Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
В Боге мы все — единомышленники, именно в этом ценность единомыслия — в акте пребывания в Боге, а вовсе не в самостном совпадении кого-то с кем-то. Бог в нас един, и мы в Нём, Им — едины. Он в нас единит нас, делая единомысленными. Понятие «согласие Отцов» — про Бога в Отцах, а не про то, что Отцы о чём-то сговорились.
Мыслить и любить — одно.
Любовь — мост, она соединяет всё со всем и всех со всеми.
Смысл — это жизнь С МЫСЛью.
Я не может появиться вне общения с Ты. Я тем и определяется, как и с каким Ты оно общается.
Сделайте прямыми пути Господу — это значит станьте лучами.
С людьми одиночества больше, чем в одиночестве.
У человека молчание — своё, а не говорение. Разница между авторами — в принимающем молчании, а всё, что подлинно в говорении — от Бога, а не от человека.
Хула на Духа (Мф. 12:31) — это выбор противного Ему в Его присутствии.
Другой человек для нас — это окошко к Богу, выход из собственной стеклянной замкнутости. Прежде, чем найти окно к Богу, каждый из нас должен открыться человеку, точнее — богом в себе открыться богу в другом человеке. Богом в себе мы должны опознать бога в другом. Быть узнанным в Боге — это и значит быть любимым. Так действует Христос в нас — делая нас богами друг для друга.
У Седаковой было хорошее эссе о служении Дальнему. Она говорит примерно так: религиозный человек служит ближнему, а творческий - дальнему. Дальний - это я завтрашний, а не я нынешний, и другой завтрашний, а не нынешний (толкование дальнего - моё).
Мне понравилось найденное В. Б. Микушевичем у Данте, который как бы встраивается в рай через возлюбленную. Владимир Борисович использует такие слова как «вневоивается», «втебливается»... Смысл их - проникновение внутрь через: мы в Бога можем войти посредством другого, когда Бог входит в нас. Примерно так...
Творческий акт заключается в том, чтобы внутреннее событие зарисовать доступными внешнему восприятию средствами и тем застолбить вход в пережитое состояние (чтобы можно было вернуться*), а также сделать его доступным для других.
...И с ними ангелов дурная стая,
Что, не восстав, была и не верна
Всевышнему, средину соблюдая.
Их свергло небо, не терпя пятна;
И пропасть Ада их не принимает,
Иначе возгордилась бы вина.
<…>
От них и суд, и милость отошли.
Они не стоят слов: взгляни – и мимо!
Эти «большие слова» (поэзии - С.К.) не значат что-то: они просто есть что-то. И реальность их существования поражает. В «больших словах» поэта мы узнаем слово нашего языка не как смысловую, но как силовую единицу. Да, с поэтическим словом всерьез, по-прозаически (точнее: по-журналистски) спорить будет только невежда определенного толка.