Дневник
Если я иду на Юг, а молюсь Богу так, словно иду на Север, Бог не будет слушать такую лживую молитву. И я, конечно, окажусь там, куда иду. Но если я делаю дело Божие и по лукавству некоторых людей иду не в том направлении, Бог выведет меня на верный путь. То есть, Бог может действовать в моей жизни вопреки лжи других, но не вопреки моей собственной неправде.
Что страшнее: погибнуть или перестать быть человеком, расчеловечиться? Страшнее для кого или для чего? Кто - это личность, для личности страшнее перестать быть человеком - в расчеловечивании её гибель. Но вопрос можно обратить к разным составляющим человека: к телу, к душе, к духу - и, вероятно, ответы при этом могут отличаться. Для тела, например, смерть страшнее, чем для души, сопряженной с духом. Для души, сопряженной с телом, умирание так же страшно, как для тела. Важно ли для тела чьё оно? Скорее всего, важно, но не настолько, чтобы при выборе смерть или жизнь оно могло смириться со смертью. Сами программы жизнеобеспечения, которые в теле работают, всегда выбирают жизнь для тела - так они устроены.
Можно сказать, что выбор человека определяется тем, в какой из своих составляющих он чаще находится, в какой из них живёт, что в нём доминирует. Что или кто хозяйничает в многоэтажном доме по имени человек? На каком этаже? То есть, не мысли и фантазии на тему всё определяют, не желания, а реальный порядок вещей в доме.
Человек как факт и человек как процесс. Факт где? Факт чего? Процесс где? Процесс зачем и т.д. Факт в одном измерении начинает процесс в другом и завершается снова фактом. Процесс стремится стать фактом. Фактом бытия - т.е. бытием. Процесс - это попытка, стремление, шанс обрести присутствие. Факт - присутствие. Где? В качестве кого? Присутствие в качестве бытия. Где? - в бытии. Важно и где ты присутствуешь, и в качестве кого.
Даже в отсутствии можно присутствовать. А в присутствии отсутствовать? Отсутствовать можно только после присутствия. До присутствия отсутствие невозможно. То есть, быть и не быть может только то, что есть - факт. Процесс, не ставший ещё фактом нигде, отсутствовать не может, как и присутствовать. Процесс - устремление быть, но не бытие (до-бытие, пред-бытие).
* * *
Что делает антипесня с процессом-человеком? Цементирует его в этапных состояниях, стремится затормозить внутри процесса (словно обратить в фотографию). Этот слепок неоформленного в бытие висит, словно камень на шее у человека-процесса. Христианское «не суди!» - об этом же.
Мужество поэта и мужество обычного человека - не одно и то же. Поэт живёт в ином мире, у него нет нужной мускулатуры для жизни в этом. Обычный человек не имеет нужной мускулатуры для жизни в ином мире. То есть, трудно им - разное, и боятся они разного.
Всякий человек боится, прежде всего, выпадения из своего мира, из своей обычной системы координат, к которой он приобщён, приноровлен не только по личным причинам, но и по дарованиям свыше. При этом в разных мирах даже воздух разный, потому и все системы жизнеобеспечения настроены неодинаково у поэта и обычного человека. То, чем тяготится обычный человек - счастье и норма для поэта. Верно и обратное: счастье поэта - мука для обычного человека.
Пишу об этом затем, чтобы лучше объяснить трагедию поэта в сложные исторические времена, которые сложны для всех, но не одинаково сложны. Исторические катастрофы случаются в той реальности, где душевные мышцы поэта слабы и плохо развиты, если они вообще наличествуют. Поэт - не от мира сего человек, повышенное и травматическое вовлечение его в бытование здесь нагрузка для поэта вдвойне, втройне... Он ведь работает иного рода мышцами, даже решая здешние вопросы. Упрощённо говоря, жизнь поэта здесь требует несравнимо больше энергии, сил, которых может попросту не хватать. Ведь у обычного человека не развиваются те способности, которые развиты у поэтов, именно по причине их энергозатратности. Обычный человек в сравнении с поэтом - это человек живущий в более энергоэкономном режиме. Поэт - это бытийный избыток, он выше выживания живёт. Вернее сказать, его выживание - это выживание на более высоких этажах, куда даже заглянуть не каждому дано.
Потому суд обывательский всегда несправедлив по отношению к поэтам: обыватели ведь по себе судят. А поэт таскает на себе миры такой тяжести, и пишет с натуры о таком, что даже просто прочесть (в смысле вкусить) написанное у многих не хватает сил, не хватает собранности, внимания, вовлечённости в высокое.
Красноречивой иллюстрацией могут быть слова простой женщины о причине гибели Цветаевой, мол, рано она повесилась - продукты ещё были. Да не о том они, вообще не о том. Не в ту сторону надо смотреть, чтобы понять поэта. Но чтобы посмотреть в ту, надо иметь достаточно много сил для этого - и моральных, и духовных, и мужества надо поднакопить. Мужество поэта - это мужество иного быть здесь, а не мужество здешнего быть здесь. Другое мужество...
Настоящее мышление не имеет ничего общего с тем, что принято считать мышлением (школьные упражнения по развитию способности к мышлению важно не путать с мышлением), потому что думаю не я, а Мысль - если она живёт во мне. Так же как желудок переваривает пищу, а глаза видят. То есть, для мышления надо как бы иметь «орган», но это не мозг. Мозг лишь приёмник - он получает сигналы, а также, вероятно, принимает решения относительно жизнеобеспечения организма. Мысли же приходят от Мысли.
Для мышления важны не знания, а Присутствие. Есть Присутствие - есть и знание, нет Присутствия - любое знание равно незнанию, ибо оно, скорее, напоминает попугайское повторение прежде сказанного и думаного кем-то другим.
Отсюда можно предположить, что для оболванивания больших групп людей технологии непременно должны учитывать этот момент и создавать условия для недопущения Присутствия. Что мешает Присутствию? Безнравственность, злоба, наглость, грубость чувств и т.п.
А что помогает устоять в Мысли? Доброе расположение к другому, деятельная любовь, сердечное участие в жизни ближних и т.п.
* * *
Кроме того, мышление это очень энергоёмкий процесс, который требует полного собирания себя в Мысль - присутствия в Присутствии. Люди, которые попусту растрачивают жизненные силы, отвлекаясь и развлекаясь тем, что не есть Мысль, попросту не имеют необходимой силы для мышления, потому что силу также даёт Мысль - даёт тому, кто в ней присутствует.
Человек - не трава, чтобы запросто прорастать там, где его не ждут. Человеку для этого нужна некоторая наглость, ведь трава не знает, что не нужна - она растёт, где может, потому что может; растёт, подчиняясь жизненной силе, подчиняясь запущенному в ней движению. Человек же понимает, что лишний, что не нужен. Даже собака это понимает...
Если наглости нет или её слишком мало, завтравленный нелюбовью человек гибнет.
Зло нельзя победить просто как зло, вооружаясь против зла его же методами. Зло побеждают действующим добром, когда видят зло как отсутствие добра. И не просто добром, а действующим добром - в деле. Отсюда можно сделать вывод, что главное - действовать в добре* и создавать возможности действовать в добре для других. Всякого рода говорильня - вторична по отношению к действию и без действия не имеет силы. Потому и «вера без дел мертва».
Как болезнь организма начинается с функциональных расстройств органов, которые постепенно портят и ткани органов, так и зло является функциональным расстройством, а лечится втягиванием больного в здоровые отношения и благие дела. Создавая условия для злых, в которых они могут творить добро, можно уменьшать количество зла в мире. И, наоборот, втягивая добрых людей в недобрые отношения, можно портить добрых людей, превращая их в злых. Это всё о роли социума и социальных правил жизни, на которых базируется то или иное общество.
Хорошего человека создаёт втянутость его в хорошие, здоровые отношения. На этом строился и метод Макаренко.
Всякое моральное умничание на фоне отсутствия дел - пустая пошлость.
---
* Потому Христос говорит: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12:30)
Человек есть то, чего он хочет - в нём хочет его сущность, его потенции, его возможности, которые хотят быть и нуждаются в каких-то условиях для бытия (когда в организме не хватает влаги, например, человек хочет пить - и вода реально нужна ему для жизни, а не просто так, теоретически).
Потому желания важны - подлинные желания, а не выдуманные. Люди научились обманывать себя и врут себе постоянно относительно своих хотений, потому что многие хотят хотеть то, что хотеть красиво и правильно - возвышенное. Однако хотение - выражение естества, а не фантазий, нередко выходит так: хочу хотеть одно, думаю, что хочу именно это, а на деле хочу другое.
У Седаковой в одном из стихотворений встречается замечательное определение поэта: он хочет то, что все хотят хотеть. Размышляя, понимаю, что хотят этого на самом деле далеко не все, но, возможно, такие старательно забыли в себе того, кто этого хочет - может хотеть.
Вопрос к себе можно сформулировать таким образом: могу ли я хотеть то, что хочу хотеть? И думаю, что на самом деле - могу. Человек может постепенно направлять себя в зону своих хотений, если только по-настоящему захочет то, что выше его нынешнего. Задача - захотеть по-настоящему, и только.
Если я думаю, что хочу Бога, стоит спросить себя: могу ли я такая как есть хотеть Бога? По плодам своим надо судить - по жизни. Что я реально ищу в каждый день, в каждый миг своей жизни? Чего жажду, без чего умираю? И при честном ответе многие не смогут подтвердить в себе жажду Бога - для неё в них просто нет места. Но покаяние - способ перемены естества. Мы не достигаем того хотения, которое хотели бы хотеть только потому, что не понимаем как работает в нас этот механизм и обманываем себя, думая о себе больше, чем есть на самом деле.
* * *
«Соуслаждающеся Закону Божию по внутреннему человеку, вижу же ин закон в составах моих, противовоюющ закону ума моего и пленяющь меня законом греховным» (Римл.7:23).
Не знаю, когда началась эта беда, но молитву стали понимать как некое магическое действие. Махнул палочкой молитвы - и все беды ушли! Это всё подмены, это всё неправда. Ближе к верному пониманию молитвы простецкое, народное «под лежачий камень вода не течёт». Молитва - это дело, а не вместодело, т.е. она сила, действующая в нас, когда мы делаем необходимое. Бог - не раб наш, Он не работает вместо нас.
Всё чаще привожу пример, хорошо помогающий объяснить, в чём главное заблуждение многих сегодняшних православных в отношении молитвы. Если мамочка вместо того, чтобы постирать пелёнки своего малыша будет усердно молиться, ничего хорошего из этого не выйдет. Даже слёзная молитва её будет богохульством - это очевидно. Но разве не тем же занимаются многие нынешние горе-богомольцы, которые руками, ногами и головами создают бесчеловечный мир, но при этом усердно молятся о мире другом, человечном, угодном Богу? И великую надежду имеют, что Бог всё исправит, что они должны были сами исправлять (усердствовать ради исправления). Нелепость ведь!
Бог дал человеку власть быть добрым хозяином своей судьбы и судьбы целого мира. Но дал и свободу уклониться от этого. Странным образом люди стали своё уклонения от дел считать добродетелью, несмотря на то, что само определение веры гласит «Вера же есть ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ОЖИДАЕМОГО и уверенность в невидимом» (Евр.11:1). Бог восполняет нас в трудах, а не отменяет наш труд. Мы сами должны ОСУЩЕСТВЛЯТЬ, воплощать в реальность то, о чём мечтается - мы должны созидать царство Бога своими делами, а не только болтать об этом. Причём именно это ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ - свидетельство подлинности нашей веры. А молитва - сила, которой мы должны это осуществлять, только не в том смысле, что просто читать слова молитвы и ничего не делать, а делать с молитвой на устах. Более того, у неделающего и молитвы быть не может, одна иллюзия и обман.
* * *
«Бог помогает не спящим и не дремлющим...»
Свт. Тихон Задонский
Как научиться отличать правду от лжи? Надо, прежде всего, самому перестать лгать - себе, другим, Богу. Люди врут постоянно, и более всего врут не кому-то другому, а себе. Лгун не может отличать правду от лжи потому, что не знает, что такое правда - не на словах, а на деле не знает.
Как перестать лгать? Надо перестать выгораживать себя не только перед другими, но и перед собой. Надо перестать оправдывать себя, перестать рядиться в красивые одежды лжи, ради самовозвеличивания и сокрытия от себя правды.
Перестать врать себе о себе - первое, чему надо научиться, чтобы различать правду и неправду.
Наивные люди спешат поиграть в послушание духовнику, не понимая, что послушание следует оказывать только тому, кто сам послушен (Богу). И быть духовником может только такой послушник Богу, а не просто рукоположенный священник.
Послушания требуют и политтехнологи, и директора, и менеджеры... Сегодня актуально непослушание, ибо послушание кому попало стало нормой. Способность не подчиняться - тоже ценность, ибо оно - условие свободы. А послушание важно не само по себе, а именно как послушание Богу, ибо только послушание Богу делает свободным.
«Не делайтесь рабами человеков» - это и к послушанию духовнику относится.
Некоторые люди, если до чего не могут допрыгнуть - ростом не вышли, то непременно стараются затоптать. Видя такого, можно смело утверждать: топчет то, что выше и больше его.
И только то, что затоптать не удалось, со временем такие люди признают достойным своего внимания и даже поклонения. Они-то и становятся ревностными фанатами неважно чего.
Что такое активная миссионерская позиция каждый понимает по-своему, и очень часто - неверно. Любить ближнего - в этом всё миссионерство. Не умничать, а любить. И эта любовь всё что надо сделает - само получится как надо. Кому надо? Богу, разумеется - Богу, который в нас.
* * *
Что такое любовь к ближнему? В эту любовь должна вписываться и любовь к врагам. В каком смысле мы должны любить врагов? Как ни странно, в том же смысле мы должны любить и друзей. То есть, богом в себе любить бога в другом.
Мы и любим-то друг в друге бога, ибо становимся богами, когда любим бога в другом.
* * *
Вопрос: А разве нет никакой другой любви, кроме этой?
Мой ответ: Есть, конечно - душевная, а мы говорим о духовной. Душевная питается духовной любовью, иначе она ничем не будет отличаться от обычной животной привязанности. Душевная любовь любит себя в другом, а не Бога, потому она любит только своё и своих.
Молиться можно не теми мышцами - как роженица иногда тужится в лицо. И тогда молитвы не будет - как песни, как правды, как беседы с Богом.
Мимо боли времени нельзя молиться по-настоящему — не родишь подлинный вопль, подлинную жажду, ибо не будешь знать, понимать нужду ближнего. Равнодушие не может входить в молитву как в истину о Боге, мире и человеке.
Молящийся входит в Бога и некоторым образом входит в Его всезнание и всеведение. Молитва - целительна, она исцеляет человека, вводя его, пусть на время, в Господню целостность. Потому тот, кто всегда молится, становится вполне целым (только для этого надо молиться по-настоящему - петь сердцем). В этом смысле нельзя молиться мимо целостности и всеведения Господних, нельзя не войти в это пространство смысла и истины. Потому номинальный монах может не молиться, а имитировать молитву внешним образом, а художник может вознестись на эту высоту в процессе творческого делания и принять откровение.
Бог не лежит в кармане у православного, как пачка сигарет у курильщика. Бога надо добывать денно и нощно, снова и снова. Но присутствует Он не нашими усилиями по добыче, а в согласии с Его волей и природой, т.е. присутствует лишь в уподобившихся Ему. Бога надо выбирать снова и снова в каждый текущий момент времени. Или же надо не выходить из Бога никогда, но это отдельная тема - про юродство.
Все-все-все на свете крылья, которыми крылаты люди — это суть одни и те же крылья (общие — всеобщие). Их всего два: Божье и человеческое, все мы летаем на этих двух, но без первого второе немощно.
Любить свои крылья, ненавидя чужие, невозможно — это одни и те же крылья. Тот, кто завидует крылатым, отсекает себя от крыльев — завистью, вместо того, чтобы полюбить чужие крылья как свои собственные и стать крылатым, приобщившись.
Атака на чужие крылья — это всегда атака на свои собственные, потому крылатые не атакуют крылья. Только бескрылые способны на кощунство попрания крылатости.
Разница между советским обществом и постсоветским лучше всего обнаруживается в том, что советское общество давало всем и каждому, независимо от происхождения, независимо от достатка родителей примерно равные возможности личностного роста и развития. Нынче же общество становится таким, как было прежде, до всех реально демократических* (социалистических) завоеваний, когда талантливый, но бедный ребёнок обречён на жалкое существование в режиме выживания. И с ним, конечно, может случиться какое-то чудо, но чудо - не обыденность, рассчитывать на него невозможно, а на по-человечески устроенный социум - можно.
«Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек» - это правда было. Человека уважали, его не угнетали, ему позволяли развиваться. И не надо подменять эту истину темой противостояния системы и личности, темой развращения личности властью и т.п. Это - другое. Человек - широк, всему есть место в жизни людей, но смотреть на прошлое глазами мухи или глазами пчелы - выбор человека, это касается любой темы, советского прошлого в том числе. Мухи ищут своё, и с ними можно говорить лишь о предпочтениях мух, а вовсе не об исторической правде.
---
* Демокра́тия (др.-греч. δημοκρατία «народовла́стие» от δῆμος «народ» + κράτος «власть») - не путать с американским пониманием демократии.
В этом мире не бывает толпы, идущей в рай, даже если эта толпа марширует с иконами и крестами. Каждый, кто ищет такую толпу, заблуждается и оказывается в плену своих иллюзий. В конечном итоге дьявол соберёт все возможные толпы под свои знамёна, в том числе марширующих с иконами и крестами - они-то и будут, вероятно, убивать святых, думая что тем служат Богу. Потому христианам важно не превращаться в толпу с какими-то СВОИМИ интересами, несмотря на то, что именно в это состояние всех гонят политтехнологи. Христианин - это не человек своей толпы, своей тусовки, а Христов человек*.
И если раньше, человек мог до какого-то момента, до своего пробуждения в себя Христового, безопасно шагать с толпой таких же нехристовых в сторону Христа, теперь такой возможности больше нет - в этом особенность постмодерна: мир становится постчеловеческим и в этом смысле.
Человек толпы - это социальный человек, т.е. ведомый, а нынче все социальные люди водимы политтехнологами, искривляющими душу по тому же принципу, по которому искривляют души демоны. Разница в том, что демоны работают с индивидом (так утроен павший, но всё же устроенный Богом мир), а технологи работают с массами. Технологи, искривляющие сознание масс в корыстных целях, вводят массы в состояние прелести. И нет такого социального психотипа, который бы не был учтён при разработке искривляющих сознание технологий.
Плоский ум не в состоянии воспринимать объёмные смыслы, он трактует объёмное плоско, примитивно и ложно. Обработанный технологиями ум не способен к сложным мыслительным операциям с высокими смыслами, потому всё высокое человеческое опошляется плоским восприятием обработанного технологиями ума.
Чтобы лучше понять, как работают эти технологии, представьте яйцо, которое помещают в кипяток и варят - может ли оно не свариться? Вот так и социальный человек непременно «сварится» в «кипятке» технологий. А если вспомнить, что и развитая личность носит в себе своего социального человека, то несложно понять, что и развитая личность находится под ударом, который может пропустить, если не заметит его. Личность с заражённым социальным человеком точно так же повреждается технологиями, как обычный человек толпы.
Ложное МЫ создаёт ложное Я, но дело не только в этом. Технологии настолько кривят сознание, что возврат путём покаяния становится практически невозможным. Каждый последующий шаг человека только усугубляет его состояние - он всё дальше уходит в комнату кривых зеркал, не замечая их кривизны и постепенно привыкает видеть всё искривлённо, не наблюдая этого.
Теперь, до всеобщей чипизации, свободой может обладать только не встроенная в социальные группы развитая личность - на неё просто нет вируса. Именно поэтому полная социализация как встраивание личности в группу и полное подчинение группе станет обязательной на всех уровнях.
Последняя защита, о которой можно сказать - вещественность человека: если представить себе, что кипяток, в котором искривлены и «сварены» все типы социальных «мозгов», - иной природы и потому не прикасается к совершенному, чистому человеку по природе вещества, тогда, действительно, «кипяток» технологий нестрашен святому человеку. Проблема в том, что наша телесность и наш мозг, в том числе мозг святого, обладают вполне конкретной вещественной составляющей, ключик к которой уже подобран. Так что размах трагедии, которая надвигается на человечество, велик. Не зря же сказано, что апокалиптическому зверю будет дана власть побеждать даже святых**. Как? Технологиями, вероятно - и это уже очевидно - которые так же безотказно работают с веществом человеческим, как кипяток работает с веществом сырого яйца.
-----
*Христов человек - это человек, который всецело отдан Христу, в том числе Христу в себе и Христу в ближнем (это один неразделившийся Христос), т.е. это не раб людских прихотей, не слуга толпы, а слуга народа по Златоусту - народа во Христе. «Где двое или трое во имя Моё, там Я посреди них» - это сказано о христианах (не номинальных, а реальных). Христианин спасается не потому, что является членом какой-то социальной группы, а потому, что приобщён ко Христу. В этом смысле корпоративность, возведённая в абсолют, носит, конечно, антихристианский характер.
**И дано было ему вести войну со Святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланнаго от создания миpa.
Откр. 13:7-8
* * *
Поэтому юродивого можно назвать человеком, сбросившим с себя ярмо толпы (как раз в этом смысле: толпой идут в ад). Но в юродивом остаётся общее с другими людьми, которое в Боге (то, что имеет в виду Златоуст, когда говорит, что народ - это святые, а на толпа людей).
По-настоящему понимаем друг друга мы только в Боге, потому желание быть понятым - это скрытое желание встретиться с богом в лице другого. Жажда другого - это жажда Бога на самом деле. Именно эта жажда мучила всю жизнь Цветаеву. И она заражает этой своей жаждой, внушает её - даже после физической смерти (чудо творчества).
Мышление - не сплетня, не разговор*, это вообще нечто нечеловеческое (другой формат разговора). Мышление - это богомыслие. Чтобы добытое в процессе мышления верно понимать, надо смотреть и слушать под некоторым птичьим углом, иначе всё будет пониматься ложно.
--
* В смысле - не болтовня, не то, что люди понимают под разговором.
Все грешники, независимо от грехов (великих или малых) виновны в одном: они не со Христом. Пребывая во Христе неотлучно, человек не грешит. То есть, не грешит человек не потому, что что-то понял, не потому, что решил больше не грешить, а потому, что начал жить во Христе.
Но следует сделать оговорку: ветхий человек живёт миром и по-мирски, а всё мирское восстаёт на Христа. Потому всякий, кто не со Христом, - потенциальный и/или актуальный богоубийца.
* * *
Бога убить невозможно? Возможно. Бога в Боге убить человек не властен, а всё остальное - властен.
Судить ближнего за то, что он не безгрешен - низость и глупость, ведь даже святые грешны* (безгрешен только Бог). Откуда же в нас эта нечистота, эта пошлая мода наших дней - кусать всякого, кто подвернётся?
Кусаю ибо могу? Да: КУСАЮ, ИБО МОГУ УКУСИТЬ - мне за это ничего не будет. То есть, кусаю того, в ком уверен, что не укусит, кусаю, ибо нахожусь в ситуации когда МОГУ укусить, а не укусить - НЕ МОГУ. Это важно заметить в себе, чтобы научиться не кусать попусту людей, чтобы не уподобляться человеконенавистникам, а, наоборот, уподобляться Богу.
«Не суди, да не будешь судим» - о чём это? В чём разница между судом и рассуждением? Ответ проще, чем кажется. Здесь важна не столько психологическая установка, сколько место стояния внутри себя**. Технологии, провоцирующие озлобление в людях, строятся на том, что помалу изменяют это самое место стояния внутри себя. Люди становятся как бы не в себе, живут со смещением в ад.
Ветхая или новая платформа, на которой человек растёт, подобно дереву, и приносит плоды, соответствующие почве, из которой растёт (ветхое или новое естество) - это всего лишь место стояния внутри. Во Христе или вне Христа. Стоящему в себе на ветхой земле человеку НЕВОЗМОЖНО исполнить то, что велит Христос (для этого надо стоять на новой земле - неотмирной, для этого надо родиться во Христе и жить Христом).
По сути христианин - это человек, изменивший место своего стояния внутри, изменивший место жительства, а не только прописки.
Беда нынешнего православия в том, что оно погрязло в психологизмах, т.е. в застряло в душевности. Духовное - это не психологическое. Духовные истины, воспринятые и понятые психологически, не могут быть поводырями на путях духа. Люди обманываются насчёт своего христианства, потому что место жительства своего внутри они не поменяли и продолжают оставаться ветхими людьми, а значит их живит и питает ветхое, и они ищут соответственной ветхой пищи для поддержания в себе своей ветхой жизни.
Виноват ли грешник, что грешит? И да, и нет. Но вина его не в психологических установках, прежде всего, а в той почве, из которой они произрастают. Где растёт человек, такие установки в нём и водятся - как рыба в водоёме. Чтобы быть Христовыми, надо расти на Христе - быть Его ветвью. Эти слова надо понимать буквально, а не как речевой оборот или красивый образ.
* * *
Не суди - не психологизм. Это о веществе (о земле - ветхой или новой), это о точке стояния и смотрения (внутри). КАК зависит от ГДЕ, откуда, с какого места смотришь и живёшь. Грех отвечает на вопрос КАК, но КАК - это плод ГДЕ. КАК зависит от ГДЕ. Об этом притча о мухе и пчеле - если духовно смотреть, а не душевно, психологично.
Что ищешь, то и находишь. ЧТО зависит от ГДЕ - Где стоишь. И только. Ветхий и новый.
* * *
Нам говорят: для Бога грешник-убийца и грешник-сплетник - одинаковы. И, понимая психологически, мы клевещем на Бога. А суть в том, что и тот и другой - стоят на ветхой платформе. ТОЛЬКО ПОЭТОМУ равны. ГДЕ СТОИШЬ ВНУТРИ СЕБЯ - это единственное, что важно. Твой плод, в первую очередь - это плод платформы, на которой стоишь: ветхой или новой.
* * *
Мыслить о чём-либо безгрешно - это как? Это, скорее, ГДЕ. Безгрешно мыслить можно только во Христе.
-----
* В чём же тогда разница между святым и грешным человеком? В главном, в центральном, в том, на каком топливе работает человек (ветхом или новом), на какой почве произрастает (ветхой или новой). Новый человек не лишен немощей, но в нём невозможна низость - бензин таков.
** Ветхий - судит, не умеет не судить: он раб своей ветхости.
Духовная жвачка и духовная пища - в чём разница?
Вера Богданова:
Пища подразумевает наличие питательных веществ, необходимых для роста. Жвачка их не имеет. В области духовой все также
Мой ответ:
Наверное, не только для роста, но и просто для жизни. Пища - то, что не дает умереть, без чего нельзя жить. А жизнь - это, конечно, развитие и рост.
