Дневник
Со школьной скамьи все помнят, что мышцы препарированной, неживой лягушки сокращаются (дёргаются, как живые) под воздействием электрического тока.
Такие своего рода «лягушечьи лапки» есть и в душе каждого из нас - на них можно влиять помимо нашей воли, пропуская сквозь них определённый «заряд». Манипуляторы таким образом и дёргают людей «за лапки»: заставляя их сокращаться по заранее просчитанной и заданной схеме, гарантировано направляют мышление и, как результат мышления, поведение людей.
Чтобы защитить свои «лапки» от ненужного и недоброго внешнего воздействия, люди должны сами блюсти их сокращения. «Лапка», взятая под контроль другим - это наша уязвимость, и все неконтролируемые нами «лапки» сегодня непременно будут атакованы и взяты под внешний контроль.
Сколько в нас таких «лягушечьих лапок»? Множество, и все они сегодня под контролем специалистов мира сего.
Христианство говорит человеку: собери все свои «лапки» во Христа, и будешь спасён Им от погружения в ложные процессы мира сего. Христос - лучший специалист по управлению нашими «лапками», и Он всегда за человека, а не против. Если же оставить их при себе, всё равно враг похитит управление, и ты потеряешь свои «лапки» и себя.
Человек таков, каковы живущие в нём смыслы. Человек, живёт смыслами, которые в нём живут: если эти смыслы слишком примитивны, человек тоже примитивен. Чтобы внутренний объём человека разрастался, надо жить большими смыслами - они расширят и углубят внутренний мир человека. Потому полезно читать мыслителей - с ними проще расти изнутри.
Обрезая высокие смыслы, человека можно лишить всего человеческого в нём.
Если поэту для точности нужна именно простая рифма, он её и возьмёт - не будет гоняться за вычурной. Вычурность нужна рифмачам, а не поэтам. Поэт выбирает самое точное.
С точки зрения кого точное? С точки зрения внутреннего содержания, которое им воспринято как нечто целое, и которое поэт пытается выразить в нескольких словах. Сказанное должно походить на воспринятое, соответствовать ему* - насколько доступно говорящему.
Это похоже вот на что.... Есть модницы, которые всегда следуют моде. Скучные модницы. И есть настоящие - они следует себе и потому всегда модны. Вторые опережают моду и задают, а не следуют ей. Так и с поэзией...
--
* Если вспомнить, что каждое слово в поэзии - целое, т.е. несёт знание всего сразу, нетрудно вообразить как много интерпретаций услышанного может быть.
Вопрос:
(Как вы понимаете аллегорический стих Блока "Девушка пела в церковном хоре"1. Для меня смысл пока закрыт, не могу проникнуть вглубь. О каком ребенке идет речь? Что за символ? Может быть, у Вас есть ключик к тайне?)
"Девушка пела в церковном хоре" - о каком ребенке идет речь?
Мой ответ:
Возможно, это Христос в нас. Образ Христа у Царских врат - сердечный Христос самого Блока, они встретились в Блоке, вероятно. Переживание трагедии (Цусимское сражение2, гибель моряков) как личного горя во Христе.
Я почти уверена, что это так - почти потому, что никто не может знать наверняка.
Есть вот психологическое деление: Ребенок, Взрослый, Родитель... Я не от них пляшу, но рядом. Ребёнок в нас - это тот, кто общается с Богом. Во Христе мы все Его дети.
А Христос в нас - это Божественный поток.
У меня есть афоризм, где мы сравниваемся с бусинками, а Христос с нитью, на которую бусины нанизаны. Это очень точный образ. Антихрист будет этим же - нитью в нас.
АНТИ ведь обозначает и ПРОТИВ и ВМЕСТО. Многие не понимают - что значит «вместо»*.
А теперь представьте образ бусинки-Блока. Место встречи бусинки и нити — вспышка. Травма, которая болит. Это плачет Ребенок-Блок во Христе. Христом плачет.
Миг, где Блок = Христос. Так выглядит сораспятие Христу. Это оно и есть.
Это, кстати, к теме поэтической тонкости. Почему поэты так тяжело переживают время исторических катастроф. Та же Цветаева... Много ли людей, способных ТАК лично переживать событие из разряда новостных?
Вот он - ожог...
Место встречи с Богом и адом мира одновременно.
--------
1 А. Блок
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских врат,
Причастный Тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
Август 1905
2 Цуси́мское морско́е сраже́ние — морская битва 14 мая — 15 мая 1905 года в районе острова Цусима, в которой российская 2-я эскадра флота Тихого океана под командованием вице-адмирала Рожественского потерпела сокрушительное поражение от Императорского флота Японии под командованием адмирала Хэйхатиро Того
* * *
Жить в присутствии Бога - это как будто жить на Его ладони посреди ада. Прекрасно, но пёрышки малость подгорают. Пёрышки горят не от Бога, а от ада. Ты на Его ладони, а вокруг всё - пожар, и если хоть чуток с ладони торчит что - опаляется. Нельзя и кончик носа высунуть.
* * *
Благодать только так и даётся - на дело. Делай дело - будет благодать, будет благодать - придут искушения, но ты делай дело - и будет благодать. Столько, сколько надо на дело и преодоление ада.
Много ада - много и благодати, много благодати - много и ада.
Люди со стороны смотрят и видят каждый своё, а внутри и ад, и рай. Адские люди видят адскими глазами адское, райские - райскими райское.
Главное - не сравнивать, кто сравнивает, легко падает. Во Христе надо на Христа глядеть. Христом в себе на Христа в другом (а иначе Его нельзя видеть), и тогда никто не будет сравнивать.
Когда двое или трое во имя Его, там всё чисто именно потому, что все смотрят на Христа Христом. Христос делает нас чистыми, а мы сами такими не бываем. Вот это именно означает то, что Христос нас делает святыми, а вовсе не то, что многие думают.
* * *
Человек, смотрящий Христом на Христа в другом, на Христа в мире - это уже другой человек. Другой - пока смотрит на Христа.
-----
* Христос - Песня сердца, Антихрист - Антипесня («против-песня» и «вместо-песня»), т.е. табуирование подлинной Песни и её подмена.
Любовь в людях изначально присутствует в виде потребности любить, в этом их уязвимость. На каком-то этапе жажде можно подсунуть не тот предмет для любви. Это может выйти непроизвольно, само собой, но то же самое можно запланировать и осуществить как манипулятивный ход. Наша любовь к чему-либо создаёт нас, потому если вовремя не заметить подмену предмета любви, эта любовь может нас переформатировать таким образом, что человек станет соответствовать предмету своей любви. Это очень удобный способ перемены сознания, которым можно воспользоваться для замены целого народа.
Точно так же жажда поклоняться Богу как Истине заложена в нас неким поведенческим устремлением вроде жажды поклонения чему-то. Эту жажду так же можно взять на вооружение и технологическими методами перенаправить.
Неконтролируемые личностно жажды легко могут оказаться в нечистых руках манипуляторов. Только встретивший на своём пути любовь и осуществивший себя в ней, и встретившийся с Богом, и осуществивший себя в Боге, относительно свободны от лукавства технологий внушения ложных любовей.
Любую подлинную жажду можно перенаправить на суррогат и тем изменить сознание человека. Собственно время суррогатов - постмодерн - для того и задумано. Оказывается, человека сбить с толку очень легко, достаточно превратить окружающий его мир в нечто вроде комнаты кривых зеркал.
Тем актуальнее трезвомыслие - без него человек не может заметить злонамеренное изменение его автопилотной траектории. Наши хотения - это действительно нечто вроде автопилота, который ведёт нас и тогда, когда мы не думаем, не принимаем решений, но всё равно движемся.
Вектор движения и вектор изначальных устремлений человека в какой-то точке может незначительно разойтись, и если грамотно подкорректировать через ложные идеи и оценки его отношение к реальности, предмет жажды может быть подменён на ненастоящий незаметно. Человек с подменённым сознанием не будет счастлив, обретя желаемое, но будет уговаривать себя сам - чтобы избежать своего краха (краха иллюзии на самом деле).
Особенно выгодно подменять главное хотение, тогда оно потянет за собой многие другие.
Поэт - это самоликвидатор, его задача в работе над словом устранить себя*, оставив слово (своё Слово).
Когда идёт поток и складываются строчки, из него надо убрать, устранить себя, своё мелкое, самостное, вычистить как шум, как помеху. Насколько избавил себя ищущего (и себя найденного) от своего шума, от своего человеческого, только человеческого (вненебесного), настолько и удалось стихотворение.
А в чём же тогда выражается личное Я? В принимающем молчании, которое суть вопрошание - оно задаёт конфигурацию приходящему Слову.
---
* В том числе свои знания и незнания, свои умения и неумения; умения и знания нужны только для сглаживания погрешностей (чтобы спрятать нехватку Слова, свою неудачу). Удачные стихи выше любого ремесла. Другое дело, что нехватка навыков ремесла порой мешает донести схваченное. Собственно стихи ценны двумя вещами - самим схваченным и ремесленной обработкой схваченного. Разные группы людей ценят больше то или другое.
* * *
Можно ли зарифмовать и сложить в стихи шум? Конечно можно. Зарифмовать можно что угодно. Разница между поэтами, быть может, в том и состоит - что находится в центре внимания поэта. Зачем он это делает и почему, поэт и сам не скажет, однако фокус его внимания всегда специфичен (его определяет внутренний запрос).
Поэт - это Ребёнок, а не Взрослый, он играет со Словом, потому главное зависит от случайных совпадений, которые не такие уж случайные на самом деле (чем случайней, тем неслучайнее).
* * *
В свете всего вышесказанного общеисторический процесс, пришедший в точку устранения человека отчасти похож на вышеописанное самоустранение поэта. Хоть и цели у исторического самоустранения человека другие - непоэтические и даже антипоэтические - Слово явится в конце времён как высшая, неустранимая реальность.
Бог - целый (прост), потому нельзя принять Его отчасти, нельзя усвоить Его часть, а потом ещё какую-то часть. Бог, как и поэзия - это всё и сразу. Он либо есть в тебе, либо Его нету в тебе.
Другое дело, что человек может принимать Его каким-то фрагментом себя. Например, умом, а не сердцем и т.п. - сегодня человека дробят, как и вещество мира, не просто на атомы, а на субатомные частицы (человек многосложен в отличие от Бога). Мы собираем воедино себя - собираем в Боге и в Бога, и только став целым, человек может вместить и целого Бога (нецелым Он, повторюсь, не бывает).
* * *
Если человек воспринимает Бога только умом, а не сердцем, целый ли Бог в его уме? И да, и нет. Бог-то цел, но человек не воспринимает эту целость - не может воспринимать частью целое. Потому для человека Бог как бы не целый, а отчасти.
Если человек тщеславен, он, скорее всего, и завистлив (зависть - тщеславна, тщеславие - завистливо). И уж если кто кому завидует, то не только его счастью, но даже несчастью. Завистливый видит себя центром земли, и завидует тем, кто кажется ему незаслуженно лучше. На его взгляд другой лучше потому, что у него то-то и то-то, а вот если бы у меня это было, то и я бы...
Так и жадный, жаден не только до настоящих благ, но даже до вполне условных, ничего ему не стоящих - например, он скуп на лайки и смайлики, ибо может не дать их. Скупой рад иметь возможность дать, чтобы ею не воспользоваться - он рад не дать. А щедрый, наоборот, радуется каждой возможности дать - поделиться тем, чем владеет. Щедрость и жадность зависят исключительно от душевного настроя, а не от количества тех или иных богатств.
Даже Христа некоторые хотят иметь для того только, чтобы быть особенными перед лицом ближнего, и чтобы иметь возможность покичиться перед другим - не дать Христа желают. Но Христос вселяется только в тех, кто желает дать Христа другому.
* * *
Вопрос:
Самое страшное, что завистливый человек НИКОГДА не бывает счастлив . «Вспышки» счастья всегда гаснут под натиском «новой зависти», таких людей очень жалко.
Мой ответ:
Наверное, это не самое страшное - ибо это хорошо, спасительно. Страшно было бы обратное - счастье в зависти (несчастье в данном случае - зов Божий, призыв к покаянию). И я не исключаю возможность и такого состояния - правда уже не в зависти, а в ненависти. Возможно, ненависть и есть форма зависти. Ненависть счастлива, досаждая другому.
Большинство людей хранит прежде всего себя. А человек, в котором Бог, хранит больше Бога - в себе и в другом. Потому и сказано, что ненавидящий брата не может любить Бога (Бог во мне и Бог в другом - это один Бог).
Более того, Бог в другом порой даже важнее Бога в себе, потому что условие присутствия Бога - хранение Бога, которое от страха потерять Его. Бог во мне внимательнее к другому, к Богу в другом, он заинтересован в присутствии Бога в другом (отсюда и жертвенность - «положить душу за брата»). Бог во мне растёт от такой жертвы, а не убывает.
Если приходится видеть человека, лишённого обстоятельствами жизни поэтического флёра, своему видению лучше не верить. Грех Хама в этом и состоял - он не прикрыл поэтическим чувствованием своё видение наготы другого.
Это важно понять - поэтическая дымка присуща вещам этого мира, но не самому миру. Поэзия легко исчезнет из бытийного пространства человека, если он не обеспокоится её охранением.
Не надо радоваться, видя «наготу» брата, надо мысленно укутать его в поэтическое полотно, спрятать от недобрых глаз.
Недобрый взгляд - это как раз сдирающий поэзию с другого, не трудящийся над тем, чтобы поэзия стала доминирующей силой жизни.
Бог учит нас смотреть на мир поэтически - т.е. любовью. И по-настоящему вещи, человека, Бога видят только такие - глядящие глазами поэзии - люди.
Постсоветские люди в большинстве своём не понимают простую истину: добро само по себе в мире не стоит. Надо личным усилием воли, личным участием и действием создавать условия для того, чтобы добро присутствовало в мире. Иначе оно исчезнет - добра не станет (оно вовсе не само собой разумеющееся благо). И виноватыми в его исчезновении будут не злодеи, а добрые люди, которые бездействовали.
Это как огород или поле: на заброшенной земле растут только сорняки. Социальная почва постепенно превращается в такой рассадник сорняков именно потому, что люди перешли в режим только потребления хорошего, слишком мало кто понимает необходимость поддерживать хорошее: создавать его самим и/или помогать создающим.
Злодеи сильны только бездействием добрых.
* * *
Другое дело, понимание того, что есть добро. Здесь тоже злодеи преуспели - добрые уступили им все прежде завоёванные позиции. Понимание вообще исчезает, ибо оно тоже - плод, а не просто данность. Плод следует взращивать.
Некоторые под добром вообще понимают некий прессинг, давление на человека. Такие сами бегут в ад, думая, что он - рай, и других тащат туда, откуда выхода уже не будет.
* * *
Люди нынче охотнее подчиняются манипулятивным технологиям, чем добрым порывам своей души. Да и порывов добрых практически нет - они сменились тщеславными и корыстными вожделениями.
Если встанет выбор: спасать себя ценой утраты поэзии в себе или, наоборот, спасать поэзию в себе ценой собственной гибели - что правильнее выбрать? Что лучше?
Ответ не так прост. Кажется, что если выбрать себя, поэзией можно пожертвовать - в лучшие времена можно наверстать. Или, наоборот, кажется, что надо выбрать поэзию - она важнее меня. Оба ответа верны и неверны одновременно.
На самом деле я - это и есть поэзия, всё остальное во мне - биоробот, набор инструментов и социальная машина. Выбор по сути сводится к тому, что можно сохранить жизнь физическую, ценой утраты своей личности, или можно утратить жизнь физическую, ибо нет возможности выжить, оставаясь достойным поэзии в нём человеком.
Негодяям всех мастей, кстати, важнее убить в человеке как раз поэтическое. Физ. телу вне поэзии они могут позволить жить. Изъятие поэтического из человека - это разновидность казни.
Современные люди стали совершенно равнодушны к Большой Правде*, т.е. Истине. Им вполне хватает своих маленьких правдочек, которые всё чаще не отличимы от лжи и которые легко вписываются в контекст Большой Неправды.
Буквально единицы остаются ещё людьми старого образца, нуждающимися в Истине, остальные думают, что слишком умны для этого (боятся быть смешными).
--
* И потому им не нужен Христос. Маленькие правдочки правдивы только в контексте Большой Правды, а при её отсутствии легко деградируют и переходят в свою противоположность.
Самое близкое родство, быть может, это родство по одиночеству. Родственники по одиночеству (а оно бывает очень разным) действительно близки друг другу. У схожих по одиночеству людей и радость, вероятно, схожа.
Каждый из нас - особенный, ибо только он стоит там, где стоит со всем своим набором характеристик и данных. Если делиться своим взглядом (своей картинкой, описанием увиденного с определённой точки смотрения), тогда полнее можно видеть. Мы ведь как зеркала друг другу, но не в том смысле, что отражаем друг друга, а в том, что смотримся - можем смотреться и познавать мир и себя как бы с другого места стояния. Другой - это другой я, я - это другой и Другой для другого.
Чем по сути занимается философия? Пытается посмотреть на феномен сразу со всех возможных точек - чтобы не обмануться. Истинно то, что истинно со всех точек смотрения, что истинно всегда.
Истину нельзя подменять чем-то своим и только своим, верным только для меня, только с одного ракурса. Истинно то, что учитывает все ракурсы.
* * *
Вопрос: А весь секрет - вне точек.
Мой ответ: Цветаева как-то сформулировала: хочу иметь не точку зрения, а зрение. Красиво. Но тут не всё так просто. Я пока не готова ни сказать ДА, ни сказать НЕТ. Однако, возможно, так не бывает.
Точка есть всегда - возможно. И если её нет, нет и человека. Точка - ценна. Но это слова, которые пока не знают, ибо я не вижу этого внятно. А говорю только о том, что вижу.
Пока здесь больше вопрошания
Кто не знает Христа, тот не узнает и Антихриста* - не поймёт в чём суть его подмен. Для такого всё будет примерно одинаково - разница лишь в каких-то деталях, а не в сути. Видеть суть и значит знать Христа (Христос - Слово), не знать Христа - не понимать сути всего.
Даже принятое вообще некое «правильное» - лишь некое общее «вообще», не личное, т.е. лично не воспринятое. Абстрактное «правильное» теперь вряд ли кого спасёт от заблуждения, которое примет всеобщий, тотальный характер.
--
* Речь не о теоретическом знании, а о практическом опыте Встречи, опыте взаимодействия со Христом и общения во Христе, о знании вкуса, голоса... - пережитого личного ощущения.
* * *
Что такое Христос в нас - не понимают, потому не понимают и чем будет антихрист в нас.
На всех твоих путях идут дожди,
и я промокла - знала, что промокну.
И я продрогла - за тебя продрогла.
Не мёрзни больше, лета верно жди,
пока идут на улицах дожди.
Зависть - это вместожизнь. Те, кто не живёт своей жизнью, завидуют тем, кто живёт. Либо живёшь, либо завидуешь - без вариантов.
Откуда берётся зависть? Она - результат неверно направленного действия (своеобразный косяк). Если человек завидует, значит он внутри стоит не в том месте, откуда можно действовать по-настоящему. Ему надо не зависть холить в себе, а провести хороший самоанализ, чтобы сместиться в правильную сторону и начать жить.
Наличие зависти - своего рода красная лампочка, сигнал неблагополучного, неверного внутреннего устроения. Чтобы её преодолеть, надо просто переместить центр своего внимания, центр своей личности в другое место внутри.
Завидующий не там стоит, не туда смотрит, не тем занят и не того хочет, чего следует хотеть ему для обретения счастья.
Счастливые - не завидуют, и не потому, что счастливы. Наоборот, они счастливы потому, что не завидуют - зависть не мешает счастью приходить в их жизнь.
Чтобы быть человеком, человек должен играть в человека - это красивая игра в красивое (освоение красивого). Но есть и другая игра, которую всё чаще выбирают люди - игра в нелюдь, и тогда человек не может быть человеком и становится тем, во что играет - нелюдью.
Бесчеловечность вошла в моду как некий тренд, и все хотят носить его одежды - примеряют на себя.
Эта некрасивая игра в некрасивое (освоение дурного), потому важно её обнаружить и назвать настоящим именем - именем неправды, чтобы она не соблазняла своим недобрым глянцем неразумных.
Чудовище, которое вытащили на свет, не соблазнит никого, кроме отъявленных негодяев. Толпы искушаются только благодаря глянцевым приёмам популяризации лжи о человеке, некой обманной эротичности предлагающего себя зла.
Шутка не так уж проста и безобидна. Во-первых, разве это не похоже на современного православного, который недопонимает значение здешней жизни в деле собственного духовного становления. Вера ведь - в реализации здесь, а не там заповедей Христовых. Сатанисты мир свой созидают здесь, а христиане как-то всё там да там - т.е. чаще самоустраняются, чем действуют. Во-вторых, сегодня всё делается для девальвации как раз вещей возвышенных, мол, нет никаких крыльев и мечт, есть только рутинный ад посюсторонности. Так что отождествление крыльев и безумия - в тренде, и это создаёт некоторый штамп восприятия: крылья - это болезнь, возвышенность - это болезнь, поэзия - это болезнь, христианство - это болезнь.
Чужую корысть обмануть можно, а свою - никогда: она не позволит корыстному человеку поступать так, словно он некорыстный. Особенно, когда он попытается это скрыть не только от других, но и от себя. Человек действует в согласии со своим внутренним содержанием. Другое дело - трактовки этого содержания. И он сам трактует, и другие его трактуют - цена тому и другому невелика, когда трактовка навешивается как ярлык. Подлинное познание и называние противоположно процессу приклеивания ярлыков. Оно суть любовь, а любовь и корысть - несовместимы. Следовательно, корыстный человек не может познать ни себя, ни другого, ни Бога. Корысть лишает способности мыслить в Боге и Богом.
Человек способен быть преступником не только со знаком «минус», но и со знаком «плюс». По большому счёту, человечность и есть преступление неких природных норм. Ведь превзойти - это тоже преступить черту. Святые люди - это своеобразные преступники, нарушившие усреднённые нормы. Гении - тоже находятся за пределами нормы.
Это важно помнить сегодня, когда создаётся механистическое общество, желающее навязать некий средний стандарт, причём таким образом, что никакое преступление будет невозможным - чисто технически. Общество мечтает превратиться в Прокрустово ложе, обрезающее в человеке всё лишнее. А в итоге - всё личное. Обрезать в человеке человеческое возможно, и это не так уж сложно, как многие думают. Потому осознание человека как преступающего границы, как преступника - крайне важно.
Трансграничность - базовое свойство человека. Если лишить человека возможности преступать границы, он не сможет мыслить, не сможет попросту быть человеком. Он будет зажат системой в узких коридорах без единого шанса подняться над собой и увидеть целое. Кстати, образование, сведённое лишь к ограниченным компетенциям, как раз на это нацелено - приковать сознание к узким камерам-одиночкам, без возможности выйти за их пределы.
Человек, чтобы быть собой, должен постоянно преодолевать сам себя, выходить за пределы, за свои границы - иначе его внутренний человек не сможет расти, восходя из меры в меру.
Мышление о мышлении
Как-то я назвала своё мышление попыткой смотреть и говорить, теперь пытаюсь осмыслить эту формулу, и вот что выходит.
Мысль я не думаю, а вижу (умозрение), но чтобы она оформилась в словах, надо говорить* - говорение рождает, оформляет увиденное в словах.
Вижу - говорю, не вижу - не могу говорить о том, чего не вижу.
Мысль - это некое освещённое пространство. Внутри, нездешнее пространство. Освещается оно погружением в некий свет. Погружается оно не по моему хотению. В уме представляется мне тоже не по моему хотению**. По сути видеть мысль - это видеть свет.
Мыслью можно ощупывать предметы - изнутри.
Мысль движется по руслу, одна вытекает из другой, бывшей прежде, продолжает её и следует поступательно дальше. Мысль не своевольничает, а следует какому-то курсу. Но она течёт в свободе - только в свободе.
* * *
Что значит видеть вещь в свете Луча? Это вовсе не вещь, освещённая светом, как может показаться. Это, скорее, говорение (некое описание на нездешнем языке - описание формулами света), произношение имени Лучом, называние вещи Лучом. Оно целостно и содержит в себе полноту представлений о данном предмете и обо всех предметах сразу (Одна Большая Мысль сразу обо всём***), потому что невозможно описать вещь светом без этого всеобщего представления. В свете Луча все вещи взаимно соотносятся друг с другом.
* * *
Вероятно, называние животных Адамом происходило по этому же принципу - в собеседовании с Богом (т.е. это был поэтический акт).
* * *
Я вижу и не вполне понимаю, что вижу, или даже совсем не понимаю (это некое переживание, ощущение, некое «стояние в...» - невозможно ведь вполне понимать, что чувствуешь, когда, например, стоишь в море (любые описания очень приблизительны). Понимание осуществляется в процессе говорения - так называемого говорения, потому что речь не о физическом произношении слов. Нечто касается внутреннего человека, и он пытается это перевести на понятный своему внешнему человеку язык.
---
* Возникает вопрос: кому? Кому говорится мысль? Вывод первый: мышление - это диалог. Вывод второй - оно течёт в нас само, следуя курсу ОТ - К. То есть, оно само беседует - с кем? Более всего это похоже на беседу Бога с самим собой (Беседа течёт от Бога, из Бога - в Бога), в которую вовлекается человеческая личность. Личность не просто внешний наблюдатель (не только слушатель - это важно!), но сам становится этим говорением Бога, приобщается к нему, и становится собой в процессе говорения. С кем? С Богом и собой. Бог одновременно говорит и с самим собой и с человеком. Он говорит Себе как человеку и человеку как Себе - Себе в человеке;
** В моей воле только согласие вступить в диалог или, наоборот, не вступить.
*** Неподъёмное слово.
9 - 10 октября 2019
Целые слова и есть неподъёмные, слова в Боге, слова из Бога в Бога текущие — слова вмещающие целое. В этом смысле поэзия говорит только неподъёмными словами. Неподъёмными, но поднимающими.
* * *
Поднявшиеся становятся птицами...
