Дневник

Нечего на время всё списывать. Время - это люди: какие люди, такое и время.

Солнце - паук наоборот, оно держит в своём плену, чтобы питать собой. Солнечная паутина - пространство жизни и нотный стан, а пучки света - порции пищи и ноты. Никто никого не ест, все насыщаются только солнечным нектаром и в другой пище не нуждаются.  Мы едим друг друга потому, что не едим Бога.

Деревья, когда мёрзнут, раздеваются, а люди, наоборот, одеваются - чтобы не замёрзнуть до смерти (умерев и люди раздеваются). Деревья сбрасывают листья, чтобы те не шумели и не расточали песню, которую деревья хранят внутри себя в тайне от зимы.

* * *

Человек больше похож на лист или плод, чем на дерево. Наше дерево - Христос. Человек становится деревом только во Христе - по образу и подобию Его. Для этого надо стать спелым плодом на дереве Христовом.

* * *

Относиться к человеку как к листу, а не как к потенциальному дереву - значит препятствовать его становлению во Христе. В качестве листьев мы живём во времени, а деревьями растём в вечности.

* * *

Сорвать лист с дерева или сломать/спилить дерево - разные преступления. Но главный вопрос один - зачем? 

Вселенная всегда отзывается... Она пронизана Божественными нитями, стоит потянуть за одну из них, и вся ткань мироздания завибрирует в тон прикосновения, которое, в свою очередь, так же должно соответствовать глубинной  тональности мироздания. В этом поэтическая сила, а этом же и поэтическая немощь: трудно человеку быть вплетённым в такую гигантскую сеть и находиться под её высоким напряжением - всё земное, только человеческое, в нём сгорает (хоть и огнём несгораемым, но всё же горит), однако стать частью столь «актуального проекта» - великое счастье и победа.

В каждом из нас живёт и подвижник, и обыватель, но кому мы даём «зелёный свет», в качестве кого преимущественно существуем - в этом сказывается различие. И, в зависимости от этого выбора, мы по-разному относимся к подвижнику/обывателю в другом: победивший в нас обыватель яростно ненавидит подвижника в другом, мстя ему за своё поражение. Победившему в нас подвижнику нет надобности преследовать обывателя в других, и даже погордиться перед ними может лишь обыватель в нас (подвижник всегда занят другим - не обывательским, а подвижническим).
Подвижник от обывателя отличается тем, что он подвижен, а подвижен он потому, что практикует разного себя, пытаясь найти себя истинного. Его жизнь - постоянные опыты над собой, потому он бывает настолько разным, что описывающие его обыватели не дадут общего портрета*. Подвижник не приклеивается ни к своей биомашине и тому, что с ней связано, ни к своим ролям, ни к времени, ни к внешнему окружению. Он не гоняется за посюсторонним успехом, ему безразличны статусы, титулы. Подвижник завязан на вечном, ищет вечное, жаждет вечного.

Судить других свойственно обывателю в нас, а не подвижнику. Подвижник же ищет в другом равного себе - подвижника  и радуется ему, когда находит.

Обыватели, как правило, много о себе думают, когда судят подвижников - подвижники же их просто не замечают. И не по причине гордости, а по причине чуждости на уровне вещества. Подвижник не пытается угодить миру и обывателям его, не пытается делать что-то свойственное обывателям. Подвижник делает своё подвижническое, которое в корне отличается от обывательского. Он не играет в игры обывателей, потому обывателям может казаться, что они играют лучше в свои обывательские игры, что они более умелые игроки, чем все подвижники. Но если бы подвижники захотели, они бы легко обыграли обывателей. Подвижнику смертельно скучно в тесном обывательском зоопарке, где всё заведомо предсказуемо и лживо.

Подвижник в нас ищет подвига, но обыватель в нас тормозит его, говоря, что это слишком утопично и неразумно. Обывателю нужна синица в руке, а подвижник умирает без журавля в небе.  Причём подвижнику не нужен и журавль в руках, раз его место в небе - ему, скорее, хочется самому стать журавлём в небе, потому он бережёт от жадности обывателей (в том числе обывателя в себе) и небо, и журавля**...
---

* Обыватель по определению всё видит ложно, потому  обывательские описания всегда лишены подлинного смысла, ибо лишены глубины видения. Но на уровне штампов они иногда всё-таки совпадают, когда применяют  для описания феномена одни и те же ярлыки.

** Всякий подвижник делает это по-своему, т.к. подвижник - это первопроходец, он идёт путём, которым ещё никто не ходил, своим собственным путём. Обыватель же повторяет чужие схемы, не имея личного опыта, личного пути и, следовательно, личного решения. Всё, что видит обыватель, глядя на подвижника, - искажено обывательскими представлениями и, следовательно, ошибочно.

* * *

Когда подвижник не просто отыщет, но вступит в себя подлинного, т.е. обретёт себя в истине как  личное бытие, он обретёт не статику, но динамическое постоянство (т.е. цельность, а цельность = верность). Последнее не следует путать с мертвенным закоснением - это два противоположных друг другу состояния.

«Не умею» - это почти всегда «не хочу* уметь» и крайне редко «не могу уметь». То есть, человек просто не хочет платить за умение ту цену, которая требуется, а это бывает тогда, когда ему это умение неинтересно. Когда же человек по-настоящему хочет овладеть тем или иным умением, тогда он согласен платить за него, даже если цена очень высока (например - жизнь). 
Скажем прямо, многое требует от человека именно жизни, но немногое того действительно стоит.
По большому счёту разница между людьми в том и заключается, чем и ради чего они готовы жертвовать и за что готовы или нет расплачиваться жизнью.
---

* Это не эмоциональное «не хочу», которое можно переломить волей, а бытийное - оно об энергиях, которыми мы движемся, а не о самостных хотелках ( то есть, принуждение силой здесь непродуктивно - не сработает).

Одну из главных нравственных болезней, определяющих нынешнее время и всё, что в нём с нами происходит, можно было бы проиллюстрировать тезисом «человек человеку - еретик». Трудно вообразить что-либо более далёкое от христианской истины о человеке, и, тем не менее, очень многие люди просто наслаждаются подобным положением дел, ибо чувствуют себя «на коне», а не «под конём». Но даже для таких и, может быть, в большей степени именно для таких, ситуация чревата самодурством - подобное отношение к ближнему сводит с ума, ибо вгоняет в лабиринты самости. 
Тезис «человек человеку - еретик» - лжёт о природе вещей и потому может быть определён как еретический. Однако, и в этом ирония нашего времени, именно эта ересь стала своего рода истиной, ибо исповедующие такое отношение к другому являют себя по отношению к другому еретиками. Отказ смотреть на другого с уважением, ставший уже нормой, - безумие наших дней, которое вполне вписывается в определение ереси - т.е. лжи, неправды, заблуждения. И, разумеется, ничего хорошего от такого торжества злобы ждать не следует, процесс будет только развиваться в сторону бесчеловечности. Сопротивляться ему можно, высматривая а другом Христа, а не еретика (что ищем, тем и становимся).

Каждый из нас живёт в своих грёзах и видит не мир и окружающих людей, но своё представление о них. И пока человек не научился различать реальность и своё представление о ней, он неразумен, лжив и грешен. Грех - непопадание в цель, а попасть в цель грешный человек не может потому, что не видит реальных вещей. Он погружён в сон и видит только сны на тему, а потому все его действия, даже нацеленные на добро, случайны и ошибочны. Иногда ему случайно удаётся совершать правильные поступки, иногда неправильные, но всё это даже не поступки, а хаос бредящего человека.
Истина - это то, что есть на самом деле, реальность - это отличная от фантазий истина. Кто способен видеть истину? Только тот, кто проснулся. Проснувшийся никогда не примет свою грёзу за истину, даже очень правдоподобную грёзу.

Пробуждённый отличается  от спящего скромным мнением о себе (а не о других). Он реален, ибо реально пребывает в Реальности, и это пребывание даёт ему возможность познавать истину. Иного способа познать истину нет, потому Реальность = Истине: вне истины нельзя быть реальным и мыслить реально о реальном. Вне истины мы погружаемся в грёзы и не мыслим, а грезим.
Реальность = Истина. Реальность и Истина суть одно, рассматриваемое с разных ракурсов.

* * *

Реально воздействовать на мир могут только реальные люди - т.е. по-настоящему  живые. Им для этого и делать ничего не надо - достаточно просто быть. Их присутствие - событие, подвиг и дело. Просто быть присутствием в мире - большой дар миру. И такие присутствующие непременно творят дело Божье, даже если ничего не делают. Главная задача таких людей не делать что-то, а устоять в истине, однако бездействуя устоять в истине невозможно.

Мерзавцы, калечащие мир и людей, только разрушают, но не воздействуют. Сломать машинку не значит создать машинку. Ломать - не строить...

Самостные (ветхие) люди - раболепны, ибо их бог - самость. Своя или чужая не суть важно, т.к. они подчиняются (и требуют подчинения от других) не лучшему, а сильнейшему,  независимо от того, кто оказывается сильнейшим.

* * *

Русским свойственно нарушать это правило, русские люди склонны подчиняться не сильному, а справедливому. Это давало силы противостоять врагу, когда силы неравны, и побеждать его. В этом и состояла сила т.н. «русского Бога». Но так ли дела обстоят теперь? - не уверена...

«Дай собаке дурное имя, и можешь её убить» - французская пословица. Русская девочка, от которой я услышала эти слова, поняла их неверно - по-русски. Она решила, что это вроде «Как корабль назовёшь, так корабль и поплывёт», т.е. о влиянии имени на поведение животного. Но западный тип мышления о другом, и эту пословицу, скорее, надо понимать более буквально: чтобы убить, надо иметь какое-то оправдание.  Известный приём - расчеловечивание врага, т.к. убить человека трудно - совестно, но стоит его расчеловечить, объяснить себе почему он не вполне человек или плохой человек, и дело заметно упрощается. Демократия по-американски распространяется под этим же лозунгом, в то время как русский психотип склонен видеть в другом равного себе человека (по крайней мере так было раньше*).
Тот же принцип можно наблюдать сейчас несколько в другом варианте, когда при помощи социальных технологий общество делится, расчленяется  на разные группы, в которых по-сектантски исповедуется некая фрагментарная, осколочная истина (т.е. лжеистина - когда часть целого принимается за целое), а членов другой группы расчеловечивают под благовидным предлогом. Таков программный западный подход к чуждому: дай  врагу дурное имя, и можешь его убить.  Или: назови врага врагом, это оправдает всё недоброе, что ты намереваешься ему сделать. 
----

* Привнесённый в русскую культуру западный менталитет помалу правит и русский психотип, незаметно для себя мы стоновимся такими же, потому что это природно для человека ветхого, не улучшенного культурно (христианским мировоззрением или его гуманистическими производными).

* * * 

Может быть именно поэтому не стоить внимать недобрым словам о другом. Говорящий нечисто быть может задумал нечистое против другого (или просто ошибся, неправильно что-то понял), а мы своим соглашательством, по легковерию своему и по склонности скорее поверить в дурное о другом (ибо это приятно ветхому слуху), слишком поспешно примем дурное о другом за истину и построим своё отношение к нему и своё поведение согласно принятой в себя лжи, и тем согрешим и перед ближним, и перед Богом.

* * *

Когда собаку хотят убить, говорят, что она бешеная  (грузинская поговорка).
Если у тебя дело к псу, говори ему «братец» (арабская пословица).
Когда две собаки нападают, одна лает, а другая кусает (корейская пословица).

Поэт преподносит себя Реальности, как тестовое чернильное пятно*, и предлагает ей ответить, что она видит, при том она видит не только поэта, но и место, время, окружение, события, обстоятельства - всё, что связано как-то с поэтом.
Поэт тестирует Реальность, и, оказывается, она не может не ответить поэту. В этом некое сходство поэта со святым - Бог святому тоже всегда отвечает, потому что Его обязывает к этому святость человека. Но что обязывает Реальность отвечать поэту? Вопрос? Какой вопрос задаёт поэт? Вернее, наверное, спрашивать о том, КАК он спрашивает, потому что обязывает Бога отвечать поэту, скорее всего, его поэтическое состояние. Какое это состояние? Состояние предстояния (целостность) и открытость, наверное... Одно ясно, поэтом является тот, кому Реальность (т.е. Целостность, а Целостность - это Слово) всегда отвечает. Поэт - это вместивший в себя Целое, хотя бы на мгновение - плодом этого вмещения и является стихотворение.
---

*Что-то вроде теста Роршаха (проективный тест чернильных пятен).

Есть у меня знакомый,  которому подошло бы ироничное обращение «Ваше благополучие». Как поживаете, Ваше благополучие? 
Он вряд ли готов подумать о себе в таком ключе, потому что не видит, что Бог испытывает его многими успехами, принимаемыми им как заслуженные. Хороший, умный и так глупо ловится на мнение о себе, словно рекламы обсмотрелся «Ты этого достойна!»

Бог испытывает человека и лишениями, и гонениями, и удачами. Последние, вероятно, труднее всего - ветхому человеку сложно не присваивать успехи себе, не чувствовать себя их причиной. Это, возможно, даже труднее, чем не винить других в своих неудачах. Хотя, скорее всего, это одна болезнь, имя которой ветхость, т.е. оба недуга уходят одновременно и/или присутствуют одновременно: то или другие явится зависит лишь от переживаемой ситуации.

* * *

Что труднее: отдавать Богу свои успехи или не винить других в своих неудачах? Мой ответ: одинаково  трудно или легко то и другое. Важнее - кто переживает ситуацию (КАК зависит от КТО).

Есть два рода делания: первичное добывание искр и вторичные операции с уже добытыми искрами. Ко второму роду относится и начитка собственных текстов, и составление статей из дневниковых записей, и написание новых статей по мотивам уже добытых искр и  дневниковых записей, и пр. Всё это важная и нужная работа, но самое главное, всё же, добывание первичных искр.
Первичное записано неровно, фрагментарно, хаотично - иначе и не может быть. Первичное требует доработки, переработки и укладывания в новую, более гармоничную форму (хотя точнее первых искр ничего не бывает), но чтобы заняться вторичным, следует прекратить заниматься первичным*.
Однако вторичная работа проще, она доступна многим - в отличие от первичной, которая по плечу очень и очень немногим. Потому я жертвую второй ради первой: не успеваю заниматься как следует второй, зато всегда готова для первой. Вторая работа делается во времени и пространстве. Первая - длит мгновение и творится в измерении вечности. Это и делает человека поэтом - жизнь вечным и в вечном.

--

* Потому что присутствуешь либо во времени, либо в вечности. Выходить из измерения вечности во временное - почти больно. При этом, находясь в вечности, ты не оторван от временных событий, а даже лучше их видишь - точнее, не оторван и от ближних, а связан с ними сильнее, глубже, крепче.

Для счастья людям порой не хватает не ума, а хорошей глупости, хорошего безумия - чтобы освободиться от глупого рационализма. Для того чтобы влюбиться, например, и выйти замуж или жениться по любви, надо немного сойти с ума - в здравом уме женятся только по расчёту. Чтобы сделать открытие, в том числе научное, надо также потерять рассудок и прислушаться к чему-то совсем иному, противоположному рациональности. Мы умны не своим малым умом, а чем-то большим, выходящим за пределы нашего ума. В рамках своего ума умным быть невозможно.
Точно так попадают и в поэзию - влекутся в какие-то дали и неожиданно оказываются там, где все дороги ведут в поэзию. Поэзия сама приходит, пользуясь своими тайными тропами. Приходит, когда хочет и к кому хочет. Зачем приходит? Чтобы люди не сходили с ума от своего ума. Для этого и нужен поэтический опыт - ради познания глупости своего человеческого, слишком человеческого неразумия, которое желает всё взять под свой глупый контроль.

Человечность очень часто не соблюдает общепринятые правила, а, наоборот, нарушает их — во имя любви к ближнему, во имя заботы о нуждающемся ближнем.

Задумываясь о человечности, стоит вспомнить о том, что фарисеи строго исполняли свой закон (и кончилось это богоубийством*), а Христос, наоборот, нарушал его, когда того требовало человеколюбие Его (не путать с грехом человекоугодия!), когда другой нуждался в этом нарушении не как  в нарушении, а как в спасении. Подобным же образом поступали все, кто спасал преследуемых фашистами евреев, вопреки тогдашнему бесчеловечному закону.

Человечность - это не исполнение правил и должностных инструкций, а, очень часто, наоборот, отступление от них. И чем страшнее времена, тем актуальнее становятся такие отступления, ибо должностные инструкции всё чаще не совпадают с человечностью.

Прокрустово ложе, как правило, законно, а человечность служащих при нём — нет. Отсюда вопрос: что следует выбирать в качестве доминанты, если должностные инструкции не совпадают с принципами человечности? Ответ у каждого свой...

---

* Сам воплощённый Бог оказался недостаточно хорошим для них.

Человек от постчеловека отличается наличием или, вернее, присутствием поэтического измерения. Ровно тем же человек отличается и от машины. Техническое сознание не будет обладать доступом к поэтической полноте, ибо оно замкнуто на посюстороннем. Техническая трансценденция - это всего лишь выход за пределы индивидуального сознания и вхождение в некое стадное других таких же замкнутых на посюстороннем сознаний. Техническое коллективное исключает соборность, суть которой - Христос в нас. Антихрист в нас хоть и будет обладать интегральными свойствами, это будет всего лишь посюсторонняя интегральность, нацеленная, возможно, на демоническое. Небо останется закрытым для техносознания, несмотря на создание нового технонеба. Технонебо ни в коей мере не тождественно небу поэтическому или христианскому. Если же сравнить небо язычников и технонебо, некоторое совпадение обнаружится без сомнений, но полное ли это будет совпадение я пока сказать не берусь.

* * *

Разница между святыми и поэтами заключается в том, что поэт просто имеет доступ к небесам, святой же преображается в Св. Духе и сам становится небом. Поэт, безусловно, подобен небу, но он не прошёл необходимую трансформацию, не стал небесной полнотой, как святой. Если представить святого и поэта в виде настольной лампы, освещающей окружающее пространство, то поэт светит только пока включён в сеть. Святой же даже при отключении некоторое время способен по своей собственной причине, в согласии с природой, светить светом Христовым, накопленным в процессе христианского делания.

* * *

Моя старая формула: «Поэт - это сердце в Сердце, а святой ещё и Сердце - в сердце». Причём святым не стать вне Поэта.

* * *

Всякий святой - поэт своего дела. Он не вне поэзии, не противоположен поэзии. Он просто дальше ушел по той же дороге, имя которой Христос или Поэзия.

* * *

Вопрос: А разве сейчас все люди обладают поэтическим пониманием?

Мой ответ: Далеко не все, разумеется, но все имеют доступ, который можно активировать по своему желанию (для это надо жить жизнью, которая нуждается в открытии этого измерения). То есть, на уровне онтологии всякий человек приобщён к поэтическому измерению. Другое дело, что он не актуализировал в себе эту возможность, однако само наличие этой возможности - важная деталь, меняющая внутренний облик человека. Постчеловек будет отсечен на уровне возможности - это уже совсем другая бытийная  реальность.

Мышление есть Христос в нас. Поэзия есть Христос в нас. Песня сердца человеческого (и не только человеческого) - Христос в нас.

Вне Христа ничто подлинное невозможно. Вне Христа - лишь механистичные подделки.

Листья получают свою нормальность (как приобщённость к полноте) от ветви, на которой растут. Нормальность листа не в нём самом, отдельном от всего, а в некотором едином, общем для всех.

Именно поэтому люди сейчас словно с ума сходят - технологии искривления сознания как раз на том основаны, что отрывают индивида, как листик отрывают от ветви, и внушают ему еретические мысли о себе, что он сам в себе всё имеет. Да, имеет, но только пока растёт на ветви, которая в свою очередь является живой частью живого дерева и питается от него соками.

Святые люди - это нормальные листья на дереве, имя которому Христос. Все остальные, каждый в меру своей оторванности - в прелести и самомнении.

Постмодерн устраняет дерево, устраняет вертикаль, оставляя только горизонталь. Постчеловек станет листом, который растёт на постдереве, технодереве, имя которому Антихрист.

04/08/2019

* * *

В связи с вышесказанным любопытно сравнить лист и плод. Лист больше, чем плод привязан к ветви. Плод  гораздо более самодостаточен, он имеет некую самостоятельную ценность, когда созревает и, в отличие от листа, снятый с ветви может послужить причиной появления нового дерева.

Человечество в целом больше похоже на плод. В начале своей истории оно было всецело зависящим от дерева и ветви, на которой росло. Исторический путь - это развитие плода, имя которому Человек. Неудивительно, что этот плод в своё время нуждается в том, чтобы оторваться от ветви, на которой вырос.

13/08/2019

Сейчас, благодаря новейшим научным открытиям, открывается техническая потусторонность в рамках человеческой посюсторонности (это предпосылка новой постчеловеческой онтологии). И эта техническая потусторонность, утверждаясь в своих правах на человека, будет воевать против природной, Богом устроенной, человеческой потусторонности, именуемой нами трансцендентностью. То есть, техническая потусторонность по определению заточена на античеловечность, потому не следует обольщаться красивыми обещаниями помощи нездоровым людям (главная цель совсем другая).
Постчеловечество - это новое кастовое общество, в котором не больных спасают, а здоровых делают неполноценными - ибо могут (по Хаксли), избранным же, т.е. богатым и власть имеющим,  достаются некоторые технобонусы.

Таким образом главную проблему времени можно сформулировать так: намеренное создание технической трансцендентности - нечеловекомерности, где всё происходит на таких уровнях и скоростях, которые не доступны человеческому восприятию. Именно потому, что этот уровень будет закрытым для природного человеческого сознания, не имеющего определенного спецдоступа, возникает потребность в создания кастового общества.

Сейчас многие люди жалуются на память. Слишком велика плотность информации, слишком многое постоянно течёт, изменяется и при этом требуется включение в измененное и изменяемое. Мир стал более текучим (но вспомним Гераклита - просто текучесть стала  более явной), и наша память подстраивается. Мы меньше пользуемся длительной памятью, но сильно нуждаемся в длении короткой. Это перестройка под новый формат.
Но что такое короткая память? Это нечто близкое к состоянию озарения. Длить мгновение - это совсем не то, что длить время. Возможно, мы становимся более восприимчивыми к измерению вечности*, а не просто деградируем. Или, что ещё более вероятно, параллельно идут сразу два процесса: утончения и деградации, каждый выбирает своё и/или следует навязанным извне правилам.
---
* Возможно, так Бог пытается продлить нашу человечность в условиях агрессивной посюсторонности.

* * *

Благодаря современным достижениям науки внешние сильные мира сего получают доступ к внутреннему. Причём на таком уровне, что сам человек собой настолько не владеет (только Бог). Иначе не было бы слова АНТИХРИСТ, это ведь и ВМЕСТО! Можно сказать, что открывается техническая потусторонность в рамках человеческой посюсторонности. Эта техническая потусторонность будет воевать против природной, Богом устроенной, человеческой потусторонности.

Обсуждение  после презентации чипов для чтения мыслей

Константин Яцкевич: 
До Матрицы уже совсем близко... :( Есть одно успокаивающее обстоятельство - мозговые импланты работают ТОЛЬКО на уровне нейросети мозга, кроме нейросети мозга есть гиперсеть разума и метасеть духовного сознания. Последняя сеть полностью защищена и не связана с нейросетью, как сеть Духа (Бога). Вопрос только в защите сети разума от влияния нейросети мозга.

Светлана Коппел-Ковтун:
Гипер и мета - всё равно мозг приемник. Гипер - это, как я понимаю, другие сознания и такие же постчеловеческие мозги. А вот мета при таких условиях будет работать, вероятно, как у юродивых. Но тут вопрос технический: юродивый просто выбрасывает из себя человеческое единство, оставаясь един с другими в Боге. А постчеловеки буду завязаны на другую и гипер и метасеть - техническую. Мета там будет возглавлять Антихрист.

Константин Яцкевич: 
С большего где-то так. Мозг - база (почва) от которой можно отталкиваться и на которой можно всё сеять и благое и злое. Гиперсеть разума - это биомасса любых всходов во всех направлениях из которых важно лишь одно - вертикальное вверх к Богу, только оно даёт плоды и семена духа, которые есть метасеть, способная к самостоятельному развитию и существованию в Метасети Духа. Задачей Антихриста будет полностью закрыть вертикаль духа на уровне мозга, чтобы всю гиперсеть разума замкнуть на горизонталь мира и рацио, перекрыв вертикаль духа. На простом языке - это не дать уму соединиться с сердцем, где обитает Бог. У Антихриста это получится, но не для всех. Самые осознанные сохранят ум сердца (метасеть), как бы им ни блокировали вертикаль духа.

Светлана Коппел-Ковтун:
 Да, я думаю что примерно так и будет. Единственное, что не стоит утверждать, что не для всех, ведь антихристу будет дана власть побеждать святых. Каким образом? Да именно потому, что технически отрежут их от... Тут, скорее, следует говорить об умении самостояния - т.е. кто достаточно крепок, возможно, сохранит своё структурное подобие Христу, т.е. душа останется чистой - благодати хватит для инерции (притча о мудрых девах). Сейчас подумалось и о сроке торжества Антихриста - 3 года. Любопытно, что это примерно столько же, сколько советуют держаться санитаркам в психлечебницах (там, кажется, не дольше 4-х лет - иначе начинаются необратимые изменения. Об этом я внятно ничего не знаю - просто знакомая преподаватель спецзаведения мне как-то говорила об этом). 
==========
Мы все питаемся ниспосылаемым Духом, сами не способны быть. Время торжества Антихриста (технического вместоХриста и противХриста) - это будет своего рода духовный пост, когда придётся не кушать (Духа отнимут). Возможно все посты - лишь репетиция этого Поста, научение человеческого вещества определенному поведенческому модулю, который в последние дни придётся прилагать не только к пище телесной. Важно понять, что становление в этот период станет совершенно невозможным, но вот сохраниться уже ставшим, наверное, всё-таки шанс есть - за счёт небольшой длительности, т.е. исключительно на инерции накопленной прежде благодати.

*

Если человеку отрезать ноги, он не сможет ходить. Это вопрос технический. То же самое следует понимать о мозге. Так что притча о мудрых девах - наше всё.

*

Человек без ног может быть высоко духовным. Но может быть человек с ногами, у которого они не ходят по той или иной физиологической, чисто технической причине. Фантазии и вера - разное. Другое дело, что надо отдавать себе отчёт в том, что мы не знаем о Боге больше, чем знаем. Важно о своих возможностях не заблуждаться, и о Боге - не лгать. Оставаться на уровне незнания, даже отчасти зная - полезно.

*

Человек в основном - просто машина. Мы в очень незначительной части - не машина, и то далеко не все (лишь потенциально все). 
В итоге все будут «не я», дасманом по Хайдеггеру, стать Я возможность исчезнет. Антихрист - тот кто онимает Я, обезличивает, зацикливая человека на себе - на своём машинном и чужом машинном. Такова логика событий, если продолжать мыслить по Хайдеггеру, выходит, что дазайн станет невозможным. То есть, включение в глобальную сеть Бога будет закрыто. В этом смысле Хайдеггер очень современный мыслитель.  Его учение о дазайне одарило нас прекрасным понятийным аппаратом и языком, очень нужным для описания обсуждаемой здесь проблемы.

*

Человек подвластен человеку - только раньше это была лишь внешняя власть, теперь же внешние сильные мира сего получают доступ к внутреннему. Причём на таком уровне, что сам человек собой настолько не владеет (только Бог). Иначе не было бы слова АНТИХРИСТ - это ведь и ВМЕСТО!
Можно сказать, что открывается техническая потусторонность в рамках человеческой посюсторонности. Эта техническая потусторонность будет воевать против природной, Богом устроенной, человеческой потусторонности.

*

Святые пишут о человеческом мире, а не о постчеловеческом. Христос пришёл к человекам, а не к постчеловекам. Пока мы в рамках человеческого - одно, а в рамках постчеловеческого будет другое.

*

Хранить можно то, что есть. Преподобный Серафим говорил о собирании, накоплении благодати. Большинство из нас имеет не своё - только то, что прямо сейчас получает. Если выключить из сети, лампочка гореть не сможет. Вот это - проблема, мы светимся своим тусклым, но всё же светом только пока включены. Естество остаётся ветхим, не способным светиться. В этом, кстати, наверное, и отличие поэзии от святости - работает, пока есть сеть.

Мы должны высматривать друг в друге не то, чего нет, а то, что есть, и быть благодарными другому, за то, что в нём есть - с этого начинается уважение к другому и здравомыслие, основанное на минимальном смирении, которое помнит, что у всякого человека свои недостатки.
03/08/2019

* * *

А если и высматривать недостатки в другом, то только для того, чтобы одарить недостающим.
06/08/2019

Посюсторонность - бич нашего времени, как когда-то была потусторонность. Люди не умели ценить посюстороннее - потустороннее мешало, теперь всё с точностью до наоборот. Конечно, во все времена существовали и просто уравновешенные, адекватные люди, которые понимали значение того и другого, но общественные тенденции всегда перекошены, искажены под определённым углом зрения.

Одни хотят одного, другие противоположного - обычное дело, но те, что желают более низменного, всегда восстают на тех, кто желает более высокого - чтобы неповадно было. Бывает и обратное, но только пока высокого хотят низкие люди.