Дневник

В Луч меня рождает Другой - своим вопрошанием. Его вопрошание бывает двух видов: прямое и косвенное. Прямое - это как у Сократа, подобным же образом действует на человека общение со святыми (носителями Луча). Косвенное вопрошание действует через нужду ближнего во мне. Моё стремление помочь ближнему, моё делание по оказанию любви ближнему, рождает меня в Луч. В этом смысл любви. Потому как нужда ближнего - это просьба о Луче, сокрытом во мне, это процесс актуализации Луча во мне - реальная нужда при реальном желании отозваться осуществляет моё потенциальное бытие в Луче, делая его актуальным, реальным.

Зов требует нашей активности посредством ответа на вызовы. Таков способ прошивания мироздания нитями Зова.

 * * *

В этом смысле льстивые корыстолюбцы, вешающиеся своей лживой любовью на важных персон ради получения выгод, - жалкая карикатура на всё выше сказанное. Они надругательство над этим духовным законом, действующим в чистоте.

* * *

Современные технологии, искривляющие личность, основываются как раз на том, что в Луч меня рождает другой. Только они используют эту возможность не в созидательных, а в разрушительных целях. Другие становятся причиной искривления мышления и сознания в целом (создаётся ложное целое, ложный и лгущий Другой*).

---

* т.е. антихрист - вместоХристос и противХристос.

Собственную мелочность и нечистоту человек преодолевает только на пути становления целым. Видишь целого человека - знай, что он проделал немалый путь к себе такому, и всё это путь преодоления себя лживого и ложного, себя неподлинного, себя случайного - себя не себя.
Потому, когда социальные политтехнологи сознательно мешают становлению целого человека, этим они мешают и преодолению нечистого и ложного в человеке.

* * *

Вопрос (М.Бутин): Так же и наоборот: преодолевает самого себя в распаде.

мой ответ: Разложение - это пассивность, хотя, конечно, распад можно выбрать смыслом и активно разлагаться.

Вопрос: Ну вот, видите, всё сходится на то, что и в разложении человек преодолевает себя. И я даже скажу, почему, решившись разложиться, человек должен прилагать усилия. Как от неполной целостности приходится собирать камни и что-то достраивать, так от неё же требуется уже сложенные и пригнанные камни разбрасывать. Мера целостности в человеке, даже небольшая, разлагается не без усилий со стороны человека, целое сопротивляется.

Мой ответ: Ломать - не строить, преодоление - это усилие созидательное, если только человек не стал демоном - человеконенавистником. Демонизации целое действительно сопротивляется, но катиться с горки бывает весело, куда труднее подниматься вгору.

В Луче, откликаясь на Зов, мы рождаем свою лученосную Песню.

Я всегда слышу, когда меня слышат и когда не слышат. Изображать понимание - бессмысленно. Слышание другого - всё равно, что касание, нельзя понять, не прикоснувшись (вещь это, человек или Бог - не имеет значения). Ум может быть более чутким к касаниям, чем тело, потому что не ограничен физическим, в отличие от тела, хотя и тело, в некотором смысле, кладёт ему свои пределы.
Понимание происходит в Луче, т.е. для понимания необходимо присутствие троих: понимающего, понимаемого и связующего их воедино Луча. И все три можно ощущать как прикосновения, и отсутствие того или иного прикосновения - надёжное свидетельство о происходящем.
Понимание невозможно, когда смотрят не в Луче, а напрямую - своими слепыми глазами (тогда видению мешает самость, корысть, хотелки, желание самоутвердиться, самооправдаться, привычки, автоматизмы, социальные установки, чужое мнение, предзнание-ожидание и пр.).
Понимание невозможно и при отсутствии понимающего, т.е. когда нет познающей личности, а присутствует лишь некая его познавательная часть, функция, которая присвоила себе право целого, но таковым не является и не способна к общению в Луче. Автоматизмы той или иной функции - только инструменты, орудие в руках познающего, но они никак не могут играть роль познающего именно потому, что природно не принадлежат Лучу («мёртвая жизнь» автоматизмов не есть жизнь).

* * *

Именно в этом смысле Сократ был помощником в деле духовного рождения. Он был тем, кто приходил в общение не сам, а с Лучом, т.е. обеспечивал все условия для настоящей беседы, для настоящей Встречи. Перед лицом Сократа человек имел перед собой подлинно живого Другого, который, вопрошая, предлагал быть по-настоящему. Говорить перед лицом Сократа - это значило являть себя подлинного (рождаться), т.к. в начале пути нам крайне важен Другой, вопрошание которого создаёт меня. Если вдруг тебе не повезло, и ты не встретил ещё никого другого, кто бы спросил тебя о тебе подлинном - вот тебе Сократ, Сократ вопрошающий о твоём подлинном. Вот почему Сократ - христианин до Христа.

* * *

Понять вещь можно только, понимая её в целом , или глядя на доступную познанию часть из целости Луча.

* * *

Что до юродства, то оно в том, что человек выбросил из себя всё вот это: «Понимание невозможно, когда смотрят не в Луче, а напрямую - своими слепыми глазами (тогда видению мешает самость, корысть, хотелки, желание самооправдаться, привычки, автоматизмы, социальные установки, чужое мнение, предзнание-ожидание и пр.)». В юроде этого нет совсем, потому в социальном измерении он беспомощен, почти так же была беспомощна Цветаева - и, думаю, потому же.

Глупость - это сугубо человеческое качество (свойство человеческой личности) или глупой может быть и природа: животные, растения, насекомые? Что такое глупость, если смотреть под таким углом зрения? Вероятно, природа может ошибаться, но вряд ли она бывает глупой.

От многих людей, встреченных в жизни, остаются только голоса. Не всегда помнишь, кто именно тебе об этом сказал, но помнишь что - если сказанное было жизненно важно, актуально. Такое своего рода житейское предание, когда неважно кто сказал, потому что сказал общее, или потому что сказанное оказалось важнее по содержанию, чем всё остальное, связанное с этим человеком. Мы ведь слышим важное порой от совершенно случайных людей. Например, попутчиков в поезде. Или от сантехника - да, я уже много лет то в одной, то в другой ситуации вспоминаю слова мастера, который делал у нас ремонт. Его советы и выводы просвечивают наш быт во многих мелочах, и я знаю многое ценное, что пригодилось впоследствии, только благодаря ему (потому и имя его помнится).

Искусство жить -  разноплановое, разноуровневое знание, которое мы подхватываем по дороге,  словно семена одуванчика падают в нашу почву и прорастают. Духовное или житейское - механизмы восприятия те же, только разного уровня семена прорастают по-разному и на разную глубину, в соответствии со своим внутренним содержанием.

Кстати, актуализация происходит только в жизненных обстоятельствах, требующих от нас ответа. Так и духовное рождение происходит в ответ на требование обстоятельств. Бог помогает нам родиться обстоятельствами жизни, зачастую трудными. Некоторые оказываются на краю гибели - и в этом обнаруживается их призвание, потому что в преодолении катастрофы они находят себя. Порой жизни человека - сплошное преодоление, это, конечно, мало кому посильный путь.

Обстоятельства жизни и другие люди, которых Бог послал на наши пути, -  помощники в рождении для жизни и бытовании здесь. Мы все - помощники друг другу.

Тому, кто много прощает другим, другие не прощают ничего, особенно не прощают своих грехов, за которые он их прощает.

*

Люди не видят себя, но дискомфорт от своего низкого поступка ощущают*, однако причину дискомфорта неверно понимают,  приписывая свою вину другому, т.к. в нём (а не в себе) видится причина дурного поступка и своего дурного внутреннего состояния. То есть, виноват всегда не я, а он - другой. И не прощают другого, а не себя. Чтобы себя простить, надо сначала себя осудить, а на это они оказываются не способны.

---

* Совесть - объективна, даже если её голос давно не важен для человека, даже если она молчит в нём (совесть, как известно, умолкает, когда её голос не слушают - быть может, чтобы не быть поругаемой постоянно, и чтобы человек не оказался виновным в грехе хулы на Духа) - зато природа не молчит. Содеянное зло налагает печать на тело души, даже на самое физическое тело. Об этом, мне кажется, и хотел поведать гений Достоевского в «Преступлении и наказании», в этом главное открытие, сделанное Достоевским в этом романе.

Кажется, уже дети делятся на материалистов и идеалистов: одни хватают новую игрушку, как своё имущество, как вещь, принадлежащую себе, но им не столь важна вещь как реализация идеи, до идеи вещи им просто нет дела; другим интересно именно познавание нового, новая игрушка для таких - не столько собственность, сколько новый способ общения с миром (новая игрушка - это новый мир или новые ключи).

Общим местом стали разговоры про интерсубъективность юродивых. Субъективное - моё, интерсубъективное - наше. И тут стоит разобраться внимательнее. Юродивый наедине не юродствует не потому, что играет на публику, а потому что ломают его внешне - другие, т.е. он поломан как раз на уровне интерсубъективности. Но! Наше в нас двоится - наше в Боге и наше в социальном измерении. Юродивый цел в Боге и сломан в социальном, сломан в смысле неспособности к взаимодействию на тех путях, к которым привыкли социальные люди. Общее для всех «наше» для него чужое, кроме того, что в Боге.

Это следует хорошенько осмыслить, пока всё смутно...

Трудно, когда людей не используешь*, а общаешься с ними из глубины (цветаевское «я к каждому подхожу вся»), когда открыт им навстречу всей своей высотой, глубиной, широтой и ждёшь Встречи. Такой формат большинству неведом. Глубина автоматически взывает к глубине другого, а большинство своей глубины пугается, она им незнакома.  И чем глубже моя глубина, тем страшнее тому встречному, кто менее глубок. Моя глубина кажется ему бездной, в которую он проваливается. Неготовый собеседник не имеет в себе бытия того уровня глубины, на который его приглашает глубина другого. Потому сокрытие Богом своих глубин  и высот (это, вероятно, одно) - Его милость к нам. И, может быть, глуби́ны Его - в нас, как наши высоты - в Нём...

--

* Под «использовать» я понимаю обращение не к личности, т.е. не к цельности человека, а к его функции и только (мимо личности). Подключаясь напрямую к функции, пользователь берёт на себя управление, которое при корректном взаимоотношении принадлежит только личности другого (а она мало у кого развита, потому всегда проще общаться через подключение к функции). Иногда личность намерено выбрасывает в мир лишь свой функционал, чтобы избежать общения. Так что тут большое пространство для размышлений - в чём норма и какая норма понять не так просто.

===================

Вопрос (И. Петухов):  Вот именно- милость. Бережливость.
А то подходят, такие все открытые, чистые, глубокие... И, что теперь, ближнему их, вешаться? В омут головой? И тем, и тем тяжко.

Мой ответ: Но если нас зовут, надо отзываться. Негоже человеку быть одному. Представьте каково одиночество на высотах-глубинах! А мы растём, отзываясь на зов таких - не иначе. Рост - это всегда выход за рамки прежних своих возможностей, то есть всегда преодоление себя, какой я есть - маленькая смерть на каждом этапе. Избегая такого рода опасности, мы лишаем себя возможности расти.

Вопрос: Несоответствие высокому идеалу может развить комплекс вины, пробудить ревность , как у сатаны к человеку, Каина к Авелю.
Бережливость к одаряемому-божественная милость. Ответственность. Не навреди. Не испепели собой.

Мой ответ: Так можно говорить себе, но не другому.

Вопрос: Конечно! Не позволять себе.
Способность к самоограничению величайший дар Божий! Дар истинной свободы от Всемогущего, способного ограничить себя Всемогущего ... во Христе.

Мой ответ:  Но там, где работает призвание, там всё моё теряет силу.

Вопрос:  А как призвание от соблазна с искушением отличить?
По совести, если только..

Мой ответ: Хороший вопрос. Первое, что приходит на ум - чистота, отсутствие моего. Зов - это нечто объективное и совершенно некорыстное. Где нет самовозношения, а есть послушание и даже непослушание. Желание удрать от призвания - нормальное дело ))) (Образ Ионы - помощник). Но думать есть о чём. Спасибо!

Вопрос (Н. Княжинская): Как в материальном мире с этим? ) Сложно... Постоянный баланс между измерениями. Как у Ефремова "Лезвие бритвы".

Мой ответ: Да, материальное тянет вниз, потому надо имея быть как бы не имеющими. Всё материальное нам не принадлежит, оно наше отчасти. Потому, если кому-то нужнее - пусть берёт. Знаете, как вот истории про святых, которые помогают ворам нести награбленное у них же. Или Цветаева, помните, когда нашёлся мёртвым тот, кто её обокрал, и ей предложили взять свои вещи, она ответила: как же я, живая, у него, мёртвого, отниму. В этих словах всё её нутро просвечивает насквозь, потому, кто обвиняет её в том, что она могла взять чужое или считала, что все должны ей помогать, - просто не понимают её. Она вообще ТАК относилась к материальному, и считала, что все люди должны друг другу помогать.

Множество вещей (информации), которые мы  носим в своей голове (запоминаем), мертвы по определению и попросту захламляют то место, которое может быть отдано Мысли (мышлению). В нашей оперативной памяти не так много места, а только с её помощью можно добывать светящиеся бытием искорки. Потому я предпочитаю не помнить множество ненужных, хоть и привычных всем, вещей. Актуальные для меня примеры приводить не хочу - слишком голо будет, потому скажу о более отстранённом. Например, цены на каждодневные продукты не стоят того, чтобы их помнить.  Даже если это угрожает тем, что меня легче обмануть. Меня и обманывают иногда, но это, скорее, проблема тех, кто обманывает. Обманувший подставляет себя под удар в гораздо большей степени.
Я не помню многого элементарного не потому, что не могу, а потому что не хочу тратить место в своей голове на то, что мне не нужно. То, что меня интересует, требует очень много физиологических ресурсов, которые разумнее направлять на то, что актуально необходимо. Для меня это - Мысль. 

Физическая выживаемость от этого, конечно, понижается, в силу отключения множества самозащитных функций. Но, опять же, каждый выбирает то, что для него важнее.

Поэзия — свойство не только слова, языка, поэзия — свойство бытия. Посредством поэзии, в процессе поэзии мы общаемся с Бытием или, наоборот, Бытие общается с нами. С нами или со мной? Со мной - как с нами, но и со мной лично. Я в своём пределе едино с мы.

Поэзия — диалог, как и мышление. Поэзия принадлежит Слову, это беседа в Слове.

Я бы исправила последние два пункта: самая лучшая защита - чистота (помыслов), самая мощная сила - любовь.

Быть может, самый трудный вопрос познания - как пробиться к Зову (он всё знает*)? Вряд ли  можно сказать, что я сама нашла Зов. Нет, это он меня нашёл. Вышла ли я на него, как выходят на тропинку? Может быть... Не помню как именно мы искали друг друга. Бывало всякое, и кривизны путей человеческих часто ведут к Зову. Почему так? Не знаю.

Одно точно могу сказать: внутри всё время что-то звучит (как камертон) сначала на бессознательном уровне, потом и на сознательном кажется (я не могу точно определить на каком уровне слышен Зов, он пронизывает всё существо насквозь). Мы сначала, как слепые котята, тычемся носом во всё, что окажется на пути. Но как-то и когда-то происходит чудо Встречи. Важен поиск, жажда - это всё, что нам доступно, насколько я понимаю. Но жажда эта - откуда? Не знаю...

Хотя... Вероятно, забота о другом, участие в другом - главный ключ к проблеме. Люби ближнего как самого себя - вот решение.

---

*Зов и Песня - одно? Зов, Луч и Песня. В Луче, откликаясь на Зов, мы рождаем свою лученосную Песню.

За то ли умирали деды, 
чем мы живём?
И тем ли будут живы дети -
когда умрём?

==

То, что перестают ценить, теряют. И речь не о бутафорском шуме, а о понимании сути, о внимании к сути. Когда суть утрачена, внешняя атрибутика ничего не стоит.

Наивные, ничем не обоснованные мечты  - как вареники, что летят в рот сами...
Настоящая мечта действует, а не бла-бла-блажничает...

Секрет достижения (обретения в себе) истины прост. Что человек ищет, то и находит - т.е. жажда истины приводит человека к предмету его любви.

==

Вопрос:  Искать-значит всё пробовать?

Мой ответ: Нет, искать - это подчиняться Зову. На начальном этапе это похоже, возможно, на «всё пробовать», но на деле плохо слышащий, но уже ищущий, может прикасаться к вещам, чтобы сравнить ТАК они звучат, как Зов, или иначе.

Истина принадлежит всем - в смысле доступности. Но это не о количестве «сокровищ» и владеющей ими массе народа, это не о толпе и её имуществе - это о всеобщности, о том, что принадлежит всем по природе, и что отнять никто не может, кроме как изменив саму природу человека. «Народ - это святые, а не толпа народа» - сказано именно об этом. 
Другое дело, что лично принять истину может только личность, укоренённая в истине (подобное познаётся подобным). Тот, чья суть эгоистична - чужд истине, потому что он сам себя закупорил в бочке глупой ограниченности.
Потому так важен для человека Другой (любящий Бога любит и ближнего), другой - мой путь к себе истинному, к себе, принадлежащему всем в истине.

Всё, что познано и открыто другими - великими, каждый может открыть в себе и читать в себе как в книге. Открыто - великими, но познающий честно и беспристрастно открывает всё то же самое в себе, открывает по-настоящему, если только ищет и познаёт по-настоящему. И только великие открывают действительно новое, ранее неведомое, которое становится всеобщим.

Познай себя - и познаешь все известные тайны, ибо в тебе все они ждут твоего, именно твоего личного прикосновения к себе.

* * *

Два ключа у нас, открывающие возможность приобщаться к сокровищнице накопленных человечеством знаний- жажда истины и бескорыстность (чистота) в познании.

* * *

Если Сократ не знает, то кто знает? Целое? Слово, которое в нас? 

Сутки - малый цикл жизни:  засыпая, мы словно умираем, теряя все свои прежние нравственные достижения в том смысле, что если в новом наступившем завтра не возьмём снова прежние вершины, то они перестанут быть нашими. Каждый новый день требует, как минимум,  подтверждения прежних результатов. То есть, жизнь - это постоянное стремление, движение, динамика. Как только перестаёшь двигаться вверх, сразу же начинаешь падать вниз. Даже стоять на месте - невозможно, не двигаясь вперёд.

Когда видишь, что приближается ад, важно сделать всё, что в твоих силах, чтобы этому помешать. Когда ты знаешь, что сделал всё, что мог - совесть чиста, а это в трудных обстоятельствах - главное.

Высокое, небесное - надприродное, природное - законное...
А то, что ныне начинается? Надзаконное - в смысле внезаконного и беззаконного (обратка небесному). Кажется так...

Жизнь - как домик улитки, только наоборот. Тело исчезает, а «домик» ещё долго напоминает, что его носило на себе чьё-то тело. С «домиком» играют, его примеряют на себя - ради забавы, познания или ради Встречи, если только можно к нему прикоснуться.

Овеществление жизни...

Продолжая мысль, что специализация «Для» - метод обретения Бытия (по-настоящему есть только то, что обрело своё «Для»)
Вероятно, мастер в любом деле - это человек, сделавший своё дело такой специализацией, т.е. обретающий (снова и снова) Бытие в своём делании. И тогда делание делает его Человеком (целым). Мастер - поэт в своём ремесле именно поэтому.
Обретение мастерства - путь становления Человека в человеке. И поэт в этом смысле не уникален, по своему уникально лишь его делание, как и любое другое.

Вот что дат нормальное образование - Бытие, В этом смысле советское образование дважды формировало человека как Человека - и в плане социальных устремлений, и образовывая не как бездумный винтик, а как разумный, знающий целое винтик.

Мама, кстати, - это тоже бытие Для, и путь обретения Бытия. Потому мамам проще, чем папам. Мамы природно проходят «посвящение» в мамы - на биологическом уровне. Папы же приобщаются, скорее, на культурном, духовном, душевном - у них больше шансов пройти мимо этой формы обретения бытия. Вероятно потому, что главная их специализация в другом. Мужчина должен найти своё дело, и жена ему в этом помощница. У каждого, таким образом, несколько уровней одного и того же бытия Для.