Дневник

Подвиг телесный слаб против греха, подвиг размышления ничтожен: силен подвиг веры! Он наперсник победы! Когда ощутишь нашествие силы греховной, не входи в переговоры с супостатами, — открывай немедленно на них огонь, рази их громами, опаляй молнией небесной. Этот огонь, эти громы, эта молния — молитва. ...Падай ниц пред иконами, проси помощи против греха, проси победы над ним. То и другое подастся тебе свыше.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

От начала творения Он на три чина разделил людей: одному дал пять талантов, другому — два, а третьему — один.
У первого — высшие дарования, он имеет более восприимчивый ум и называется богонаученным, ибо принимает от Бога без обучения. Такими были в древние времена Антоний Великий, святой Онуфрий, преподобная Мария Египетская, Кирилл Филеот, Лука Элладский и тысячи других, которые без наставника стали совершенными.
Второй должен научиться добру, чтобы его творить. Третий же, если и услышит, если и узнает, прячет его в землю — не делает ничего.
Вот поэтому существует такое различие среди людей и монахов, которое ты видишь. И поэтому прежде всего — «познай себя», то есть узнай самого себя, каков ты. Каков ты воистину, а не каков ты по твоему мнению. С таким познанием становишься мудрее всех людей, и в смирение приходишь, и благодать получаешь от Господа. Если же не приобретешь самопознания, а будешь рассчитывать только на свой труд, знай, что всегда будешь находиться вдали от пути. Ибо не говорит пророк: «Виждь, Господи, труд мой», а «Вижд, — говорит, — смирение мое и труд мой» (Пс. 24:18). Труд — для тела, смирение — для души; и, опять‑таки, то и другое вместе, труд и смирение, — для всего человека.
Кто победил диавола? Тот, кто познал собственную немощь, страсти и недостатки, которые у него есть. Боящийся познать себя пребывает далеко от знания и ничто другое не любит, как только видеть ошибки других и их судить. Он не видит у других дарований, а видит только недостатки. Не видит в себе недостатков, а только дарования. И это воистину недостаток, которым страдаем мы, люди восьмого века, не признающие дарований друг в друге. Один лишен многих, но разве многие имеют их все? Что есть у одного, того нет у другого. И если признаем это, приходит большое смирение. Поскольку чтится и прославляется Бог, Который разнообразно украсил людей и показал неравенство во всех Своих творениях. Не так, как усиленно пытаются нечестивые ввести равенство, извращая божественное творение. Бог «вся премудростию сотворил» .
Преподобный Иосиф Исихаст

* * *

Ум хорошо, а два лучше. Одному человеку Бог один ум даёт, а другому два ума, а иному и три... Иному три, это верно... Один ум, с каким мать родила, другой от учения, а третий от хорошей жизни. Так вот, братуша, хорошо, ежели у которого человека три ума. Тому не то что жить, и помирать легче.

Антон Павлович Чехов. Степь

• Уничижение есть то, когда человек не только осуждает /другого/, но и презирает его, т.е. гнушается ближним и отвращается от него как от некоей мерзости. Это хуже осуждения и гораздо пагубнее.
• Ибо от того, что человек не заботится о своих грехах и не оплакивает своего мертвеца (cвое греховное состояние), не может он преуспеть ни в чем добром, но всегда обращает внимание на дела ближнего.
•  /Существуют/ две гордости и два смирения.  Первая гордость есть та, когда кто укоряет брата, когда осуждает и бесчестит его, как ничего не значащего, а себя считает выше его. Таковой, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, то, мало-помалу, приходит и во вторую гордость,так что возгордится и против Самого Бога, и подвиги и добродетели свои приписывает себе, а не Богу.  Первое смирение: почитать себя ниже всех. Второе смирение:приписывать Богу свои подвиги.  Мирская гордость: /когда кто мнит о себе/, что богаче, красивее, лучше одеваюсь, наш монастырь лучше других, братии больше, у меня хороший голос, слух, я усердно работаю.  Монашеская гордость: /когда кто совершает/ бдение, пост, и другие добродетели смирения для славы.
• Иное злопамятность, иное гнев, иное раздражительность и иное смущение. Смущение же есть то самое движение и возбуждение помыслов, которое воздвигает и раздражает сердце. Раздражение же есть отмстительное восстание на опечалившего, которое обращается в дерзость. Злоба, питаемая помышлениями, раздражает сердце, убиваемая же молитвою и надеждою, сокрушает его (Прп. Марк подвижник). Раздражительность есть жар крови около сердца (Свт. Василий Великий).
• Три вида лжи: иной лжет мыслью, другой лжет словом, а иной лжет самой жизнью своей. Лгать мыслью – значит подозревать, предполагать, замечать за ближними. А от сего происходят любопытство, злословие, подслушивание, вражда и осуждение. Говорить: я верю своим догадкам для исправления себя, и с сей целью подслушивать и любопытствовать, это есть самооправдание, внушаемое диаволом, который желает строить нам козни. Никогда не верь своим догадкам, ибо кривое правило и прямое делает кривым. Мнения человеческие ложны и вредят тому, кто предается им (Прп. авва Иоанн).

Прп. авва Дорофей. Как возрастать духовно. Наставления преподобного Аввы Дорофея на каждый день недели

..Порадовался я, что и ты стала читать духовные книги, сама опытом почувствуешь духовную пользу от этого чтения, добрый час, продолжай заниматься духовною жизнью. 
Скажи, чтобы она молилась за родителей своего мужа и в церкви подавала об упокоении душ их. Хоть сердце не хочет этого, пусть понудить, иначе Бог не примет ее молитвы о спасении души своей. Господь заповедал нам даже любить врагов наших (от Мат.5, 44, и от Луки 6, 27-35). Сам Господь даже молился за распинателей: "Отче, отпусти им, не ведят бо, что творят" (от Луки 23, 34) св. архидиакон Стефан, когда побивали его камнями, молился так; "Господи не постави им греха сего", и сея рек успе. 
Господь, в святом Евангелии много раз говорит о прощении обид. А ты по своей немощи, а может быть и по гордости, не хочешь поминать своих обидчиков. Знай, что суд будет во второе пришествие по Евангелию, ибо пройдет небо и земля, но ни иота едина, или едина черта не прейдет от закона (от Мат. 5,18). Страшно не исполнять евангельских заповедей! Молись, чтобы Господь смягчил твое сердце, не помнить обид, и ты могла молиться за родителей твоего мужа. Может быть мои эти строки покажутся тебе строгими, но иначе не могу писать. 
Преп. Варсанофий Вел. сказал: "Мать Сарра сказала: если буду желать угодить всем людям, то придется каяться в дверях их". 
О моей болезни, скорбеть тебе не надо, - будет погрешительно с твоей стороны. Долго ли продлится моя жизнь в сей юдоли плачевной неизвестно; хоть служить трудновато стало - причащаюсь в алтаре, все же хожу к службам, в трапезу и на прогулку. 
Немощей бояться не надо, ибо Господь снишел с небес для немощных. Человек, если сознает свою немощь и покается, Господь, по Cвоей благости, не помянет его немощей и грехов. Больше всего надо бояться диавольской гордости, тщеславия, вражды и осуждения, а немощи смиряют наше мнимое благочестие. 
Не удивляйся что хорошие люди, близко стоящие к церкви, глубоко верующие из-за какого-нибудь укола все поносят. Эти люди внешне, они не имеют понятия о едином на потребу, потому внешнее благочестие и не пользует их. А о Х. надо молиться и сочувствовать ее тяжелому крестику. 
На днях говорит мне некий инок: "Надоело жить, хоть бы умереть и желаю, чтобы превратиться в небытие". Но я промолчал: знаю, что он не примет моих советов. Все иноки ведь начитаны, и кто как понимает богословие и святоотеческое учение, правильно или неправильно, и держатся своих убеждений: таким людям посторонние советы не подойдут, они сами охочи учить других. Ах! Как хорошо выразился преп. Авва Дорофей: " каждый небрежет и не соблюдает ни одной заповеди, а от ближнего требует исполнения заповедей". В течение дня сколько приходится видеть подобных примеров: кончено я не обращаю внимания на них ибо это какое-то обычное явление: если следить за собой, увидим в своем сердце просто хаос, и подобные явления сердца не задевают.

17.9.1952 г.

Схиигумен Иоанн (Алексеев)
"Письма Валаамского старца".

В 1942 году Эрнест Хемингуэй был завербован агентами ФБР. Его задачей было выслеживание нацистских шпионов на Кубе. Однако спустя всего 7 месяцев, от его услуг отказались, посчитав сведения лишенными какой-либо ценности. На этом его официальная связь с федеральными агентами прекратилась.

17 лет спустя писатель начал жаловаться родным и знакомым, что агенты ФБР следят за ним повсюду, что по всему его дому расставлены жучки, а телефонные разговоры прослушиваются. Хемингуэя пришлось поместить в психиатрическую клинику. После 13 сеансов электрошока он потерял память, не мог больше работать, но мания преследования не ушла. Он подозревал даже медицинский персонал. Не находя поддержки у близких, писатель все больше погружался в депрессию. 2 июля 1961 года писатель застрелился в своем доме из той же двустволки, из которой за четверть века до этого пустил себе пулю в голову его отец.

В 1984 году материалы, собранные ФБР на Хемингуэя, были рассекречены. Писатель не ошибался - были и слежка, и жучки, и прослушка. Повсюду. Включая психиатрическую клинику. Из 124 страниц его досье 15 остаются нераскрытыми "в интересах национальной обороны".

Даря моей маме одну из своих книг, Юлия Владимировна написала:  «Тоне, в память о том, в общем-то, прекрасном времени, когда мы еще учились в 7 школе». Они были знакомы всю жизнь, со школы! Я помню, как приходила к нам эта очень красивая женщина, и я никак не мог совместить ее с войной. Ну, невозможно  было поверить, что эта красавица воевала.

Теперь я понимаю, что мое детское ощущение было не таким уж неверным. Нет, конечно, Друнина прошла войну, более того отношения на войне остались для нее критерием жизни – те отношения критерием этой жизни. Ей принадлежат страшные, по сути, строки (цитирую по памяти): «Могла ли знать в пылу окопных буден, Что с той поры, как кончится война, Я никогда уже не буду людям Необходима так и так нужна?» И все-таки, уверен, главное в ее стихах – не война, а любовь. Мне кажется, именно любовь давала ей ощущение той самой собственной необходимости, которуя она – санитарка, спасающая людей – испытывала в «пылу окопных буден».

С Алексеем Каплером она познакомилась, когда ей было 30 лет, а ему – 50. Каплер был человеком удивительно красивым, мудрым, и добрым. Таким, как мне кажется, должен быть сказочник: седые волосы, внимательный, добрый взгляд, и чуть виноватая улыбка.

Каплер вел «Кинопанораму» – был одним из первых телеведущих, кто заговорил со зрителями  не казенным, а нормальным, человеческим языком. «Кинопанорама» сделала его очень знаменитым, а он стеснялся своей славы. Я много раз видел, как к нему подходили за автографом, и как ему каждый раз  неловко было расписываться на клочках бумаги. Улыбка его при этом становилась еще более виноватой.

Их роман был невероятным красивым. Скажем, когда Друнина уехала в командировку на поезде, он ей на каждую станцию присылал телеграмму с объяснениями в любви. Ее стихотворение, посвященное А.К., начинается строчками: «Кто говорит, что умер Дон Кихот? Вы этому, пожалуйста, не верьте».

Она пережила его на двенадцать лет. Глядя на нее, я, может быть, впервые в жизни видел, что такое женщина, угасающая без любви…

Друнина покончила жизнь самоубийством в 1991 году, написав стихотворение «Судный час». Принято считать, что она ушла, не выдержав тех социальных потрясений, которые тогда обрушились на Россию. Отчасти это так. Но в те годы ее подкосила еще одна любовь – именно к этому мужчине она обращается  в своем последнем стихотворении. Любовь несчастная, неразделенная, несложившаяся.

Она умерла от безлюбья. В завещании Юлия Владимировна просила похоронить себя в Крыму, в одной могиле с Каплером. Ее последняя воля была выполнена.

Юлия Друнина – не боевой, а трагический персонаж нашей поэзии. Человек, для которого память о войне была не только памятью о юности, но – главное – воспоминаниями о том настоящем и истинном, что было в жизни. Это – истинное – она искала всю жизнь, и, не отыскав, ушла.

Журнал «Медведь»

Старец упрекал молодого монаха: 
- В твоем возрасте я работал по десять часов в день, а еще десять проводил в молитве. 
Молодой монах отвечал: 
- Я восхищаюсь твоим юношеским рвением, отче, но еще больше меня восхищает твоя зрелость, благодаря которой ты оставил эти крайности.

Знай, мой друг, вражде и дружбе цену
И судом поспешным не суди
Гнев на друга может быть поспешным
Изливать его покуда не спеши
Может друг твой сам поторопился
И тебя обидел невзначай
Провинился друг, и повинился
Ты ему греха не поминай
Если верный конь поранил ногу
Вдруг споткнулся, а потом опять....
Не вини коня, вини дорогу
И коня не торопись менять.....

Расул Газматов

Противоположная А. А. Фету позиция П. Валери

Ритор и софист – соль земли. Все прочие – идолопоклонники: они принимают слова за вещи и фразы за действия.

Зато первые видят всё это в совокупности; царство возможного – в них.

Отсюда следует, что человек точного, мощного и отважного действия принадлежит к типу личностей, не столь уж отличных от этого властного и свободного типа. Внутренне они братья.

(Наполеон, Цезарь, Фридрих – писатели, наделённые изумительным даром повелевать людьми и вещами – с помощью слов.)

М. Бутин

В 1938 году Марину Цветаеву попросили написать заметку в готовящийся к запуску, но так и не вышедший эмигрантский журнал для русских детей. Вот это письмо. Есть о чем задуматься... и не только детям.

«Милые дети!

Я никогда о вас отдельно не думаю: говорят, что вы есть, что вы — особая порода, еще поддающаяся воздействию.

Потому: 
— Никогда не лейте зря воды, потому что в эту же секунду из-за отсутствия ее погибает в пустыне человек. 
— Но оттого, что я не пролью этой воды, ведь он ее не получит! 
— Не получит, но на свете станет одним бессмысленным преступлением меньше.

Потому же никогда не бросайте хлеба, а увидите на улице, под ногами, поднимите и положите на ближний забор, ибо есть не только пустыни, где умирают без воды, но и трущобы, где умирают без хлеба. Может быть, этот хлеб заметит голодный, и ему менее совестно будет его взять так, чем с земли.

Никогда не бойтесь смешного, и если видите человека в смешном положении: 1) постарайтесь его из него извлечь, если же невозможно — 2) прыгайте в него к человеку, как в воду, вдвоем глупое положение делится пополам: по половинке на каждого — или же на худой конец — не видьте смешного в смешном!

Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают, раз так охотно на них ссылаются! У «всех» есть второе имя — никто, и совсем нет лица — пробел. Ну а если вам скажут: «Так никто не делает» (не одевается, не думает и т. д.) — отвечайте: «А я — кто!»

Не ссылайтесь на «немодно», а только на: «неблагородно».

Не слишком сердитесь на родителей, помните, что они были вами и вы будете ими. Кроме того, для вас они — родители, для самих себя — я. Не исчерпывайте их — их родительством.

Увидя на дороге камень — уберите, представьте себе, что это вы бежите и расшибаете себе нос; из сочувствия (хотя бы к себе — в другом!) уберите.

Не стесняйтесь уступить старшему место в трамвае. Стыдитесь — не уступить!

Не отличайте себя от других — в материальном. Другие — это тоже вы, тот же вы. (Все одинаково хотят есть, спать, сесть и т. д.)

Не торжествуйте победы над врагом. Достаточно — сознания. После победы — протяните руку.

Не отзывайтесь при других иронически о близком (хотя бы даже о любимом животном!); другие уйдут — свой останется».

1. (1) В создании посланий из вечности и бесконечности в нужное время и по конкретному адресу с правильным почтовым индексом имеются своеобразные трудности. (2) Аналогичные трудности имеются и в создании посланий из времени и локального пространства в вечность и бесконечность.

Первый тип трудностей испытывает философ, ибо ему требуется так взглянуть из вечности во время, чтобы время восприняло его взгляд и поняло прищур. А достигается это только тем, что конкретное временное будет просвечено рентгеном вечности до самых костей и тем самым этому конкретному временному показан его смысл и толк.

Второй тип трудностей испытывает поэт, ибо ему в конкретном временном надо показать вечное и бесконечное, ибо фиксировать поток сознания, не несущий в себе ничего, кроме становления, в котором всё возникающее тут же и уничтожается, — фиксировать поток сознания нет смысла, и от потока сознания не добиться никакого толка. Да и зачем что-то выхватывать из потока сознания, если он всегда вместе с любым сознанием, ибо всякое сознание течёт потоком и не останавливается ни на каких порогах.

2. Философ всегда готов ценить подлинную поэзию, то есть те художественные создания, в которых удача возведения временного к вечному несомненна.

Аналогично и поэт, ежели он не ремесленник и поэзия для него не тривиальное рукомесло, готов ценить подлинно глубокую мысль.

И философ, и поэт заняты одним и тем же предметом. Только философ движется с небес абстракции на Землю конкретики и даже углубляется к самым первым основаниям Мира. А поэт поднимается вверх, на небеса, тащит своё создание в Рай, часто контрабандным путём и не предъявляя пропуск апостолу Петру, привратнику Рая и начальнику единственного контрольно-пропускного пункта тамошней закрытой корпорации вечного блаженства и нескончаемой радости.

3. Действительно, чем бы поэт, философ или плотник ни занимались, в конце концов, они воздействуют на мир, так что различаться их амплуа могут лишь способами воздействия, охватом большего или меньшего пространства, выбором времени воздействия и т. п. Вот одно из таких уточнений специфики: разнонаправленность духовных движений философа и поэта.

Эта разница видна мне из рассмотрения итогов того и другого движения.

Произведение нормального философа, а не философа англо-американского или новейшего французского, по внешней форме абстрактно. И оно, к сожалению, останется пустой абстракцией, если так или иначе не свяжется с конкретикой земной реальности. В абстрактных рассуждениях философа надо высмотреть эту, осмысляющую себя через философа, земную и даже подземную реальность. С неба абстракции, ровным сводом распростёршегося надо всем миром и одинаково значимого для всего мира, философ ступает на земную почву: чернозём, подзолистую или суглинок. На неё и приземляет своё творение. Как М. Хайдеггер в Месскирх и Шварцшильд.

Произведение поэта, напротив, начинает с чувственных образов, с описания событий, исторических или выдуманных, начинает с земной реальности. Но в этой реальности читатель должен искать и находить какой-то всеобщий смысл, какую-то общую ему с поэтом и другими людьми значимость. Если этого в произведении нет, поэзия превращается в суповой набор психики, эмпирический корм сознания: поэзия оказывается тождественной вербализованному потоку сознания, говоря проще — болтовне кумушек на скамейке.

Вот почему я мыслю произведение философа как некое движение мысли сверху вниз, а произведение поэта — как движение поэтических образов снизу вверх. Где-нибудь в верхних слоях атмосферы они встречаются, приветственно улыбаются, шлёпают друг друга по рукам и едут дальше, как и прежде, каждый своим путём.

4. Непрерывно философски мыслить — занятие вдохновенное и несущее блаженство, если только философа не отвлекают заботы повседневности. Мне, мыслящему непрерывно и постоянно, доставляет трудность не столько мысль, сколько выбор предмета, который стоит подвергнуть осмыслению. Не всякий предмет этого достоин. Но как только он выказывает этот свой значимый статус, так можно считать, что он уже захвачен мыслью и его сущность начинает высвечиваться поначалу всполохами и случайно, а потом уже горит ровным мощным светом, переливаясь только ей присущими оттенками цветов, демонстрируя тем самым свою неповторимую палитру. Тут замечаешь, что сущность может крайне быть непохожей на свой предмет и, однако же, сомнений в принадлежности предмета своей сущности как-то и не возникает даже.

А что поэт? Поэт по преимуществу живёт с поэтическими образами, они составляют сферу его бытия. Непрерывное общение с ними делают поэта существом не от мира сего. Легкомыслие поэта позволяет ему свободно летать, совершенно не затрудняясь любой своей взлётной массой или наличием керосина. Были бы крылья. А крылья у поэта есть всегда. Ах, вот он, снова взлетел!

Максим Бутин

Об искаженном восприятии песен детьми и не только.

• Шумелка-мышь, деревья гнулись
• У Юрия Антонова вместо "....скрылась из глаз в пелене января" отчетливо слышалось: "Она вышла из мая и скрылась из глаз пельмени варя". 
• А я в детстве вела песенник, в котором была очень забавная песня, которая мне очень нравилась - "Портрет твой, портрет рисунка падла ты косой" ))) Пабло Пикассо?? 
• Закрой за мною дверь, я - мухожук.
• В тупик ставила песня про "коклету" (так я в детстве называла котлету). Есть такая песня: " И, дыша землёю разогретой, Ты явись мне в дальнем далеке, Светлая и звонкая КОКЛЕТА (как лето), С белою ромашкою в руке". 
• То, что сразу вспомнилось — знаменитая песня Меладзе и ВИА Гра про несчастного человека по имени "Стоша Говнозад", которая на самом деле "сто шагов назад".
• - Ну, и "Песня про каку": КАКУ вижу, КАКУ слы-ышу, Все во мне заговорит, Вся душа-а-а моя пыла-а-ает, Вся душа моя горит"
• Всем известная песня Саруханова "Скрип колеса". Все время думал что там поется про скрипку, которая лиса.
• Первая же строчка в песне Бернеса про Костю-морячка "Шаланды, полные кефали" в детстве не поддавалась точной расшифровке. Вроде и слышалось всё правильно, но что это за полные шаланды и что они делали (кифали - глагол в прошедшем времени!), оставалось загадкой до весьма сознательного возраста. 
• В мюзикле "Собор Парижской Богоматери" есть известная песня Belle. Там есть фраза "в раба мужчину превращает красота", которую я упорно слышала как "в ДРОВА мужчину превращает красота".
• Только недавно увидев шоколадку с ямайским ромом поняла, что в песне "Помоги мне" из Бриллиантовой руки поется: "ямайским ромом пахнут сумерки". Всю жизнь думала, что "я майским ромом пахну в сумерки". Все же логично - девушка одинокими вечерами пьет некий майский ром и им пахнет)
• Когда-то читала обсуждение "Что в песнях Земфиры вы слышали не так", самое шедевральное было: "Я несла бачок" вместо "я не слабачок" в песне Самолёт. Но это ещё не всё - в песне поётся "я никак не слабачок", то есть она его ещё и никак несла, плохо несла, а тут ещё и перестрелки)
• В первом классе школы в гимне СССР мне чудилось "бессмертный индей коммунизма". Честное слово, так было пока я у мамы и папы не спросил "а кто это - бессмертный индей коммунизма?"
• В песне Никиты Горюка "Тону во снах" все время слышится "Да ну вас нах". 

Из инета

Я иногда задумываюсь, по каким признакам я определяю "своих". Кого я склонен определять как "социально близких"? В результате вся сумма перебираемых мною признаков сводится к простой формуле: наиболее "своими" я считаю тех, кому смешно или не смешно то же самое, что и мне. "Свои" - это те, с кем мне не надо всякий раз заново заключать культурные конвенции. Это те, для кого представления о стиле и пошлости если не одинаковы, то взаимопонятны. Это те, кому не надо ничего объяснять, с ними достаточно переглянуться. Это скорее всего не универсально. Но это надёжно. 

 Лев Рубинштейн

Надо хорошо, по-настоящему (опытно) знать Христа, чтобы ориентироваться и отличать ложное от подлинного. Вода от мочи отличается даже при первом невнимательном взгляде - не перепутаешь. Но если мыслить абстрактно - вообще, то можно перепутать на уровне слов, если забыть их значения.
 

Само слово «верующий» в современном русском дискурсе вовсе не значит «человек, который верит или верует» во что бы то ни было. Словом «верующий» обозначается, судя по нашей с вами автоматической реакции, «человек, освобожденный от ответственности за насилие, мотивированное оскорблением его чувств», «человек, который может представлять угрозу для окружающих».

 Гасан Гусейнов. Интервью «В России люди принимают насилие как проявление особого права власти»

Другому человеку нельзя помогать с установкой «Я - лучше» , только с установкой «Я - рядом».  Могу помочь и, следовательно, должен. Иначе, даже помогая, разрушаешь, а не созидаешь (себя, в первую очередь).

Во всякой любви есть момент отвращения или разочарования. Он неминуем, и преодоление его есть переход от мнимой любви, от мимолетной влюбленности к настоящему чувству, не боящемуся деталей.
Влюбленность — это жажда любви, постоянный и непрочный вымысел. Вторжение реальностей разрушает его. Стоптанный каблук или порванный чулок у любимой женщины. Влюбленность обща, она не знает сама себя — и между тем боится деталей, боится узнавания.
Влюбляются обычно в красивых, а любят великих.
Как только детали преодолены, начинается любовь. Она принимает все как нечто законное, она узаконивает неэстетичное в любимом человеке, ибо видит в нем истинное, ибо сама истинна. Как все свободное, она есть творчество. Она берет любимого человека как материал и творит из него нечто высшее. 
Давид Самойлов. Дневник, 18.03.1945

Если бы вы знали, как редко нас понимают правильно, вы бы чаще молчали.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

На каждой стадии нашего духовного развития и роста мы можем вмещать и знать только то, что соответствует нашему уровню. А Бог безграничен, Его глубина неизмерима.
Митрополит Антоний Сурожский

У вас там, — и всюду — охают и охают. Беда! беда! и беда видна. Но никому в голову не приходит — загородить и завалить источник беды. Как шла французская революция?

Сначала распространились материалистические воззрения. Они пошатнули и христианские и общерелигиозные убеждения. Пошло повальное неверие: Бога нет; человек — ком грязи; за гробом нечего ждать. Несмотря однако на то, что ком грязи можно бы всем топтать, у них выходило: не замай! не тронь! дай свободу! И дали! Начались требования — инде разумные, далее полуумные, там безумные. И пошло все вверх дном.

Что у нас?! У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы ещё не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требование свободы и самоуправства — выражается свободно. Выходит, что и мы на пути к революции.

Как же быть? Надо — свободу замыслов пресечь — зажать рот журналистам и газетчикам. Неверие объявить государственным преступлением. Материальные воззрения запретить под смертною казнью. Материальные воззрения чрез школы распространяются. Лапласовская теория самообразования мира с прибавкою Дарвиновских бредней идет в уроках. После школы и в письмена она вошла, и всюду приносит плод неверия. Кто виноват в этом? Правительство. Оно позволило. Следовательно, кому следует все это пресечь? Правительству. Прикажет и все исправится.

Письма Святителя Феофана Затворника
Письмо от 3 мая 1881 года

---------

Все мы люди, все ошибаемся. Конечно, это глупость, которая в том числе поясняет почему случилась революция. Уж если свт. Феофан так рассуждал, то что ж говорить о простых ведомых попах. И что поражает воображение, ныне ведь в ту же сторону толкают православных.

Евгений Яковлевич Весник :

— Ты сумей нажить себе врагов. А они тебе сами славу сделают.
Я попросил Евгения Яковлевича объяснить эту фразу.
— Враг необходим. — сказал Артист. — Враг сердится на тебя, повсюду напоминает о тебе, трезвонит о тебе на каждом углу — и в итоге создает тебе славу. А друг... Увы, друг, как правило, предает. Как только ты теряешь должность, перестаешь быть денежным человеком, женишься — друг исчезает... Получается, что друг — это человек, который временно разделяет твои интересы, увлечения... Временно нужен. Не более того. К сожалению. Самым большим моим другом была собака. Но говорить на эту тему тяжело и долго. Повесть можно написать.

Евгений Степанов. ФБ

Когда ты встретишь человека, духовно утомленного, не взваливай на него другую ношу, потому что его колени не выдержат. 
Мы должны быть людьми благодатными, чтобы те, кто к нам приближаются, отдыхали душой.

Из поучений архимандрита Амфилохия (Макриса)

Семя кедра может посмотреть на себя и сказать: "Как я прекрасно, полно сил и жизненной мощи! Я - уже кедр. Лучше кедра, ибо я его суть".

Но я, я говорю, что оно пока еще пустое место. Оно - повозка, кладь, путь. Оно - переключатель. Так пусть совершит переключение. Пусть, не торопясь, подведет землю к дереву. Пусть выстроит кедр во славу Господа. Я буду судить, каково оно, по его кроне.

И точно так же смотрят на себя люди: "Я такой или этакий..." Они кажутся себе сокровищницей. В сокровищницу, где сложены необыкновенные богатства, непременно ведет дверь. Достаточно найти ее на ощупь. Случай поможет, и хлынут потоком стихи. А ты, застыв в неподвижности, будешь слушать их голос.

Так поступает негритянский колдун. С видом знатока рвет он случайные травки, собирает что ни попадя. Складывает все в большой котел и варит безлунной ночью. Приговаривая слова, слова и снова слова. Он ждет, что от его котла изойдет незримая сила и опрокинет войско, что движется к его хижине. Но нет силы. Он вновь принимается за дело. Изменяет слова. Меняет травы. И желание его не пропадает втуне. Видел и я, как древесное тесто и черный отвар опрокидывали царство. Я имею в виду мою грамоту с объявлением войны. Я видел котлы, из которых вылетала победа. В них изготовляли порох. Видел, как слабое дрожанье воздуха, вышедшее из одной груди, поджигало мой народ, словно пожар. Так призывали к бунту. Видел я и расположенные особым порядком камни, благодаря им плыл корабль тишины.

Но я никогда не видел, чтобы что-то получилось из случайно собранных предметов, если бы не было объединившей их воедино человеческой души. Если от стихов я могу заплакать, то куча детских кубиков с буквами не выжала ни из кого ни одной слезы. Непроросшее семя - пустое место, сколько бы ни восхваляло себя за то дерево, на которое пока себя не потратило.

Конечно, ты стремишься к Господу. Но из того, кем ты можешь стать, совсем не следует, что сейчас ты уже таков. Всплески твоих желаний бесплодны. В знойный полдень семечко, даже если оно семя кедра, не даст мне тени.

Жестокие времена пробуждают спящего ангела. Продираясь сквозь нас, разрывает он свои пелены и слепит глаза светом! Ох уж эти наши тесные, скудные языки, пусть ангел вместит всех нас и сольет воедино! Пусть ангел возопит вместо нас. Возопит, призывая то, чего нет. Возопит, ненавидя бунты и мятежи. Возопит, требуя хлеба. Пусть преисполнит значимости жнецов, или жатву, или ветер, что гладит ниву, или любовь, или еще что-нибудь, нуждающееся в постепенности и неспешности.

Но ты, грабитель, отправляешься в веселый квартал и затеваешь сложную игру, надеясь заманить любовь и заставить ее отозваться, - любовь откликнется на простое прикосновение твоей жены к твоему плечу.

Согласен, лишь магия веками установленного уклада ведет тебя к поимке добычи - добычи, что ничем не похожа на ловушку, добычи вроде трепещущего счастьем сердца; северяне ловят ее раз в году, с помощью запаха смолы, украшенной елки и горящих свечек. Но я назову ложной магией, ленью и непоследовательностью помешивание в твоем котле случайных травок в надежде на чудо, которого ты не приготовил. Забыв сбыться, ты пытаешься назначить встречу с самим собой. Не надейся. Бронзовые двери затворились перед тобой.

Цитадель

Часто верят, что радует готовое. Что можно просто-напросто наслаждаться весной. Но нет сладости у весны, если ты не преобразился в растение, чтобы насладиться ею. Нет сладости у любви, если ждешь, что тебя одарит ею красивое лицо. Чужое произведение может растрогать тебя своей мукой, но песня галерников о лишениях и разлуке запомнится тебе, только если ты сам мучительно расставался, если неумолимая судьба казалась тебе галерой.

Тот, кто без тени надежды на успех выгребал к рассвету, поймет песню галерника; тот, кто изнемогал от жажды в пустыне, поймет песню о лишениях и разлуке. Но если ты ничего не выстрадал, ты пуст, и дать тебе что-то невозможно.

Нет, деревня не стихотворение, которым ты можешь безмятежно наслаждаться, восторгаясь горячей похлебкой на ужин, благорасположением людей, мирным запахом молока в хлеву и праздничным фейерверком на площади. Откуда взяться в тебе празднику, если он не завершил череду каждодневных тягот? Если он не напоминает тебе, как после долгих лет рабства наступила свобода, после долгих лет ненависти - любовь, если он не память о спасительном чуде, осветившем мрак безнадежности? Все вокруг для тебя молчит, и счастья у тебя не больше, чем у коровы.

Цитадель