Дневник
Если низость в социальном пространстве - возможна, она непременно осуществится. Следовательно, надо так организовывать социальное пространство (а оно и есть пространство нашей жизни: всех вместе и каждого в отдельности), чтобы низость была невыгодна, неудобна. Хотелось бы сказать - невозможна, но это слишком утопичное предположение. Низость - такая мерзость, что просочится всюду, если только мы не поставим достойных стражей в виде тех или иных законов.
Вера - это осуществление ожидаемого. Где она должна осуществляться? В социальном пространстве - т.е. в жизненном пространстве, где мы встречаемся с реальностью. Можно, конечно, фантазировать о себе много прекрасного, и видеть, как некрасивы другие. Но мы и они - одно, если они некрасивы, то спрошу себя: что я сделал для того, чтобы они (другие люди) были красивы?
Христианская надменность - величайшее зло, и она проросла в душах номенальных христиан столь глубоко, что «христианская» потребность кусать ближнего своего уже воспринимается как норма.
Мир летит в пропасть. Но вина за это лежит, прежде всего, на тех, кто призван хранить мир от порчи. МЫ виноваты больше, чем ОНИ, за то и будем отвечать перед Богом.
Пакетики с чаем иногда не разрезаны, а соединены по два - приходится разрезать их ножницами. Иногда режу впрок, то есть, больше, чем надо прямо сейчас. И тогда в следующий раз очень удобно, что не надо совершать дополнительных действий. Внутри при этом такое чувство, словно это кто-то другой мне помог. Поражает это ощущение себя как Другого - по отношению к себе самому. Вероятно, наша помощь Другому примерно так и выглядит: т.е. Другой - это не вообще другой, а я сам другой. Точно так, как я сама для себя в другое время и в другом месте (оно ведь тоже во времени - меняется) становлюсь Другим. Я - сам себе Другой, точно так же как мне другой - Другой (и Бог, и человек.)
* * *
Личностно мы разнимся, а сущностно нет. Разве только один человек вполне стал собой, а другой - не вполне. То есть, личностная полнота позволяет вполне овладеть и сущностным арсеналом.
Индивидуальность указывает на степень вживания в сущность.
(По подобию Бога-Троицы легко понять. Бог один сущностно, но не личностно. Личностно в Нём три Лица. Так и люди - сущностно мы одно, имя этому - человек. Все мы - один сущностный человек, как и Бог в трёх Лицах - один сущностный Бог. Только в Боге ни одно из Лиц не владеет чем-то отдельно от других, а люди норовят жить именно хватая что-то только для себя, и этим обделяют себя более, чем других).
* * *
Духовный индивидуализм христиан (и порождённое им самолюбование) - порок нашего времени. Он губит христианство на корню, т.е. не даёт понимания сущностного единства целого человека, без которого индивид - пустое место. А причина этого порока, я думаю, кроется не только в технологиях, но и в неизжитом наивном представлении о Боге, как дядьке с бородой.
* * *
Православные перепутали, вероятно, индивидуализм с персонализмом.
Целое никогда не замышляет против Нецелого, а Нецелое всегда замышляет против Целого. Целое желает Нецелому исцеления, оно занято целым. Нецелое в силу своей нецелости занятость целым понимает не иначе как злодейство против Целого (оно хочет убедиться, что Целое - такое же Нецелое и только рядится).
Нецелое готово верить в целое вообще, но не приемлет целости Другого - нечем принимать. Потому в целое Другого верят только Целые - им есть чем верить.
Целое доступно только восприятию Целого.
Заболтать проблему - есть такой приём, чтобы ничего не делая, создавать видимость делания. Нынче забалтывают буквально всё. Бесконечная говорильня надоела многим до тошноты, но говорильня не может закончиться, пока то, что она прикрывает, как ширма, не завершится.
Да, если мы только болтаем, это вовсе не значит, что другие так же ничего не делают. Те, кто внедрял эти стандарты жизни, хорошо понимают, что надо делать в то время, пока мы горячо, до драки, дерём глотки. Помимо того, что в нас разжигаются низменные страсти (а действия на экране очень заразительны для масс), мы заняты болтовнёй, а не каким-то настоящим делом, способным реально и позитивно повлиять на положение дел.
Говорильня - не просто «выхлопной клапан», она не просто канализирует имеющиеся в массах энергии. Говорильня - это вместодело, т.к. накопленная энергия спускается в никуда, вместо того, чтобы работать на благо народа, на благо человека.
Ну, и в процессе болтовни конструктивные творческие энергии переплавляются в более примитивные эмоции, когда просто ненавидят, а потому действительно активны лишь в поиске предмета для ненависти (виновника всех проблем). В конечном итоге ненависть перекрывает всё, и человек стремится не к позитивному воплощению себя, а в негатив. Происходит перенаправление жизненных устремлений большинства, превращение силы действовать в пшик, в ничто.
У многих христиан до сих пор ветхозаветное сознание. Это сказывается в том, что они ждут, что Бог будет действовать вместо них. Нет, вместо нас Бог не действует, и чтобы Он действовал в нас, мы должны действовать в Нём. Мы должны реализовывать заложенные в себе потенции, трудясь во славу Бога - и, прежде всего, Бога в другом, в ближнем, в том самом ближнем, который никому по-настоящему не нужен.
Кроме Бога и божьих человек вообще никому не нужен, всем нужна лишь власть над ним*, богатства, почести и пр. шелуха. В этом смысле хороший критерий - забота о человеке: если некто проявляет заботу о человеке вообще, о всяком человеке, а не только о своей родне (о себе и своих) или о ком-то известном, важном (удовлетворяющем тщеславие), тогда этот человек дружен и с Богом, а когда нет, тогда нет.
* * *
Человек может включать и выключать свои «опции», которые несколько отличаются в новозаветной и ветхозаветной «версии» человека. Перезагрузка осуществляется не механистически, не автоматически, потому никакие ритуалы не вводят человека ветхого в нового, если он не действует сам навстречу Христу. Бога не обманешь, даже если себя сумел обмануть.
===
*Жажда власти над другим - не христианское качество, это признак ветхости натуры, как минимум.
Любую библейскую цитату (в отрыве от целостности и полноты понимания, достигаемых только во Христе), можно превратить в зомби-слоган, не освобождающий, а закабаляющий личность. Только тот, кто слышит во фрагменте звучание целого, защищён от ложной трактовки базовых христианских понятий — присутствием Христа защищён и больше ничем.
Глобалисты знают, что делать с христианством, чтобы оно не мешало. Другой вопрос, что останется в том христианстве от самого христианства? Не станет ли оно не просто пародией, а неким антихристианством при этом?
*
Думаю, главная сложность будет в трактовке того, что значит верный. Будет множество вариантов, и большинство — льстивые и обманные, а потому привлекательные. Трудное решение будет заменено доступным, понятным, удобным и на вид правильным.
*
Лучшие люди всегда стремились к свободе, чтобы замысел Бога о человеке реализовать. Ведь именно христианство изменило мир, принесло понимание ценности каждой личности. Как-то нехорошо после христианства мечтать о рабстве, тем более о кастовом обществе. Не делайтесь рабами человеков!
*
А вообще желать рабства ближнему своему — не грех ли?
*
Постхристианские христиане - это жесть! Никакой антихрист не нужен - сами всё сделают как ему надо. Милые!
*
Постхристианские и постсоветские - два в одном! Расслабленные....
*
Любую библейскую цитату (в отрыве от целостности и полноты понимания, достигаемых только во Христе), можно превратить в зомби-слоган, не освобождающий, а закабаляющий личность. Только тот, кто слышит во фрагменте звучание целого, защищён от ложной трактовки базовых христианских понятий — присутствием Христа защищён и больше ничем.
*
Люди совершенно не понимают идей, не ощущают их глубины. Скольжение по поверхности приводит к тому, что убеждения, как правило навязанные извне, никак не связаны с реальными последствиями таких убеждений. Люди не ощущают ответственности за свои убеждения, не понимают, как они реально отразятся на реальной жизни - их собственной жизни. Разглагольствуя вообще, оперируя непонимаемыми абстракциями, они мнят себя в чём-то убеждёнными. Но стоит показать им реальные последствия такого мышления, приходят в ужас, не понимают почему так. Полная атрофия мыслительной функции.
Толпа противоположна соборности. Сплетня* противоположна Песне. Люди всё время сваливаются в первое, пытаясь ухватить второе. Почему так? Потому что людьми движет самость, корысть и эгоизм, а высокие состояния достигаются только при условии отрешённости от себя.
--
* Сплетней я называю измышления ограниченного человеческого ума, противоположного целостному уму (целомудрию) и всегда замышляющего против целого, по причине его непонятности (недоступности ограниченному эгоизмом пониманию).
14/02/2019
* * *
Целое никогда не замышляет против Нецелого, а Нецелое всегда замышляет против Целого. Целое желает Нецелому исцеления, оно занято целым. Нецелое в силу своей нецелости занятость целым понимает не иначе как злодейство против Целого (оно хочет убедиться, что Целое - такое же Нецелое и только рядится).
15/02/2019
То, что человек не может, возможно, важнее того, что он может. Эта мысль Цветаевой в последнее время будоражит моё воображение своей глубиной и нераскрытостью.
Ведь что такое добрый человек - это тот, кто не может быть злым.
И если мы можем быть не собой или не быть собой, значит нас нет. Быть - это значит не мочь не быть. Быть собой - это значит не мочь не быть собой.
Стоит посмотреть на себя внимательно, чтобы понять: есть ли что в нас такое, что мы не произвольны изменить, при том, что человек постоянно изменяется.
Постмодерновые игры с человеком, вероятно, на то и нацелены: найти в человеке то, что не поддаётся человеческому своеволию, если таковое вообще есть. Где предел? У многих есть подозрения, что предела нет, и человек - полновластный властелин этого мира, которому под силу любые преобразования. Другие, наоборот, уверены, что пределы полагает Бог, и что все человеческие безобразия будут остановлены. Вторые, на мой взгляд, полны необоснованного оптимизма, т.к. этот мир Бог доверил человеку. У нас, скорее всего, будет возможность сломать его до конца, дойдя до предела своего своеволия по факту - «небо свернётся как свиток».
Вопрос предела - один из самых актуальных сегодня. И, возможно, предел следует искать не вовне, а внутри - в личности, которой мы призваны стать.
Каждому из нас дали жизнь, не спрашивая нашего согласия*. Речь, конечно, не о том, что это технически неосуществимо, а о том, что если жизнь как дар дают без нашей воли, значит она имеет безусловный смысл и ценность. Жизнь как безусловное благо (иначе бы благой Бог не наделял нас жизнью) - это стоит осмыслить.
--
* Подразумеваю и рождение от родителей, и сам акт творения человека.
Когда поведение человека всецело определено параметрами группы, к которой он относится, общение с ним теряет всякий смысл, ибо оно не личностно. Алгоритмику такого человека просчитать не составляет труда, можно заранее знать что такой человек будет делать и говорить; почему, для чего. Скукотища, как минимум...
Нынче пороки норовят принять вид добродетелей, чтобы изменить направление устремлений воли человека. В итоге пороки и добродетели поменяются местами в сознании людей. Отчасти это уже произошло...
Некритичность мышления, когда ложное видится правдой, добром, красотой - это вовсе не доброта. Когда говорят «чистому - всё чисто»*, имеют в виду совсем другое. Неспособность различать дурное и хорошее - это духовная слепота, а не доброта. Дар рассуждения - это высокая добродетель, а не порок.
Потакание пороку - это соучастие в пороке, а не смирение, милосердие или критичность по отношению к кому-то. Равнодушие к истине не есть смирение или вежливость.
Поливать грязью другого человека - это хамство, а не критичность (пример уже устоявшейся в сознании многих подмены).
Агрессия против личности человека - не есть забота об истине, ибо истина противоположна агрессии.
---
* К этому высказыванию близка притча прп. Паисия о пчеле и мухе. То есть, важно чем смотрим, что ищем, к чему влечёмся. Самостью смотрящий всё толкует из самости, а любящий - из любви. Позитивное мышление - тоже об этом, о стремлении толковать другого и происходящее в позитивном ключе, но это не значит - обманываться, а как раз наоборот: истина доступна только любящему (целому, исцелённому любовью) взгляду.
Что я делаю? Беседую. Если кто может присоединиться к беседе, присоединяется. А кто не может, тот злится и нападает. И вряд ли такому можно объяснить, что по своей вине он не понимает, по своей вине не вписывается в диалог, потому что не способен быть равным собеседником.
Общаться в Луче на равных способен лишь тот, кому не мешает самость, которая во всём видит доминирование и жаждет доминировать.
(Как говорится, всё можно объяснить, но не всем...)
Случайная собеседница рассказала, что её знакомая, которая преподаёт в воскресной школе, даже на покупку куртки или пальто берёт благословение. Я спрашиваю: «И при этом преподаёт в воскресной школе?». «Да, - говорит она. - А как-то раз не взяла благословение, так и куртка не подошла».
Этот разговор состоялся вчера. А сегодня в связи с этой историей я вдруг вспомнила, как Христос в пустыне не смел применить свой Божественный дар для насыщения себя. А ведь это куда более серьёзное дело, чем покупка куртки. Псевдопослушание церковных недорослей теперь мне кажется не просто лицемерием, но и чем-то вроде богохульства (нецелевое применение божественного).
Спускаюсь по крутой лестнице, освобождённой от льда и снега, посыпанной песком, и мысленно благословляю того, кто это сделал. Благословляю того, кто оплатил работу делавшего. И тут же задаюсь вопросом: почему так?
А дело в том, что угроза падения слишком очевидна: чуть неверно станешь, полетишь так, что костей не соберёшь.
Выходит, только помня об угрозах, об опасностях, мы склонны благодарить за избавление от них. То есть, молитвенное, благодарственное состояние само собой поселялось бы в сердце человека, не находись он в состоянии ложного представления о мире, когда кажется, что каждый последующий шаг и день гарантированы...
Человек забывается в благополучии, и только когда чувствует опасность, приходит в себя - словно просыпается.
Молитва - это и делание, и состояние. Делание - это молитвословие, поклоны, коленопреклонение, доброделание, милостыня*, а состояние - это ношение в себе Бога, удерживание себя в Боге и Бога в себе (взыванием, вниманием, нуждой в Нём - Бог Своих не бросает).
Истинная нужда в Боге всегда берёт в расчёт Другого. Корыстная нужда - это нужда не в Боге, а в преимуществах обладания Богом. Корыстная, эгоистичная молитва неприятна Богу.
Где двое или трое во имя Его, там и Он посреди - это о молитве.
* * *
Я в Боге и Бог во мне - это два разных состояния или всё-таки две грани одного? Они возможны одно без другого? С одной стороны, кажется, что возможны. Но, вероятно, лишь условно. Я в Боге - зависит от меня, Бог во мне - от Него, но, опять же, условно. Потому что я в Боге сама по себе не могу оказаться, как и Он во мне. Это непременно общее пространство, пространство диалога, а потому, скорее всего, я ошибалась разделяя (а не просто отличая) состояния я в Боге и Бог во мне. Равенство партнёров по диалогу предполагает взаимную свободу, но здравая любовь всегда взаимная. Взаимность - её ключевое качество наравне со свободой.
--
* Милостыня и доброделание также могут быть деланием и состоянием.
В православной среде прижилось нездоровое понимание самости за счёт неосознанного приписывания ветхому разумению равенства с разумением святых.
Когда развитый духовно человек клеймит самость, он сравнивает два противных друг другу состояния духа: в Боге и вне Бога (в самости). Когда же обычный человек клеймит самость, он мыслит иначе и видит в самости врага вовсе не в том смысле, что и святой.
Для простоты сравним самость со стулом, на котором сидит человек (а оно так и есть - самость собирает человека воедино). Неофит, клеймящий самость, видит свою задачу прямолинейно - в ликвидации «стула». Результат нетрудно предсказать: сидящий на стуле упадёт, и «крыша» его поедет куда-то не туда.
Святой же, говоря о вредоносной самости, имеет в виду переподчинение: не «стул» мне глава, но я - «стулу», ибо святой обрёл свою личность в Боге и опытно знает: Бог ему глава, а не «стул». Святой не ломает свой «стул», он просто перестраивает свои отношения со «стулом», когда отдаётся Богу.
А то у нас выходит, что Бог, творя человека, допустил в нём какие-то лишние «детали» - вроде самости. Нет, проблема не в лишних деталях, а в некорректной сборке, в ложных взаимоотношениях утративших целостность фрагментов. Ломать самость человека недопустимо: в процессе такой ломки, как правило, происходит всего лишь подмена аутентичной самости чужой - самостью наставника и/или каким-то гибридом коллективной самости.
Из-за неверной трактовки процесса освобождения от самости в душах современных верующих так много болезненных искажений...
Душа должна работать, чтобы она была, иначе отвалится, как хвост у мартышки, ставшей человеком - за ненадобностью. Это особо актуально в нашем нынешнем мире, создающем условия исключительно для бездушного существования. Душа - избыток, который сегодня всё меньшее число людей может себе позволить. Душа превращается в нечто вроде непозволительной роскоши.
Мы привыкли к этому афоризму («душа обязана трудиться»), но понимаем его несколько абстрактно. А суть в том, что если душа не функционирует, она отмирает (как и совесть).
Святой — это присутствие Бога, святая земля, на которую может зайти всякий, кто ищет Бога, и встретиться с Ним.
А человек, который не ищет Бога, может неожиданно встретиться с Ним, и, в зависимости от своего склада, либо возрадоваться, либо разгневаться.
Когда клерикал сам живёт вне Бога, он не одаривает никого такой возможностью - войти в Бога.
(Мой ответ на слова К. Яцкевича «Один святой является большим примером и стимулом для веры, чем миссионерская пропаганда и религиозная агитация тысячи клерикалов»)
***
Бога ищут все, только не все осознают это.
При встрече с другим человеком грешно думать, что он живёт для того, чтобы служить мне, исполнять мои прихоти. Нет, каждый человек живёт для Бога - в себе и Другом, даже если не знает об этом.
Величайшее хамство - прикарманивать Другого для своих корыстных целей. Это, по сути, попытка украсть Божье. Другой человек - повод просиять Богу во мне ради Бога в нём, у нас же зачастую «сияет» при встрече самомнение и гордость. Другой человек - дар небес, но не собственность, даже если это мой ребёнок, мой супруг, мой друг. Когда мы мыслим человека подобно предмету, лежащему в нашем кармане, мы грешим против Бога.
