Дневник
От каждого человека можно зажечь звезду - как от факела. Был бы человек, а искра найдётся.
У каждого из нас внутри течёт своё время. И все мы течём в одном общем времени - объективном (в некотором смысле). Время нас всех несёт в максимальное раскрытие личности внутри, это промыслительное, неизбежное - внешние препятствия этому смываются потоком времени. Параллельно с промыслительным возникает масса ложного, похожего с виду, но обратного по сути. И каждый в свою меру разгадывает свои ребусы. Удаётся разгадать только тому, кто сумеет свои личные ребусы совместить с общими. Это на деле одни и те же ребусы. Совершенно отделен только грех, только ад. Мы все одновременно одно и разное и должны уважать разность, ибо она тоже промыслительна, как и единство.
О духовном важно мыслить сообща, сердечно открываясь другому, так постигаются истины, которые без другого - лишь смутное ощущение. Где двое или трое во имя Христово, там Он посреди.
* * *
Светиться навстречу свету, отзываться светом на Свет - не опасно. Опасно светить другим, ибо действительно светит тот, кто светится, а не тот, кто светит.
* * *
Важно не путать чистоту абсолютную и чистоту момента. В моменте постижения истины быть чистым легко, потому что истина захватывает целиком. В любви нет страха именно поэтому. Абсолютная чистота даже святым недоступна, а относительная - доступна каждому человеку, если он сумеет полюбить истину и удерживаться в этой любви какое-то время. Святые - это не безгрешные люди, а умеющие удерживать себя в любви к истине длительное время, настолько длительное, что почти всегда.
* * *
Главное, конечно, происходит само собой. Мы немощны, и не надо требовать от себя невозможного. Святость - не сказка, до которой не дотянуться.
Как сказал кто-то из святых, Бог ближе к нам, чем наша кровь и кости. И когда уповаешь на Него, всё легко («Бремя Моё легко» - сказал Он) и нестрашно. Каждый из нас - нищий перед Богом, только не каждый это осознаёт. Нищему проще понять, что всё - от Бога, и только от Него. Нашего ничего нет и быть не может. Всё наше - тлен.
* * *
Наша гордость, наше тщеславие заставляют нас ставить перед собой недостижимо высокие цели, и мы не достигаем Бога не потому, что Он далёк, а потому что мы сами от Него далеки. Не надо ставить заоблачные духовные цели - в этом прелесть. Ложно смиренничая, мы на самом деле гордимся. Смирение - просто, как Бог. Стоит смирить зашкальное самомнение о своих духовных возможностях, которые где-то там, впереди, далеко за облаками, и Бог настигнет в тот же миг, ибо Он скучает, Он ждёт, Он стремится к нам.
Чтобы хорошо понять, что такое счастье и что такое грех (болезнь, мешающая счастью), лучше всего обратиться к образу тела человека и взглянуть на его органы в отрыве от целого организма (органы сами по себе) и в совокупности их взаимоотношений друг с другом в живом и здоровом теле.
Человека можно уподобить органу в организме, имя которому - Человек (с большой буквы - в смысле целого человечества, включая умерших и ещё нерождённых, которым предстоит родиться), и на человека можно посмотреть в отрыве от целого и в совокупности отношений с другими, подобными ему, частями целого - другими людьми (счастье - быть частью целого, т.е. целым; целое включает в себя целостности; Целый человек состоит из целых, исцелённых в Целом, людей).
Чтобы вылечить заболевший орган, надо лечить, как правило, не только орган, но и весь организм в целом - иначе невозможно устранить причину болезни. То есть, орган может заболеть по своей собственной причине (его личный сбой), и по причине сбоя в целом организме (болезни «социального» характера). Причем даже при лечении сбоя отдельного органа надо учитывать его отношения с другими органами, чтобы не угробить в процессе лечения одного органа другие органы, а то и весь организм (что случается довольно часто: одно лечим, другое калечим).
Болезнь органа, мешающая ему функционировать в интересах целого организма и других органов, создающих эту целостность, - это, условно говоря, грех органа. А счастье его в том, что он является полноценной частью целого, что функционирует в полном соответствии со своими задачами и интересами в рамках целого организма. То есть, служа другим, служит своему счастью: не себе как отдельному органу (таковы раковые клетки), а тому себе, который часть целого. То же самое можно сказать и о человеке, о личности человека, которая развивается и раскрывается только в рамках взаимодействия с другими личностями во имя здоровья и благополучия целого Человека (качественное, а не количественное понимание здесь первично).
Друг Христов - это человек, являющийся другом каждому человеку - по умолчанию, автоматом, без всяких «если». Друг каждому другому, независимо от того друг ему этот человек или, наоборот, недруг. Только друг не в примитивном обывательском понимании, а в духовном, т.е. не раб прихотей другого, а слуга Христу в другом. Причём служить Христу в другом - это всегда служить Христу в себе, ибо в нас живёт один и тот же Христос.
Друг Христов - не исполняет прихоти людей (ни свои, ни чужие), он всем своим существом служит Христу, и Христос, разумеется, «платит» ему той же «монетой».
О моих сказках - Елене Шутовой:
Сказка работает на структурном уровне, она закладывает смыслы, создаёт вопрошания, выстраивает понятийные взаимоотношения, потому даже если что-то будет недопонято, общая сетка всё равно сделает своё дело. Мне так видится, по крайней мере. Вспоминаю как я росла - всегда ведь были пустоты, которые заполнялись со временем. Важнее, что они образовывались и потому уже требовали наполнения - по мере возрастания. Образование внутренних пространств как вопросов - большое дело. Мы о них можем забыть, но они о нас не забудут
Чтобы выскочить из греховной ямы, в которую угодил, человеку надо превзойти себя прежнего, стать лучше - т.е. на падении следует подняться выше, иначе не выбраться. Потому и символом души для греков стала ласточка, которая взлетает, падая.
Подчеркну эту мысль: чтобы встать после падения, надо вырасти, стать больше, чем был до падения - иначе невозможно встать.
Достаточно перестать служить Песне, чтобы оказаться в рядах служителей Антипесне, даже не заметив этого своего «преображения» (деградации).
Всякий, кто действительно ищет, находит. Беда незнаек в том, что умничать любят, а мыслить и познавать - нет.
Чтобы верно понимать нынешнее время и происходящие в нём события, надо распознать дух этого времени. А это бесчеловечный и даже античеловечный дух - дух антихриста. Самое простое, отчасти знакомое нам (теоретически), чего можно ожидать от такого духа - фашизм.
Очевидно, мир скатывается в фашизм, который движется на нас отовсюду, и сверху, и снизу. И если фашизму сверху противодействовать могут далеко не все, фашизму снизу противодействовать может и должен каждый человек, каждый христианин.
Человек для христианина - потенциальный или актуальный Христос (человек - носитель Христа в себе). Всякий человек, а не только знаменитость того или иного рода. Мы получаем от Бога утешение в своих скорбях, значит и сами должны утешать скорбящих - иначе прогневаем Бога равнодушием и немилосердием.
«Утешающий нас во всякой скорби нашей, чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих» (2Кор. 1:4)
А каким утешением Бог нас утешает? Присутствием в нашей жизни, ниспосыланием благодати. Вот так и мы должны присутствовать в жизни ближних, чтобы через нас Бог мог посылать им Свои благословения.
Только высокое имеет достаточную глубину для настоящего падения. Среднее и падает средне. Среднее - безопаснее, но оно неинтересно - с ним не совершишь ничего великого (ни низкого, ни высокого). Потому последняя битва добра и зла - это битва высокого и низкого: низкое будет делать ставку на совращение высокого, чтобы падение было максимально глубоким.
Даже сильный человек силён не во всём, у каждого из нас есть свои измерения беспомощности, глупости - чужое и чуждое пространство жизни, где мы беззащитны, как дети. Уже хотя бы поэтому люди должны помогать друг другу - служить друг другу теми дарами, которые имеют. И тогда каждому воздастся благое, которого ему недостаёт, которое ему необходимо - за то благое, которое он имеет и которым (щедро или скупо) делится с неимеющим.
У каждого человека два лица, как минимум: его собственное лицо - лицо его сути (физической и духовной) и лицо его болезни. Если кто считает, что болезней у него нет, то грехи и страсти - это тоже болезни (безгрешен только Бог). Тем важнее различать, отличать человека от его болезни. Людям же свойственно обратное: с радостью приписывают они свойства болезни самому человеку, не желая видеть за болезнью настоящее лицо - это чуть ли не главный человеческий грех. Гордость внушает нам смотреть на недостатки другого человека, при этом достоинства его трактовать в дурном свете или вовсе не замечать их.
* * *
У всякого ли человека есть лицо? Может у кого-то вместо лица как раз и есть только лицо болезни? Наверное так бывает - актуализировать себя подлинного удалось далеко не всем, многие и не подозревают о необходимости проснуться в себя. Фантазировать о наличия лица, которого нет, безусловно не стоит. Однако следует помнить, что неактуализированность - это не отсутствие, а потенциальная возможность присутствия, которую тоже стоит уважать.
Всякое ли отсутствие лица - потенциальная возможность его присутствия? В теории, наверное, всякое, а на практике... На практике бывает, что тьмы слишком много - жизни не хватит человеку, чтобы её рассеять хотя бы отчасти, и увидеть свою подлинность. Потому надо спешить просыпаться, ведь пробуждение - это не конец, а только начало пути.
* * *
Немощи и низости, недостатки и пороки - их надо различать, безусловно. Ибо оказывая поддержку немощи, мы помогаем ей преодолеть её недостатки и двигаться в сторону добра. Оказывая поддержку подлости, мы участвуем в подлости. То есть, не спасаем, а губим человека - даже двоих (себя тоже).
Повторю на всякий случай, что немощи - это хотеть должного, но не иметь достаточной силы для исполнения желаемого, а низости - хотеть недолжного (должного и недолжного не в юридическом смысле, а природном - т.е. недолжное - это чуждое природе).
Съели сегодня корешок имбиря, который вырос на подоконнике, в горшке - вернее, выпили. Напиток я готовлю лимонно-имбирный, с мёдом, а иногда и с мятой. Переполнена чувством благодарности крохе, которого я в своё время посадила. Ещё несколько таких же крох остаются в своих горшках - растут.
Я садила только почечку, птенчика - т.е. крохотный нарост «с клювиком», который, как птенчик, выглядывает из дупла/корня. Выросло два звена корешков - места мало. Хватило где-то на 0,7 л напитка.
10/06/2019
А сегодня съели второй корешок (он на фото внизу)
02.02.2020.
Близкие люди — это люди, между которыми возникает Бог.
* * *
Близость только в Боге и возникает. Настоящая близость двух подлинных Я.
Подлинное Я только в Боге и живёт.
* * *
«Где двое или трое собраны во имя Мой, там Я посреди них» - главное условие, чтобы Бог «тёк» меж двух сердец.
* * *
Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем (1 Кор. 15:28).
Чтобы не вызывать зависть, всё и всех разрушающую, надо не выпячивать свои достоинства. И, в некотором роде, степень одиночества определяется тем, есть ли у тебя с кем поделиться своим великим, своим чудом* - тем, что вызывает зависть у нечистых сердцем людей. Если у тебя есть друг, которому ты смело, без оглядки на человеческие немощи, можешь рассказать о чуде, с тобой произошедшем, значит ты счастливый человек - у тебя действительно есть друг. Если же ты знаешь, что т.н. друг начнёт завидовать и искать повод унизить тебя за чудо, которое только твоё, потому что с ним не случилось, значит у тебя есть знакомый, приятель, но вовсе не друг. Друг - тот, кто способен разделить с тобой твоё чудо так, что оно станет общим для вас обоих. Друг - это друг по чуду. Хотя и друзья по несчастью бывают, но разделить несчастье другого человека проще**, чем разделить с ним его счастье.
* * *
По идее, христиане должны быть друг другу друзьями по чуду. Но, увы... Потому рискну предположить, что настоящие христиане - это друзья по чуду встречи со Христом.
* * *
Близкие люди - это люди, между которым возникает Бог.
* * *
Вопрос: Расскажешь и чудес больше не будет.
Мой ответ: Это смотря зачем рассказывать. Мы ведь хотим прихвастнуть, как правило. Нужна чистота, чтобы рассказывать безгрешно и чтобы слушать безгрешно - всё дело в этом. Но свидетельствовать о чудесах порой тоже нужно - когда это чудо важно и для другого, других, когда оно не только для тебя и о тебе.
---
* Самостный человек всё соотносит с собой, а подлинный, живой (а только такие способны к дружбе) всё внимание своё отдаёт великому - не думая о том, кому достался первый кусок. Эта нежадность и любовь к подлинному спасает живого человека от зависти. Он сорадуется чужой радости как своей.
** Проще, потому что можно возвышаться над страждущим и самоутверждаться, помогая ему. Чудо же требует смирения для его приятия.
Очень многие взрослые люди не понимают, что для СВОЕГО мнения надо всё-таки иметь какие-то основания, иначе это не мнение, а только претензия на мнение. Исследовать вопрос - это громко сказано, но кое-что узнать и проанализировать необходимо - чтобы действительно сложилось МНЕНИЕ, а не ПРЕДРАССУДОК, невесть на чём выстроенный.
Всё дело в том, что мы не очень-то привыкли опираться на разум и больше склонны доверять чутью, только не понимаем, что это самое чутьё тоже надо развивать, оттачивать, совершенствовать. Если мы пытаемся судить о том, что выше нашего понимания и находится вне пределов нашего личного опыта, чутьё может подвести, обмануть, ибо будет опираться на опыт (в то время как судимое нами - вещь не из нашего опыта).
Что же делать в таком случае? Оставаться открытым и свободным - чтобы смотреть и видеть, чтобы приобретать новый опыт, а не навешивать ярлыки, препятствующие подлинному познанию.
Не всякий человек разбирается в людях, но всякий, казалось бы, в состоянии понять, что в него метнули - цветок или камень, или что похуже камня. Однако современный человек, находящийся под воздействием технологий, искривляющих восприятие, настолько оторван от реальности, что даже это простое умственное делание для многих затруднительно. Спят и видят сны - это всё, что приходит сейчас на ум для описания такого состояния.
- Мужчина - опора? Да вы что! Как только поверишь в это и обопрёшься, он тут же увильнёт от нагрузок - сбежит.
Размышляю над этими словами одной из моих знакомых и не могу с ней не согласиться. Как же так? Сильный пол и...
И, наконец, понимаю в чём дело. Мы ведь не только мужчины и женщины, мы ещё и личности. Так вот, что выходит. На личностном уровне женщина - опора для мужчины, а на половом - мужчина опора для женщины. Не став прежде ему опорой, нельзя требовать, чтобы опорой был он. И, конечно, недопустима ситуация, когда одна личность висит на другой - кроме неизбежных для всякого промежутков болезни или другой немощи (и то не всегда и не во всём). То есть, всё не так банально, не так однозначно. Мы на личностном уровне творим свои половые отношения, и половые отношения всецело зависят от того, что творится на личностном уровне.
В отношениях важно служить другому, но не становиться рабом другого. Помогать другому быть, а не вытеснять его из жизни. Жить - это значит действовать. Кто чем богат, тем пусть и делится. Женщина по определению богата женственностью, а мужчина - мужественностью, тем и можем мы служить друг другу.
Мы все ошибаемся, только одни знают об этом и видят свои ошибки, а другие - не знают, ибо не видят их (потому что смотрят на чужие).
Иноверцев следует любить, а не ненавидеть - в них так же есть Христос, и надо видеть в них Христа, чтобы любить их. Бог - не фарисей, не надо унижать Бога ненавистью к другому человеку. Христос умер, чтобы человек воскрес - всякий человек. Любящие Христа любят ближнего той же безусловной любовью, что и Бог - т.е. без всяких «если».
* * *
Другой - не значит плохой, неправильный. Дорог много, как и людей. Тот, кто, казалось, позади, неожиданно может оказаться впереди всех.
* * *
Когда мы гневаемся на негодяя, а не просто на ДРУГОГО (иного, не такого как я) человека, даже тогда, во гневе, следует помнить о его пределах. Гнев не должен проникать глубоко в сердце, ибо там - Христос. Даже негодяя надо бояться задеть грубостью за то крохотное живое место, где в нём Христос - пусть даже униженный, спящий. Лучше прикоснуться к тому живому месту своей живой ветвью - если можешь. А если не можешь, то хотя бы будь предельно осторожен, чтобы не сломать хрупкий росток хорошего в нехорошем человеке, независимо от того, видишь его в нём или нет.
* * *
А как же быть с умением вразумить, научить, наказать, в конце концов? И наказанию есть место в любящем сердце. Наказание - это и есть любовь, ибо наказание - это не кара, не пытка, не мука, а научение тому, что такое хорошо и что такое плохо.
Люди говорят цитатами, любят цитаты - за смысл, который в них содержится. Смысл - пища. Слово - ценно, жизненно необходимо человеку, однако родить Слово - задача сложная, не всем посильная. Рождение слова требует определенного состояния, достигнуть которого довольно сложно в условиях обыденной жизни. Чтобы родить Слово, надо выйти из обыденности - всё равно что умереть для мира. Насколько умер для мира, настолько и способен родить слово.
Говорящие - в некотором смысле мертвецы, но это очень живые мертвецы, способные не только говорить, но и создавать миры.
Мучительно видеть, как близкий тебе человек ухватил лишь пару листочков с Древа Жизни, держится за них - как за святыню, но довольствуется ими, не ищет большего. Вероятно, не хватает сил, чистоты устремлений - для большего. Мир увлекает, затягивает в свои сети, и человек влечётся туда, куда его влекут.
Стать самостоятельным в своих влечениях, оказывается, не так уж просто. В этом смысле хочется постигнуть, что же такое самостоятельность влечений. Свобода? Грех, вероятно, и есть эта самая несамостоятельность влечений, несвобода выбора, зависимость от толпы и массовых увлечений, течений, потоков, которые захватывают и влекут в бездну.
У меня есть знакомая молодая женщина, на примере которой отчётливо видно, что такое родовой грех. Нет, это не нечто, доставшееся мне в наследство, но ко мне лично не имеющее отношения. Родовой грех - это мой личный грех, т.е. совершённый и совершаемый мной лично, а не кем-то из предков. Унаследованные склонности при желании и усердии в доброделании можно ослабить и/или вовсе устранить.
Родовой грех - это не чужой грех, а мой собственный (не надо винить предков). Без понимания этого нельзя вырваться из его тисков, нельзя его преодолеть, не обнаружив сначала его в себе самом.
