Дневник

Есть люди, в жизнь которых лучше входить под маской обыденности, иначе они нагрешат в отношениях слишком много. Чтобы защитить их от встречи с подлинным, надо надеть маску. Но, с другой стороны, им ведь тоже нужно проснуться, и встреча с подлинным является тем самым будильником, без которого они проспят свою вечность.

Как выбрать правильную стратегию? Золотая середина не всегда достижима.

Потрясение, стресс, неожиданность в привычном течении обыденных дел - это всё содействует пробуждению, но на неожиданное разные люди реагируют по-разному. Неожиданное для многих - всё равно, что таракан, проникший в их спокойную, привычную жизнь.

Можно сказать, что в жизнь некоторых людей лучше бы вообще не входить. Если бы это зависело от нас, а не от Бога - как случая. А если вошёл, если пришлось... Умение не быть собой может оказаться не менее ценным, чем умение быть собой. Умение не быть не до, а после того, как уже стал собой - возможно ли такое притворство? Наверное, да...

А нужно ли? Действительно ли этого рода милость нужна? Иногда мне кажется да, иногда - нет. Всякий раз, вероятно, действовать надо по-разному. И, вероятно, разным людям Господь определяет разное предназначение - т .е. не всем дано умение не быть собой, и это может быть промыслительное решение Творца, а вовсе не вина или заслуга самого человека.

* * *

На маску нужны дополнительные силы, потому светские люди, которые не сильно обременяют себя служением другому, легко и просто принимают на себя разные личины. Лицедейство их суть, а не проблема. Тому же, чья суть - глубина, маска не просто помеха, но угроза (она лишает подлинности отношения, она неискренна в отношениях).

Быть личностью проще, чем быть женщиной (для личности). Чтобы стать личностью - достаточно подвига, а чтобы стать женщиной подвига не хватает, подвиг может даже убить женщину в личности женского рода (подвиг требует мужества, а не женственности).
Женщина-ангел и женщина-цветок, по Ивану Ильину, женщина-кормилица, женщина-дитя.... Все эти ипостаси - взаимодополняемы, для полноты женственности нужно присутствие их всех. Но цветок и дитя нуждаются в охранителе, которыми являются мужья, отцы, а порой и личность самой женщины, их носительницы. Но когда личность женщины сама охраняет свою женственность - это не лучшее для женщины. Правильнее всего, лучше всего, когда мужественность мужчины хранит женственность в женщине, и тогда женственное в женщине непременно сохранит и самого мужчину, и его дом, тогда жизнь земная покажется райским наслаждением, а дом станет райским уголком.

* * *

Женщина как личность может и должна научить  личность своего мужчины хранить её женственность.

* * *

Нередко личность женского пола убивает в себе женщину, чтобы выжить, чтобы поднять детей и не умереть от надрыва. Часто женщину в женщине убивает* социум, другие люди и даже муж. Люди не понимают значение и ценность женственности, ценят её только как потребители, пользователи, но не охранители.

* * *

Когда некому хранить женственность, личность самой женщины может и должна по мере сил сохранить в себе женственность. Это нужно и ей самой, и её мужчине (даже не умеющему её хранить), и миру в целом.

 01/06/2019
---

* Убивают, чтобы не заморачиваться - уж слишком много тонкого, хрупкого, лишнего в этом мире. «Кушать - да, а так - не» - любят, как помидоры, как «клубнику со сливками». Потребители женственности думают, что она есть для того, чтобы её «съесть», а не для того, чтобы её хранить и взращивать - как неотмирную ценность.

 03/06/2019

Мужчина, личностно неразвитый и потому убивающий женщину в своей женщине, не развит и в половом смысле. Возможно, он бессознательно каким-то образом пытается поддерживать женственность в себе (потребность в сильном партнёре), не зря же мода сегодня на сильных женщин. Однако пол - это наш дар другому, потому женщина дарит мужчине женщину в себе - чтобы он растил её как любимый цветок; так же и мужчина отдаёт мужчину в себе женщине - чтобы она лелеяла его и как жена, и как мать. Мы друг для друга — повод быть, возможность осуществить себя, осуществляя другого. Не себя осуществлять в другом — вместо другого, а стать пространством для другого, в котором он может осуществить своё становление. Подвинуться. Так и рождаются в Бога - для другого. Потому и сказано, «кто говорит, что любит Бога, а ближнего ненавидит, тот лжец».

03/06/2019

Все чудеса просты и по-детски искренни. Чудесное - несложное, доступное всякому, кто прост и искренен в Боге.

* * *

Но чудо - не прихоть, а необходимость, чудо вырастает из актуализированного пространства. Лень чудо не сотворит. Сильная воля - может, но это другое чудо. То же, о котором я говорю и которое дороже всего - дар, оно даётся не за какие-то заслуги, не потому что сильна воля человека, а потому, что оно естественно для данной ситуации и данного человека. Чудо такое - словно воздух и дыхание - неизбежность жизни.

* * *

Чудо - самое простое, самое доступное, что с нами может случиться, потому что любовь Бога безусловна. Бог не говорит никаких «если», Он просто даёт всё, что у Него есть - делится. Вопрос лишь в том, сумеешь ли взять то, что Он всегда и безусловно даёт. Вопрос в том, насколько ты сам безусловен в своей любви к Богу и ближнему, ибо чтобы взять чудо, надо быть с ним из одного вещества, быть тождественным ему. Подобное берётся подобным.

Чтобы новая сила смогла начаться, надо израсходовать не только свою силу, но и бессилие своё. При этом важно как именно ты расходовал себя, на что тратился, чем и ради чего жертвовал.
Немощь делает всякого человека предельно уязвимым, бессильным и потому боящимся несвободы, зависимости от немощи своей и чужой. Тратить бессилие, как и силу надо на Христа и ближних.

* * *

Не всегда можно встать, иногда можешь только лежать — даже духом. Тогда вопрос как лежать духом, чтобы не грешить? Любой грех — это грех против Бога и ближнего (Бог внутри и Бог снаружи).
Духом тоже можно лежать, как и телом, душой — это состояние, наверное, называется «я хуже всех». Тяжесть бывает такой, что человек бездвижен во всем: и телом, и душой, и духом — это край, предел истощения.

* * *

Человек может достигать разных своих пределов в разное время и только потому не умирать. Дойдя до телесного предела, можно не быть на пределе духовном и/или душевном. Дойдя до предела душевного и духовного, он может не предельно быть истощённым телесно. Но может, и это удивительно, быть на всех пределах сразу и не умереть.

* * *

Надо отличать личное и общее друг от друга. Чтобы получить доступ к общему, надо истощить себя ради общего и быть способным вместить общее. Всё великое в нас — не только наше, в том и суть.

Достоинство моё не во мне, не в том, что я делаю, а в подключенности к целому, к истине. Истина есть и телесная, и душевная и духовная, так же и достоинство. Моё включение в единую сеть мироздания - это и достоинство, и счастье, выключение из неё - недостоинство и несчастье.

В этом смысле технология чипирования и включение сознания человека в техносеть (ради контроля над сознанием), замыкание на ней - это выпадение из достоинства и лишение счастья. Выпавший из достоинства человек станет зверем (не значит животным - в животном начале то же достоинство, то же включение в единую сеть мироздания, которого хотят лишить человека*).

--

* Для человека такое отключение от Божественной сети - это лишение сердца. Причём человек - сердце Вселенной, так что отключение человека скажется на всём животном и растительном мире. Потому, возможно, планируется и новый животно-растительный мир - подключенный к новой, рукотворной сети, к новому рукотворному целому, которое выключено из всеобщего целого, изолировано от всеобщего.

Жить надо так, чтобы минимально напрягать кого-то другого, но самому максимально трудиться, в том числе на пользу ближнего, а не только для себя. Такая позиция позволяет обращаться за помощью, когда это действительно нужно, и не бояться того, что становишься бременем для других («Носите бремена друг друга»). Если же человек злоупотребляет помощью со стороны других, вряд ли кто ему поможет, когда настанет время и беда постучится в его дом.

Заметим, что реальная беда всякого вытаскивает из скорлупы, ибо иначе горе не преодолеть. С настоящей бедой сражаются коллективными силами.

Хотя, конечно, есть и другая настоящая беда - ещё более настоящая - когда человек неизбежно сражается с ней один на один, и только Бог ему помощник, ибо никому другому она не по силам.

Пока одни прикладывают усилия, чтобы укрепить свои позиции в жизни здесь, другие всецело отданы поиску основ жизни и укрепляются в жизни нездешней. Плохо, когда устроившийся здесь норовит отрицать достоинства жизни другой, нездешней, отказывая в праве на существование иному. Наоборот не бывает, а если бывает, то «нездешний» житель просто лукавый плут, обманывающий сам себя. Постигшие нездешние смыслы понимают ценность здешнего и, главное, уважают другого (иного).

* * *

Хорошо, когда иные дружат, обмениваясь друг с другом добытыми сокровищами - они взаимно дополняют друг друга и должны служить друг другу своими дарами, а не воевать друг против друга.

* * *

Когда земные лжецы обманывают небесного «дурачка», они даже не понимают, что этот обман будет стоить им очень дорого, хотя он сам за себя не то что мстить не будет, но даже отстаивать свои интересы не станет. У него есть защитник посильнее - Бог. 

Любое преступление против невинного и беззащитного - преступление вдвойне. Но есть ли среди людей невинные? Вряд ли, все грешны (даже дети). Но грешны не против обидчика, потому обидчик виновен.

Сила невинности и беззащитности - в чистоте, хоть и не абсолютной, а только относительной.

Многие наши беды от мнения, что мы сами что-то хорошее творим. Потому и нос задираем перед ближним, умничаем. Заблуждаемся конечно, ибо только Бог в нас может сотворить нечто действительно доброе, а наше дело не мешать Ему (как и ближнему),  т.е. быть способными воспринять Его воздействие. А для этого нужно помнить, что не только ближний несовершенен, но и я сам. Открытость Богу - неосуждение ближнего

Если человек думает, что он сам делает что-то хорошее, это означает только одно: с Богом он не встречался. Разница между моим собственным действием и действием Бога во мне столь разительна, что забыть о ней невозможно.

Человек - подвижен, текуч. Только что он был человеком, а вот уже стал животным, а через миг - снова человеком, а потом - богом во Христе, и снова - животным... Стабильно человеком умеют быть немногие, и, наверное, никто не умеет быть стабильно богом. Однако отдавать себе отчёт в том, что я сейчас такое: бог, человек или животное - возможно.

---

 * Без Меня не можете делать ничего

«Аз есмь лоза, вы (же) рождие: (и) иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног, яко без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5)

Когда я фокусирую своё зрение на слабостях другого, чтобы укорить его, я перестаю видеть свои собственные недуги. Только эта слепота делает меня дерзким по отношению к ближнему, память же о своих грехах смиряет и научает терпению и кротости. Поучают других те, кто не смотрит на себя. Мудрый же денно и нощно поучает себя самого, держа своё внимание даже не на своих несовершенствах (это нужно до поры, до встречи со Христом), а на Христе. Видящий Христа не может отвести от Него глаз, чтобы смотреть на грехи (свои или чужие - суть одна). Свои грехи такой человек видит лишь как препятствие на пути лицезрения Бога и спешит устранить всё, что мешает быть со Христом, ибо другой радости для него не осталось.

Доминанта на Христе - это и есть известная доминанта на другом Ухтомского*.

----

* «Для того чтобы суметь расслышать каждого человека, независимо от своих теорий, предубеждений и предвзятостей, по мысли Ухтомского, необходима доминанта на другом. По его словам, доминанты наши «делаемы», — мы сами формируем и перестраиваем их. Потому, если наши доминанты нас не устраивают, мы можем изменять их, впрочем, задача эта довольно непростая. Для этого человек должен преодолеть самонастроенность на себя, придется применить насилие над собою, предстоит ломать себя без жалости.
Доминанта на другом — не просто ориентация на другого, ведь ориентация на другого может быть разной. Постоянная оглядка на другого, по словам Бахтина, «одержимость оценкой, голосом другого, его возможным неприятием, насмешкой» характерна и для Голядкина, и для героя «Человека из подполья», и для героя «Кроткой». Такая ориентация выражается в том, что человек «более всего думает о том, что о нем думают другие, он стремится забежать вперед каждому чужому сознанию, каждой чужой мысли о нем, каждой точке зрения на него, старается предвосхитить возможное определение и оценку его другими, угадать смысл и тон этой оценки». Но такая оглядка на другого вовсе не является доминантой на другом. Доминанта на другом предполагает, что человек отодвигает себя на второй план, при этом другой человек становится ему бесконечно важен и дорог. Практически у каждого человека есть опыт таких отношений. Если же человек сконцентрирован исключительно на себе, то он различным образом саморазвивается, не забывая ни об интеллектуальной, ни об эстетической, ни об эмоциональной, ни о физической сферах; он всячески ублажает себя, но в результате себя теряет». (Колпакова Марианна Юрьевна. Преодоление тревоги. Как рождается мир в душе)

 «Доминанта характеризуется четырьмя признаками, которые во многом сродни особенностям внимания, подмеченным классиками психологии сознания.
1. Повышенная возбудимость некоторой центральной области мозга по отношению к раздражителям (снижение порогов возбуждения при появлении соответствующих А.А.Ухтомский раздражителей). Сходным образом мы замечаем слабые стимулы, если уделяем им особое внимание, и не замечаем сильных, если отвлекаемся от них.
2. Способность этой области мозга суммировать, накапливать возбуждение.
3. Способность поддерживать его во времени..
4. Инерция, на важное место которой в функционировании внимания указывал Э.Титченер. Согласно А. А.Ухтомскому, инерция выражается в том, что «однажды начавшись в данном центре, возбуждение продолжается далее».
(Фаликман М.В., Внимание)

Взаимодействие с другим человеком - это, наверное, главное, что мы не умеем делать как следует и потому обречены мучить и мучиться при взаимодействии, пока не повстречаемся с адекватно взаимодействующими людьми. Понятие об адекватности тоже у каждого своё, потому следует уточнить, что необходимо ещё и адекватное представление об адекватности, ибо большинство всех мерит по себе (адекватный - это такой как я).

Адекватное взаимодействие - это когда я не мешаю другому быть собой (другим - не таким, как я), как минимум. То есть, для правильного взаимодействия надо больше следить за собой, а не за другим - не мешаю ли чем другому быть таким, как он есть. Если быть честным перед собой и внимательно наблюдать, большинство из нас без особого труда заметит, что мешает другому, кривит его, портит. Моё Я по умолчанию вытесняет из бытия другого, навязывает ему себя, насильничает и причиняет реальные повреждения - если только я не мудрец, заблаговременно надевший на свою самость строгий намордник (она и в наморднике норовит укусить, победить её можно только всецело вытеснив из себя доминантой на Христе).
----

* Доминанта на Христе - это и есть доминанта на другом.

Что такое другой для большинства людей? Фон, на котором они становятся теми или иными персонажами. Контекст истории, в которой они играют ту или иную роль. Стоит посмотреть на себя как на фон для другого (трактовка меня зависит от взгляда другого), чтобы понять, что в тебе видят другие. А они - разные, и в этом спасение.
Есть другие, которые хоть чуток выделяют личность другого, отличают её от фона - это уже попутчики в школе жизни. Те же, кто совсем не дорос до понимания личностного начала другого, кто спокойно топчется по душе другого, как по газону, может быть проигнорирован (т.е. его мнение можно отбросить, не рассматривая), если своим поведением он сильно об этом попросит.

Тому, кто перестал беречь себя, кто предался всецело Богу, страх за себя не свойственен (он, как минимум, значительно ниже нормы). Любящий Бога человек боится больше причинить малейший вред другому, боится ненароком отодвинуть его от Христа. Потому, видя несовершенство в принципе неплохо человека и помня о собственном несовершенстве, любящий Бога (больше, чем себя) готов пострадать от несовершенства другого, лишь бы этот самый другой не пострадал. Другого любящий Бога будет беречь больше, чем себя (храня его от своего несовершенства, а не себя от его несовершенства).

Бывает, что сердце сожмётся в точку от ужаса, страха или, наоборот, расширится до размеров Вселенной от восторга. Оно может даже одновременно сжиматься и расширятся - трепет жизни. Циник скажет об этом: глупости! И будет прав, наверное. Но мне как-то милее живой дурачок, чем самовлюблённый мёртвый рационалист, который только о том и печётся, чтобы себя любимого от всего и от всех защитить, застраховать, уберечь. Люблю тех, кто бережет больше другого, кто себя забывает и теряет, чтобы найти другого.

Некоторые люди думают, что любить ближнего - это придуриватья любящим, врать другому, на словах прибавляя ему веса и уважения, а на деле нисколько не верить в свои высокие слова и показные поступки.  Это заблуждение, конечно.
Любить - это содействовать пробуждению и росту другого во Христе. Или, как минимум, ничем не мешать в этом. Но в том и дело, что мы не просто не помогаем, но постоянно препятствуем ближнему стать Христовым, и даже не замечаем в себе этого кощунства.
Всякий, кто думает о себе как о важной персоне, ошибается. Важная персона в каждом из нас - Христос, который один и во мне, и в другом.
28/05/2019

* * *

За возможность любить даже бессовестного человека (любить не его бессовестность, а Христа в нём) порой приходится платить высокую цену. Бессовестность презирает безответность своей жертвы, а жертвой порой приходится стать по немощи, чтобы не ввязываться в хитросплетения страстей (кто в них способен устоять?). Самоустранённость из процесса, в котором становишься жертвой, лишь бы не стать палачом - это выбор не слабого, а сильного человека,  отказавшегося защищать себя и отдавшего всё в руки совести другого (это сродни юродству). Зачем? Чтобы другой вполне явил себя - для себя же самого, чтобы он вышел из тени бессознательности и вполне увидел себя. 
Тому, кто перестал беречь себя, кто предался всецело Богу, страх за себя не свойственен (он, как минимум, значительно ниже нормы). Потому любящий Бога человек боится больше причинить малейший вред другому, боится ненароком отодвинуть его от Христа - чтобы не утратить Христа в себе. Потому, видя несовершенство в принципе неплохо человека и помня о собственном несовершенстве, любящий Бога (больше, чем себя) готов пострадать от несовершенства другого, лишь бы этот самый другой не пострадал. Другого любящий Бога будет беречь больше, чем себя (храня его от своего несовершенства, а не себя от его несовершенства).
29/05/2019

Человек - это путь к Богу. Отвернувшись от человека, мы отворачиваемся от Бога.
Весьма интересно сопоставить это высказывание со словами Христа «Я - путь, истина и жизнь». Он говорит о человеческом и о божественном в себе одновременно. Но как разительно это совпадение «человек - путь», Христос - «Путь»...  Путь к истинной жизни - т.е. к человеку.

Только придя к другому, найдя другого, можно прийти и к себе самому - подлинному, а не кажущемуся. Другой - первичен. Другой для нас и человек, и Бог. Я сам себе - другой: себе иллюзорному - я настоящий.

Наплевавший на другого наплевал на себя самого. Отрёкшийся от другого от себя отрёкся. От себя в Боге и от Бога.

* * *

В этом великое чудо любви и её тайна: кто не любил, тот не жил - это правда. Только речь не о страстишках, которыми любит тешить себя человечество, а о глубоком чувстве, которое вне Бога невозможно (как и жизнь вне Бога невозможна).

* * *

Почему так важна любовь? Потому что в любви человек забывает себя ради любимого. Любящий теряет себя нелюбящего и обретает себя любящего - а это уже совершенно другое существо. Влюблённость в этом смысле - лишь преддверие, чтобы полюбить, надо идти дальше, вглубь, надо тратить себя, а не экономить. Надо служить любимому, чтобы быть настоящим.

Когда человек сделал что-то некрасивое (в чём его уличает совесть), но пытается выгородит себя, чтобы не признавать себя виновным, он начинает придумывать себе красивые роли, сквозь которые смотрит на ситуацию и видит себя жертвой,  а не виновником своего падения (в его глазах виноват кто-то другой). Он и падения-то старается не заметить, а оно реально изменило его, и он уже совсем не таков, каким был. Потому правда жизни не позволит ему обмануть себя, совесть всё так же будет уличать его, пока он не поймёт, что без покаяния не обойтись. Лучше не тратить попусту время и не лукавить. Только покаяние может исправить повреждения - они реальные, а не умозрительные (прежним быть не получится - прежнего больше нет).
И вот что важно: чтобы выскочить из ямки, надо превзойти себя прежнего, стать лучше - т.е. на падении следует подняться выше, иначе не выбраться*. В этом глубокий духовный смысл, потому и плох не тот, кто упал, а тот, кто не стремится встать (покаяться). 
--

* Потому и символом души для греков стала ласточка, которая взлетает, падая.

27/05/2019

* * *

Подчеркну эту мысль: чтобы встать после падения, надо вырасти, стать больше, чем был до падения. 

15/06/2019

Если кулак сжимать долго-долго и сильно-сильно, в какой-то момент он всё-равно расслабится. Посторонний взгляд увидит расслабленную кисть руки и не отличит её от той, что просто расслаблена (т.е. не напрягалась вовсе). Так бывает и с людьми: два казалось бы одинаково расслабленных человека, но один в состоянии запредельного напряжения, а другой, наоборот, не знает что такое напряжение. Внешний взгляд, не видевший весь процесс, не сумеет их различить. Потому сказано «по плодам узнаете».

Человек ошибается. Это нормально. Потому ловить чужие ошибки - низость (даже великие ошибаются). Ценен человек тем, на что способен помимо своих ошибок, помимо своих заблуждений - вопреки им. Человек прекрасен именно потому, что несмотря на свои немощи, способен творить великое и прекрасное. Прекрасное и надо искать в нём - это сделает прекрасным и его, и меня. Мы прекрасны, когда высматриваем друг в друге прекрасное.

* * *

А что же негодяи? Они существуют? К сожалению, да. Но они не просто ошибаются, они сознательно выбирают другое - быть негодяями. Заблуждаясь? Разумеется, но выбор воли - это выбор, за которым наступает соответствующая выбранному реальность. Пока человек ищет именно это, он именно это и находит. Как только возжелает иного, он попадает в разряд ошибшихся  желающих исправления - покаяния.

Духовного фальшивомонетчика, выдающего себя за то, чем не является, легко распознать по равнодушию к подлинному. Его привлекает только блестящее, уже принятое обществом - он делает вид, что причастен этому блестящему, чтобы самому заблестеть в глазах толпы. И толпа может признать фальшивомонетчика подлинным творцом. Но по-настоящему духовные люди видят его интерес не к подлинному (часто тихому), а к громкому, дающему привилегии. Подлинное же часто, наоборот, отнимает привилегии, потому что чуждо толпе и фальшивомонетчикам, коим нет числа.

Последнее, что у нас пока ещё не отнято - будущее. Прошлое уже никогда не будет прежним* (его назначают победители). Но будущее может удержать границы и вернуть нормальное прошлое - если удержим будущее. Своё, а не чужое, в котором мы равны сами себе.  Чтобы сохранить прошлое, надо творить своё будущее. В грызне по поводу прошлого легко утонуть, она может для того и затеяна - чтобы отнять будущее, пока наше внимание всецело занято ускользающим прошлым.
Прошлое создается завтрашним днём. Каким будет наше завтра, таким будет и прошлое.  Нынешняя порча истории коренится в нашем утерянном будущем.
Чтобы выздороветь, надо обогнать болезнь.

---
* Оно уже только в наших головах, воспроизводства на прежнем уровне больше нет - привычное нам прошлое уйдёт со сцены вместе с нами.

Мимо всякого общественного или исторического события, мимо другого человека (великого и малого) каждый из нас проходит на своей волне, и видим мы всё отчасти и по-своему, т.е. рассказ об одном и том же событии может настолько сильно отличаться у разных людей, что покажется они говорят о разных событиях.

Вот как у каждого, кто в наушниках идёт по городу, звучит в ушах своя музыка или лекция или аудиокнига, и мы смотрим на мир сквозь этот звук и находимся  порой даже в разных эпохах при этом. Так и здесь - единого события практически не существует, оно у каждого своё. Раньше это наше «своё» не так сильно разнилось, как теперь (общего было больше).

Если человек выйдет из обыденного состояния, он непременно где-то окажется - где-то же ему надо быть. Что это за где-то? Внутри у нас много дорог, и ведут они в разные места. Кто чем живёт, куда стремится, туда и влечётся, там и оказывается. Потому кто влечется Богом, кто жаждет Бога, тот и оказывается с Богом. А кто ищет чего-то другого, может оказаться где угодно. Даже в аду. Обыденное состояние сознания - это невозможность не только в рай попасть, но и в настоящий ад (для обывателя этот путь открывается после физической смерти - и в ад, и в рай).

* * *

Именно поэтому формула «люби Бога и делай что хочешь» - работает безотказно.