит - безоценочно. В этом смысле люди различаются контекстом своего взгляда на мир и на другого. Где одному мерещится гордыня, там другой увидит просто понятийный расклад - безоценочный, который про другое. Отсутствие гордыни как раз в том, чтобы не искать в другом гордыню.
Видеть и намерено искать - разное. Ищущий найдёт в другом свою собственную гордыню и прочие изъяны, потому увиденный им - точнее созданный им - образ другого будет по факту негативистским портретом его самого (другому он припишет все свои недостатки). Но смотрящий созерцательно смотрит чисто, безоценочно, не привнося свои пороки в образ другого, а потому только он и способен видеть то, что есть. И не судить при этом, суд несоместим с созерцанием.
* * *
У каждого из нас есть два невольных греха: первый, это когда мы проходим мимо большого человека, считая его за маленького. А второй - когда маленького принимаем за большого.
"Мы с тобой. Дневник любви" М.М. Пришвин, В.Д. Пришвина
Вопрос: "Большой", "маленький" — не является ли это всего лишь социальной условностью? А сущностно возможно ли определить, каков этот человек перед тобой? В каком-то смысле — каждый большой. Каждый обладает сокровищами духа, значит он большой. И каждый — маленький, по своей недостаточности (изъяны). Возможно нужно отказаться в принципе делать такие суждения, и даже - внутри себя себя самого, не говоря уж о том, чтобы вслух. Достаточно человеку знать своё, то большое и то маленькое, что есть в нём.
Мой ответ: Каждый обладает лишь потенциально - не реально. Маленький - это не ставший собой, не встретившийся с самим собой, не познавший себя, не усвоивший себя себе. Своего рода аватар себя самого. Великий человек - это исполин духа, даритель, обогатитель других. Как же можно не различать их?
Годить людям и годить Богу - разное. Созерцательность может казаться и горделивой, и бездушной - душевности, ибо она понятна только духовному оку.
Сами понятия "большой" и "маленький" можно по-разному понимать - в зависимости от ракурса смотрения. Самость слышит в них самостное (почёт, привилегии, богатства, чванство некоторое), а духовному всё иначе, сказано ведь "Больший из вас да будет всем слугою". Быть большим - большое бремя, и почёт предназначен несущему бремя, одаривающему многих - это форма благодарности за полученные дары от большого.
В каждом из нас живёт и великий, и малый - это как регистр, но кто-то выбирает главным регистр большого человека в себе, а кто-то - маленького (до большого ему и дела возможно нет). Важно видеть в каком регистре пребывает человек, делая что-то или говоря. Грех смотреть мелко на то, что сделано в регистре высокого.
Об этом, кстати, моя формула, что всё определяется в человеке точкой его стояния внутри. Из какого места в себе я смотрю, слушаю, воспринимаю, действую - из какого себя.
Значимая особенность нашего информционного общества в том, что слишком много разных спектаклей разыгрывается в социальном пространстве одновременно (люди не осознают этого), и человек непременно вписан в роли сразу в нескольких спектаклях - разные роли. Так было всегда? Не совсем. Природные человеку, естественные социальные спектакли и роли органично соединяются - в отличие от противоестественных, искусственно создаваемых спектаклей, цель которых как раз информационная порча.
Разумеется, мало кто справляется с такой ситуацией, а может даже никто. Играя одну роль, человек не в состоянии играть другую. Невольно он играет в другом спектакле, по ошибке, роль, которая налезла на него первой или хотя бы одной из первых, или же которая лучше обставлена другими исполнителями ролей и социальным ландшафтом - т.е. более подкреплена извне.
Человека запутывают, втягивают в ложь посредством втягивания его личности во множество противных природе человека, часто антагонистичных, социальных ролей, которые разрывают целостность сознания. Ум человека ломается и начинает играть какую-то примитивную схему - чтобы хоть как-то выжить.
Люди, совершенно уверенные в своей нормальности, ненормальны. Надо хоть в чем-то видеть собственное несовершенство, подозревать себя, стараться вывести себя на чистую воду.
Этим заняты не только философы, но и действительно адекватные, познавшие себя и человека люди.
Нет более злого к другому человеку человека, чем уверенный в своем совершенстве дурак. Умному такая глупость на ум не приходит.
Чтобы узнать человека, надо понять, что для него дороже всего, чем он готов пожертвовать и ради чего (приоритеты), чего он боится более всего, к чему стремится не столько умом, сколько своим бессознательным. Ум находит приличные формы для своего бессознательного, которые легко прячут, маскируют реальность.
Человек должен пробиваться к себе сквозь собственную маскировку. Мнимое благочестие бывает крайне жестоким и опасным. Однако собственная мнимость редко становится предметом внимания, исследования человека. Себя легко убаюкать красивыми правильными словами.
Надо будить себя, проверять на истинность, надо выявлять свой самообман - это и есть путь самопознания и покаяния. Путь самолюбования, самоуспокоенности опасен для христианина, ибо приучает жить иллюзиями.
Когда человек грустит? Когда не может жить тем, что в нём есть. Тогда ему нужен кто-то другой - в ком есть жизнь. Человек бродит, словно в лесу - от дерева к другому дереву, от одной жизни к другой. Ходит, потому что не имеет в себе жизни, которой может жить, потому что утратил к ней доступ или уперся в какой-то тупик, или попросту наскучил сам себе.
Если же человеку наскучит мир внешний, он, наоборот, уходит в себя, чтобы жить той жизнью, которую слышит в себе.
Человек всегда ищет жизнь - чтобы жить. Хорошо стремиться к всё большей жизни, к всё большему оживанию. Пути к этому у каждого свои. Одни стремятся сами жить полнее и насыщеннее, другие дарят жизнь другим. Чаще мы совмещаем эти два пути и тем живы.
Давать жизнь другому тоже можно по-разному: физически, душевно, духовно. Можно кормить людей со щедростью - пищей или книгами, снабжать одеждой или знаниями, можно спасать погибающих и слабых, можно рожать детей или помогать сиротам, старикам, вдовам. Можно творить шедевры искусства, зовущие ввысь. Все пути - хороши, все ценны своей способностью оживлять жизнь, а нам ведь надо постоянно оживлять себя, чтобы не жить на свете мёртвыми.
Нести жизнь может только живой, потому быть живым - в широком понимании - важнейшая задача всякого человека.
Когда я училась на богословско-пастырском, нас учили различию в понимании человека в православной и католической традиции на таком примере. Для католиков благодать - это как корона, надетая на голову. Без короны человек - тот же человек, только без короны. В православии же человек без благодати - это как человек без головы, т.е. он не равен себе по определению.
Мне кажется, что очень многие заблуждения наших дней в православной среде связаны с утратой верного понимания благодати.
Кстати, избыточно негативистское отношение к советскому прошлому тоже базируется на перевирании понятия благодати, ибо человечному советскому человеку, формально безрелигиозному, отказано в праве на благодать. Но благодать - не бюрократка, а заповедь о любви к Богу имеет второе измерение - человечность. И без человечности любовь к Богу - блеф, даже при соблюдении всех религиозных формальностей.
Бог к нам ближе, чем мы сами к себе. Человек равен себе только в Боге. Но что это значит - пребывать в Боге? И что значит пребывание Бога в человеке? И что такое святость святых? Она ведь не в человеках, она - в Боге, и святые - в Боге святы, Богом святы, не собой. И всякий человеколюбец любит богом в себе, ибо самость любить не умеет.
Любящий любит каждого - подобно Богу*. Он не выбирает своих для любви.
Любить - это про большое, не про маленькое. Хотя в нас есть нечто наподобие любви, когда мы заботимся друг о друге. Но Любовь - это не мы. Любить умеет только Господь - Господь в нас. Любовь в нас прорастает, как некий цветок или дерево, цветет, приносит плоды - в Боге. А люди...
Вот святые свои добродетели почитали грехами. А люди обычно, наоборот, свои грехи почитают добродетелями.
Верить в свою добродетельность - заблуждение, которое позволяет быть злым.
Человек хорош Богом и в Боге, а не сам по себе - по причине греха. Животные безгрешны, они хороши, даже несмотря на жестокость природы (все едят всех). А человек хорош только в Боге и Богом - не собой. Люди святы не сами по себе, не собой святы, а Богом. Это важно понять правильно, чтобы спастись - т.е. стать способным любить, стать любящим.
---
* Речь, конечно, о духовной любви, а не о половой. Перенесение этого духовного закона на уровень отношений полов творит ошибочные отношения и переживания
Это схоже с логикой «ты мне - я тебе», и в жизни есть место такому сценарию. Но, если говорить всерьез, то Христа, вероятно, распяли не по тому правилу, которое озвучено психологом, иначе придется счесть Его распинателем других, а не Спасителем. Абсолютизируя какие-то промежуточные, не абсолютные правила, мы легко доходим до преступления, лжи и богохульства.
Душевные правила психологии имеют свои ограничения, о которых важно не забывать. Особенно помня, что душевное всегда охотно восстаёт на духовное.
Так ведь легко начать приговаривать страдающего человека, попавшего в беду - клеить негативистский ярлык, мол, сам где-то согрешил подобным образом. Сам виноват! Вот какой ложный вывод следует из такой весьма популярной установки. Евангельский «Добрый самарянин» явно не про это, и с такой установкой им стать вряд ли возможно.
Православный психолог:
«У одной моей коллеги-психолога есть шутка: чем ты оплодотворяешь жизнь, тем и она оплодотворят тебя. Враждуешь с ней — получи войну. Изнуряешь запросами — огреби к себе претензий. Бережен — почувствуй тепло ее объятий. Умеешь извлекать удовольствие из простых вещей — она его тебе добавит. Обиды к обидам. Любовь к любви. Закон Взаимности. Его можно не знать, но нельзя отменить».
