Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Человек отличается от животных не только возможностью и способностью стать богом, но и возможностью, способностью перестать быть человеком.
Человек похож на скворечник — он обретает свой подлинный смысл, лишь когда в нём поселится птица.
Россия и Антироссия — в чём разница? У них Христос разный.
Пока человек не знает Христа, ему не с чем сравнивать — всё внутри у него заполнено самостью и её движениями, потому он измышления своей самости о Христе может считать по гордости самим Христом. Исполнение заповедей помогает слепому до встречи со Христом видеть свою немощь и научает смирению — самость этим загоняется в свой угол и ждёт спасения от греха слепоты духовной. Спасает только Христос, Встреча со Христом, а всё, что до этого — лишь приготовление к этой Встрече.
Судьба это всегда ответ на Зов (отсюда при-звание), но он всегда преодолевает вызовы — должен преодолевать, чтобы состояться.
Слово — это путь, оно не просто указывает на путь, но само является путём.
Детскость — это бескорыстность и честность отношений, открытость новому, распахнутость навстречу Другому, отказ от шаблонов ради возможности видеть то, что есть (а не измышлять и навешивать ярлыки). Фундаментальное качество зрелости и раннего детства, когда человек не манипулирует другими ради достижения своих целей, потому что Другой и есть цель. Встреча — как счастье, а не как повод что-то получить от встречи.
Не бывает спасающегося, который бы не спасал.
О том, кто главный в доме, спорить бессмысленно. Все главные! Где не соблюдено это правило, там нет дома у того, кто не главный.
Друг — тот, кто способен разделить с тобой твоё чудо так, что оно станет общим для вас обоих. Друг — это друг по чуду.
Гегель и Ницше об истории и России
Сами великие философы воспринимали других великих философов всерьез. В частности, тот же Ницше, в отличие от своего не такого великого учителя Шопенгауэра, только по молодости позволял себе хамские замечания в отношении Гегеля. Чем старше и глубже он становился, тем больше понимал, насколько серьезен "конец истории" и как не просто самому стать "утренней зарей", то есть началом нового этапа...
При имени «греки» мы думаем о начале философии, при имени «Гегель» о ее завершении. Гегель сам понимает свою философию под таким определением. Из рубрики «Гегель и греки» нам говорит вся философия в ее событийной истории, и притом теперь, в эпоху, когда распад философии становится очевидным; ибо она растекается в логистику, психологию и социологию...