Дневник
При разговоре с другим человеком важно слышать междустрочье, то есть вникать не только в формулировки, но пытаться понять о чём хотел сформулировать человек. Мы иногда говорим одно и то же разными словами, а иногда разное одинаковыми словами. Потому бессмысленно цепляться за внешние средства выражения, важнее учиться вслушиваться друг в друга напрямую, чтобы верно понимать сказанное. Для этого надо более желать понять и принять другого, нежели оспорить. Жажда отвергнуть речь другого, как выражение присутствия другого - болезнь.
Кстати, умение слышать междустрочье спасает от приятия фейковых социальных движений - там пустота вместо междустрочья, т.е. отсутствие жизненных токов. Подобным же образом мыслящий говорящий отличается от просто болтуна и автор от графомана.
Социальные технологи лезут уже не в наши дома, а в наши души и телеса. Душа и тело как бы отторгаются от их носителя и собственника - личности, и присваиваются «обществом», а на деле кучкой бесчеловечных «хозяев общества», которые диктуют свои правила игры. Это уже какое-то рабовладение начинается...
Созидательную социальную деятельность нельзя заменить запретами и прещением. Если не сеять в поле пшеницу, там обязательно взойдёт сорняк. Можно конечно посыпать землю какими-то ядохимикатами, но ведь от яда пшеница не вырастет.
Борцы против абортов в порыве добрых чувств даже не замечают, как легко сводят женщину к матке (причём эта часть женского тела чуть ли не приватизируется посторонними «добрыми» людьми, а сама женщина отстраняется от неё). Однако женщина, между прочим, личность с полным набором жизненных измерений. Единственное, что выделяет женщину - природная способность беременеть. Но, заметим, она в этом акте всецело зависима от других, а потому нуждается в защите. Общество нормальное тем и отличается от ненормального, что защищает беззащитных женщин и детей. Почему же ратователи против абортов так однобоки в своих устремлениях? Почему не смотрят комплексно? Только потому, что однобокость эта кем-то заказана, кому-то выгодна и кем-то лоббируется. Но такой упрощённый взгляд на человека никак не может быть более гуманным, более человечным. Всё с точностью до наоборот...
Добрым быть не так просто, друзья!
Чем вера отличается от бреда сумасшедшего? Тем, что вера - это сверхреальность, а бред - оторван от реальности. Вера созидает, а бред разрушает.
Нельзя думать, что вера - это любая чушь, в которую я верю. Чушь - это идол, который застит глаза и мешает видеть, мешает верить.
Мышление многих современных людей сродни рассуждению о цвете дальтоников.
Мышление напрямую связано с образом жизни. Отсюда христианская добродетель трезвомыслия - плод правильной жизни.
Советский человек, не воспитанный церковно, в минуту опасности молился сердцем (пусть даже не умом) лучше, некоторых нынешних церковных людей, пребывающих в ложном представлении и о себе, и о мире, и о Боге. Советский человек реально стоял на земле, был здравомыслен, а потому мог молиться Богу истинно и в истине.
Всякое ложное представление суть - идол, закрывающий и замещающий собой Бога.
Капиталистический Запад производил природного человека, живущего по законам дикого леса. Советский союз производил надприродного человека, т.е. природного, обработанного культурой, который подчинялся определённым нравственным императивам.
Нынешнее время производит прелестных человеков - оторванных и от природы, и от культуры - помещенных в мыльный пузырь своих фантазий, навеянных политтехнологами.
Это всё об отношении к реальности и социальном строительстве.
Как по-разному может восприниматься фраза «мой народ»: одни слышат в ней «я владею», «я имею», а другие - «я принадлежу к...».
Весьма показательно...
Удивляет непонимание элементарного: на своей страничке человек - хозяин, а приходящие к нему - гости. Гости должны вести себя как гости, а не как агрессоры. Если же кто забывается, простите, у меня слишком большой стаж работы с людьми - я давно не толерантничаю. И за это решение в своё время я дорого заплатила, так что переубеждать меня бесполезно. Уважайте личное пространство, пожалуйста!
Нет труда понять другого, нет стремления любить -
проступает все сильнее лишь одно желанье - бить.
Поводов к тому немало - все, конечно, из любви:
проступает все сильнее лишь одно желанье - бить.
Не сыскать душе ответа: как тут быть или не быть,
проступает все сильнее лишь одно желанье - бить.
Мы - руки и ноги Христовы в деле спасения ближних. Иначе - затаптываем их самостными «копытами». То есть, если не спасаем, то губим. Чтобы не губить, надо спасать. Вариантов других - нет. Спасая, спасаемся.
Не доходившие до края принимают своё благополучие за благодатность. Видя человека на пределе, они умничают на тему Бога, не понимая бремени, не зная силы давления пределов. Предъявлять другому претензии, равные требованию от него святости - пошлость. Такого рода претензии приложимы только к себе.
А бывает это потому, что человек познаёт себя, только доходя до своих пределов. Именно на пределе происходит и реальная встреча с Богом.
От самоубийства спасает только! любовь другого человека, но сначала, в голове должен быть"файл" - "это не мое желание, это очень близко ко мне подошел бес".
Прот. Александр Овчаренко
Да. Цветаева тому - пример: не осталось рядом сердца, которому она нужна. Но это верно для нормального, дошедшего до предела человека - минус псих. патологии всякого рода (там этимология другая). И тут другая мысль: отсутствие любящего человека в самый критический момент жизни - не суд ли? А с другой стороны, я точно знаю, бывают обстоятельства, которые по плечу только святым - предадут все по немощи. Вот и думай....
Я не боюсь колючих людей - среди них немало добрых. Боюсь ядовитых (злых), сладких (лживых) и смердящих (подлых). Недолюбливаю дураков, но лишь тех, которые лезут поучать. Умных - люблю, но по-настоящему умные должны быть ещё и добрыми, пусть даже неявно. Скорее всего - неявно.
Важен «бензин» - горючее, на котором работает человек, а не внешнее поведение.
«Бензин» - это либо самость, либо благодать, причём каждый производит то, чем питается. Если кто работает на самостном «топливе», то даже делая доброе дело, в итоге всё сводит к самости.
Когда эмоции старательно выталкивают мысль «за забор», прочь из какого-то пространства, то это значит, что эмоции претендуют на это пространство целиком, как захватчики, т.е. они уже вышли из своих «берегов» и гонят мысль - как врага. Мысль не может мешать ничему здравому, т.к. здравомыслие - это добродетель.
И ещё: мыслящие не «ходят строем», в строю - не мыслят, а исполняют приказы.
Наше сознание (совместное знание) - это нечто наподобие облачных серверов, с которых творчески одарённые личности считывают информацию. По природе все люди - творческие.
В детстве я дружила с тополями, которые росли вдоль дороги-каменки, ведущей к нашему дому возле леса. Почему именно с тополями - не знаю, вокруг было полно других деревьев, но то были просто деревья. И, вероятно, не в тополях дело, ибо дружила я именно с ЭТИМИ тополями. Если бы там росли, например, дубы, ничего бы не изменилось. Деревья, первыми встречавшие на дороге к дому, мне казались чем-то вроде богатырей-братьев из сказки Пушкина (я росла на его дивных сказках). Хотя, может форма кроны тополей напоминала шлемы богатырей, а они (тополя) стояли в ряд по краю дороги - как стража...
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Это диво, так уж диво,
Можно молвить справедливо
Когда я вижу, как легко люди рассказывают о слабостях и дурных поступках других людей, смущаюсь и затрудняюсь определить своё отношение. Мне всегда неловко. Что-то мешает поступать так же. Это чувство длится уже много лет. Из нашей омилийской жизни я могла бы столько понарассказать, что волосы зашевелились бы у слушающих, но жевать чужой порок мне кажется чем-то вроде приобщения к нему - пачкаешься.
Я ни о ком не говорю, ни на кого не жалуюсь и всё быстро забываю, прощая. И всё было бы нормально, если б не злопыхатели, коим нет числа и которые нагло клевещут. Получается, что они говорят, а я молчу. Некоторые им верят - мне их жаль. Но даже это не может принудить меня говорить: всё равно каждый сам выбирает, что считать правдой. Выставлять пороки конкретных людей - это приобщаться к порокам: так я чувствую. Допустима только аналитика, абстракции и художественное осмысление. Всё остальное воспринимаю как грязь, от которой надо держаться в стороне. Тем более - от сеющих грязь...
В жизненных испытаниях, под давлением обстоятельств самое важное и самое сложное - оставаться человеком. Но именно поэтому людьми мы становимся в испытаниях. И, может быть, прежде всего потому, что видим насколько мы слабы, насколько плохи, насколько не соответствуем высоким идеалам, которые животворят сердце. Увидев свою слабость, мы становимся добрее и терпеливее к слабостям других.
Расскажу о случаях, которые потрясли меня до глубины души.
1. Когда мы бросили свой дом и стали скитальцами, первым нас приютил ангельский человек по имени Евгений. Приютил совершенно бесплатно, но чем он меня потряс - так это тем, что извинился за отсутствие стиральной машины. И сказал, что может принести свою, но только тогда он будет надоедать тем, что будет приходить стирать.
Провожая нас, он пророчески сказал: теперь вы будете для всех пробным камнем и камнем преткновения. Так и есть...
2. Наша случайная знакомая, узнав, что нам нужны деньги на паломничества по чиновникам, но не имея возможности что-то дать из своего кошелька, предложила: я возьму кредит. Мы конечно отказались, но тот порыв её души, готовность не считаться со своими интересами, потому что другому хуже, до сих пор согревает сердце.
3. Божии люди дали нам приют. Бесплатный, ибо и взять-то с нас нечего. Им хватило благородства не только на то, чтобы преодолеть собственнические негативные эмоции, но даже на то, чтобы приезжать в свой дом, где мы жили, как в гости. И никогда без предупреждения, зная, что незваный гость - это дополнительный стресс. Такая непревзойдённая скромность и тактичность наших хозяев позволили нам жить у них, как дома, не чувствуя себя униженными. А многие ведь даже сдавая жильё за деньги другим людям, ведут себя бестактно, по-варварски, травмируя и себя, и своих постояльцев.
Слава Богу за то, что Он подарил нам встречи с этими чуткими и благородными людьми, без которых мы бы, возможно, бесследно пропали.
Были в нашей жизни и другие люди, о которых стоило бы рассказать как о примерах высокого благородства - столь редкого в наши дни.
Слава Богу за всё, а Его людям - спасиБо!
звездный час -
это звезды над тобою
или ты над ними?..
Станислав Ли
Мой ответ: когда это неважно, тогда и звёздный час.
«Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку». Это - плохо и некрасиво.
«Давайте говорить друг другу комплименты, ведь это всё любви счастливые моменты». Это - хорошо и красиво.
В чём разница?
Внешне - одно и то же, а по сути - противоположное.
Разница в том, что в первом случае явлено абсолютное равнодушие к истине. Корысть и ничего кроме корысти. А во втором случае, наоборот, явлена любовь - высшая истина.
Разница между двумя этими сюжетами суть духовная валюта постмодерна.
Единственное, что я умею - искать и находить истину. Почему умею? Потому что Она меня тоже ищет, и ещё потому что я знаю, что ничего не знаю. Это главное, чему я научилась в своей жизни.
А вот устраиваться в этой самой жизни я совершенно не умею. И не научусь никогда. Как-то так устроено: даётся либо одно, либо другое.
Некоторым, правда, удаётся отчасти совмещать - но это не потому, что они умеют, а потому что им даётся и другое - само. Такова диалектика жизни...
* * *
Единственный способ знать истину - это её не знать, но всегда искать (жаждать, умирать без неё). Всегда - в смысле непрерывно. Истина тоже непрерывна.
Как только перестал искать истину или решил, что сам что-то знаешь, тут же утрачиваешь её.
* * *
Кстати, это как раз суть различия между Западом и Россией: даётся либо то, либо другое. России дано другое. Было дано...
* * *
Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать (1 Кор. 8:2). (Сократ: я знаю, что ничего не знаю)
Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может (1 Кор. 2:14).
