Дневник
Чтобы верно понимать нынешнее время и происходящие в нём события, надо распознать дух этого времени. А это бесчеловечный и даже античеловечный дух - дух антихриста. Самое простое, отчасти знакомое нам (теоретически), чего можно ожидать от такого духа - фашизм.
Очевидно, мир скатывается в фашизм, который движется на нас отовсюду, и сверху, и снизу. И если фашизму сверху противодействовать могут далеко не все, фашизму снизу противодействовать может и должен каждый человек, каждый христианин.
Человек для христианина - потенциальный или актуальный Христос (человек - носитель Христа в себе). Всякий человек, а не только знаменитость того или иного рода. Мы получаем от Бога утешение в своих скорбях, значит и сами должны утешать скорбящих - иначе прогневаем Бога равнодушием и немилосердием.
«Утешающий нас во всякой скорби нашей, чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих» (2Кор. 1:4)
А каким утешением Бог нас утешает? Присутствием в нашей жизни, ниспосыланием благодати. Вот так и мы должны присутствовать в жизни ближних, чтобы через нас Бог мог посылать им Свои благословения.
Только высокое имеет достаточную глубину для настоящего падения. Среднее и падает средне. Среднее - безопаснее, но оно неинтересно - с ним не совершишь ничего великого (ни низкого, ни высокого). Потому последняя битва добра и зла - это битва высокого и низкого: низкое будет делать ставку на совращение высокого, чтобы падение было максимально глубоким.
Даже сильный человек силён не во всём, у каждого из нас есть свои измерения беспомощности, глупости - чужое и чуждое пространство жизни, где мы беззащитны, как дети. Уже хотя бы поэтому люди должны помогать друг другу - служить друг другу теми дарами, которые имеют. И тогда каждому воздастся благое, которого ему недостаёт, которое ему необходимо - за то благое, которое он имеет и которым (щедро или скупо) делится с неимеющим.
У каждого человека два лица, как минимум: его собственное лицо - лицо его сути (физической и духовной) и лицо его болезни. Если кто считает, что болезней у него нет, то грехи и страсти - это тоже болезни (безгрешен только Бог). Тем важнее различать, отличать человека от его болезни. Людям же свойственно обратное: с радостью приписывают они свойства болезни самому человеку, не желая видеть за болезнью настоящее лицо - это чуть ли не главный человеческий грех. Гордость внушает нам смотреть на недостатки другого человека, при этом достоинства его трактовать в дурном свете или вовсе не замечать их.
* * *
У всякого ли человека есть лицо? Может у кого-то вместо лица как раз и есть только лицо болезни? Наверное так бывает - актуализировать себя подлинного удалось далеко не всем, многие и не подозревают о необходимости проснуться в себя. Фантазировать о наличия лица, которого нет, безусловно не стоит. Однако следует помнить, что неактуализированность - это не отсутствие, а потенциальная возможность присутствия, которую тоже стоит уважать.
Всякое ли отсутствие лица - потенциальная возможность его присутствия? В теории, наверное, всякое, а на практике... На практике бывает, что тьмы слишком много - жизни не хватит человеку, чтобы её рассеять хотя бы отчасти, и увидеть свою подлинность. Потому надо спешить просыпаться, ведь пробуждение - это не конец, а только начало пути.
* * *
Немощи и низости, недостатки и пороки - их надо различать, безусловно. Ибо оказывая поддержку немощи, мы помогаем ей преодолеть её недостатки и двигаться в сторону добра. Оказывая поддержку подлости, мы участвуем в подлости. То есть, не спасаем, а губим человека - даже двоих (себя тоже).
Повторю на всякий случай, что немощи - это хотеть должного, но не иметь достаточной силы для исполнения желаемого, а низости - хотеть недолжного (должного и недолжного не в юридическом смысле, а природном - т.е. недолжное - это чуждое природе).
Съели сегодня корешок имбиря, который вырос на подоконнике, в горшке - вернее, выпили. Напиток я готовлю лимонно-имбирный, с мёдом, а иногда и с мятой. Переполнена чувством благодарности крохе, которого я в своё время посадила. Ещё несколько таких же крох остаются в своих горшках - растут.
Я садила только почечку, птенчика - т.е. крохотный нарост «с клювиком», который, как птенчик, выглядывает из дупла/корня. Выросло два звена корешков - места мало. Хватило где-то на 0,7 л напитка.
10/06/2019
А сегодня съели второй корешок (он на фото внизу)
02.02.2020.
Близкие люди — это люди, между которыми возникает Бог.
* * *
Близость только в Боге и возникает. Настоящая близость двух подлинных Я.
Подлинное Я только в Боге и живёт.
* * *
«Где двое или трое собраны во имя Мой, там Я посреди них» - главное условие, чтобы Бог «тёк» меж двух сердец.
* * *
Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем (1 Кор. 15:28).
Чтобы не вызывать зависть, всё и всех разрушающую, надо не выпячивать свои достоинства. И, в некотором роде, степень одиночества определяется тем, есть ли у тебя с кем поделиться своим великим, своим чудом* - тем, что вызывает зависть у нечистых сердцем людей. Если у тебя есть друг, которому ты смело, без оглядки на человеческие немощи, можешь рассказать о чуде, с тобой произошедшем, значит ты счастливый человек - у тебя действительно есть друг. Если же ты знаешь, что т.н. друг начнёт завидовать и искать повод унизить тебя за чудо, которое только твоё, потому что с ним не случилось, значит у тебя есть знакомый, приятель, но вовсе не друг. Друг - тот, кто способен разделить с тобой твоё чудо так, что оно станет общим для вас обоих. Друг - это друг по чуду. Хотя и друзья по несчастью бывают, но разделить несчастье другого человека проще**, чем разделить с ним его счастье.
* * *
По идее, христиане должны быть друг другу друзьями по чуду. Но, увы... Потому рискну предположить, что настоящие христиане - это друзья по чуду встречи со Христом.
* * *
Близкие люди - это люди, между которым возникает Бог.
* * *
Вопрос: Расскажешь и чудес больше не будет.
Мой ответ: Это смотря зачем рассказывать. Мы ведь хотим прихвастнуть, как правило. Нужна чистота, чтобы рассказывать безгрешно и чтобы слушать безгрешно - всё дело в этом. Но свидетельствовать о чудесах порой тоже нужно - когда это чудо важно и для другого, других, когда оно не только для тебя и о тебе.
---
* Самостный человек всё соотносит с собой, а подлинный, живой (а только такие способны к дружбе) всё внимание своё отдаёт великому - не думая о том, кому достался первый кусок. Эта нежадность и любовь к подлинному спасает живого человека от зависти. Он сорадуется чужой радости как своей.
** Проще, потому что можно возвышаться над страждущим и самоутверждаться, помогая ему. Чудо же требует смирения для его приятия.
Очень многие взрослые люди не понимают, что для СВОЕГО мнения надо всё-таки иметь какие-то основания, иначе это не мнение, а только претензия на мнение. Исследовать вопрос - это громко сказано, но кое-что узнать и проанализировать необходимо - чтобы действительно сложилось МНЕНИЕ, а не ПРЕДРАССУДОК, невесть на чём выстроенный.
Всё дело в том, что мы не очень-то привыкли опираться на разум и больше склонны доверять чутью, только не понимаем, что это самое чутьё тоже надо развивать, оттачивать, совершенствовать. Если мы пытаемся судить о том, что выше нашего понимания и находится вне пределов нашего личного опыта, чутьё может подвести, обмануть, ибо будет опираться на опыт (в то время как судимое нами - вещь не из нашего опыта).
Что же делать в таком случае? Оставаться открытым и свободным - чтобы смотреть и видеть, чтобы приобретать новый опыт, а не навешивать ярлыки, препятствующие подлинному познанию.
Не всякий человек разбирается в людях, но всякий, казалось бы, в состоянии понять, что в него метнули - цветок или камень, или что похуже камня. Однако современный человек, находящийся под воздействием технологий, искривляющих восприятие, настолько оторван от реальности, что даже это простое умственное делание для многих затруднительно. Спят и видят сны - это всё, что приходит сейчас на ум для описания такого состояния.
- Мужчина - опора? Да вы что! Как только поверишь в это и обопрёшься, он тут же увильнёт от нагрузок - сбежит.
Размышляю над этими словами одной из моих знакомых и не могу с ней не согласиться. Как же так? Сильный пол и...
И, наконец, понимаю в чём дело. Мы ведь не только мужчины и женщины, мы ещё и личности. Так вот, что выходит. На личностном уровне женщина - опора для мужчины, а на половом - мужчина опора для женщины. Не став прежде ему опорой, нельзя требовать, чтобы опорой был он. И, конечно, недопустима ситуация, когда одна личность висит на другой - кроме неизбежных для всякого промежутков болезни или другой немощи (и то не всегда и не во всём). То есть, всё не так банально, не так однозначно. Мы на личностном уровне творим свои половые отношения, и половые отношения всецело зависят от того, что творится на личностном уровне.
В отношениях важно служить другому, но не становиться рабом другого. Помогать другому быть, а не вытеснять его из жизни. Жить - это значит действовать. Кто чем богат, тем пусть и делится. Женщина по определению богата женственностью, а мужчина - мужественностью, тем и можем мы служить друг другу.
Иноверцев следует любить, а не ненавидеть - в них так же есть Христос, и надо видеть в них Христа, чтобы любить их. Бог - не фарисей, не надо унижать Бога ненавистью к другому человеку. Христос умер, чтобы человек воскрес - всякий человек. Любящие Христа любят ближнего той же безусловной любовью, что и Бог - т.е. без всяких «если».
* * *
Другой - не значит плохой, неправильный. Дорог много, как и людей. Тот, кто, казалось, позади, неожиданно может оказаться впереди всех.
* * *
Когда мы гневаемся на негодяя, а не просто на ДРУГОГО (иного, не такого как я) человека, даже тогда, во гневе, следует помнить о его пределах. Гнев не должен проникать глубоко в сердце, ибо там - Христос. Даже негодяя надо бояться задеть грубостью за то крохотное живое место, где в нём Христос - пусть даже униженный, спящий. Лучше прикоснуться к тому живому месту своей живой ветвью - если можешь. А если не можешь, то хотя бы будь предельно осторожен, чтобы не сломать хрупкий росток хорошего в нехорошем человеке, независимо от того, видишь его в нём или нет.
* * *
А как же быть с умением вразумить, научить, наказать, в конце концов? И наказанию есть место в любящем сердце. Наказание - это и есть любовь, ибо наказание - это не кара, не пытка, не мука, а научение тому, что такое хорошо и что такое плохо.
Люди говорят цитатами, любят цитаты - за смысл, который в них содержится. Смысл - пища. Слово - ценно, жизненно необходимо человеку, однако родить Слово - задача сложная, не всем посильная. Рождение слова требует определенного состояния, достигнуть которого довольно сложно в условиях обыденной жизни. Чтобы родить Слово, надо выйти из обыденности - всё равно что умереть для мира. Насколько умер для мира, настолько и способен родить слово.
Говорящие - в некотором смысле мертвецы, но это очень живые мертвецы, способные не только говорить, но и создавать миры.
Мучительно видеть, как близкий тебе человек ухватил лишь пару листочков с Древа Жизни, держится за них - как за святыню, но довольствуется ими, не ищет большего. Вероятно, не хватает сил, чистоты устремлений - для большего. Мир увлекает, затягивает в свои сети, и человек влечётся туда, куда его влекут.
Стать самостоятельным в своих влечениях, оказывается, не так уж просто. В этом смысле хочется постигнуть, что же такое самостоятельность влечений. Свобода? Грех, вероятно, и есть эта самая несамостоятельность влечений, несвобода выбора, зависимость от толпы и массовых увлечений, течений, потоков, которые захватывают и влекут в бездну.
У меня есть знакомая молодая женщина, на примере которой отчётливо видно, что такое родовой грех. Нет, это не нечто, доставшееся мне в наследство, но ко мне лично не имеющее отношения. Родовой грех - это мой личный грех, т.е. совершённый и совершаемый мной лично, а не кем-то из предков. Унаследованные склонности при желании и усердии в доброделании можно ослабить и/или вовсе устранить.
Родовой грех - это не чужой грех, а мой собственный (не надо винить предков). Без понимания этого нельзя вырваться из его тисков, нельзя его преодолеть, не обнаружив сначала его в себе самом.
Когда я оглядываю внутренним взором своих подружек (разной степени близости*, но всё-таки подружек - т.е. мы общаемся от сердца к сердцу, хотя бы изредка), не могу не заметить, что хорошие, искренние женщины выживают в условиях нынешнего сумасшедшего мира 1) благодаря тому, что муж хоть отчасти прикрывает их от внешних ветров; 2) они всё равно отчасти травмированы внешним миром, их душевный мир потрясён, их душевный строй нарушен. Воображение легко достраивает те фрагменты, которые поражены стрессом - представить женщину другой, более целой, несложно. Там же, где она покалечена стрессом, где её нервная система подверглась удару, женская суть покорёжена - хрупкая нервная система истерзана. Женщина, если она не превратилась в робота, в машину, в груду нужных социуму биожелезок или в мужчину с женским именем, она - хрупкое создание, мужчины даже не представляют насколько хрупкое. Только любящие мужчины, очевидно, чуть прикасаются к тайне чуда женственности и понимают, что женщина - неотмирна. Женственность в этом проклятом мире - чудо, требующее заботы.
И скоро это чудо отнимут - уже отнимают. Люди сами по себе перестают уважать чудо женственности, перестают понимать его. Женственность и поэзия - одного поля ягоды, мир добивает эти явления прекрасного, чтобы они не мешали новому миру, новому порядку, новому бесчеловечному человеку.
---
* Близость зависит от глубины, на которой живёт личность: чем глубже живёт сам человек, тем развитее его личность и тем большая степень близости с ним возможна. Причём, чем глубже глубина, на которой живёт женская личность, тем больше она травмируется агрессивным внешним миром.
Маленькая власть разрушает человека не меньше, чем большая. А может и больше, ибо маленькую власть имеют, как правило, маленькие люди, которые стремятся выжать из своего положение все возможные самостные бонусы.
Вернее будет сказать, что власть развращает маленьких (корыстных, эгоистичных, духовно не развитых) людей - любая власть.
Но ещё вернее будет мысль, что власть вообще развращает, и только духовно крепкие люди, равнодушные к власти и всецело увлеченные более высокими устремлениями, могут сохраняться в ней неущербно. Но такие, как правило, бегут от власти и потому их практически нет во власти.
Мысль - не то, что я думаю, а то, что посещает меня. Мысль - гостья, она приходит пообщаться, поговорить о своём насущном. Кто окажет ей надлежащий приём и уделит своё внимание, к тому она будет приходить часто, а может даже поселится в его доме. Но она всегда свободна уйти - об этом стоит помнить и не приписывать себе её заслуг.
* * *
Что же в таком случае - авторство? Место беседы, адрес - имя. Авторство - важно, ибо та или иная мысль посетила именно этого человека. У каждой мысли есть миг (время вне времени) и место (вне пространства) рождения в мире людей - это личность (вечность) того или иного человека. Мысли вне личности не приходят, личность - это путь, по которому мысли приходят к людям. Потому уважение к автору - очень важная вещь, но всё же второстепенная по сравнению с самой мыслью.
06/06/2019
Хотя... может быть... Может быть они равны на самом деле: Мысль и автор! Да, они равны! Мысль может быть присвоена другим человеком - вместе с автором. Присвоена не в потребительском смысле слова - т.е. речь не о воровстве, а об усвоении, о приобщении - о Встрече. Мысль - место встречи с её автором (в Авторе).
02/07/2019
Нарушать правила - привилегия великих людей и болезнь низких. Почему великие нарушают? Потому что они подчинены другим, более высоким определениям - они переросли человеческие правила и послушны нечеловеческим нормам. Низкие, наоборот, до нормы не дотягивают. То есть, первые выше нормы, а вторые - ниже.
Кроме того великие - свободны, а низкие, наоборот, порабощены страстями.
Маска может быть на службе у Песни и Антипесни, смотря что она скрывает и зачем...
Маска ради милосердия к ближнему, когда человек скрывает величие своё, чтобы не ранить им и не ввести во грех немощного ближнего - благословенна.
Маска ради корысти и обмана ближнего - презренна.
Маска, помогающая укрыться немощному - акт милосердия.
Ничтожество, одетое в маску величия - посмешище.
Злодейство, одетое в маску добродетели - преступление.
Ложь, рядящаяся в одежды правды - низость и подлость.
Человек смертен потому, что не выбирает бессмертие, т.е. Бога. А что значит выбрать Бога не на словах, а на деле? Как минимум, надо перестать желать урвать что-то только для себя. Все мы делаем это - заботимся о себе, о своей безопасности, и потому хотим хорошее и лучшее присвоить себе, и желательно так, чтобы ТОЛЬКО себе - это повышает статусность. Богу это несвойственно. Бог - богат и щедро делится всем, что имеет, Он может потому и богат, что не присваивает ТОЛЬКО себе ничего. Другое дело, что взять у Бога божье можно только богоподобием своим - т.е. не всем дано взять то, что даёт Бог (но всем дана возможность стать таким).
Когда я раскрываю свои жадные руки, чтобы поделиться с другим тем, чем владею, я уподобляюсь Богу. И не так важно, действительно ли я в состоянии кого-то одарить, важнее - моя готовность отдать, мои раскрытые навстречу другому руки, моя сердечная жажда одарить другого, а не обокрасть, поднять другого выше, а не опустить, чтобы вознестись над ним. Всё равно ведь одаривает Бог, а не я, а я должна лишь не мешать Богу одаривать через меня другого. Такова тайна ближнего, тайна Бога, такова тайна любви в Боге и тайна становления богом.
Когда говорят о необходимости сохранения культурного кода или духовных сокровищ, имеют в виду некую абстракцию или хранение, как хранение вещей в музее - положил на полочку и только пыль сдувай. Но духовные сокровища так не хранятся. Ими надо жить, надо воплощать в жизнь идеалы - иначе их не сохранить («реставрационные» работы лишены смысла, если не создаются новые произведения-жизни в результате актуализации смыслов). Мы говорим об одних идеалах, восхищаемся ими, а в жизнь воплощаем совсем другие - и удивляемся, почему реальность становится всё более неприглядной. Никто не берёт на себя ответственность за не ту реальность, словно она берётся из ниоткуда, словно наша социальная жизнь спускается с неба, как дождь или снег, словно рукотворные ужасы жизни - это какое-то стихийное бедствие, а не плоды наших собственных действий, устремлений, усилий. Наглость доходит до предела, когда во всех нынешних бедах люди винят не себя, а какое-то неправильное прошлое (т.е. своих отцов и дедов). Прошлое - прошло! Нынешнее - это то, что мы делаем изо дня в день, снова и снова. Нынешнее - это то, что мы творим сами, не отдавая себе в этом отчёта.
