Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Капуста — всегда капуста, не бывает капусты безкапустной. А человек бесчеловечным бывает...
Человек собирает себя во Христа понемножку, постепенно, посильно — во времени. Время — подарок Бога, оно дано нам на взращивание себя, чтобы не предстать на Суд (в Присутствие) несобранным, неготовым, незрелым, нецелым, мелким, ущербным.
Человек похож на скворечник — он обретает свой подлинный смысл, лишь когда в нём поселится птица.
Бога надо бояться не потому, что сила эта сильна, а потому, что она прекрасна. Бог прекрасен, и страх перед Ним — это страх оскорбить прекрасное, а не сильное.
Христианин призван не к узости, а к великодушию, к широте сердца и ума. Узок путь его, а не душа.
Абсолютизация единичного факта из жизни человека вне контекста целого — ложь. Конец пути — смерть, следовательно до смерти человека любой фрагмент его жизни лжёт, если его рассматривать в отрыве от целого пути. Да и после смерти... Необходимо вместить в себя целое, чтобы верно трактовать единичное.
Знаете на кого похож поэт? На ёлочку, которая подходя к зеркалу, видит не только ёлочку, но и лес. Лес — через себя, в себе. Это некая обратка пословице «за деревьями леса не видать». Поэт — это слышание Целого и, при успехе, голос Целого (не толпы, но цельности человеческой).
Мыслить и любить — одно.
Не надо стараться быть добрее Бога — станете страшнее чёрта.
«Человек звучит гордо», — утверждал ХХ век, но надломился. Должен так звучать, по крайней мере — казалось некоторое время. Но ХХI век смеётся в лицо прошлому: «Гордо звучит лишь кошелёк, и то не всякий, а только правильный».
С о к р а т: О друзья мои, так что же по сути есть танец? П. Валери. Душа и танец
То, что происходит на свете, интересует меня лишь в связи с интеллектом или по отношению к нему. Бэкон сказал бы, что интеллект — это идол. Согласен, но лучшего идола я не нашел. П. Валери. Кризис духа
То, что я говорил о правдивости в литературе, может быть с равным успехом отнесено к произведениям, которые притязают на достоверность внутреннего наблюдения.
Флобер, как мне кажется, лишь смутно догадывался, сколько тем, материала, возможностей могло почерпнуть в сюжете "Искушения" творение в самом деле великое.
Человеческое тело выступает у Валери не только как мера, но и как живой инструмент искусства, воссоздающего природу в ее единстве (см. также "Заметку и отступление").