Дневник
Жизнь бессмысленна и зла, изменить это невозможно при всём желании – и больше всего наши братья и сёстры нуждаются в душевной анестезии.
Их утешают красивые сказки и надежда протиснуться в вечность хоть тушкой, хоть чучелом.
Значит, надо её дать. Художника кормят именно за это.
Искусство продаётся лучше, если у него оптимистический финал. Продажный (в лучшем коммерческом смысле) художник обязательно постарается натянуть его на оскаленный череп бытия.
Виктор Пелевин. "KGBT+"
Платон говорит вам: «Друг, знание внешне не даётся». Платон даёт только правила игры, а играть по ним - вам. Знание создаётся нами изнутри. Знание, хотя оно и претендует на объективность, глубоко личностно по природе. Знания не существует вовне. Вовне есть только объекты и физические события. Знание мы создаём из глубин вечности, из творчества.
Поэтому мы либо создаём знания, либо нет. Или берём из интернета, из Википедии - но это не знания. Даже если интернет вам в мозг вживят - это знание вас не касается, это не ваше знание. Это лишь внешние схемы, алгоритмы, определённые блоки какой-то информации, но какое вам дело это этой информации?
Личностное знание - это когда информация начинает вами обрабатываться, увязываться в некие образы, картины, истории... И тогда вы уже мыслите.
Андрей Баумейстер
Знающий людей разумен, а знающий себя самого прозорлив. Побеждающий других силен, а побеждающий самого себя могуществен. Довольствующийся самим собой – богач. Твердый в своих действиях имеет твердую волю. Не отступающий от своего назначения долговечен. Неуничтожимый после смерти вечен.
Лао-цзы «Дао Дэ цзин»
Итак, в основе религии лежит пережитая в личном опыте встреча с Божеством, и в этом заключается единственный источник её автономии. Как бы ни кичилась мудрость века сего, бессильная понять религию за отсутствием нужного опыта, за религиозной своей бездарностью и омертвением, те, которые однажды узрели Бога в сердце своем, обладают совершенно достоверным знанием о религии, знают её сущность.
Сергей Николаевич Булгаков. Свет Невечерний
Из воспоминаний сокамерницы Ариадны Эфрон:
«С Алей было даже вроде как бы уютно, если это слово вообще может быть применимо к тюремной камере. Она усаживалась на койке, поджав ноги, спиной к глазку, чтобы не видела надзирательница, которую прозвали Ксантиппой, и вязала! Нет, конечно, ни спиц, ни крючка не было, их нельзя было иметь, да и вязать не полагалось, она вязала на двух спичках!.. Она не могла, чтобы руки оставались праздными...»
Борис Пастернак рассказывал, как в Париже в 1935 году к нему в номер приходили Сергей Яковлевич и Аля. У Али всегда был с собой клубок шерсти, и, болтая, она что-то вязала. А Елена Извольская вспоминает о творческих вечерах Марины Ивановны в Париже, на которых присутствовала вся семья: Мур сосал карамельку, Аля вязала, а Сергей Яковлевич слушал, склонив свою «романтическую голову...» И Марина Ивановна часто в своих письмах пишет о том, что Аля вяжет. «Вернулась из Бретани Аля, привезла всем подарки: ей на ее именины мать ее подруги подарила 50 фр., — купила на все деньги шерсти и связала Муру и мне две чудных фуфайки, с ввязанным рисунком, как сейчас носят (и хорошо делают, что носят). Мне зеленую с белым ожерельем из листьев, Муру сине-серо-голубую, северную, в его цветах», — это Марина Ивановна пишет Тесковой, а у Саломеи Гальперн просит журнал: «Але необходимо, так как она все время вяжет и часто на заказ...»
И тут, на Лубянке, Аля вяжет на двух спичках!.. У нее с собой была какая-то косынка, она ее распускала — вязала варежки, потом распускала варежки — вязала косынку, распускала косынку — вязала шарфик...
Пенелопа...
Многие любят читать хорошие книги, и это хорошо, но лучше всего молиться, а кто читает плохие книги или газеты, тот наказуется голодом души; душа его голодная, потому что пища души и наслаждение ее — в Боге. В Боге и жизнь ее, и радость, и веселие, и Господь неизреченно нас любит, и любовь эта познана Духом Святым.
Преподобный Силуан Афонский
Когда-то, давным-давно, в одном православном монастыре жил монах по имени Памве. Он посадил сухое дерево на горе, а своему послушнику Иоанну велел поливать его каждый день, до тех пор, пока оно не оживёт. И вот, каждое утро на заре Иоанн наполнял ведро водой и отправлялся в путь. Он взбирался на гору и поливал сухой ствол, а вечером, когда темнело, возвращался в монастырь. И так продолжалось целых три года. В один прекрасный день Иоанн поднялся на гору и увидел, что его дерево всё покрыто цветами.
Порой я говорю себе, что если каждый день, в одно и то же время делать одно и то же дело — как ритуал: неколебимо, систематически, каждый день, точно в одно и то же время, — то мир изменится. Что-то в нём изменится — иначе и быть не может.
«Жертвоприношение»
В то время как авангардисты пытались решить, что важнее – цвет или форма, сюжет или эстетика, Филонов заявил, что и цвет, и форма – лишь мертвая оболочка, поэтому бессмысленно спорить, какая из граней этой оболочки важнее. Неважны обе, обе – лишь способ. Имеет значение только изображение череды метаморфоз, происходящих с объектом.
Распускающийся цветок – один из ключевых образов аналитического искусства, он позволяет отобразить самую суть направления – развитие, расцвет, «биологию развития», по определению самого художника. Подход Филонова сопоставим со взглядами Нильса Бора в естествознании. Бор говорил, что биологи ничего не могут знать о свойствах живой материи, поскольку, когда они ее препарируют, она уже неживая. Именно такими видятся Филонову реализм цвета и формы – любой пейзаж, изображающий ли реалистично ветку сирени, передающий ли ощущения от нее, пробуждающий ли экспрессию в зрителе – работает с мертвой материей, завершенностью.
Филонов же пишет цветы, сопоставляя на холсте бесконечное множество плоскостей и состояний каждого лепестка. Применяемая им мультиплицированность позволяет показать все стадии роста одновременно – цветы на наших глазах, кажется, прорастают из семечка, растут, наливаются силой, появляются бутоны, которые набухают, постепенно распускаются, доходят до полного раскрытия, увядают, опадают, на их месте рождаются новые… Всё это мы видим одновременно и в разных перспективах. Перед нами не цветок, и не пейзаж, и нее натюрморт, а отображение чистого расцветания, словно саму суть движения атомов художник переносит на холст. Кстати, Даниил Хармс именно о Филонове написал:
Я сам дошел до биквадратных уравнений
и, сидя в комнате, познал весенний бег олений,
я сам, своею собственной рукой,
поймал молекулу.
Вот я какой!
Малевич Казимир Северинович (1879-1935):
«Я не мог ни спать, ни есть Всё пытался понять, что же я сделал. Но не мог».
В декабре 1915 года в Петрограде открылась выставка под названием «0, 10». Впервые публике представили произведения нового направления в искусстве – супрематизма. В названии выставки цифра «0» означала полное отсутствие на полотнах реальных предметов, а «10» — планируемое количество участников. В красном углу помещения, где обычно в домах висели иконы, разместили «Черный квадрат» Казимира Малевича. Картина стала известнейшим произведением XX столетия, «иконой русского авангарда». По мнению супрематистов, «Черный квадрат» – воплощение самой сущности живописи. То есть воплощение идеи!
Художники искали новые формы и решили, что бессмысленно переносить на холст реальную жизнь. Это значит, что в картине не должно быть сюжета, перспективы, рисунка… Что же тогда живопись? Для супрематистов это цвет и форма в максимальной концентрации: если цвет – то яркий, если форма – то геометрическая. И «Черный квадрат» превратился в базовую форму супрематизма. Ведь это вершина беспредметности. Полное обнуление реального мира: черный – отрицание любого цвета, квадрат – по словам Малевича, «нуль формы».
Черные квадраты рисовали и до Малевича, но не превращали их в живописную идею. В 1617 году мыслитель Роберт Фладд, иллюстрируя теорию возникновения мира, изобразил хаос как черный квадрат и назвал это рисунок «Великая тьма». В 1855 году гравёр Гюстав Доре в книге «История святой Руси» изобразил черный квадрат, подписав его: «Истоки русской истории теряются в глубине древности». В 1882 году французский драматург Поль Бийо в шутку нарисовал картину под названием «Ночная драка негров в подвале».
Штрихи к портрету.
* До 15 лет ничего не рисовал и не интересовался искусством. Первую картину «Лунная ночь» написал только в 16 лет. Один из его друзей отнёс картину в магазин, где её продали за 5 рублей.
* Считал, что супрематизм превосходит весь прошлый опыт художников, отсюда и название направления: SUPREMUS – от латинского слова «первенство».
* Вокруг Малевича образовалась группа преданных учеников, которые стали называться УНОВИС (Утвердители Нового Искусства). «Чёрный квадрат» стал эмблемой нового объединения, художники прикалывали на одежду значок с квадратом.
* Разрабатывал дизайн в супрематическом стиле: рисунок для тканей, геометрические чашки, платья.
1. Трансцендентальный - постигаемый только умом, выходящий за пределы чувственного опыта (постижение органами чувств).
Трансцендента́льное (от лат. transcendens — выходящий за пределы) — выходящее за пределы чувственного опыта. Это понятие имеет долгую историю и употребляется в разном смысле разными философами. Наиболее распространено то значение, которое ему придал И. Кант. Он описывал этим словом то, что предшествует чувственному опыту и делает опыт возможным (например, пространство и время). Однако то, что принципиально недоступно опытному познанию (Бог, бессмертие души и т. п.), не считается, по Канту, трансцендентальным. Вне воззрений Канта это слово употреблялось для обозначения предельно общих философских категорий бытия, таких как сущее, единое, истинное, благое и т. д.
Русское слово является практической транскрипцией лат. transcendens (возможно, через посредничество нем. transzendental). Это латинское прилагательное образовано в средневековой латыни от причастия transcendens (родительный падеж transcendentis) — «перешагивающий», «выходящий за пределы», в философии термин «трансцендентный» образован от глагола transcendo — «переступаю», «перешагиваю».
2. Трансцендентный - принципиально недоступный опытному познанию, т.е. не постигаемый и умом.
В широком смысле трансцендентное понимается как «потустороннее» — то, что находится «по ту сторону» человеческого бытия; это понятие противоположно имманентному — «посюстороннему», то есть находящемуся «по сю (эту) сторону» бытия. Считается, что познанием трансцендентного занимаются религия и метафизика
«Я очень люблю читать! В мире столько прекрасных книг! Я, например, пью месяц, пью другой, а потом возьму и прочитаю какую-нибудь книжку, и так хороша покажется мне эта книжка, и так дурен кажусь я сам себе, что я совсем расстраиваюсь и не могу читать, бросаю книжку и начинаю пить, пью месяц, пью другой, а потом…».
В. Ерофеев
В Америке, как и в любой другой нормальной стране, не любят слишком умных.
* * *
Средний человек всё время чего-нибудь боится. Средний человек в конечном итоге не может жить без страха.
* * *
Философское мышление - объективно. То есть без желания философа оно становится внутренне, имманентно*, враждебным нормальному мышлению. Нормальное мышление любит бояться, любит раскаиваться, любит радоваться, любит негодовать, любит ненавидеть. И не терпит анализа, интеллектуального анализа самого себя. Поэтому философия не хочет враждебности нормального мышления, но, что сделаешь, так мы устроены. Нормальное мышление не переносит философского - я это знаю точно.
* * *
У всякого философа отношения с нормальными людьми сложные. Они должны быть сложными.
* * *
Понимание - это редчайшая вещь. Это удача! «Ты должен меня понять» - это глупая фраза. Лучше сказать: «Умоляю тебя, попытайся меня понять - вдруг получится».
* * *
Понимание всегда выходит за пределы индивида (Гуссерль). Это кто-то его должен понять.
--------
* неотъемлемо, в силу внутренней природы
Александр Пятигорский
Философствование как интеллектуальное занятие
В философствовании может быть занят только один данный человек. Ну скажем, как в любви. У него есть партнер или нет - это неважно.
Я вообще думаю, что есть три таких дела, в которых человек один: в любви, в философствовании и в смерти. Тут никакая компания невозможна.
Александр Пятигорский
Философствование как интеллектуальное занятие
Сейчас наше осмысление направлено на метафизику Ницше. Его мышление стоит под знаком нигилизма. Вот как именуется историческое движение, распознанное Ницше, – оно властно проникает собою уже и предшествующие века и определяет нынешний век. Свое истолкование этого движения Ницше сводит в короткую фразу: «Бог мертв».
М. Хайдеггер. Ницше и пустота.
Я с удивлением заметил, что человек отличается от других явлений природы своею скользкой, студенистой оболочкой лжи, которая служит ему защитой. Вскоре я установил наличие этой оболочки у всех моих знакомых — результат того обстоятельства, что каждый испытывает потребность явить собою некую личность, некую чёткую фигуру, хотя никто не знает своей истинной сути. Со странным чувством обнаружил я это и в себе самом и навсегда отказался от своих попыток добраться до самого ядра души того или иного человека. Для большинства людей оболочка была гораздо важнее того, что она скрывала.
Герман Гессе. «Петер Каменцинд»
