Целостность. Присутствие. Состояние потока. На самом деле многим людям это не нужно. Они с ужасом встречают Поэта именно потому, что он присутствует в Присутствии, что он весь здесь и сейчас.
«Поэты - всегда жиды», - говорит Цветаева. «Ангелы страшны», - говорит Рильке.
Полнота присутствия страшна тем, что косвенно, а то и прямо требует такого же присутствия для её принятия. Это нарушает комфорт. Нарушает покой. Нельзя же постоянно беспокоиться.
В том и дело, что полнота присутствия дарит покой уже целым, уже исцеленным, и это вовсе не тот покой, которого жаждут неисцеленные.
Свою целостность надо прикрывать, рядить, скрывать - чтобы не распугать народ своим присутствием в Присутствии, чтобы не пробудить ненависть и злобу за нарушение покоя. Про это Христово «не мечите бисер».
Как Бог прикрывает себя до поры - не является тем, кто хочет быть спрятанным. Но в том и дело, что Бог всесилен, а человек - нет. Бог может ждать, пока человек станет способен Его принять, у Бога есть вечность для этого ожидания. А жизнь поэта конечна, и в нём живёт дар, который требует своего осуществления.
Не надо приходить ответом в пространство, где нет вопрошания. Но поэт - это всегда ответ (формула Цветаевой), он сам - присутствие ответа, независимо от наличия вопрошающих. Такова природа Поэта, и в этом его трагедия в мире, которому поэт не нужен. То есть, трагедия не сводится к непониманию поэта миром - сам его способ быть отвергается. Более того - поэт часто вынужден выбирать между верностью своему бытию и возможностью быть принятым как человек (целый человек!) другими.
Возникает вопрос: можно ли скрыть явление полноты, не скрывая самого присутствия? Возможно, именно здесь проходит граница между Божьим сокрытием и человеческим. Ведь Бог присутствует независимо от того, способен ли человек Его принять, а человеческое существо само нуждается в принятии, нуждается в другом для своего осуществления во встрече.
Иногда от поэта требуют одновременно действовать и при этом не быть; оставаться физически рядом, но не в Присутствии, не смотреть «вечными» глазами (призывающими ответить вечным в себе), не быть всем собой (отвергают какие-то его части). А это и есть требование отказаться от присутствия в Присутствии, которым поэт только и жив. Здесь очевидно обнаруживается предел человеческих возможностей.
Поэт как живой человек не может в одиночку осуществить то, что возможно только между двумя - нельзя осуществить полноту встречи в одиночку. Об этом цветаевские «неплодные смоковницы».
Оставить комментарий