Дневник

Чем страшнее реальность, в которой оказался, тем спокойнее надо быть - «крышу» всё равно снесёт, так пусть хоть не сильно далеко унесёт её ветром переживаний.

Стихия человеческого — это океан, в нём можно купаться, чувствуя как волны омывают  все «клеточки» существа, как они накатывают, бьются друг о друга. В нём можно тонуть, захлебываясь, можно жить и работать, можно созерцать, наблюдать,  познавать... И можно, наверное, остаться на берегу, и умереть, так и не войдя в воду — на суше...

Душевное и телесное, чувственное и функциональное —  алгоритмичное. Духовное, умное небо простирается над бурлящим страстями океаном человеческого. И у неба своя алгоритмика... Всё это в нас: в каждом отдельном человеке и всех вместе —  таких разных, но соединённых воедино.

Океан —  Бог? Нет, Океан —  это Человек. Небо —  Бог? Нет, и Небо —  это Человек. А где же Бог? Бог —  не здесь, даже когда здесь.

Замороженный внутри конфликт - это когда вы положили конфликт на какую-то полочку и забыли о нём. Вынесли причину конфликта за скобки, живёте мимо неё - словно её не существует. Так можно прожить всю жизнь. Но однажды человек, замороженный в воображении, вдруг предстанет в том или ином виде в реальной жизни. Какой будет встреча? Сработает автопилот - реакция будет соответственной тому, что заморозили. Можно ли через это перепрыгнуть? Лучше вытащить конфликт из внутренней морозилки и пройти все стадии его разрешения в ускоренном порядке.

Нельзя замораживать образ другого человека - это не сработает, живой человек всё равно меняется, течёт куда-то. При встрече конфликт актуализируется с новой силой, и разрешение его зависит от уровня личностного развития обоих участников конфликта, от способности договариваться и быть, а не казаться. Хотя... Кого-то может удовлетворять формула казаться, а кого-то нет... Вопрос совпадения ожиданий и устремлений.

Красоту надо питать красотой. Если нет любящего человека, который говорит женщине, что она прекрасна, который одаривает её прекрасным, в женщине вырастает потребность в покупке вещей, которые будут ей дарить красоту - т.е. станут её союзниками и партнёрами.

Гармонизация мира - смысл существования женщины, и она тянется ко всем формам гармонии, которые поддерживают в ней гармонию, которые помогают практиковать гармонию в себе и строить гармоничные отношения. Такова алгоритмика женской природы.

Человек — всегда сумма факторов, и, быть может, самые главные наши заблуждения связаны именно с приписыванием себе не своего. Или с приписыванием другим того, что к ним не относится в том смысле, что никак не зависит от них. Набор генетических данных, набор обстоятельств, условий, длительность воздействия — где я, с кем я, как долго... («Бык на арене тоже неврастеник, а на лугу он здоровый парень, вот в чем дело» Эрнест Хемингуэй) 
И позитивные обстоятельства, и отрицательные действовать могут созидательно и губительно. Здоровье, гормональный фон и пр. Я — мой гормональный фон?

Модная тема: я такой, какой у меня мозг, всё делает мозг, а не я. Дело в родословной? Опыт Макаренко про другое, хотя конечно и генетика важна. Дело в воспитании? Да, однозначно оно важно, но не только оно. Среда? Она определяет каким станет человек? Социум управляет становлением? Да, но вполне ли? Как вычленить Я, как его обнаружить, отделив от множественных влияний?

Я — это моя история, в которой живёт и набор генетических данных, и объект-субъект воспитания, контактов, связей, реакций. Всегда объект-субъект! Или субъект-объект.

Человек как вещь в себе и человек как явление. Сущность и личность. Личность — это явление сущности? Гормональный фон — это личное или сущностное? Если он сказывается на поведении, на способности мыслить, выбирать и пр.? Гормональный фон делает меня или я делаю его? Верно и то, и другое.

Личность зависит от сущности? Конечно. Личность ограничивается сущностью? Скорее нет, чем да, но и да. Личность может диктовать сущности? Вероятно, может.

Но ведь и саму личность можно разложить на личное и сущностное. В личности тоже есть личность и сущность. И, как  в любой фрактальной реальности, это, может быть, бесконечная история...

* * *

Личность владеет природой, при этом природа одна на всех, и все находятся во взаимной связи со всеми.

Вместить Бога может только тот, кто стал целым человеком - вполне собой. Каким собой? Целым! Быть человеком можно по-разному. Вот даже яблоко может быть целым, может быть подгнившим, может быть половинка, четвертинка, огрызок яблока (огрызок яблока ведь тоже яблоко - не апельсин же!). А с человеком всё ещё сложнее, но примерно так же.

Бог - целый, и человек целый - в Боге. Сложность в том, что человек сложен. т.е. он постепенно собирает себя воедино фрагмент за фрагментом, присваивает себе себя - присваивая себя Богу. Побеждает свою сложную раздробленность простотой целостности. Но ему надо пройти для этого некий путь. Путь выхода себя фрагментарного за границы фрагментарности - всякий раз снова и снова.

11/02/2022

* * *

Целое как вид, и Целое как Бог - это разное целое. В человеке есть и то, что принадлежит Человеку в нём - т.е. виду, и то, что принадлежит Богу - т.е. Целому, которое внутри свёрнуто или развёрнуто. Когда в индивиде загорается личность, он становится представителем своего народа в Боге, т.к. личность живёт и развивается в Боге. Индивидуальность развивается в обществе и сильно зависит от условий, созданных обществом для неё, и требований общества к ней. Личность на уровне индивидуальности тоже сопряжена с обществом, но в Боге она превосходит любое общество и его структуры. В этом смысле Я больше, чем МЫ. Именно поэтому развитие личности в индивиде сегодня не приветствуется - обществом управляют методом алгоритмизации внешних и внутренних процессов ради полного подчинения внутреннего внешнему.

13/02/2022

Гнев - дорогое (затратное) и сомнительное удовольствие, но всё-таки удовольствие, если ему дан соответствующий переживанию выход. Во гневе нельзя творить, он деструктивен по природе, потому он имеет право только там, где существует нечто стоящее разрушения, где есть то, чего быть не должно.

Ну вот иммунитет как бы разгневался  и убил во гневе агентов враждебного вируса - хорошо же? Но гнев, отработав в правильной ситуации, должен уйти. Избыточная гневливость сродни аутоиммунному заболеванию.

Надо ли бояться гнева в себе? Не думаю. Надо опасаться  только застревания во гневе и несанкционированного гнева, т.е. беспричинного. Отсутствие гнева при наличии причин на гнев куда более опасный симптом - что-то вроде СПИДа.

И себя, и другого надо прощать, чтобы не застревать в состояниях, которые прошли - должны пройти, потому что они проходящие, ситуативные.

Глупость и мудрость могут соседствовать в одном человеке, потому что первое - человеческое, а второе - от Бога. То, что от Бога, легко преодолевает телесные преграды, если только дух не противится Богу. Болезнь меняет человеческое в человеке, но не божье. И это поражает воображение. Вероятно, испытания последних времён - для осознания этого, для обретения понимания этого в опыте. О том же говорит и опыт юродивых.

Плачут не о мёртвых, плачут о живых, которых лишились. Если кто всё-таки умер, то о нём не заплачут.
Потому так дорог всякий, кто делает живым.
Ничего иного люди не любят как только переживание жизни в себе. И, возможно, ничто иное так не ранит, как только отлучение от жизни - всё равно в каком виде.
Те, кто отнимает жизнь, и те, кто награждает жизнью - вот два основных типа людей. При этом любить могут и тех, и других, но по-разному. Равно как и ненавидеть могут и тех,  и других. Христа распяли за то, что одаривал жизнью, а не за то, что отнимал, но Он, вероятно, отнимал что-то другое, принимаемое за жизнь, и потому был нелюбим определенными людьми.

В этом мире трудно разобраться по-настоящему с самим собой, тем более - с другими. Этот мир лукав, он много врёт, и люди сами себе слишком много врут - правда их пугает. Правда порой убивает ложную жизнь, но даёт шанс на другую - подлинную. Дающий жизнь, даже если убивает нечто ложное в человеке, непременно тут же одаривает силой быть. Он даёт настоящее, которое берут все, кто может взять.

Подвергнуться сокрушительной деструкции и остаться невредимым (человеком с человеческим лицом - как бы). Эта идея пленила в своё время многие умы, но она устарела - она из прошлого мира. Теперь точно известно, что человека можно разбирать на винтики до бесконечности, до потери человеческого образа. Неделимый индивид, как оказалось, делим и дробим, потому деструкция без границ - деструктивнее, чем можно было надеяться прежде. Вооружившись современными знаниями и технологиями, можно разрушать совсем на иных уровнях, чем прежде, и более масштабно, заходя со всех возможных сторон одновременно (тотальная деструкция).
Мода на деструкцию - это не жажда правды, а именно жажда деструкции. Как будто разрушить человека - это круто. Нет, круто - создать человека, исцелить, а не сломать и уничтожить. Создать из ничего - в этом позитивная суть обнаруженной неосновательности субъекта, а не в том, что его нет. Субъект существует, но несколько иначе - не так, как мыслили прежде. Субъект - живёт в мифе, и реальность - это миф, сказка, история. Кто её рассказывает, кому и, главное, для чего?
Деструкторы мнят себя имеющими право рушить других* (видя себя безупречными, настоящими, или имея достаточно наглости позволять себе всё, что угодно?), словно на них самих невозможно найти такого же разрушителя. Возможно! Весь мир можно разрушить, да так что и «небо свернётся, как свиток».
Да, на каком-то этапе в определённых границах деструкция действительно может быть полезной, но возведённая в абсолют деструкция - это сатанизм.

* * *

Существует огромное множество умных книг и всевозможных практик, нацеленных как раз на создание человека - внутреннего, прежде всего (духовные практики), но и внешнего - обретение профессии, ремесленных навыков, учёба, приобщение к культурному наследию и т.п. Однако внешнего человека можно создавать, разрушая внутреннего - и это тренд нашего времени. Не просто не созидать внутреннего человека в процессе внешнего делания, но именно разрушать, вовлекая в те или иные социальные формы существования (разрушение внутреннего через внешнее).

* * *

Кажется, чтобы создавать человека в другом, надо прежде создать его в себе. Хорошо бы, конечно, но чаще эти два процесса развиваются в одно время, т.е. созидая себя, созидаем других, и созидая других, созидаем себя - при этом совершая множество ошибок. Первое же случается крайне редко, и такие, создавшие себя и созидающие других из этой иной позиции, и есть учителя.

* * *

Деструкцию можно осуществлять из любви и из ненависти (злобы), первая бывает полезной, вторая - убийственна (и для того, кого разрушают, и для того, кто разрушает). Так что не стоить рядить смертоносную деструкцию в одежды доброделания и правдолюбства -  дух не тот.

* * *

Чем занимается человек всю жизнь? Сначала ищет себя, потом совершенствуется в том, что нашёл. Потом, нередко, выбрасывает всё найденное и снова ищет. Кто более счастлив - тот, кто нашёл раз и навсегда или тот кто ищет снова и снова? Вероятно, первый - в нём развиваются и самоуважение, чувство уверенности в себе, ведь он многого достиг. А второй - неудачник? Возможно, ведь он бежит от всего того, что насытило первого. Почему бежит? Потому что ему нужно что-то другое, ему мало того, что удовлетворило первого.

Что же такое - быть человеком: найти или только искать? Вероятно, искать, находить и снова искать, и снова находить - иначе не будет роста, роста человека в человеке.

-----------

* Суть метода деструкции - переиначить миф, подменить содержание главной истории, в которой существует объект манипуляций (личность, общность, учение - неважно). Один миф заменяется на другой - позитивный на негативный, и только.Негативный не более основателен, но более агрессивен и навязчив, он грамотно просчитан с учётом алгоритмики психических процессов.

Субъекта собирает миф, в который он верит как в свою историю. Манипулятор наносит сокрушительные удары по привычному мифу, заменяя его своим - и этот новый миф по иному собирает атомы, утратившие единство с разрушением прежнего мифа. Расчет делает на психологические алгоритмы, которые функционинруют сами по себе - бессознательно. Даже если личность сумеет отследить какие-то свои параметры и сохранит их от деструкции, другие алгоритмы сработают не в его пользу, потому что их приведёт в действие атакующий набор соответствующих алгоритмов.

Алгоритмика - ключ, которым взламываются системы.

Решение проблемы - это, прежде всего, рождение себя, способного решить проблему. Порой, конечно, наши проблемы носят более рутинный характер. т.е. не растят нас, и мы в них не растём, однако настоящая проблема всегда требует меня нового, которого ещё нет и который должен явиться в мир в процессе её решения.

Если проблема больше меня, и я не могу её никак решить - значит я не готов, придётся решение её отложить. На самом деле всегда есть только одна проблема - отсутствие меня, способного справляться с вызовами. И если вызов пришёл, человек должен быть готов. Притча о неплодной смоковнице отчасти об этом.

Человек сам для себя тоже - вызов (неготовый должен стать готовым). Я прежний вызов себе грядущему или я грядущий вызов себе прежнему: кто кого вызывает на бой? Кто кого приглашает в игру? Кто кого приговаривает к небытию или воскрешает в жизнь вечную? Понятно, что я здешний - это тот, кому надо вырасти в себя грядущего, но кто из нас первичен? Это вопрос про курицу и яйцо....

Интенсивность философского вопрошания - это всегда интенсивность переживания своей беды, своей неспособности быть собой. Чем интенсивнее вопрошание, тем быстрее и сильнее приходит на него ответ. Ответы...

Человек - это всегда вопрошание, он формируется как свой собственный запрос к себе же, и он теснейшим образом связан с тем конкретным местом и временем переживания, где человек бытийствует в данный момент. Вопрошание всегда конкретно, оно не бывает абстрактным, хотя не всегда его можно выразить простым вопросом, потому что вопрошание бывает очень ёмким, многогранным, многоэтажным, многоуровневым... Вопрошание - целостно, оно не о фрагменте меня, оно обо мне целом, но, возможно, в каком-то конкретном, отдельном делании, хоть и не всегда понятном сразу. Спрашивает человек о том, чего не знает, чем не владеет, чего не умеет, без чего не справляется.

Скоростная машина на трассе может перевернуться из-за маленького камушка, попавшего под колесо. Обычные машины так сильно не зависят от качества дорог и попадающихся на ней камней. Так и с духом - чем выше скорость, тем опаснее самый мелкий изъян....

Невозможно сердиться на то, что прошло, сердишься на то, что длится, на то, что есть. Сама причастность злому - злит. Необходимость соприкасаться со злым - злит. Но более всего злит чужое нежелание прекратить зло, когда ты от этого как-то зависишь.

В этом мире быть причастным злому - неизбежность, это бремя, которое мир навешивает на плечи живущих в нём. Ты будешь убегать от зла, а оно будет за тобой бегать, досаждать, подкарауливать тебя слабого. Но та же напасть будет усиливать и жажду света,  будет активировать нужду в Боге. Потому не надо злиться на вовлекающего в пространство зла, не надо его винить - он и сам тому не рад. Но как выдержать это сопряжение с мёртвостью? Быть ещё больше живым.

Слабый слабого ранит, и сильный ранит слабого. Слабый сам себя ранит - куда ему деться?

Иногда смыслом своей жизни человек выбирает создание фальшивого лица - при отсутствии истинного. Да, маски бывают полезными, но только для тех, кто уже обрёл лицо. Когда же маска или, чаще, маски являются вместолицом - это беда. Выходит что-то вроде фальшивомонетчика, только гораздо более трудно преодолеваемая проблема.

Особенно непросто строить отношения с теми, кто носит не лицо, а маски. Как строить отношения с тем, кто заведомо врёт? С кем строить - с маской? Но это значит играть по правилам маски, которая косвенно требует, чтобы другой так же надел маску. А если другому это не нужно? Если другой не хочет маскарадничать? Может другой  ищет встречи с лицом, а не с маской?

Человек надевает фальшивое лицо, прячась от себя или пряча себя - тоже разница. Он боится себя, мира, других людей? Или пытается обмануть себя и других? Или по-другому не умеет (вариант: не хочет уметь)? Встречаются даже циники, которые считают окружающих людей не достойным того, чтобы являть им своё лицо - мол, хватит с них и маски. Особенно, когда лица нет или оно не удалось. Ещё бы... - другого-то варианта не остаётся.

Что делать с маской, которая втирается в доверие? Разоблачать? Не всегда, но только если это претензия на настоящую близость, или если человек сугубо напрашивается - т.е. пытается продать себя подороже с какой-то заведомо неприглядной целью. Или, что тоже бывает, когда всё-таки надо встретиться с настоящим человеком, а не его фальшивым подобием.

Методы деструкции маски различны, их много, но каждый выбирает наиболее удобный для себя формат. При этом хорошо бы понимать различие между маской и лицом, чтобы деструкция реально разрушала только маску, наклеенный ярлык, но не ранила душу. Кто настолько виртуозен, чтобы сказать: да, я умею это делать правильно?

А что делать тому, кто в любых случаях предпочитает общение не с маской (даже не с социальной личной маской), а с лицом? Почему? Ну, хотя бы потому, что где двое или трое лиц, а не масок соберутся во имя Христово, там и Он посреди них. Христос не является посреди масок, но люди порой вне Христа не могут находиться и мгновения - им никак нельзя жить посреди масок (гибнут). Дар это или проклятье - в данном случае неважно, потому что речь о том, что такое в принципе возможно, однако не совсем понятно, как взаимодействовать такому сугубо привязанному к лицу и личности человеку, когда к нему обращают маску вместо лица. Не взаимодействовать? Но иногда приходится - и как тогда быть? По умолчанию такой человек начинает требовать лицо - оно ему необходимо, как воздух. Или, как та же Цветаева, будут требовать веры, доверия - чтобы не боялись явить лицо те, кто боится его являть по какому-то недоверию, страху и пр. Или кто не верит в лицо другого, потому что сам всегда носит маску. Или будут просить любви, искать любви - чтобы не умереть в безвоздушном пространстве мира.

Христианство научает являть своё лицо другим, но запрещает требовать его с других, однако и в христианстве есть юродивые, которые только в Боге остаются нормальными, и потому при общении с некоторыми благочестивыми людьми никак не выдают своего юродства, зато являют целый спектакль абсурда при общении с абсурдными, не включёнными в Бога, людьми, отражая тем самым их подлинную суть, обычно спрятанную за какой-то благочестивой, приемлемой маской.

Посмотрели фильм, который могу назвать для себя «Прощай, Матрица». Не думала, что мой любимый фильм, который, конечно, уже устарел, так быстро преодолеют. Хотя нет, не быстро,  «Матрица» долго удерживала первенство, но пришло время уступить место другому шедевру.
«Главный герой» (Свободный Парень), 2021 - очень рекомендую, хотя поначалу кажется, что это отчасти Google Glass реклама. Может и не без того, но фильм - настоящее произведение киноискусства. Нигде не нахалтурили, не пережали, всё идеально, масштабно и оригинально.

Как «Матрица» в своё время открыла временной этап, который всем предстояло освоить и пережить, так и «Главный герой» начинает (или всё-таки продолжает, развивает? -  не знаю) некое новое время. «Матрица» от-крыла матрицу, а «Главный герой» - это фильм, которым могла бы стать последняя, по мнению многих провальная, серия «Матрицы», если бы она не была вторичкой - не оригинальной. Трудно отделаться от мысли, что последняя «Матрица» - жалкая попытка перехватить тему, блестяще отработанную в «Главном герое».

Мульти-пульти-реальность сожрала нормальную реальность, чтобы показать нам прекрасного, доброго, романтичного цифрового парня, который оказался крутым парнем только потому, что полюбил настоящую девушку - одну из авторов игры, персонажем которой он является. По сути, он полюбил богиню - что-то вроде древнегреческой Афродиты, и эта любовь сделала его живым. 

О чём для меня это кино? О начале новой эры, которую можно назвать «Прощай, реальность!». Худший вариант этой новой реальности осуществляется не в этом фильме (в кино - лучший), а, возможно, в нашей реальной жизни.

Бывает, что родственники и близкие люди - это об одних и тех же людях. Но чаще, пожалуй, случается другое: если родственники - то не близкие люди, и если близкие - то не родственники. Я не знаю почему так происходит. Быть может потому, что «нет пророка в своём отечестве», т.е. мы, люди, не умеем ценить тех, кто вблизи. Или мы попросту не умеем быть по-настоящему прекрасными друг с другом. Имитировать с близкими - неудобно, обременительно. С посторонними - проще. С другой стороны, разве не оскорблением будет показная вежливость с теми, кто близок? Нет, как это ни странно, милые должны и бранится, иначе они теплохладны в отношениях - половинчаты.

Сложность в том, что отношение другого автоматически включает тебя в свою сеть  - награждает ответной ролью. Мало кто способен действительно быть живым, свободным  в отношениях, и дать такое право другому. А когда этого нет, то и отношений как таковых, как бы нет. А что есть? Стычки, конфликты, претензии, недовольства, обиды, зависть и пр. Всё это неблагополучие отношений исцеляется открытостью друг другу, но открытость - это всегда риск, и, опять же, мало кто готов рисковать ради близости с другим, потому что ценить превыше нечто другое (свой покой, свою защищённость, неуязвимость, свою позу, свою маску и роль, которую для себя придумал...).

Настоящие отношения - это всегда любовь, открытость, доверие, честность (любящие могут сказать: об этом не спрашивай, не вынуждай меня врать, и это, понятное дело, будет что-то, о чём и правда можно не спрашивать - никакого личного убытка другому), глубина, готовность простить, пожалеть, зажмуриться, если надо, это риск и даже, в некотором смысле, подвиг веры и надежды, подвиг самопожертвования. Мало кто согласен платить такую дорогую цену за отношения, а может и не может, не в состоянии, потому что душевно-духовный бедняк.

Настоящие отношения - это роскошь, потому суррогатные, имитационные, фиктивные отношения считаются нормой. Это экономит жизненную энергию тех, кто не понимает, что по-настоящему богаты те, кто её тратит на другого, а не те, кто бережет её для себя.

Формализм отношений допустим только на этапе отсутствия личных отношений, но они почти всегда есть на каком-то другом этапе, иначе расчеловечивание  настигает неизбежно. Пока я помню, что взаимодействую с человеком, а не с некоей функцией, а то и вещью, предметом, пока я и остаюсь человеком в себе для другого. Как только я расчеловечил другого,  мне уже невозможно сохранить в себе человека по отношению к нему. Формализм там, где его быть не должно, прячет за маской звериные оскалы по отношению друг к другу. Светская вежливость, зачастую, именно этим и является, хотя изначально она могла бы означать некую свободу от сближений - когда они излишни. Потому стоит заняться оскалами - откуда они, почему, зачем? Куда и для чего прячется лицо, а вместо него в отношения вводится маска? Маска обращённая к лицу - это трусость? Защита? Оскорбление? Предупреждение? Угроза? Хамство? Или, наоборот, скромность?

Гений - это, зачастую, шокированный человек. Мир, в котором живёт гений, сильно не похож на тот мир, в котором живут обычные люди, потому, при встрече с этим вторым (миром обычных людей), гений почти всегда не равен себе - как человек, находящийся в состоянии шока. Отсюда многие странности. И не стоит кичиться перед гением тому, кто посреди ада более устойчив только потому, что менее чувствителен и потому, что ад мира ему не чужд.

* * *

Многое «человеческое, слишком человеческое», с которым носятся люди как с ценностью, для гения пусто и безразлично, и многое, что крайне важно для гения - пустой звук для обычных людей. Ценностная сетка совершенно не совпадает, потому и трактовки событий, поступков, намерений не совпадают. 

Чем выше и плотнее напряжение жизни, тем меньше шансов быть понятым. Духовная расслабленность  разных людей похожа, а напряжение сил разнится, ведь оно непременно куда-то направлено, устремлено. Напряжение сил - это и деятельность, приносящая какие-то результаты на внешнем уровне, и бездеятельная созерцательность. Извне последняя кажется бесплодной, но это не так: собирание себя воедино - самый главный труд, который одаривает человека личным бытием, вне которого созерцательное состояние недостижимо. Все открытия сделаны в созерцательном состоянии, в то время как рутинные дела, в которые люди постоянно вовлечены не только телесно, но и душевно, препятствуют процессу созерцания.

Хранить хотя бы один день недели для Бога - это о необходимости прерывания деятельности ради созерцания, вне которого невозможно быть человеком. Рутину делает биоробот в нас. - т.е. машина, а чтобы быть человеком, надо переходить границы машины в себе, преодолевать свою механику.

Я смотрю на свою человечность (смотрю, как смотрят в зеркало? или как смотрят в окно?) - она всегда одна и та же, хотя и по-разному выражается, выглядит. Что она такое во мне, если я могу на неё посмотреть, но всегда не вполне? Я ли - эта моя человечность? Или она что-то моё?  Или даже не моё?
Если человечность - МОЁ, то что такое Я? Вот о чём вопрос «быть или иметь?». Быть человеком - это слиться воедино с тем самым «МОЁ», на которое можно посмотреть отстранённо? Слиться, не сливаясь? О чём свидетельствует дистанция между мной и моей человечностью? Что такое Я и не Я - по отношению к моей человечности?
Моя человечность смотрит на меня, когда я смотрю на неё? И если смотрит, как она смотрит и зачем? Что она видит - с какого ракурса смотрит?
Моя человечность... - а бывает ли не моя? Чужая человечность в каких отношениях с моей?Если моя человечность всегда одна и та же, независимо от внешнего выражения, можно ли сказать то же самое о моём Я, или Я меняется в зависимости от внешней формы? Да, Я как-то связано с внешним самовыражением, но лишь отчасти. На моё Я влияет всё, но влияет не сильнее, чем влияние человечности, которая неизменна. Можно ли это как-то изменить? Можно, если нарушить связь между моим Я и моей человечностью.

Об этом, кстати, и гоголевские «мёртвые души» - портреты травм, причинённых человеческому Я. Кем они причинены? Почему так, именно так, травмированы эти люди? Гоголь хотел найти пути исцеления, но для этого надо было ответить на вопрос «кто причиняет травму?». А что если их травмирует общая для всех социальность? Не та, что в Боге, а та, что в человеке?

Юродивый - тот, кто выбрасывает своё Я, чтобы сохранить в себе свою человечность, которая неизменна, но связь с которой может быть нарушена или утрачена - в связи с изменением Я. Внешнее давит на Я, изменяет его таким образом, что Я (сломанное) может стать преградой.

Что такое это Я, если не ракурс смотрения на свою человечность и пользования ею? Кто чей аватар в отношениях человечность и Я?
Моя человечность и всеобщая (Всечеловек) в каких отношениях друг с другом? Моя человечность и человечность другого общаются - как? В человечности - напрямую или только через Я друг друга мы можем общаться? Смотря о каком общении речь...

* * *

Все намереваются реализовать СВОЮ человечность, при этом у некоторых она трансформирована в античеловечность или находится на одной из стадий такой трансформации. Да, античеловечность - это тоже разновидность человечности. Её суть в отрицании человечности других, в запрете на человечность других, а для этого живая общечеловечность предварительно подменяется бутафорской (через подмену понимания базовых ценностей), т.к. живую человечность хранит Бог, а не человек - с Богом античеловеки не спорят, потому что знают Его силу. Они соревнуются с Богом посредством преодоления бога в человеке через человека, со стороны человека. Замена живой общечеловечности на бутафорскую происходит по добровольному согласию большинства. Не без лукавства, разумеется, но добровольный выбор большинства - обязательное условие торжества античеловечности. Бутафория человечности легко модернизируется до античеловечности.

Боится ли женщина старости или, наоборот, спокойно принимает все возрастные изменения - это мало зависит от самой женщины. Решающую роль играют те, кто рядом, близкие люди, и, конечно, обстоятельства, в которых она находится.

Да, от личности во многом зависит то, кто именно оказался рядом, но и случайность нельзя выносить «за скобки», причём далеко не всегда случай - это проявление воли Бога, хотя и так бывает. В Св. Писании можно найти примеры, подтверждающие, что и банальный случай, никак не связанный с личностью и судьбой, порой влияет на ход событий личной жизни человека.

Старость - это беззащитность, уязвимость, болезненность, слабость, бессилие. Старость женщины - всё это, умноженное на два. Именно в связи с отношением к женщине в обществе. Можно ли его преодолеть в своей семье? Конечно, можно. Вероятно, это единственно возможный способ противостояния общей тенденции - создание своего мира, своего остра счастья. Потому и оказалась семья под прицелом - она помеха на пути всеобщей стандартизации.

* * *

Наверное самое печальное в старой женщине - претензия к миру, что он её обманул, не одарил чем-то важным для неё, не дал возможности реализоваться. Такая претензия читается в глазах - из них смотрит на другого обида. Виноват ли мир или сама женщина виновна в этом - не столь важно. В любом случае это страдание, которая ранит при встрече. Смысл не в том, чтобы кого-то обвинить, а в том, чтобы обнаружить алгоритм ошибки. Непопадание в цель болит, оно суть травма, которую исцелить тем труднее, чем старше человек и длительность его травмированности. Травма может сделать человека беспомощным, и укорять кого либо в беспомощности вряд ли имеет смысл. Жалеть? На жалости начнут паразитировать страсти, которыми болеет травмированная душа. Любить - единственно правильное, потому что любовь зрит в корень и понимает, что именно надо дать этому болеющему собой человеку, чтобы приблизить его к здоровью. 

Не согласна с этим автором. Поэт всегда знает, что он поэт. Другое дело, что и не поэт может думать о себе так же. Но это не об этом. Как-то Ахматова говорила о поэтическом бесстыдстве как критерии - т.е. когда стыдно, значит не поэт. И тут дело не в том, что слышит ухо обывателя, а в том, что поэзия всегда о том, что делает бесстыдным - надличный уровень, даже когда про личное.

Да, поэт дерзок по определению, это - нормально.

ШИГОРИН Валерий Степанович (06.11.1943-29.12.1994)
Называть себя поэтом –
Дерзость, честно говоря.
Называть себя поэтом –
Значит лезть в бессмертный ряд.
Русским звать себя при этом –
Мало дерзости одной.
Чтобы русским быть поэтом –
Часто платят головой.
Но не гаснет благодарный
На Руси безумцев пыл.
Видно Богу не угодно,
Чтоб народ российский гнил!
22.11.1982

Что такое несчастье? Нехватка любви. Почему её не хватает? Потому что люди несовершенны. Любовь - не только плод совершенства, но и путь к совершенству. Отсюда духовное правило: делай дела любви без любви, и придёт любовь. То есть, запускай в себе системы, которые работают в любящем, и станешь любящим - потому что системы запустятся, и ты будешь действовать в рамках запущенных системных процессов.

Но то же самое можно сотворить с человеком в обратную сторону: делай дела нелюбви, и станешь нелюбящим. Можно вовлечь большие массы людей в делание, которое суть нелюбовь разных видов. И, подобно первому примеру, участвуя в делах нелюбви, заданных социальным пространством, люди приобретут качества нелюбви и станут антилюбовью - ненавистью.

Так, незаметно для себя, общество становится обществом несчастных, озлобленных людей.

* * *

Схожим образом действуют обольстители/обольстительницы - они провоцируют в партнёре запуск систем, работающих в любящем, но делают это с корыстной целью, т.е. человек в таком случае не субъект, а объект отношений, который привязывают к себе с целью манипулирования. Чем отличается любовь от манипуляции? Жертвенностью любящего в пользу любимого. Впрочем, существует и мнимая жертвенность как приём и манипулятивный трюк - в последнем случае доминирует всё та же манипулятивность.

Однако партнёры отношений могут оказаться в живой, реальной зависимости друг от друга вне всяких манипулятивных техник. Служить друг другу дарами - не только нормальная ситуация, но и жизненно неизбежная. Бог именно так соединяет людей в пары, чтобы они дополняли друг друга. Потому следует остерегаться спекулятивных установок на самодостаточность, которые стали модными в последнее время. Самодостаточность - это про другое, совсем не про то, о чём модные и, как правило, ложные теории.

Евгений Смотрицкий
Среди миллионов мнений где-то и моё затерялось. Никто не находил? Нет? А ну и... с ними со всеми! Миллионом больше, миллионом меньше...

Светлана Коппел-Ковтун
Есть истина, есть антиистина, вместоистина, и есть мнения. Интересно поразмышлять о смысле этих миллионов мнений. Зачем они? Если есть истина? Вероятно, смысл их в том, что есть и антиистина. И тогда можно отслеживать себя - кто я, где я, с кем я, для кого я, против кого я, зачем я и пр. И тогда другой вопрос терять или находить своё мнение есть благо? И ответ будет непростой, потому что иногда благо терять, а иногда находить. От чего это зависит? - вопрос. И другой вопрос: что станет с миром, когда в нём все потеряют свои мнения и настанет одна большая антиистина? Тогда, вероятно, и начнётся последняя битва.

Мнения встраиваются в дискурс истины или антиистины. Это и есть самоопределение. Другое дело, почему, для чего, под давлением какой «правды», влекомый какими идеалами...

Vladimir Lihhatsov: Как прожить, чтобы оставить след, но не наследить?

Хороший вопрос, верный. Надо бы начать думать об этом - как «не наследить», хоть поздно уже, конечно. Но лучше поздно, чем никогда. Беру себе как тему для данного момента жизни.

============================================================

Л. Филатов:
Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от дикселендов,
Парламентов и коррид.

Мы все не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени “тишина”.
Нас тянет в глухие скверы –
Подальше от площадей,
Очищенных от скверны,
Машин и очередей.

Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и не вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,

Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик…
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,

И сколько б “наполеонов”
Замешкалось крикнуть “Пли!”,
И сколько бы опаленных
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!

Консилиумы напрасны…
Дискуссии не нужны…
Всего и делов-то, братцы, –
Мгновение тишины…

М. Петровых:
Сказать бы, слов своих не слыша,
Дыханья, дуновенья тише,
Беззвучно, как дымок под крышей
Иль тень его (по снегу тень
Скользит, но спящий снег не будит),
Сказать тебе, что счастье — будет,
Сказать в безмолвствующий день.

М. Цветаева:
ПРОКРАСТЬСЯ...
А может, лучшая победа
Над временем и тяготеньем -
Пройти, чтоб не оставить следа,
Пройти, чтоб не оставить тени
На стенах...
Может быть - отказом
Взять? Вычеркнуться из зеркал?
Так: Лермонтовым по Кавказу
Прокрасться, не встревожив скал.
А может - лучшая потеха
Перстом Себастиана Баха
Органного не тронуть эха?
Распасться, не оставив праха
На урну...
Может быть - обманом
Взять? Выписаться из широт?
Так: Временем как океаном
Прокрасться, не встревожив вод...
14 мая 1923

Человек склонен искать славы. Хочется нам известности, узнаваемости. И идет человек по жизни оставляя следы, порой грязные и дурно пахнущие, разрушающие божественную гармонию. А надо бы:
“Тенью мелькнув,
Несколько шагов пройти.
Пройти, не поднимая глаз,
Пройти, оставив лёгкие следы
По краешку….”.