Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Русская философия мне напоминает черепаху Зенона, которая впереди Ахиллеса западной философии только потому, что ищет не дробное знание, а целое — т. е. Сердце.
Личность — это точка стояния в Боге, а не в человеке (в отличие от индивидуальности).
Тебе нужен Христос? Но затем ли, чтобы отдать? А ведь это единственный способ иметь Его. Церковь состоит именно из таких — имеющих и отдающих. Христос в нас лишь пока мы Его отдаём. Только рука дающая не оскудевает, ибо лишь рука дающая получает. Чтобы отдать. И снова получить, и снова отдать. Это и есть любовь, по которой узнают учеников Христовых и которая есть Христос в нас.
Голуби — постовые наших улиц. Кто им платит зарплату за то, что с утра до вечера они ищут в нас человека?
Капуста — всегда капуста, не бывает капусты безкапустной (кроме бутафорской). А человек бесчеловечным бывает...
Чужие слова, которые человек принимает за свои, делают его ужасно глупым. Сказанные кем-то правильные слова должны стать своими в опыте — только такое приобщение даёт возможность оперировать этими словами как своими.
Принципы — палка, которой маленькие люди избивают больших.
Хайдеггер говорил, что язык — дом бытия. Но сам язык, вероятно, порождение Луча. Луч — дом бытия. В Луче встречаемся мы с собой, с другими, и с самим Лучом — Богом-Словом, вероятно.
Слова — это дырки в решете посюсторонности, сквозные пути туда, куда пути нет.
Любить человека — это всегда знать, что он хороший (не помнить, а знать!), видеть его хорошесть даже сквозь его несовершенства и ошибки. Не то, чтобы прощать, а как бы не винить даже, понимать, что все мы немощны, и не судить. Просто любить... — всегда.
Социальное нельзя свести к биологическому. Социальное не из чего вывести, как из биологического. В книге я предлагаю решение этой антиномии. Оно основано на идее инверсии. Последняя кратко может быть выражена так: некое качество (А/В) преобразуется в ходе развития в свою противоположность (В/А), - здесь все не ново, но все ново.
Например, люди говорят: «Первые христиане верили, что Христос — Сын Девы, но мы сейчас знаем, что это невозможно с научной точки зрения». По-видимому, им кажется, что люди были полными невеждами и не знали, чему противоречит данное чудо. Стоит подумать секунду, и мы поймём, что это полная чушь, а чудо Непорочного Зачатия особенно ясно это покажет.
Homo hominl deus est — вот лапидарная формула, выражающая сущность религиозных воззрений Фейербаха. Это не отрицание религии и даже не атеизм, это, в противоположность теизму, антропо-теизм, причем антропология силою вещей оказывается в роли богословия.
Прот. Сергий Булгаков
Религия человекобожества у Л.Фейербаха
«До появления христиан человека как такового не существовало. Человек мыслился как понятие сугубо национальное: грек был греком, египтянин - египтянином. И только с появлением христианства появилось представление о человеке как о Сыне Человеческом с большой буквы.»
Людвиг Фейербах. История философии
Квинт Аврелий Симмах («Письма», IX, 114) приводит цитату из пьесы Цецилия Стация: Homo homini deus est, si suum officium sciat «Человек человеку бог, если знает свои обязанности».
Подобное выражение было известно и древним грекам (Зиновий, I, 91): «Человек человеку божество: говорится о неожиданно получающих от кого-нибудь спасение или благодеяние».
Совесть представляет вещи иначе, чем они кажутся; она микроскоп, который увеличивает их для того, чтобы сделать отчетливыми и заметными для наших притупившихся чувств. Она — метафизика сердца.
Опыт исследования религий и верований вообще привёл Людвига Андреаса Фейербаха к такому эмпирическому обобщению. В Бога человек вкладывает все своё самое лучшее, чего у него самого нет, но чего он страстно желает: все свои надежды, все свои чаяния, все свои устремления. Бессильный мечтает о силе. Безвольный — о воле.