Дневник
Ненавидеть людей проще, чем любить - если речь о настоящей любви, а не о той, что как на базаре: ты - мне, я - тебе. Потому если кто считает, что умеет любить людей, скорее всего, ошибается. Думать о себе, что ты способен любить людей (не за то, что они тебе что-то хорошее или приятное делают, а вообще, просто так, даже делающих неприятное) - это всё равно, что считать себя святым, потому что так любить другого можно только Богом и в Боге.
Потому я всегда удивляюсь упрекам в любви к животным. Чаще всего упрекающие не любят ни людей, ни животных (им никого не жаль*), а только мнят о себе слишком много.
Перекосы? Да, они у нас во всём - и всё в сторону ненависти почему-то. Мы ищем поводы кого бы благочестиво если не возненавидеть, то хотя бы осудить, упрекнуть, ткнуть носом, толкнуть локтем... Создавая благочестивую видимость, мы остаёмся самодовольными в своём нечестии.
* * *
Вопрос: Вы умеете любить?
Ответ: Не умею, конечно, но учусь**... И стараюсь, хотя бы, не врать себе, чтобы не «топтаться на месте».
Вопрос: А что нужно для того, чтобы любить?
Ответ: Быть всегда с Богом.
* * *
А отсюда ещё один вывод: затвор, вероятно, нужен тому, чья связь с людьми сильнее, прочнее, чем связь с Богом, несмотря на высокие устремления, намерения и даже поступки. Когда человек научится обратному (связь с Богом станет крепче, чем с людьми), он может выходить к людям. Здесь же и цветаевское «полюбила больше Бога милых ангелов Его».
И вот что интересно, в этом контексте любовь к людям и любовь к животным суть одно - любовь к творению Бога. И я думаю, что любовь к Богу не может прийти, минуя эту стадию. То есть, Бога любить - это любить дальше и больше, а не меньше, а значит тот, кто не дошёл до любви к людям и животным, не может дойти до любви к Богу. И тот, кто перерос эту стадию, так же любит людей и животных, только это уже любовь не из себя, а из Бога, Бога в себе. И если кто и может говорить о перегибах, то только такой святой человек, ставший в Боге Человеком, но такие не склонны к упрёкам...
* * *
Итого, чтобы научиться любить людей, от них надо отстраниться. Но делать это надо не раньше, чем полюбишь их, может быть, даже больше чем себя, или, хотя бы, не меньше...
* * *
Рядиться под любовь - просто (не подставляй себя, заботься больше о себе, чем о другом), но любить - это подставлять под удар себя, а не другого.
---
*Сама постановка вопроса, тон, ракурс зачастую демонстрируют нелюбовь
** Научиться не ненавидеть людей за многое зло ими делаемое - уже хорошо, но и этого мало.
Чтобы видеть прекрасное, надо знать как* и куда смотреть. Чтобы видеть ужасное, надо знать как и куда смотреть. Но люди, как правило, не умеют смотреть, потому то прекрасное и то ужасное, которое им видится, чаще всего их собственные фантазии на тему и проекции себя. Иногда эти фантазии могут даже совпадать с реальностью, не переставая при этом оставаться фантазиями - из-за неспособности взгляда прикоснуться реальности.
---
*Как смотреть зависит от того, зачем смотреть
Лжедобрые люди своей лжедобротой убивают, а не спасают, разрушают, а не созидают - и не видят, что делают, не понимают.
* * *
Вообще, как ни странно, люди думают, что святые - это такие же как они сами «придурки», только святые. То есть, не понимают сущностного различия, а значит не понимают того, что делает человека святым. Вернее, конечно, сказать Кто - но тогда станет ещё непонятнее, потому что по умолчанию многие мнят, что понимают что такое Бог, даже когда «смиренно» это отрицают. Мы как-то так устроены, что чем меньше реально понимаем, тем больше думаем о себе, что понимаем.
Когда эгоистичная натура встречается с альтруистом, она не может поверить в чистоту его намерений (нечем верить*) и начинает подозревать в различных собственных гнусностях. Из-за этого обессмысливается любое бескорыстное дарение. «Ничего не давайте им, лучше возьмите у них что-нибудь тяжелое и несите вместе с ними» (Ницше) - да! (это про «бисер пере свиньями»).
---
* В альтруизм верят только альтруисты - потому что они сами действуют в матрице альтруизма.
Очень много трений происходит на почве того, что человек встречает на своём пути функции, но принимает их за людей, и строит с функциями отношения - как с людьми, потому что с виду они люди. Быть человеком в роли функции утомительно (слишком энергозатратно), потому люди опускаются на чисто функциональный уровень. Однако, они начинают кичиться своей свободой от человечности и человеческого. Мир делится для них на своих (функции, развернутые друг другу своей человечностью - лицом), и обезличенных других, которые вписаны по умолчанию в рамку другой функции (например, врачи и пациенты). Вот это уже является проблемой, потому что функция перестаёт видеть в другом человеке человека - а это уже путь в разновидности ада. Чтобы видеть в другом человеке человека человек-функция должен также оставаться человеком - иначе чем ему видеть человека в другом? Функция видит только функцию, она не вмещает полноты человека.
Человеком другого человека может воспринимать только другой человек, который даже находясь в формате функции, не перестаёт оставаться в полноте своего человеческого присутствия. А это значит, что встречать Другого надо только в своём Присутствии, т.е. человеком, а уж потом для пользы дела можно упростить себе на время жизнь и просто функционировать - в рамках необходимого.
Обесчеловечивающий другого, обесчеловечивается сам. Не в этом ли загадка успеха постмодерновых социальных технологий, искажающих сознание?
* * *
А теперь представим встречу двоих, которые общаются по-разному: один в формате функции, а другой в формате полноты своей человечности. Что между ними получится? Конфуз! Тот, о котором говорит прп. Паисий Святогорец: «Много зла приносит лицемерная мирская вежливость, потому что, доверяя ей, человек обольщается, раскрывает свое сердце и, в конечном итоге, напрасно растрачивает свое благоговение на мирского человека, который вообще не знает, что значит благоговение. (Как если бы кто-то давал золотые лиры тем, которые видели только бронзовые драхмы)».
* * *
Юродивый юродствует, чтобы не уродовать (других - той энергией, которую они на юрода сами же направили в процессе общения).
Человек - земля, т.е. имеет дар взращивать любые семена, брошенные в него, а значит надо быть предельно внимательным к тому, что засевают в социальную землю. Всё, что сеется - взойдёт и принесёт плод: добрый или злой. Сеятель - главная фигура в социальном пространстве.
Но человек - живая и умная земля, он может выбирать себе личного сеятеля (по семенам, как по плодам), если будет жить внимательно к тому, что внутри него происходит.
Христос - сеятель подлинной внутренней жизни, т.е. внутренние процессы возрастания его семян благотворны для человека, ибо создают подлинного человека.
Это следует понять: человека творят процессы, происходящие в нём, суть которых - проращивание засеянного. Семя, когда растёт, воздействует на почву(человека), пуская свои ростки-процессы, и те процессы несутся к своим будущим плодам, делая человека тем, кто приносит от них плоды. А плоды определяют сущность («по плодам узнаете»).
* * *
Сейчас много споров вокруг темы сущности человека. Есть ли она вообще? Конечно есть, и она запоёт во всю силу, свидетельствуя о себе, проращивая засев Христов*. Но она мучается бесплодностью своей, когда растит чуждые себе семена. Земля сердца человеческого - это святая земля, предназначенная для Бога. Нельзя безнаказанно заполнять её всяким хламом - хлам прорастает, разрастается... Сорняки на поле Христовом всегда создают человеку-земле ложную личность, ложную жизнь, втягивая его в ложные сорные отношения.
Ложные процессы внутри человека не создают человека - в лучшем случае - а он нуждается в том, чтобы постоянно создавать себя (“Человеком нельзя быть, им можно лишь делаться”, “естество его делаемо есть” - А.А. Ухтомский). Но ложные процессы внутри человека также могут разрушать человека, и разрушают - даже тогда, когда просто мешают его созиданию.
* * *
Что делают технологии, искривляющие личность? Засев социальной почвы ложными процессами.
--
* Засев Христов - это не только церковное, как некоторые думают, особенно если иметь в виду церковь-организацию. Христос - это целый, подлинный Человек. Это своего рода матричный слепок всех, созидающих человека, процессов, единство этих процессов.
Хорошие друзья и супруги - это те, кто создаёт другого прекрасным (уже своим предожиданием прекрасного). Плохие, т.е. те, чьи дружбы и браки распадаются - это те, кто разрушает ближнего и/или мешает ему созидаться. Человек - это всегда становление, и надо содействовать его становлению в прекрасном (не менторством, а прекрасным в себе).
Роль ментора при этом страшна*, её не надо ни брать на себя, ни наделять ею другого. И уж если отчасти кому приходится нести эту некрасивую функцию, то в ней нельзя утонуть - и помогать не утонуть другому в менторстве дело ближних (например, брать на себя ответственность - побольше и почаще). Когда все стараются создавать другого прекрасным, тогда человеку под силу любая роль, в которой есть нужда у ближних. Когда же все стараются быть прекрасными за счёт унижения другого, тогда никто не может быть прекрасным.
И, может быть, самый большой грех - оскорбить, унизить, обмануть, изолгать прекрасный взгляд другого, смотрящий на тебя с предожиданием прекрасного, дарящий тебе своё прекрасное для твоего прекрасного («где я солган - я согнут» - Рильке).
* * *
Умеют ли люди дарить своё прекрасное другому? Не умеют, конечно. Просто одни живут, даже не пытаясь это делать, а другие - пытаются, но часто неумело. Поначалу. Умение приходит позже, если успевает...
---
* друзья и супруги - это равные друг другу люди
Новая среда может быть разновидностью затвора, когда он нужен. Другие люди, личностное ядро которых находится в ином месте (в главном нет соприкосновений?), пожалуй, - тоже.
Тогда какую проблему решает затвор? От чего (кого) он закрывает (защишает, освобождает)? От искривляющих других? которых надо суметь выдержать и не искривиться под их давлением... Затвор даёт возможность живой душе обрасти жизнью, обрести своеобразную устойчивость в Жизни?
Когда «марионетка» обрезает свои нити, ей нужно время, чтобы научиться жить без них и при этом вполне управлять собой - иным способом, чем прежде.
Досрочный выход «постмарионетки» в люди чреват юродством.
Зло ложного предожидания велико. Этот недобрый ярлык, приклеенный на реальность и/или ближнего, создает и реальность, и ближнего - сквозь него надо идти, как сквозь преграду (стену), пробираться, как сквозь бурелом.., чтобы быть собой. Избыточная самозащита всегда прибегает к предожиданию, т.е. когда страх доминирует над любовью, зло предожидания становится неизбежным.
* * *
Люди злым предожиданием сначала создают проблемы себе и другим, а потом их преодлолевают, всячески жалея себя и обвиняя других.
Потому трусливые люди творят много зла, порой даже вопреки своему желанию.
Мужество быть собой и мужество не давить на другого (дать ему возможность быть собой) - важные добродетели. Однако помимо мужества нужна ещё сила быть вопреки, потому что быть по-настоящему в этом мире приходится вопреки множеству внешних преград и ложных недобрых ярлыков.
* * *
Хорошие друзья и супруги - это те, кто создаёт другого прекрасным (уже своим предожиданием прекрасного). Плохие, т.е. те, чьи дружбы и браки распадаются - это те, кто разрушает ближнего и/или мешает ему созидаться. Человек - это всегда становление, и надо содействовать его становлению в прекрасном (не менторством, а прекрасным в себе).
Роль ментора при этом страшна, её не надо ни брать на себя, ни наделять ею другого. И уж если отчасти кому приходится нести эту некрасивую функцию, то в ней нельзя утонуть - и помогать не утонуть другому в менторстве дело ближних (например, брать на себя ответственность почаще).
* * *
«Родить(ся) в прекрасном». Прекрасное - это Другой, место становления в прекрасном. Прекрасное вопрошает о прекрасном. То есть, родиться прекрасным вопреки, как минимум, очень трудно. Приход Христа, дар Духа - теперь это начало прекрасного, которое даёт опору родиться прекрасным вопреки. Мы носим в себе прекрасного Другого, он всегда с нами.
Есть люди, живущие лишь на плоскости социального уровня, в то время, как им дано намного больше, и потому они должны жить личностно на более глубоком/высоком уровне, однако в силу недоразвития внутреннего человека они не могут этого. Муки недорождённой личности, зажатой в рамках безвоздушного социального пространства, - это хронические и, как правило, бесплодные страдания, а также путь ко многим душевным расстройствам.
Понятно, что никакие внешние средства не помогут избавиться от симптоматики, которую следует преодолевать на уровне причин, а не следствий - т.е. нужно духовно вырасти из сложившейся ситуации, другого пути просто не существует.
Другое дело, всегда ли человек в состоянии справиться сам с тем кругом проблем, в которых он увяз? У него может просто не оказаться сил для совершения необходимых действий (например, слишком поздно - слишком истощён). Не о таком ли немощном состоянии другого притча про доброго самарянина?
Поэт - плохой учитель, воспитатель: он может научать вечному только вечного, который как бы и не нуждается в таком научении - он сам учится (вечному у Вечности).
Поэт - это собеседник Вечности, беседующий с равными на равных. Это равность свободных - в свободе.
Пить поэтическую вечность могут только вечные - вечным в себе. Поэт сам себя так же может пить только вечным в себе.
«Наша любовь всегда должна быть сильнее нашей ненависти» (Н. Бердяев*) - вот настоящая русская идея, маячок, который нельзя терять из виду, независимо от того, о ненависти к чему дальше пойдёт речь (ненависть всегда - нехватка любви).
---
*Новое средневековье. Размышление о судьбе России
* * *
Никаким развратом, никаким давлением и никаким унижением не истребить, не замертвить и не искоренить в сердце народа нашу жажду правды, ибо эта жажда ему дороже всего...
Федор Михайлович Достоевский
У Венюхи новые кликухи: Хвостенька и Модулёк (от «поведенческий модуль»).
31/10/2018
========
А прежде:
Про Веню сегодня придумалось новое слово «мо́рдушка».
Некоторые люди живут на животном уровне, оставаясь водимы самостью и страстями - это т.н. ветхие люди. Особенность нашего времени в том, что теперь этих людей намереваются сделать управляемыми изнутри внешним образом. Алгоритмизация мышления позволяет это делать без особых затруднений. Упрощение мыслительных процессов, сведение их до алгоритмов, и управление ими с помощью, например, рекламы, модных тенденций или ток-шоу превращает людей-животных в своеобразных роботов. Для этого даже чипизация не нужна, хотя она, конечно, заметно расширит возможности внешнего управления. Кардинально чипизация изменит положение не только ветхих людей, а уже и новых, которые недоступны для внешнего управления другим способом, потому что чипизация отрежет человека от Неба, включив его в Сеть рукотворную - т.е. небом чипизированных людей станет интернет, вернее та часть его, куда они будут допущены решением свыше.
Мы недооцениваем значение Другого как такового. Для явления себя в мире каждый из нас нуждается в другом, как в вопрошающем, в том числе вопрошающем обо мне, взывающем ко мне и тем вызывающим меня в бытие - снова и снова. Другие - это наши зовы, слово другого ко мне: «Будь! Ты мне нужен!».
Но каким я тебе нужен? Каким ты меня видишь и зовёшь к себе? Дело в том, что запрос другого во многом создаёт меня как ответ ему, ответ на его запрос.
Страшный Суд потому страшен, что мы непосредственно встретимся с Тем, Кто взывать будет* к нам истиной и в истине, без искажений - Он позовёт по настоящему имени. Смогу ли я отозваться адекватно или привнесу с собой кучу разного, ненужного, лишнего хлама, налипшего на меня в процессе неверного взаимодействия с другими? Этот хлам мешает быть не только мне самому, но и другим. Если я направлю этот хлам на Бога, я как бы воззову к Богу ложным голосом, позову искривлённого моей клеветой Бога - в том и будет моё осуждение.
По большому счёту, каждая наша встреча с другим - маленький суд, особенно с небесным другим, который, подобно Богу, общается чисто, почти без искажений. Как я отзываюсь на чистое обращение ко мне другого? Кем являю себя в ответ на его вопрошание? Но важно понять, что явление другого никогда не бывает само по себе - другой является как ответ, он приходит, подстраиваясь под мой зов. Это особенно заметно на юродивых, которые совершенно различны с разными людьми, отражая этим именно разность самих людей. Юродивый травмируется той энергией, которая исходит от окружающих его людей - возможно потому, что не возвращает её, как обычные люди (травмируется, но не травмирует).
* * *
На вопрошание Бога надо отвечать своим божественным ответом.
Вопрос: Если Вы предстанете на суд у Бога, что Вы Ему скажете?
Мой ответ: Об этом надо у Бога и спрашивать.
---
* Бог всегда взывает к нам в истине и истиной, но тогда это будет более явно - прямо, так, словно сейчас мы прячемся от солнца под кроной пышного дерева, а потом окажемся под его прямыми лучами, и даже ближе.
Сто раз прочти, сто раз напиши, и смысл сам войдет в тебя.
Китайская пословица
Золотые слова! По сути это о том, что смысл находят в действии, а не в праздности. Единственное, что стоит уточнить для себя: что есть действие -каждый понимает это по-своему, и, порой, неверно. Так, например, молитва (настоящая!) - тоже действие, причём очень значимое, хотя не все это понимают. И т.п.
Прежде я думала, что люди САМИ могут и хотят, и, главное, будут что-то делать. Ничего подобного! Так действуют единицы. Основная масса требует дрессировщика, и это несвобода. Стоит им дать дрессировщика, и они сядут на дрессуру, как садятся «на иглу».
То есть, людей надо постоянно воспитывать - им нужна нянька и/или начальник... Сами - не могут (Дрессировщик - не нянька, разумеется, не воспитатель: воспитывать - это долго, обременительно и затратно, проще - дрессировать). В этом так же* секрет успеха злых - они сразу дают им желаемого дрессировщика, только дрессируют по-своему, себе в угоду. И люди охотно дрессируются в любую сторону - без разницы в какую**. Их быстрее начнёт раздражать отсутствие дрессировщика - СВОБОДА. Стоит таким несвободным людям почувствовать свободу, они её тут же истолкуют на свой лад и начнут использовать во зло.
Отсюда вывод: быть с людьми - быть в няньках. Или же демонстрировать силу и власть - доминантность, чтобы они подчинялись властелину (как животные). Или же попросту использовать их, манипулировать ими - как предметами (путь недобрых). Три способа быть с людьми - иных, кажется, нет. Разве только насилие над другими можно назвать ещё одним, четвёртым, способом быть с другими (путь злых). Но он слишком низок, слишком бесчеловечен, слишком примитивен, потому его причисляю к незаконным, не имеющим права быть, несмотря на распространение.
Кому ни один из названных выше путей не подходит, должен быть с собой, прежде всего - не с людьми. Такому надлежит быть одному и заниматься своим делом - единственный способ быть полезным другим. Такие, вероятно, и уходят в монахи по зову души: их путь - уединение.
---
* Помимо бездеятельности добрых и активности злых;
** С воспитанием всё сложнее, воспитывать труднее. А дрессура - просто подчинение себе (порабощение).
Подвижники - странные люди, они ведь бегут от греха так стремительно, что порой развивают некоторые привычки исключительно ради преодоления тех или иных страстей, поджидающих их в тех или иных обстоятельствах и/или людях, которых не избежать.
Многие странности поведения (всего лишь непривычное!) тоже проще понять, если задуматься о том, противодействием чему они являются.
Подвижник - не обыватель, у него иные стандарты и нормы, которые суть угождение Богу, а не человеку (в себе или в другом - неважно).
И Церковь - это церковь подвижников, а не обывателей, т.е. диктат обывательских стандартов губителен и для сообщества верующих в целом, и для отдельно взятых его представителей.
