Дневник
Оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного – оба мерзость пред Господом.
Книга Притчей Соломоновых, 17:15
Сперва должно приобрести Божественную любовь а после того созерцание духовное (восхождение откровений ведения и таинственных созерцаний) будет у нас естественно.
Прп. Антоний Великий
Господь воспитывает душу человека, не отстраняя его от встречи со злом, а давая ему силу на преодоление всякого зла.
Преподобный Силуан Афонский
Безмолвие есть начало очищения души.
Свт. Василий Великий
У китайцев названия стран имеют определенный смысл. Америка - страна процветания, Германия - страна мастеров, совершившегося идеала. Франция - страна закона, Англия - страна героев. Я заинтересовался, как же они называют Россию? 俄 國 Второй иероглиф - "страна", а первый означает "внезапность", "неожиданность","непредсказуемость".
Вот как китайцы со своей Великой стены увидели нас. Страна и народ, от которого все, что угодно можно ожидать. Это сильно...
Митрополит Тихон (Шевкунов)
Каково вам на лаврах мэтра, творца?
- Неприемлю таких высоких слов. Я помню повесть одного, когда-то молодого, прозаика. Этот прозаик не был очень успешен, но одну вещь написал замечательно. Это была повесть про собаку-инвалида без лап. Собака побиралась по свалкам - по помойкам, и был у нее единственный друг, тоже из таких бродячих собачек. И однажды безлапая собака своего друга потеряла. Нигде не может отыскать и в поисках набредает на его тушку, уже полностью истлевшую, изъеденную всякой гнилью и мухами. И в этот момент у нее просыпается мысль.
Это рождение мысли было очень сильно написано. Когда ты теряешь кого-то, близкого тебе, тогда-то мысль и появляется. Так вот, я к тому, что не надо думать, будто мы больше этой собачки понимаем. Пусть кто-то считает, что он прорывает своей мыслью какие-то неведомые миры и пространства, но он сильно заблуждается.
- Какие у вас пожелания на день рождения?
- Вот отпущен мне диапазон – я должен его дожить более-менее по-человечески, более-менее с теми нормами, которые мне привили родители и моя семья. Это стремление может называться по-разному, той же совестью, не важно. Самое главное — не опозорить. Успеть дожить и не допортить. Даже свою порченную жизнь не допортить до конца.
На 82-м году жизни скончался российский писатель Андрей Битов. Об этом сообщила литературный критик Галина Юзефович.
«ГЕНИАЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ В СЕРДЦЕ»
Ко дню рождения Райнера Марии РИЛЬКЕ (RILKE). 4 декабря 1875 — 29 декабря 1926)
РИЛЬКЕ дважды (1899 и 1900) посетил Россию. Впоследствии признавался, что, «познакомившись с русским языком <…>, испытал на себе влияние Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Фета и многих других»
Из всех русских поэтов ЛЕРМОНТОВ БЫЛ НАИБОЛЕЕ БЛИЗОК РИЛЬКЕ (возможно, под влиянием ЛУ САЛОМЕ, уроженки Петербурга, с которой он совершил оба путешествия в Россию). В письмах к русским знакомым он восхищался «ДЕМОНОМ». Возвратившись из России, пишет матери о том, что он наслаждается русским языком и начал читать в оригинале Лермонтова.
Сохранились подстрочные переводы ДВУХ лермонтовских МОЛИТВ: «Я, Матерь Божия, ныне с молитвою» и «В минуту жизни трудную», относящиеся к 1900–1901 гг. Выполненный Рильке в 1919 г. перевод стихотворения «ВЫХОЖУ ОДИН Я НА ДОРОГУ», по единодушному признанию критиков и читателей, считается конгениальным, поскольку передает все тончайшие лирические грани оригинала Лермонтова.
Обращению Рильке к этому лермонтовскому шедевру предшествует обретение им в России «ДУХОВНОЙ РОДИНЫ». В 1926 г., незадолго до своей кончины, Рильке признается, что все связанное со «старой Россией» осталась для него «РОДНЫМ, ДОРОГИМ, СВЯТЫМ и навечно легло в основание моей жизни!». Для Рильке было характерно близкое славянофильству романтизированное представление о средневековой России как единственной стране, которая «богата и полна Богом!»:
«Лишь проникая в суть русских явлений, можно приблизиться к самым глубинам человеческого бытия и таким образом – к самому Богу. <...>
Чем я обязан России? Она сделала из меня того, кем я стал; из нее я внутренне вышел; все мои глубинные истоки – там!» Страсть к русской культуре и русскому языку привела Рильке даже к попыткам (небезуспешным) сочинить 8 стихотворений на русском языке, которым он придавал значение личных опытов, поэтому они были опубликованы только после смерти поэта.
Поэзия Лермонтова для Рильке – одна из «русских вещей», открытых им в России. Читать в оригинале Пушкина и Лермонтова Рильке начинает, вернувшись из первого путешествия в Россию в 1899 г. Понимание хотя бы одной их строчки для него – «маленький сокровенный праздник». Цитируя четыре строчки из клятвы Демона, Рильке признается, что увлекся этой «поэмой»
Рильке О «ДЕМОНЕ»:
«Два могучих чувства свободы и высоты, чувство крыльев, возникающее от близости облаков и ветра, и великая, до боли блаженная тоска, исходящая от бездны, – от того, что так манит снизу, из глубины глубин и немыслимого сумрака смерти. Под воздействием этих двух мятущихся противоположных сил теряешь и собственную тяжесть, а с нею – все земное, что приковывает тебя к земле, так что больше уже не чувствуешь различия между полетом и падением, между движением вверх и движением вниз, между смертью и тем безмерным ростом и развитием наших чувств, что предстают в наших снах как царственно просветленная жизнь. Эти два ощущения (вы видите, что почти родственны основным понятиям нашего бытия) до предела заполняют собою эти ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЕ СТИХИ, спокойно и просто, без какой бы то ни было нарочитости или назидательности, морали или тенденции. Лишь спокойная необходимость, присущая всему великому, заключена в них». В «Демоне» Рильке находит выражение величия и смирения, «МОГУЩЕСТВА И КРОТОСТИ ОДНОВРЕМЕННО».
Готовясь ко второй поездке в Россию в 1900 г., Рильке «страстно тоскует» о «русском» чтении и просит Андреас-Саломе прислать том Лермонтова. И уже спустя полгода Рильке испытывает восторг и наслаждение от чтения В ПОДЛИННИКЕ стихов Лермонтова и прозы Толстого. Пушкин и Лермонтов «чаруют» Рильке «своим волшебным звучанием!» В письме к Л. Пастернаку от 5 февраля 1900 г. он пишет: «С августа прошлого г. я почти исключительно занят тем, что изучаю русское искусство, русскую историю и культуру и — боюсь пропустить — ваш прекрасный несравненный язык; и хотя я еще не могу на нем разговаривать, но уже без усилий читаю Ваших великих (и каких великих!) поэтов. Я также понимаю большую часть того, что говорят. А что за удовольствие читать в подлиннике стихи ЛЕРМОНТОВА или прозу ТОЛСТОГО!»
Возможно, именно в это время Рильке делает подстрочный перевод ДВУХ «МОЛИТВ» Лермонтова, черновики которых хранятся в архиве Рильке (Gernsbach). Затем в обращении к Лермонтову у Рильке наступает пауза в 19 лет. Лишь в январе 1919 г. Рильке вдохновенно переводит («за один присест») «ВЫХОЖУ ОДИН Я НА ДОРОГУ…», хотя посылая на другой день перевод Л. Андреас Саломе, он сообщает, что давно уже вписал в блокнот русский текст лермонтовского стихотворения.
Знаменательно, что Рильке обращается к «Выхожу один я на дорогу» в период своего творческого кризиса, вызванного «долгими страшными и почти убийственными годами» Первой мировой войны. В конце 1918 г. Рильке осознал, что желанное «братство» не может быть достигнуто в ходе революции. «Побуждение мне понятно, кому ж оно чуждо, кто не желал бы такого переустройства, – немедленнейшего и всеобщего обращения к человечности? Но этого не удалось достичь ни в России, ни еще где-либо, да этого и невозможно было достичь, поскольку за всем этим НЕ стоит Бог как движущая сила». В письме к К. фон дер Хейдту от 29 марта 1919 г. Рильке пишет, что «несправедливости его детства» могли бы сделать и его «революционером», если бы не Бог, «столь рано ставший центром тяжести».
Поэтому, безусловно, перевод Рильке «Выхожу один я на дорогу…» – не только итог и образ его духовной встречи с Россией, но и ДУХОВНЫЙ ОРИЕНТИР, момент самоопределения, способствующий выходу из духовного кризиса: спустя три года, в феврале 1922 года, на одном дыхании вдохновения Рильке создаст свои вершинные произведения – «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею», в которых «после “безбожного” мира элегий <...> снова вернулся Бог – вершинная точка мироздания, как и в пространстве “Часослова”».
А.В. Карельский называет рильковский перевод «онтологическим» стихотворением, в первых четырех строках которого дается «чертеж поэтической вселенной Рильке, описывается именно исходная позиция поэта, его космос и его кредо»: «Поэтическая вселенная Рильке – не просто метафора. Он поистине умел говорить со звездами на их языке, этот поэт, – но хотел и другого, жаждал деятельной, действенной любви, тянулся к земным людям, к простым словам, а путь избрал через звезды и эоны – нелегкий, неблизкий обход. Можно сказать – в этом вечном, так до конца и не отпустившем напряжении была судьба Рильке-поэта».
Анализируя перевод Рильке, Е.Г. Эткинд отметил, что он представляет собой «ВЫСШЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ В ПЕРЕВОДЕ ЛИРИКИ»: австрийский лирик «в целом сохранил удивительную близость – внутреннюю и внешнюю – к подлиннику», «создал один из лучших на немецком языке переводов русской поэзии».
Стихотворению, которое называется у Лермонтова по первой строчке, Рильке дает заглавие «Strophen» (СТРОФЫ), подчеркивая саму первичную упорядоченность чистой лирики, которая была акцентирована Лермонтовым числовым обозначением пяти строф.
Rainer Maria Rilke «STROPHEN»
Einsam tret ich auf den Weg, den leeren,
Der durch Nebel leise schimmernd bricht;
Seh die Leere still mit Gott verkehren
Und wie jeder Stern mit Sternen spricht.
Feierliches Wunder: hingeruhte
Erde in der Himmel Herrlichkeit…
Ach, warum ist mir so schwer zumute?
Was erwart ich denn? Was tut mir leid?
Nichts hab ich vom Leben zu verlangen
Und Vergangenes bereu ich nicht:
Freiheit soll und Friede mich umfangen
Im Vergessen, das der Schlaf verspricht.
Aber nicht der kalte Schlaf im Grabe.
Schlafen möcht ich so jahrhundertlang,
Dass ich alle Kräfte in mir habe
Und in ruhiger Brust des Atems Gang.
Dass mir Tag und Nacht die süße, kühne
Stimme sänge, die aus Liebe steigt,
Und ich wüsste, wie die immergrüne
Eiche flüstert, düster hergeneigt.
____________________
Übersetzt 1919 von Rainer Maria Rilke (1875-1926)
Рильке полностью сохраняет и передает простую, классическую строфику стихотворения: пять четверостиший с перекрестной рифмовкой32 (abab; жмжм; точная рифма), композицию, ритмику (5-стопный хорей), музыкальнейшую звукопись стихотворения.
Рильке удалось передать даже интонацию стихотворения (с этой целью, в частности, он выделяет курсивом sо (14-я строка)).
С.Я. Маршак точно заметил, что «ровное, безмятежное дыхание» в предпоследней строфе лермонтовского стихотворения гениально выражается в ритмике дыхания стихотворения в целом, дышит не только одна эта строфа, но и все стихотворение». Образ ровного дыхания важен и в рильковском восприятии России: присутствие Бога в России, ее существование, как в первый день Творения, Рильке видит и в том, что, «в отличие от лихорадочного развития соседних культур, ей удается сохранить более ровное дыхание, и в неспешном, все более замедленном ритме совершается ее развитие». Углубляя и развертывая этот потенциальный смысл стихотворения, Рильке в завершающей, кульминационной строфе («Про любовь мне сладкий голос пел, / Надо мной чтоб, вечно зеленея, / Темный дуб склонялся и шумел») создает единый, слиянный образ любви, голоса и древа: «Stimme sänge, die aus Liebe steigt – голос пел бы, что из любви поднимается (растет)». И дуб не просто шумит, а одушевленно шепчет, шелестит (flüstert).
Проникнувшись духом лермонтовского оригинала, Рильке удалось с величайшей точностью (насколько это возможно в немецком языке), КОНГЕНИАЛЬНО ПЕРЕДАТЬ «Выхожу один я на дорогу» в СЛИЯНИИ его ФОРМЫ и СМЫСЛА. Этот проникновенный перевод стал возможен благодаря общему для Лермонтова и Рильке романтическому мировосприятию, выразившемуся в такой ключевой категории немецкого романтизма, как тоска – «Sehnsucht nach dem Unendlichen» (нем. Тоска по Бесконечному) Ф. Шлегеля, томление по бесконечности и полноте бытия, которое в своей религиозной глубине – ТОМЛЕНИЕ ДУШИ ПО БОГУ.
«Строфы» Рильке – образец диалога в «большом времени», они стали отзвуком, эхом, возникшим в богатом акустикой храме рильковской души. Рильке конгениально углубляет, развертывает смыслы (романтические и библейские) лермонтовского стихотворения, которые, подобно слоям перламутра, обогащаются, наращиваются в этой лирической жемчужине.
Рильковский перевод являет собой «ГЕНИАЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ В СЕРДЦЕ», «идеальную встречу» в духовно-кризисной ситуации, когда Лермонтов оказался для Рильке насущно необходим. РИЛЬКОВСКОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ «Выхожу один я на дорогу» открывает в этом стихотворении метафизическое томление по бесконечности и полноте бытия, созерцание «чистого бытия» («reiner Raum» восьмой элегии), где «пустыня тихо общается с Богом» (die Leere still mit Gott verkehren) и «каждая звезда со звездами говорит» (jeder Stern mit Sternen spricht)…
ИСТОЧНИКИ:
1. Рильке и Россия: Письма. Дневники. Воспоминания. Стихи / подгот. К.М. Азадовский. СПб., 2003.
2. Рильке Р.М., Пастернак Б., Цветаева М. Письма 1926 г. М.: Книга, 1990
3. Медведев А. А. «И эон с эоном говорит»: диалог Р.-М. Рильке и Лермонтова в «большом времени» // Литературоведческий журнал. 2014. №35.
МОСКОВСКОЕ ЛЕРМОНТОВСКОЕ ОБЩЕСТВО
Астрономы под руководством эксперта Альберто Домингеса во время проведения исследований сумели оценить уровень яркости Вселенной. Авторы проекта проанализировали большое количество космических объектов.
Научные сотрудники просмотрели данные о гамме-излучения, полученные благодаря телескопу Fermi, чтобы оценить яркость Вселенной. Астрономы обратили внимание на 700 блазаров, а также черные дыры в космосе. Авторы проекта определили, что первые объекты имеют способность менять фон между галактиками, проходящими сквозь них. Специалисты придерживаются мнения, что подобные излучения делятся постепенно накопленной информацией с помощью достигающего Земли света.
Результаты прошлых исследований опирались на ультрафиолет, исходящий от звезд гигантских размеров. Методика изучения блазаров является эффективной в изучении степени излучения галактик во Вселенной. По словам астрономов, яркость неба сравнима с лампочкой на 60 Вт. В дальнейшем специалисты получат возможность понять систему звездообразования, включая частоту возникновения космических объектов.
У нас у всех достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.
*
Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией
*
Когда великие люди наконец сгибаются под тяжестью длительных невзгод, они этим показывают, что прежде их поддерживала не столько сила духа, сколько сила честолюбия, и что герои отличаются от обыкновенных людей только большим тщеславием.
*
Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.
*
Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.
*
Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.
*
Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.
*
Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.
*
Не всякий, кто платит долги благодарности, имеет право считать себя на этом основании благодарным человеком.
*
Ошибки людей в их расчетах на благодарность за оказанные ими услуги происходят оттого, что гордость дающего и гордость принимающего не могут сговориться о цене благодеяния.
*
Чрезмерная поспешность в расплате за оказанную услугу есть своего рода неблагодарность.
*
Счастливые люди неисправимы: судьба не наказывает их за грехи, и поэтому они считают себя безгрешными.
*
Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.
*
Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.
*
Человеческое горе бывает лицемерно по-разному. Иногда, оплакивая потерю близкого человека, мы в действительности оплакиваем самих себя: мы оплакиваем наши утраченные наслаждения, богатство, влияние, мы горюем о добром отношении к нам. Таким образом, мы проливаем слезы над участью живых, а относим их за счет мертвых. Этот род лицемерия я считаю невинным, ибо в таких случаях люди обманывают не только других, но и себя. Однако есть лицемерие иного рода, более злостное, потому что оно сознательно вводит всех в заблуждение: я говорю о скорби некоторых людей, мечтающих снискать славу великим, неувядающим горем. После того как безжалостное время умерит печаль, которую эти люди некогда испытывали, они продолжают упорствовать в слезах, жалобах и вздохах. Они надевают на себя личину уныния и стараются всеми своими поступками доказать, что их грусть кончится лишь вместе с жизнью. Это мелкое и утомительное тщеславие встречается обычно у честолюбивых женщин. Так как их пол закрывает им все пути, ведущие к славе, они стремятся достигнуть известности, выставляя напоказ свое безутешное горе. Есть еще один неглубокий источник слез, которые легко льются и легко высыхают: люди плачут, чтобы прослыть чувствительными, плачут, чтобы вызвать сострадание, плачут, чтобы быть оплаканными, и, наконец, плачут потому, что не плакать стыдно.
*
Если кто-нибудь сделает нам добро, мы обязаны терпеливо сносить и причиняемое этим человеком зло.
*
Горе друзей печалит нас недолго, если оно доставляет нам случай проявить на виду у всех наше участие к ним.
*
Порою может показаться, что себялюбие попадается в сети к доброте и невольно забывает о себе, когда мы трудимся на благо ближнего. В действительности же мы просто избираем кратчайший путь к цели, как бы отдаем деньги в рост под видом подарка, и таким образом применяем тонкий и изысканный способ завоевать доверие окружающим.
*
Похвалы за доброту достоин лишь человек, у которого хватает твердости характера на то, чтобы иной раз быть злым; в противном случае доброта чаще всего говорит лишь о бездеятельности или о недостатке воли.
*
Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра.
*
Высшая ловкость состоит в том, чтобы всему знать истинную цену.
*
Поистине ловок тот, кто умеет скрывать свою ловкость.
*
Великодушие всем пренебрегает, чтобы всем завладеть.
Франсуа де Ларошфуко
Максимы и моральные размышления
Действительность по Гегелю
Что делает сила? Она действует. Сила есть действие силы (мы не можем сказать, что сила есть как-то отдельно, а потом она ещё и действует). Овнешнение внутреннего и есть внутреннее. И в этом смысле ставшее непосредственным единство сущности и существования (или внутреннеего и внешнего) есть действительность.
Действительность - это такой тип содержания, в котором обнаружение его есть оно само. Обнаружение действительного есть само действительное, так что оно в этом обнаружении так же остаётся существенным и лишь постольку существенным, поскольку оно является в непосредственном внешнем существовании. В этом принципиальное различие между действительным и просто существующим. Просто существующее, просто экзистенция, она имеет своё основание в некотором другом опять же существующем. А действительным мы можем называть только такое, которое до таких принципов целостности доросло, что оно основанием своего собственного существования само себе и есть. Поэтому оно есть такое, существование чего адекватно сущности. Поэтому не всякое фактически наличное, только потому, что оно фактически наличное, представляет собой действительность.
Категория действительного - это категория объясняющая нечто, что в своём обнаружении и есть то, что оно есть. Разрыв между внутренним и внешним, между смыслом и фактичностью - это различие уже снято. Действительное не просто есть, но ещё имеет некоторое осмысленное основание внутри него самого.
Действительное - единство некоторое существования с понятием своим, с его смыслом.
Против Канта: намерение, которое субъективно и не воплотилось в соответственное действие - ничего не стоит.
В Философии объективного духа Гегель различает мораль и нравственность.Субъективное намерение как субъективное намерение по содержанию совершенно пусто. Чтобы оно это содержание получило, я должен его в поступок каким-то образом опредметить. В этом глобальный изъян кантовской этики, которая обеспечила грандиозный успех этике утилитаризма.Кант много рассказывает о том, как нужно моральную рефлексию осуществлять, мотивы свои перепроверять, но из мотива никаким образом не следует что конкретно надо делать.
Из того как устроены ценности и как они иерархизированы по отношению друг к другу как я реально должен действовать никак не вытекает. А как мне ценности соотнести с наличным, в опыте как это должно быть реализовано? Я должен понять, что эти ценности, в той реальности, в которой я живу, каким-то образом уже реализованы (есть стихии народной жизни, есть традиции, я принадлежу к определенному народу, у меня есть язык, система нравственных понятий, которыми я оперирую и которых нет в других языках).
Об одинаковых поступках с разной мотивацией:
Мотив не разделим с формой поступка, нехороший мотив непременно вылезет и в форме. Нет такой сущности, которую можно было бы скрыть за явлением. Любая маска сделана таким образом, чтобы скрывать нечто конкретное.
Верх простодушия считать себя хитрей других - Франсуа де Ларошфуко (Максимы и моральные размышления)
Нет абсолютной лжи, есть абстракция.
Гегель в действительности фиксирует структуру овнешнения внутреннего, в котором внутреннее целиком и адекватно раскрывается, но не таким образом, что выйдя туда, оно омертвело, замёрзло в продукте, а оно имеет структуру такую, которую имеет, потому что оно изнутри вовне выходит. Вы нравственную сущность обнаружите в поступке, но поступок и есть этот выход из внутреннего во внешнее. То есть внутреннее не в отрыве от обнаружения, оно и есть обнаружение. Потому что мотив потому и мотив, что мотив для поступка. Зачем нужен мотив, если он ни к какому поступку не ведёт? О том, чего человек хочет, мы узнаем по тому, что человек делает.
Это не автоматизм, а процесс: то, как определенное намерение выразилось, свидетельствует о некоторых характеристиках самого этого намерения. Ситуация хотели как лучше, а вышло как всего, эта ситуация говорит о том, как именно хотели. А если хотели хуже, а вышло лучше, то это говорит о том, что воля, которая этого хотела, не так плоха, как она о себе думала.
Эгоистические интересы человека одновременно содержат в себе некий элемент всеобщего и потому он, преследуя эти интересы, работает так же и на целое.
Идеи не так бессильны, чтобы её осуществление или неосуществление зависело от нашего произвола. И действительность не так дурна и неразумна, как это воображают лишённые мысли и порвавшие с мышлением бессильные практики. Т.е. действительность не так плоха, что в ней ничего от существенного нет. А сущность она не так слаба, чтобы осталась голым внутренним и так никогда не вышла бы никак к реализации.
Действительность как данное конкретное содержит в себе различие, поэтому действительность есть развитие этих различий всех предшествующих тождеств (тождество и различие, положительное и отрицательное, форма и содержание и т.д.) так что вместе с тем они (эти различия) определены в ней как видимость, как лишь положенные.
Действительность открывается: у нас есть внутреннее, которое определенным образом выразилось внешне, и этот переход от внутреннего к внешнему мы рассматриваем как реализацию некоторой возможности. Внутреннее - это только возможность, реализация к этой возможности нечто прибавляет.
Гегель говорит: я действительное всегда мыслю как то, что как процесс необходимости раскрывается, но необходимость всегда реализуется через игру возможности и случайности. То есть, контингентное входит в эту структуру. В этом отличие, Гегель не мыслит по принципу Лапласовского детерминизма*. Гегель говорит, что случайное нами опознаётся как случайное только потому и благодаря тому, что мы имеем ему некоторую абстрактную возможность, про которую говорим, что она как возможность была наличной, а потом она случилась. Но чтобы отличить одно от другого, мне нужны условия, которые показывают как одно в другое переходит. Как только я дал предмет, условия и деятельность предмета, которая его из внутреннего в некоторое проявление переводит, только я это взял как одну структуру, я получил принцип необходимой связи. И эта необходимая связь только из целого может быть считана.
Первое отношение - субстанциональное, затем - причинное (см. Канта)... Сначала мы получим отношение субстанции и её акциденций* (но отношение субстанций и акциденций - это не отношения вещи и её свойств, потому что субстанция акциденций не имеет, субстанция раскрывается в акциденциях).
Предмет, условия и деятельность.
И дальше Гегель говорит: как я понимаю действительность? Действительность как процесс необходимости, в котором взаимно опосредующие друг друга возможность и случайность дают некоторую логику. И эта логика раскрывается для меня сначала как логика отношения субстанции к своим акциденциям - мир предстаёт как рефлективное взаимно обнаружение, взаимное проникновение акцидентальных многообразных характеристик, которые и образуют субстанциальность субстанциального.
Субстанция не скрывается за акциденциями.
И когда мы охватываем эту совокупность субстанций, это субстанциональное единство, как взаимое опосредование взаимно обосновующих друг друга, мы понимаем, что они находятся в причинном отношении. И отношение между причиной и действием - это тоже отношение действительное. Причина не сменяется действием, она переходит в действие, и действие причины есть продолжение причины.
Отношения между причиной и действием - это тоже парадоксальное отношение, в котором действие и причина с одной стороны различаются (номинально, рефлективно - они различаются), но мы понимаем, что причина в действии не уступает место чему-то другому. В этом смысл причинного отношения и заключается.Мы ничего не прибавляем, а действие причины раскрывается как действительность.
Субстанция открывается для нас как причина, которая в многообразии своих действий и своё единство открывает.
И наконец венчает эту структуру понятие «взаимодействие». Понятие «взаимодействие» есть высшая форма рефлективного определения, и она есть граница уже рефлексии. Как только мы понимаем, что мир представляет собой совокупность взаимодействующих факторов, мы берём его целостность таким образом, что ... когда мы берём это взаимодействие как некоторое обнаружение каждого из действующих через его воздействие на другое, в котором оно с самим собой смыкается, как только мы это понимаем, мы переходим в новую структуру, которая собственно высшая структура, которой мышление может достичь. Мы переходим к такому устройству, в котором бытие и сущность срастились друг с другом. Субстанция через причинность и взаимодействие обнаруживает себя как полагание того, что некоторая самостоятельность, т.е. субстанция, есть бесконечное отрицательное отношение с собой. Субстанция потому и субстанция, что она имеет некоторые проявления, и эти проявления существенно к характеру субстанции принадлежат, так что она производит или порождает акциденции. И это отрицательное отношение с собой как причинность оно с одной стороны есть выхождение субстанции из себя, а с другой стороны то, куда оно выходит, есть она же сама, есть её непосредственное продолжение.
Поэтому, как только мы дошли до понятия взаимодействия, мы понимаем, что открывая сущность, открывая внутреннюю структуру реальности как целого, мы там ничего другого не находим, кроме того, что есть принцип мышления. Но мы находим его уже не как тот, который непосредственно положен, а как тот, который опосредованием всех этих рефлективных различий уже завоёван. Таким образом мы завоевали новую структуру структуру того, что представляет собой самостоятельность, которая есть отталкивание себя от себя в различные самостоятельные существования и именно как это отталкивание тождественна с собой.
Поэтому, чтобы понять, чего ты хотел, надо действовать, а не наоборот. Бессмысленно думать, что я сначала буду готов, я выращу все возможности к определенным действиям, а потом осуществлю. Наоборот, я узнаю, что я готов, когда их сделаю. Я не могу об этом узнать заранее. Другим способом узнать к чему ты готов невозможно.
То, что было сторонами отношений, теперь становятся моментами развития.
Резвых П.В. Лекции о Гегеле
-----
*Лапласовский детерминизм выражает идею абсолютного детерминизма – уверенность в том, что все происходящее имеет причину в человеческом понятии и есть непознанная разумом необходимость. Суть его можно понять из высказывания Лапласа: «Современные события имеют с событиями предшествующими связь, основанную на очевидном принципе, что никакой предмет не может начать быть без причины, которая его произвела... Воля, сколь угодно свободная, не может без определенного мотива породить действия, даже такие, которые считаются нейтральными... Мы должны рассматривать современное состояние Вселенной как результат ее предшествующего состояния и причину последующего. Разум, который для какого-нибудь данного момента знал бы все силы, действующие в природе, и относительное расположение ее составных частей, если бы он, кроме того, был достаточно обширен, чтобы подвергнуть эти данные анализу, обнял бы в единой формуле движения самых огромных тел во Вселенной и самого легкого атома; для него не было бы ничего неясного, и будущее, как и прошлое, было бы у него перед глазами... Кривая, описываемая молекулой воздуха или пара, управляется столь же строго и определенно, как и планетные орбиты: между ними лишь та разница, что налагается нашим неведением». С этими словами перекликается убеждение А. Пуанкаре: «Наука детерминистична, она является таковой a priori (изначально), она постулирует детерминизм, так как она без него не могла бы существовать. Она является таковой и a posteriori (из опыта): если она постулировала его с самого начала как необходимое условие своего существования, то она затем строго доказывает его своим существованием, и каждая из ее побед является победой детерминизма».
** Акциде́нция (лат. accidentia — случайно появляющееся) — философский термин, введенный в его греческом варианте (греч. συμβεβηκός) Аристотелем и обозначающий случайное, почти всегда несущественное свойство вещи.
Лариса Петрівна Косач-Квітка, иными словами Леся Украинка, была первой переводчицей "Манифеста Коммунистической партии" К. Г. Маркса и Ф. Энгельса на украинский язык.
См. Предисловие к первому украинскому изданию «Манифеста коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса
Откуда же берется бес осуждения? От гордости, от того, что многие считают себя выше и лучше других. Осуждаем мы также от злобы, от ненависти, - от того, что любви очень мало в сердцах наших.
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
26 ноября 2018 года научное сообщество потрясло громкое заявление китайского генетика. Хэ Цзянькуй (He Jiankui) из Южного университета науки и техники в Шэньчжэне сообщил в интервью Associated Press, что отредактировал гены человеческих эмбрионов, и несколько недель назад как итог этих манипуляций на свет появились первые в мире генетически модифицированные дети – близнецы.
Исследователь уточнил, что эта работа проводилась в Китае, где подобные эксперименты пока что не регулируются правовыми нормами.
Хэ Цзянькуй и его команда работали с парами, страдающими от бесплодия. Генетик признался, что изменил ДНК эмбрионов, подготовленных для процедуры искусственного оплодотворения для семи пар. При помощи известной методики CRISPR он удалил ген, который делает клетки организма уязвимыми к вирусу иммунодефицита человека (ВИЧ).
В ходе работы одной из женщин удалось забеременеть, и в начале ноября 2018 года она родила близнецов.
Генетик подчёркивает, что цель его эксперимента состояла не в том, чтобы предотвратить или вылечить какую-то наследственную болезнь, а в том, чтобы наделить первых в мире генетически модифицированных людей важной способностью – противостоять потенциально опасной ВИЧ-инфекции.
Бурная реакция научного сообщества последовала незамедлительно. Многие ведущие специалисты в области редактирования генов осудили коллегу за эксперименты с человеческими эмбрионами, посчитав их, во-первых, опасными и преждевременными, а во-вторых, неэтичными, "морально неоправданными" и даже "чудовищными", сообщает журнал Science.
Однако Хэ Цзянькуй также получил поддержку со стороны некоторых экспертов. К примеру, уважаемый в научных кругах генетик из Гарварда Джордж Чёрч (George Church) положительно воспринял попытку изменения генов в целях защиты будущих поколений от ВИЧ. Он назвал это заболевание "серьёзной и растущей угрозой для общественного здравоохранения", а цель китайского коллеги – оправданной.
Напомним, что в последние годы исследователи изучают и расширяют возможности прорывного инструмента CRISPR-cas9. Они создают самые различные виды генной терапии и проводят испытания не только на модельных животных, но и с участием людей.
Правда, что касается редактирования ДНК человеческих эмбрионов, здесь ситуация сложнее. К примеру, в США подобная практика запрещена, поскольку изменения могут быть унаследованы будущими поколениями, и неизвестно, как они отразятся на их здоровье и работе других генов. Подобные исследования ограничиваются лабораторными экспериментами, а эмбрионы на определённой стадии развития уничтожаются.
Между тем в Поднебесной запрещено лишь клонирование человека, а в вопросе редактирования генов правовых норм пока не существует.
Собственно, поэтому Хэ Цзянькуй после работы в американском университете Райса и в Стэнфорде вернулся в Китай. Он открыл лабораторию в Южном университете науки и техники, а также основал две генетические компании.
По словам учёного, он опробовал редактирование генов на эмбрионах мышей, обезьян и людей и работал с этими методиками в течение нескольких лет, а также подал заявки на получение патентов на некоторые собственные технологии.
В результате Хэ Цзянькуй решился убрать из генома человека так называемый ген ВИЧ-уязвимости, поскольку эта инфекция является огромной проблемой для китайского здравоохранения.
Он поясняет, что ген CCR5 образует своего рода белковый "дверной проём", через который вирус иммунодефицита может проникать в клетку.
Все мужчины в парах, обратившихся к учёным за помощью, были ВИЧ-инфицированы, а женщины были здоровы. При этом у мужчин вирус был подавлен лекарственными препаратами, и по сути риска передачи болезни детям не было (это регулируется другими способами, не связанными с изменением генов).
Однако Хэ Цзянькуй предложил парам создать эмбрион ребёнка, который будет защищён от ВИЧ пожизненно. Участники на это согласились.
Генетик подробно описал свой эксперимент. Сперва сперма отцов была "промыта": из неё удалили семенную жидкость, в которой мог скрываться ВИЧ. Затем сперматозоиды помещались в яйцеклетки, чтобы создать эмбрион. Уже после этого учёный прибег к редактированию генов при помощи инструмента CRISPR-Cas9. Когда эмбрионам было 3-5 дней, он извлёк несколько клеток и убедился, что достиг цели.
При этом пары могли выбрать, какие именно эмбрионы будут использоваться для процедуры ЭКО – модифицированные или нет. В целом 16 из 22 эмбрионов были отредактированы, и 11 из них были использованы в ходе шести процедур имплантации.
По словам Хэ Цзянькуя, последующие тесты показали, что у одного из близнецов, родившихся после этого эксперимента, наблюдаются изменения в обоих копиях гена CCR5, а у другого – в одной. Во втором случае человек всё ещё может заразиться ВИЧ, но положительные эффекты для здоровья всё же будут заметны, утверждает генетик.
Он также подчёркивает, что никакого вреда другим генам, судя по всему, изменения не нанесли.
Международная группа независимых экспертов уже приступила к изучению материалов, которые предоставил Хэ Цзянькуй. Об этом, к слову, попросила администрация Южного университета науки и техники в Шэньчжэне, отметив в официальном заявлении, что узнала об эксперименте из сообщений в СМИ и не была проинформирована об этой работе.
По словам исследователей, вошедших в состав экспертной группы, пока что было проведено недостаточно тестов, чтобы точно сказать, что смелый эксперимент в действительности прошёл успешно и что негативные последствия исключены.
Кроме того, в случае со вторым близнецом редактирование, судя по всему, было "неполным", и теперь этот ребёнок представляет собой "лоскутное одеяло из клеток с различными изменениями". В этом конкретном случае риски, которые может нанести здоровью малыша редактирование генов, специалисты оценили как неоправданные: настолько неэффективны оказались изменения и потенциальные положительные эффекты.
В то же время есть ещё одна опасность, о которой нельзя забывать. Киран Мусунуру (Kiran Musunuru), генетик из Университета Пенсильвании, отметил: в том случае, если редактирование прошло успешно, люди без нормально функционирующего гена CCR5 могут столкнуться с новой угрозой. У них повысится риск заражения другими патогенами, в частности, вирусом лихорадки Западного Нила, а заражение вирусом гриппа может стать для них и вовсе смертельно опасным. Подобные риски вызывают беспокойство у медиков.
Кроме того, у специалистов есть и другие вопросы к китайскому коллеге. Например, они не уверены, что пары, участвовавшие в проекте, понимали все потенциальные риски и выгоды. Когда они подписывали согласие, то в документе значилось "Программа развития вакцины против СПИДа" (AIDS vaccine development program), что мало соотносится с сутью реального эксперимента.
Впрочем, один из американских коллег Хэ Цзянькуя, который продолжил работу с ним и в Китае, выступил в его защиту, заявив, что присутствовал при подписании документов, и будущие родители прекрасно осознавали все возможные риски. Более того, в какой-то степени редактирование генов действительно подобно вакцине – такой, которую вводят в детстве, и она обеспечивает защиту от патогена в течение всей жизни.
Кстати, согласно заявлению Хэ Цзянькуя, до начала эксперимента он договорился с родителями, что будет наблюдать за детьми, пока те не достигнут 18-летнего возраста. В дальнейшем согласие на медицинское наблюдение ему нужно будет получить уже от самих близнецов.
Сообщается, что другие эксперименты такого рода китайские учёные пока приостановили. Их первостепенная задача – определить, насколько безопасными могут быть подобные вмешательства.
Тем временем Дженнифер Дудна (Jennifer Doudna), профессор химии и молекулярной и клеточной биологии в Калифорнийском университете Беркли и соавтор технологии редактирования генома CRISPR-Cas9, в своём официальном заявлении отметила, что научному сообществу необходимо ограничить использование методики CRISPR. В частности, американская исследовательница считает допустимым применение этого инструмента лишь тогда, когда в этом есть явная медицинская необходимость, и никакой другой подход не может быть "жизнеспособным вариантом".
Дальнейшие исследования покажут, насколько целесообразным был эксперимент китайского учёного и его коллег. Между прочим, своё заявление он сделал накануне открытия Международного саммита по редактированию генома человека в Гонконге (Second International Summit on Human Genome Editing), и теперь это, несомненно, станет главной темой для обсуждений.
"Я чувствую огромную ответственность, я не просто первым сделал это, но я также подал пример [другим]. Общество решит, что делать дальше", — заключил Хэ Цзянькуй.
Напомним, ранее авторы проекта "Вести.Наука" (nauka.vesti.ru) рассказывали о том, что метод CRISPR впервые испытали на жизнеспособных человеческих зародышах в 2017 году также в Китае, а затем и в США. И хотя специалисты признали редактирование генома эмбрионов человека недопустимым, многие исследователи не теряют надежду получить разрешение на подобные эксперименты.
Философия – это эпоха, схваченная в мысли.
Гегель
=====
Известное вообще – от того, что оно известно, еще не познано.
Гегель. Феноменология духа
=====
- Государство для Гегеля - шествие Бога по земле. Реализованная свобода человека.
- Право - форма человеческой свободы. Государство - это некий ограничивающий купол, в рамках которого люди чувствуют себя свободными и в безопасности.
Александр Марей
В понимании свободы Гегель наследует Канта. Известная вульгаризация этого:
Кант говорит, что свобода есть осознанная необходимость (линия идёт ещё от Аврелия Августина), а Гегель переформулирует это как свобода есть осознанное повиновение закону.
Свобода часто подменяется в обывательском толковании своим антонимом - вседозволенностью, произволом, т.е. свобода как возможность делать всё, чего я хочу. Но мы все живём в обществе, не в одиночестве, и потому наша свобода не должна ограничивать свободу других людей (это есть и у Канта, и у Гегеля). Свобода разумна (потому что свобода исходит из воли, воля есть функция разума*) и уже её разумность заставляет осознавать разумом её пределы. Беспредел нельзя охватить разумом, это скорее эмоционирование.
Свобода - это самоограничение. Потому надо сначала надо сформироваться как личность (семья).
Семья, гражданское общество (1 - общество нужды и рассудка, это из Аристотеля; 2 - подлинное гражданское общество когда вопросы биологического выживания сняты, это по Гегелю антитезис государства - потому нужна новая форма государства, с учетом потребностей развитых личностей), государство (система институтов).
На каждом витке развития абсолютного духа государство перестраивается, давая всё больше пространства повзрослевшим личностям.
Гегелевское государство - пространство свободы, где можно развиваться.
--------
* Не уверена, воля - функция природы (потому во Христе две воли). Надо подумать о природе и разуме в отношении к воле.
III
Тридцать семь лет я смотрю в огонь.
Веко подергивается. Ладонь
покрывается потом. Полицейский, взяв документы,
выходит в другую комнату. Воздвигнутый впопыхах,
обелиск кончается нехотя в облаках,
как удар по Эвклиду, как след кометы.
Ночь; дожив до седин, ужинаешь один,
сам себе быдло, сам себе господин.
Вобла лежит поперек крупно набранного сообщенья
об изверженьи вулкана черт знает где,
иными словами, в чужой среде,
упираясь хвостом в "Последние Запрещенья".
Я понимаю только жужжанье мух
на восточных базарах! На тротуаре в двух
шагах от гостиницы, рыбой, попавшей в сети,
путешественник ловит воздух раскрытым ртом:
сильная боль, на этом убив, на том
продолжается свете.
Иосиф Бродский
Квинтет, 1977 (фрагмент)
«Лакан – это ключ к пониманию того, как мыслит сегодня Запад. С точки зрения Лакана, действительность представляет собой три кольца Борромео – три пересекающихся кольца, которые невозможно разомкнуть. Они необходимы как часть единой конструкции. По Лакану, это метафора устройства реальности и сознания (между которыми, согласно Лакану, разницы нет). Это топология, которая предвосхищает структуру постмодерна. Еще один образ у Лакана – тор (фигура, в центре которой пустота).
Центр «бублика», или первое кольцо Борромео – Реальное. Реальное у Лакана – это ничто. Онтология, на которой Лакан основывает свою теорию, это чистый нигилизм. Это основа западного дискурса – ничто играет важнейшую роль в современных онтологиях.
Второе кольцо Борромео – Символическое. Все, что принадлежит к этому кольцу, не означает само себя – это всегда некая метафора, не имеющая ни начала, ни конца. Говорим одно, но подразумеваем другое, а когда переходим к этому другому – вновь видим некий символ, и так далее. Лакан говорит, что в основе Символического, этой цепочки указаний одного на другое, все это движимо ужасом перед реальностью.
Если бы Символическое обратило внимание на Реальное, оно бы умерло, поскольку только ничто равно самому себе. Эта бездна (ничто) является источником и мотивом движения Символического. Это представлено в бессознательном, сновидениях, оговорках. Это постоянное бегство – в противном случае это скатывание в бездну.
Третье кольцо Борромео – Воображаемое (то, что мы называем реальностью). Это застывшее Символическое. Жизнь в Символическом состоит в бегстве от этой жизни, а в Воображаемом – это бегство застывает. Оно сохраняет символический характер, но уже пытается придать этой цепочке Символического характер некоей лживой истины, затормозить процесс символизма, зафиксировать его. Сновидение всегда пластично, жидко, меняется, а в бодрствовании они застыли. С точки зрения Лакана, объекты заснули. В Воображаемом символ перестает быть символом – наконец-то, глядя на объект, мы говорим, что это не означающее (символ), а означаемое.
Добро пожаловать в Воображаемый мир, лживый двойной ложью. Если символизм – это открытая ложь (говорим одно, подразумеваем другое, потому что бежим от ничто), то в Воображаемом мы перестаем бежать, застываем. Бегство от истинной смерти попадает в тупик ложной смерти.
Это картина мира фундаментальна для постмодерна, современного Запада. С точки зрения Лакана, Воображаемое – это болезнь и глупость, причем неотрефлексированная болезнь. Лечение по Лакану – вернуть Воображаемое в сферу Символического, то есть, интерпретировать не сон с позиции реальности, а «реальность» с позиции сна. Понять, что мир, который нас окружает, это просто застывшие галлюцинации, сновидения. И важно не просто бороться с ними, а вернуть их в свободное текучее состояние – с целью волевого и осознанного погружения в мир бесконечных сновидений, виртуальной игры, подходя к нижней границе. Ужасаясь ничто и насмехаясь над Воображаемым, перемещаться в зону Символического. По этой логике действуют искусство, развлечения, виртуальные миры, культура».
Александр Дугин
«Почерк у Блока ровный, красивый, четкий. Пишет он не торопясь, уверенно, твердо. Отличное перо (у Блока все письменные принадлежности отборные) плавно движется по плотной бумаге. В до блеска протертых окнах — широкий вид. В квартире тишина. В шкапу, за зелеными занавесками, ряд бутылок, пробочник, стаканы…
— Откуда в тебе это, Саша? — спросил однажды Чулков, никак не могший привыкнуть к блоковской методичности. — Немецкая кровь, что ли? — И передавал удивительный ответ Блока. — Немецкая кровь? Не думаю. Скорее — самозащита от хаоса».
Георгий Иванов, «Петербургские зимы».
Зло — такое же порождение человеческой свободы как и добро. Из всех живых существ только человек способен творить зло подчас добровольно, сознательно, со знанием дела.
Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг
Известные лозунги ситуационистов:
Запрещается запрещать.
Будь реалистом, требуй невозможного.
Текст телеграммы ситуационистов советским коммунистам (тоже «обществу спектакля»):
«Человечеству не видать счастья, пока последнего капиталиста не задушат кишкой последнего бюрократа. Оккупационный комитет народного сорбоннского университета. Май, 1968 года. »
«14 ноября 1831 года умер величайший философ-романтик всей мировой истории мысли Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770 – 1831 гг.). Хайдеггер наряду с Ницше считал Гегеля тем, кто завершает историю философии западного Логоса, является вершиной истории философии и философии вообще. Если Платон – философ начала, то Гегель и Ницше – философы конца. В этом смысле Гегель – суммарный философ.
=
Гегель представляет собой классического философа, который сочетает политическую философию имплицитно. В этом смысле совершенно прав Хайдеггер, который говорит, что если мы поймет «Феноменологию духа», мы можем вывести из нее все остальное. В качестве чтения, как правило, предлагают два фундаментальных труда Гегеля: «Феноменология духа» и «Философия права».
Основная идея Гегеля заключается в том, что изначально существует Субъективный Дух, «Дух для себя» (нем. der subjektive Geist). Этот пункт совпадает с теологическим тезисом о существовании Бога: Субъективный Дух – это Бог для себя. Для того, чтобы развернуть себя для Другого, этот Субъективный Дух проецирует себя в Объективный Дух (нем. der objektive Geist), в котором становится природа и материя. То есть, субъект проецирует себя в объект.
Обратите внимание на фундаментальное отличие от картезианской топики, предопределяющей структуру Нового времени. Для Декарта существует дуализм между субъектом и объектом – Гегель же пытается снять этот дуализм и преодолеть гносеологический пессимизм Канта через пояснение материи или объекта из Духа. На самом деле, это не что иное, как развитие кантианской модели представления об абсолютном «Я», но взятое в динамической, диалектической модели. Если Фихте – это реакция на Канта, то Гегель – на Фихте, но в постоянном диалоге с Кантом и картезианством.
Итак, Гегель утверждает, что существует Субъективный Дух, который развертывает себя через Объективный Дух через диалектическое отчуждение. Тезис – Субъективный Дух, Антитезис – Объективный Дух, или природа. Поэтому природа – это не природа. По Гегелю, ничто не тождественно самому себе, все есть инобытие Другого, поэтому это и называется диалектикой.
Цикл исхода и возврата: Абсолютный Дух
Иными словами, существует Субъективный Дух как таковой, который проецирует себя как Антитезис. И далее начинается история. Для Гегеля философия истории имеет фундаментальное значение, потому что история это не что иное, как процесс развертывания Объективного Духа, собирающегося на новом этапе своей духовной составляющей, которая лежит в его сути. Но первое действие Объективного Духа — скрывать свою духовную характеристику, выдавать себя за материю или природу, а потом сквозь историю это инобытие Субъективного Духа, через человека и человеческую историю он возвращается к своей сути.
Но это уже новая суть – уже не Субъективного Духа («Духа для себя») и не «Духа для другого», а «Духа в себе». То есть, он возвращается в самого себя через собственное отчуждение. Возникает цикл исхода и возврата – причем возврат по Гегелю имеет большее значение, чем исход. Исход создает предпосылки возврата, а возврат, пройдя весь цикл, возвращает самому себе Субъективный Дух, который становится Третьим Духом – Абсолютным Духом (нем. der absolute Geist). То есть, сначала Субъективный Дух, затем Объективный Дух и потом – Абсолютный Дух.
Абсолютный Дух по Гегелю развертывается через человеческую историю и восходит к концу истории. Смысл истории – это осознание Духом самого себя через материю. Сначала Дух себя имеет, но не осознает, потом начинает себя осознавать, но не иметь. Природа сама по себе имеет предпосылки истории, потому что она – элемент истории. Отсюда история религии, история обществ, и в результате развертывания Духа сквозь историю он доходит до своей кульминации в конце истории, когда Дух полностью осознает и имеет себя: Тезис, Антитезис, Синтез. Поэтому история конечна.
Это общая картина философии Гегеля, которая имеет много нюансов и сложностей. Таким образом, по Гегелю, история движется позитивно, но это иной позитивизм, нежели в философии Великой Матери. Титаническое начало предполагает, что сначала было меньше, а потом стало больше. Маркс в прочтении Гегеля убрал Субъективный Дух и сказал, что есть природа, которая совершенствуется. Тем самым он восстановил философию Великой Матери, согласно которой все растет из материи, из природы.
Но Гегель – это не Маркс. У Гегеля этот рост, этот прогресс, это движение снизу вверх обосновано тем, что сначала был прыжок сверху вниз. Сначала Дух прыгает и падает в природу, и поэтому природа начинает расти, она – не что иное, как инобытие Духа. Антитезисом Духа является не просто его оппозиция – она также является им самим в снятом виде. Понятие «снятие» у Гегеля очень важное: Антитезис не уничтожает Тезис, он его снимает, вбирая в себя, а потом демонстрируя через Синтез.
Поэтому Тезис не абсолютен, и Антитезис не абсолютен. Все они диалектически зависимы. Абсолютен только их Синтез, через который происходит и снятие Тезиса, и снятие Антитезиса. В этом смысл гегелевского понимания истории как развертывания Духа через фазы: Субъективный Дух (предысторический), Объективный Дух, который проявляется сквозь историю, и финально Абсолютный Дух, который проявляется через высшие напряжения истории, через создание некоего культурного социально-политического пика, пирамиды Духа, который наконец стал Абсолютным.
=
Еще один принципиальный момент у Гегеля: как он определяет политический конец истории. Что является пиком становления политической истории и выражения Абсолютного Духа. И тут Гегель говорит интересную вещь – о Пруссии и немецком государстве. У немцев не было государства, не было исторически этого выражения; поэтому немцы вбирают в себя логику мирового движения, и прусско-немецкое государство является выражением Абсолютного Духа. Вся история – это прелюдия к становлению Германии в XIX веке. Гегель говорил, что великие народы – те, что имеют либо великое государство, либо великую философию. Он говорил, что русские имеют великое государство, а немцы в XIX веке не имеют вообще никакого государства. Соответственно, у немцев должна быть великая философия – тогда будет и великое государство.
Самое поразительное, что Гегель создал философию великого германского государства до того, как появилась Германия. Он измыслил такую версию, находясь в разрозненной Германии из княжеств, которые были чем угодно, но не мощным и сильным государством. Гегель собрал Германию, наделил ее интеллектуальной миссией, создал наряду с Фихте и Шеллингом идеалистическую романтическую концепцию германской государственности как выражение Духа, ставшего Абсолютным. Пиком и концом истории, по версии Гегеля, и становится немецкое государство.
При этом он мыслил в качестве наиболее оптимальной формы политического устройства просвещенную монархию, в которой будут доминировать политические философы-гегельянцы, носители Синтеза всего мирового Духа, которые распознали логику мировой истории. Он сам себя считал пророком философии, человечества и Германии, и в каком-то смысле был мистиком. Методологически философия была абсолютно рациональной, но в предпосылках – иррациональной. Он обосновал идею того, что гражданское общество и французская революция и эпоха Просвещения вообще – еще один диалектический момент становления просвещенной монархии. Гражданское общество – это то, из чего вырастает монархия, снимающая гражданское общество. Он был мистическим монархистом, который рассматривал представление о логике истории как пути различных политических форм к русской монархии.
Неудивительно, что эту идею взяли представители итальянского фашизма – в частности, теория итальянского государства Джованни Джентиле, который был гегельянцем. Поэтому, как ни парадоксально, ни фашизм, ни нацизм не могут быть рассмотрены как представители классического национализма. В этих двух мировоззрениях были некоторые элементы, которые не позволяют их рассмотреть как классические и даже радикальные формы европейского буржуазного национализма, потому что в данном случае добавление гегельянской инстанции в виде Субъективного Духа, и вся эта метафизика истории, которая была заложена Джентиле в основу теории итальянского фашизма – просто гегельянство, примененное к Италии.
=
Гегелевская идея конца истории была применена его учеником Александром Кожевым[1], его последователем Фрэнсисом Фукуямой и другими философами к либеральной модели. Маркс применял «конец истории» к коммунизму, Джентиле – к государству, некоторые философы-гегельянцы – к торжеству либерального мирового порядка. Поэтому, говорят они, гражданское общество — не пролегомены к монархии (как считал сам Гегель), а пик развития человеческой цивилизации.
Эту же идею взял за основу Фрэнсис Фукуяма, использовавший термин «конец истории». Этот термин Гегеля имел для него фундаментальное значение, поскольку означает конечный момент достижения Духом своей абсолютной стадии сквозь историю, диалектический момент возврата Духа к самому себе уже в самом себе и для самого себя – это Синтез».
Александр Дугин. Гегель и платонический прыжок вниз
У Гераклита нет ни одного положения, которое я не взял бы в свою «Логику»*.
Георг Вильгельм Фридрих Гегель
--
* Имеется в виду книга «Наука логики»
=====================
Однако ни в коей мере не следует думать, что Гераклит появился у Гегеля только на историческом фоне завершения его собственной метафизики, представленной в «Логике». Гераклит присутствует и в жизни юного Гегеля, студента философии, а также двух его друзей: Гёльдерлина и Шеллинга. Все трое жили в Тюбингене в одной комнате (августинского монастыря). В ту пору, да и потом, у друзей существовал обычай делать в альбомах памятные записи. Вот что записал для Гегеля Гёльдерлин:
Гёте
Любовь и радость -
Крылья дел великих.Тюб. 12 февр. 1791 На память
Твой друг
М. Гёльдерлин
М. Хайдеггер. Гераклит
Ницше, перечисляя своих «предков», в первую очередь называет Гераклита, потом Спинозу и затем Гёте.
М. Хайдеггер. Гераклит
Всякое рассудочное мышление не имеет ничего общего с мышлением мыслителя, то есть с существенным, глубинным мышлением.
М. Хайдеггер. Гераклит
