Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Зрелая личность любит то, что любит зрелая личность. А незрелая любит то, что любит незрелая личность. В этом их отличие.
Посадив у реки черенок,
ты успеешь о нём позабыть.
Но однажды услышишь, как Бог
просит жажду его утолить.
Свет! Солнце! Душа-дюймовочка не хочет в подземелье кротов — а нас именно туда влекут, в ад без Солнца Правды.
Поэзия — это вовсе не гадание на кофейной гуще слов, она — беседа со Словом. Гадают те, кто не умеет говорить, кто научился только болтать.
Творческий акт заключается в том, чтобы внутреннее событие зарисовать доступными внешнему восприятию средствами и тем застолбить вход в пережитое состояние (чтобы можно было вернуться), а также сделать его доступным для других.
Живущим в оазисе часто кажется что пустыня — всего лишь мираж.
Люди правильно не доверяют красивым словам. Вся пошлость красивых слов в том, что за ними, как правило, мы прячем некрасивые дела. Но ирония судьбы в том, что красивые дела тоже существуют и, как правило, без красивых слов. И крайне редко красивые слова и красивые дела встречаются. И все же, так бывает! Потому зря люди так боятся красивых слов.
Люди становятся каждый вполне собой, когда помогают друг другу состояться, а не когда требуют друг от друга состоятельности.
Мудрость не в книгах, а в Луче, которым пишут и читают настоящие книги. Приобщившийся к Лучу — мудр, а не приобщившийся — глуп.
Человечность — это такой большой и мягкий «слон», размером со Вселенную (он больше Вселенной), которого хотят запихнуть в коробочку, размером с игольное ушко. Вот такой духовный перевёртыш! Это и будет дело системного антихриста.
Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою; Когда под гробовой доскою Всё, что тебя пленяло, спит; Когда по городской пустыне, Отчаявшийся и больной, Ты возвращаешься домой, И тяжелит ресницы иней, - Тогда - остановись на миг Послушать тишину ночную: Постигнешь слухом жизнь иную,
«Зарубежная русская печать разрастается. Следует отметить значительное изменение ее тона по отношению к России и к литературным собратьям, которые предпочли остаться у себя на родине. Впрочем, это естественно. Первые бежавшие за границу были из тех, кто совсем не вынес ударов исторического молота: когда им удалось ускользнуть (удалось ли еще? Не настигнет ли их и там история?
Совпадает ли в женщине женщина и самка? Нет, не совпадают. Женщина - не самка в том же смысле, что и не кухарка, не прачка, не наложница.
Ей даны эти функции, но она не сводима к функциям. Так же как личность не сводима к набору своего функционала (относительно личности женщина - функция, да, но она сопряжена с личностью).
Как умирал Блок:
«Он непрерывно бредил. Бредил об одном и том же: все ли экземпляры «Двенадцати» уничтожены? Не остался ли где-нибудь хоть один? - «Люба, поищи хорошенько, и сожги, все сожги».
Прежде всего слышу какое-то звучание. Интонацию раньше смысла. Кто-то говорит во мне — страстно, убеждённо. Как во сне. А слова приходят потом. И нужно следить только за тем, чтобы они точно легли в эту интонацию, ничем не противоречили. Вот тогда — правда. Всякое стихотворение вначале — звенящая, расходящаяся концентрическими кругами точка.
Вопрос:
(Как вы понимаете аллегорический стих Блока "Девушка пела в церковном хоре"1. Для меня смысл пока закрыт, не могу проникнуть вглубь. О каком ребенке идет речь? Что за символ? Может быть, у Вас есть ключик к тайне?)
"Девушка пела в церковном хоре" - о каком ребенке идет речь?
12 февраля 1918 г.
...Александр Блок, спустя два дня после того, как закончил поэму «Двенадцать», написал стихотворение — «Скифы». Оно было создано под впечатлением от мирных переговоров в Брест-Литовске, во время которых государства Европы активно противостояли мирной инициативе новой России. В своём дневнике Блок записал: «...Мы свою историческую миссию выполним».
«Почерк у Блока ровный, красивый, четкий. Пишет он не торопясь, уверенно, твердо. Отличное перо (у Блока все письменные принадлежности отборные) плавно движется по плотной бумаге. В до блеска протертых окнах — широкий вид. В квартире тишина. В шкапу, за зелеными занавесками, ряд бутылок, пробочник, стаканы…
Есть священная формула, так или иначе повторяемая всеми писателями: «Отрекись от себя для себя, но не для России» (Гоголь). «Чтобы быть самим собою, надо отречься от себя» (Ибсен). «Личное самоотречение не есть отречение от личности, а есть отречение лица от своего эгоизма» (Вл. Соловьев).
Финал «Двенадцати» внушал серьезные сомнения самому Блоку. Когда ему сказали, что заключительная строфа поэмы кажется искусственно присоединенной, не связанной с целым, он отозвался так: «Мне тоже не нравится конец „Двенадцати“. Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа.
12 мая
Одно только делает человека человеком: знание о социальном неравенстве.
14 мая
В Финляндии начался белый террор. Сволочь за стеной заметно обнаглела — играет с утра до вечера упражнения, превращая мою комнату в комнату для пытки. Все нежизнеспособные сходят с ума; все паучье, плотское, грязное — населяется вампиризмом (как за стеной).
Врачи, лечившие Блока, так и не смогли определить, чем он, собственно, был болен. Сначала они старались подкрепить его быстро падавшие без явной причины силы, потом, когда он стал, неизвестно от чего, невыносимо страдать, ему стали впрыскивать морфий... Но отчего от умер?
Группировка поэтов по школам, по «мироотношению», по «способам восприятия», труд праздный и неблагодарный... Никакие тенденции не властны над поэтами. Поэты не могут быть ни «эстетическими индивидуалистами» ни «чистыми символистами», ни «мистическими реалистами», ни «мистическими анархистами» или «соборными индивидуалистами».
«…Все происшедшее меня радует. Произошло то, чего никто еще оценить не может, ибо таких масштабов история еще не знала, не произойти не могло, случиться могло только в России»
Александр Блок. Весна, 1917. Блок вернулся в революционный Петроград из действующей армии ( его призвали в 1916г.)
6 февраля 1908 года к Блоку в гости пришли актриса Наталья Волохова (с ней у Блока был 2-летний роман, и она стала героиней двух циклов стихов «Снежная маска» и «Фаина») и 15-летняя Елизавета Пиленко (в будущем поэтесса Кузьмина-Караваева и монахиня Мария (Скобцова), которая погибла в 1945 году в газовой камере концлагеря Равенсбрюк.).