Кто сам не сдастся, тот непобедим
Кто сам не сдастся, тот непобедим.Данте Алигьери
Нимбы, как у святых, есть у всех людей, только не все люди встретились со своими нимбами.
Болтовня — молчание — говорение: три этапа развития человека в автора (судьбы или текста — не суть важно, настоящий текст — тоже судьба, а судьба — тот же текст).
По человечности своей люди все различны, но в Боге все равны — Богом, приобщением к Богу. Понятное дело, степень приобщения тоже разная, но это совсем не так принципиально. Само приобщение уравнивает приобщённых, делая всех своего рода сообщающимися сосудами — чем-то единым.
Голуби — постовые наших улиц. Кто им платит зарплату за то, что с утра до вечера они ищут в нас человека?
Я есть то, что делаю другому, причём этот другой — никто иной как Христос в нас.
Умный ищет в другом умного, а дурак — дурака. По-настоящему умный человек даже в дураке видит своеобразный ум, а настоящий дурак даже мудреца запишет в дураки. Моё отношение к другому — лучший критерий оценки меня самого.
Поэт даёт вещам правильные имена, узнавая их от самих вещей. Люди же, корысти ради, часто творят со словами обратное — запутывают смысловую нить, а не распутывают, «наводят тень на плетень».
Грех осуждения другого — это грех неразличения природного и личного в человеке.
Человек собирает себя во Христа понемножку, постепенно, посильно — во времени. Время — подарок Бога, оно дано нам на взращивание себя, чтобы не предстать на Суд (в Присутствие) несобранным, неготовым, незрелым, нецелым, мелким, ущербным.
Сопереживание — это молитва, а молитва всегда действенна. Подлинное сопереживание всегда обращается (оно всегда обращено) к Богу — за помощью. Это сердечная молитва, на которую способны все мы и к которой призваны все мы. Без сострадания к людям невозможна настоящая молитва. В молитве человек един со всеми и слышит боль мира как свою.
