Дневник
По следам своих стихов. В контексте «Поэт гнездится в небесах подвижных»
В таком случае для переводчика поэзии важно обрести свободу, в т.ч. от переводимого текста свободу - от конкретики слов. Как её совместить с рамками чужого текста? Переводить надо не слова, а междустрочье - то, что течёт внутри слов, и подбирать слова другого языка, следуя правде междустрочий.
27 октября 2020
Слово само - путь, человек идёт буквально путём Слова, это не метафора. Порядок слов в произведении зависит от пути, который пройден автором. Мысль можно переформулировать, высказать иначе, но если первичный порядок слов принципиально нарушить, слова утрачивают пространственные якоря, которыми были прикреплены к пути, и по ним уже нельзя вернуться обратно в то состояние, из которого автор видел то, о чём говорит, нельзя и рассмотреть всё сказанное и несказанное более детально, по-настоящему. Если же порядок слов сохраняется, он, словно нить Ариадны, знает путь. Ухватившись за эту нить*, можно вернуться и рассмотреть даже то, чего автор не видел, потому что туда не смотрел, но мог бы увидеть, если бы посмотрел. Порядок слов приводит в ту самую вспышку полноты, всезнания, из которой видно всё, что в доступе из этой точки. Автор же пишет о том, что увидел из этой точки потому, что его вопрошание смотрело в том или ином направлении. Но можно изменить направление и посмотреть в другую сторону, можно, вернувшись в ту же вспышку, рассмотреть не увиденные прежде детали, т.е. дополнить описание, сделанное когда-то прежде - хоть сто лет назад. Именно поэтому важен стиль автора. Разумеется, когда он есть, а не когда его нет. Приобщение к полноте, которая приоткрылась автору, происходит именно благодаря стилю. Стиль - производное вопрошания, и сходное вопрошание рождает сходный стиль описаний.
Потому есть авторы любимые одними и ненавидимые другими - для любви нужны реальные основания, настоящую жажду нельзя придумать, как нельзя придумать и настоящую нелюбовь. Равнодушие может быть признаком непонимания или неготовности понимать - т.е. отсутствия вопрошания. Если же у читателя оформилось личное вопрошание, он идёт путём написанных для него текстов, авторы которых имели схожее вопрошание.
Бывают ещё слишком ёмкие авторы, которых читать тяжело именно потому, что у них за каждым словом - полнота, которую трудно вмещать. К таким авторам надо себя готовить, вкушая их понемногу и расширяясь, вырастая в их меру в процессе общения с ними посредством текстов. Именно такие авторы вызывают горячие споры, потому что не способные их вкушать нечитатели могут попросту отрицать их значимость.
* * *
Читателем нельзя подделаться, нельзя сымитировать в себе читателя. Читатель является настоящим читателем только в своей подлинности, как и автор является автором только в своей подлинности. Отсюда тема соавторства читателя. И любит читатель того автора, который помогает ему родиться в свою подлинность и стать соавтором - читателем.
Автор помогает читателю рождать и развивать его собственное вопрошание, однако нельзя помочь идти тому, кто сам не идёт. Путь одолеет идущий и жаждущий. Жажда - от Бога, но её можно питать чужими словами, отвечающими на своё вопрошание, блуждая в поисках своего Слова - в поисках себя настоящего. Своё слово - это Слово Бога обо мне, именно разворачивая в себе Его слово человек становится собой.
---
*«Поэта далеко заводит речь» (Цветаева)
Какая девушка красивее - которая знает о своей красоте или которая не знает? Вопрос, на который может быть много правильных ответов, и это будут не абстрактные ответы вообще, но конкретные - каждая красивая девушка будет ответом.
Но существует ли алгоритм, не зависимый от личности? Можно ли сформулировать некую формулу? По умолчанию считается, что красивее та, которая о себе не знает*, что красива. Однако логика этой мысли проста: не знает - значит не злоупотребляет, не кичится, не манипулирует и свободна от самолюбования.
Но ведь она и глуха - к реальности, к другим людям, к себе, если не знает о своей красоте. Красота чутка, а потому не может не знать, но она не будет злоупотреблять. Любые спекуляции своей красотой выводят из сферы прекрасного - корысть некрасива, «гробы крашеные» некрасивы.
Секрет подлинной красоты в том, что красивый человек носит красоту как дар, а не как заслугу. Он помнит о том, что дар им не заслужен, что красота - заслуга кого-то другого. Красивое сердце переполняется благодарностью к одарившему и потому не тщеславится.
---
* Хотя некоторым больше нравится та, что знает это и умеет себя показать - т.е. владеет своей красотой.
Покаяние, вероятно, не столько в том, что я сделал что-то не то, сколько в том, что я не сделал что-то надлежащее, что должен делать, что я увлёкся ложным влечением и не был собой. Покаяние - это не просто сожаление о нехорошем поступке, это осознание своей неподлинности в процессе ложного акта. Я делал не себя, а кого-то дурного, неверного, ложного - не меня, которого задумал Бог, и которым я сам хочу быть. Поэтому покаяние - это перемена ума: я ложный становлюсь собой настоящим, который Христов.
* * *
Торчать напоказ своей подлинностью - грех, если это делается ради самовосхваления, и благо - если ради провокации, ради взывания к подлинности другого, ради его пробуждения («ловля человеков»). Но подлинность в принципе не может торчать напоказ ради самовосхваления, потому таковой она может только казаться кому-то ненастоящему, но не быть. Настоящее всегда просто есть, без того, чтобы изображать из себя нечто.
Бывает и кажимость небытия, когда бытие как инобытие в здешнем мире, не являет себя, а только рядится - чтобы не нарушать покой небытийствующих, чтобы не возмущать их и не навлекать на себя беды («бисер перед свиньями»).
Люди играют в какие-то свои игры, порой не приемлемые друг для друга, при этом они награждают всех окружающих ролями в своей игре и страшно сердятся, когда другой в ней не играет по навязанным правилам или вообще отказывается играть.
Правила игр, как и игры, у каждого свои. Разгадать игру, в которую играет человек, - разгадать человека. Разгадать роль, которую человек предлагает другому - лучший способ разгадать его игру.
Однако есть люди, которые не играют, а живут, по крайней мере их игра выходит за рамки предложенных не только Эриком Берном, но вообще здешними вариациями игр. Если они играют, то с чем-то иным и нацелены на нечто совсем другое, чем привычные самостные игры. Приз в этой «игре» - подлинность, потому, когда она наступает, игры прекращаются, и начинается Песня.
В каких отношениях Песня и игры, в которые играют люди? Песня всегда про другое.
А Песня - это игра? Как любовь - не игра, но в любви есть место игре, так и Песня - не игра, но с Песней в сердце играется очень весело.
Песня дарит чистоту, глубину, настоящесть (искренность) и честность отношениям. Песня освобождает от зависимостей, которые влекут за собой порабощение и стремление играть в самостные игры вместо того, чтобы жить в простоте счастья и близости Другого (и Бога, и человека). Вне Песни близость недостижима. Холод неподлинности пронизывает всё пространство, находящееся вне Песни.
* * *
Подлинное Я человека - во Христе. Христос дарит человеку свободу, в том числе от себя самого - от своей глупости и ограниченности. Во Христе Христом Я преодолевает свои границы, но не как вор, а как Сын - уподобляется. Точка стояния во Христе у каждого своя, потому во Христе личностные различия не упраздняются, а, наоборот, укореняются. Человек растёт бесконечно в своей бесконечности, вечно в своей вечности, которые укоренены в Бесконечности и Вечности Христовой. Христос укоренён в Отце, Христом и во Христе и личность каждого укореняется в Отце, получая от Него всё необходимое для Вечной Жизни.
* * *
Свободный - не противостоящий, он свободен от противостояний. Всякий, кто противостоит - не свободен. Созидающий - не противостоит, но созидает во Христе. Самость противостоит самости, свобода - творит, утверждает без противостояния и без противопоставления. При этом земная жизнь всегда вовлечена в какие-то игры противостояний и потому лишена свободы. Но можно обрести Христову свободу и пребывать в мире, пребывая во Христе. Это и есть подлинное христианство, суть - юродство.
* * *
Если я нахожусь в противостоянии, то и другой находится в противостоянии. И если другой находится в противостоянии, он и меня втягивает в противостояние. Люди зависят друг от друга, и требуют прежде от другого прекратить противостояние вместо того, чтобы сами прекратить противостоять. Или же врут себе и другому, имитируя отсутствие противостояния, что ещё дальше от подлинности.
Но можно остановить противостояние в себе, независимо от противостояния других. Это и происходит с человеком, когда он обретает Христа и усваивается Христу.
Кто останавливает противостояние: я или Христос во мне? Может ли сам человек, т.е. самость, остановить противостояние? Вероятно, нет, а потому и требовать этого от других - бессмысленно. А от себя? От себя тоже бессмысленно, от себя следует требовать только одного - подлинности. Жажда подлинности приводит к постоянному Богоискательству. То есть человеку остаётся только всегда искать Христа и всецело Ему отдаваться.
Правда человеческая - во мне и в другом. Правда человеческая во мне - важна, а правда человеческая в другом? Она важна для него самого, а для меня - нет, для меня, для Бога во мне, важна только моя человеческая правда. Правду Другого для меня реализовал в себе Христос. Так же как и правду мою - только я должна её усвоить себе личным усилием воли и дела.
Отсюда видно, что когда я бьюсь за правду в другом для себя - грешу самостью, но когда бьюсь за правду в другом ради него самого - тогда я стою в правде.
* * *
Рассматриваю в поэтическом созерцании отношения двоих: хорошего человека, хоть и не идеально хорошего, и нехорошего человека, тоже не идеально нехорошего*. Первый смотрит на второго оправдывающим взором и неверно по своему доброму усмотрению (или самостной прихоти) трактует недоброго - считает его хорошим. Ну точно, как в моём стихотворении «Хорошие люди»:
Все люди хорошие — трудно поверить, но правда.
Окутаны злобой, как дымом, томятся порой
хорошие люди. Гонимы недобрым порывом,
обходят к несчастью любовь и добро стороной.
Хорошие люди, они позабыли об этом
и ходят, и бродят, как злые по белому свету,
и ходят, и бродят, как глупые звери иль черти,
но вы им, хорошие люди, почаще не верьте.
22/07/2016
Я задалась вопросом о том, прав ли добрый человек в своём покровительственном заблуждении (и права ли я в приведённом стихотворении)?
Поэтическая правда данного момента, данного созерцания, просто видит доброту одного человека и недоброту другого - бесстрастно. Но я размышляю о том, что вернее с точки зрения Правды Божьей - бесстрастная поэтическая правда или заинтересованная, но обманывающаяся правда другого? Потому Бог дал мне увидеть критерии правильного оценивания. Надо только додумать эту мысль до конца, чтобы получить ответ на свой вопрос. Пока у меня есть только правильное направление для хода мысли. Минное поле, как всегда - самость (и самость участников отношений, и самость смотрящего, при этом в самом созерцании самости нет, но её можно привнести в трактовку увиденного).
Здесь важно уточнить, что оценивая отношения этих двоих, я не оцениванию их, а оцениваю именно алгоритмику поведения - не личность. Я не восхищаю право суда над личностью, но ищу разъяснения своим вопрошаниям, которые всегда обо мне, а не о других. Куда мне себя направлять? Как мне себя корректировать - в какую сторону? Оценивание же хорошести и нехорошести принадлежать не мне, а поэтическому созерцанию, которое смотрит и видит. Безоценочно - просто видит. Это факт - вроде как зелёный или красный цвет.
Отсюда ещё один вывод - о природе поэтического созерцания: оно - не человеческого формата. Отсюда и стиль повествования - не человеческий, во всём сомневающийся, а утвердительный, стиль знающего, что он черпает из первоисточника.
Если большой человек будет общаться с маленьким на равных, ничего, кроме бестактности не выйдет - бестактности с точки зрения маленького, потому что у него очень чувствительная самость. Большие и маленькие люди слишком по-разному относятся к себе*, и то, что неважно для большого, наоборот, слишком важно для маленького.
Отсюда следует простой вывод: тактичность предполагает, что большой будет более трепетно обращаться с маленьким, чем маленький с большим - иначе ничего не получится. А это предполагает некое осознание своего уровня большим. Тем более - великим. Но в чём это осознание? Чего это осознание? Вероятно, большой должен быть более придирчив к себе, в то время как маленький - более придирчив к большому.
Свысока на другого смотрит самость. Но она же и оскорбляется, когда высокое говорит с ней на равных. Высокое недоступно самости и неразличимо для неё с её представлением о «свысока».
* * *
«Больший из вас да будет всем слугой». Но речь ведь не о человекоугодии, следовательно больший неизбежно осознает себя большим - служащим в Боге и Богу. Он и служит Богом в себе - т.е. своей божественностью. Человеческое в нём всецело подчинено божественному в нём.
* * *
Американское «бремя белого человека» - карикатура или пародия на бремя сильного человека. Но ведь известно кто является обезьяной Бога...
---
* Т.е. заоведанное нам «люби ближнего, как самого себя» - про что-то другое, раз любовь в нас настолько разная и может казаться нелюбовью. Следует задаться вопросом «что значит любить себя?». Это значит желать реализации себя прекрасного, содействовать этой реализации и радоваться возможности такой реализации.
В позу судьи спешат встать только глупцы. Мудрец созерцает, а не судит. Он созерцает истину, и поэтому в его глазах отображается правда вещей. Эта правда некоторым кажется судом.
Суд - дело Бога или тех, кого Бог поставил судить (пророков, например). А художник или поэт ближе к мудрецам, чем к судьям, хотя в себе самих они и суд, и оправдание мира.
Я не боюсь ошибок, которые очевидны всем - они неопасны, но я боюсь неточностей, которые могут быть ложно истолкованы, боюсь не сказать то, что надо сказать или не вполне выразить понятое - боюсь невнятности. Не всегда удаётся заметить недосказ - иногда смотришь в том или ином направлении, отслеживаешь линию той или иной мысли, а при этом не смотришь на что-то другое. Не смотришь и потому не видишь, не замечаешь, что там надо кое-что поправить.. Увлекаешься одним и теряешь из виду другое. Быть неверно понятой - вот проблема, быть непонятой - меньшая.
Можно ли избегать ошибок - чтобы их вовсе не было. Думаю, нет. Это касается всех видов ошибок. Лично у меня банально не хватает физических сил и времени на всё, что надо бы осуществить. Передоверить это тоже некому - важно ведь не наделать других ошибок, а отслеживать чужие ошибки не хватит сил. Короче говоря, приходится из всех возможных зол выбирать наименьшее, смиряясь с некоторым несовершенством. Если пытаться доводить всё до совершенства, не сделаешь и половины сделанного. А я со своим перфекционизмом вообще ничего не сделаю, если буду пытаться доводить всё до совершенства. Сил не хватит.
У всех народов есть какие-то представления о своём особенном пути - это нормально, если не толковать это примитивно и плоско.
Такого рода исключительность надо понимать исключительно как дар быть собой (собой Божьим, собой в Боге - т.е. таким, как задумал Бог) - ведь это не только личности дар, но и народу, народам. Каждый - особенный. Это как говорят о человеке, что у Бога каждый человек - самый любимый. В Боге все в превосходной степени.
Многие хорошие темы рождаются в общении - в беседе или переписке. Так было и в этот раз.
Я написала стихотворение. Вот это:
Сижу и плачу. Что могу спасти?
А ничего! Да и спасать не надо -
не вынуть рай из адовой сети,
но упразднится свыше сила ада.
Я знаю, знаю... Всё ж сильна тоска
о том, что жило и чего не станет:
трепещет в теле жаждой лепестка
небесный звук, который в голос ранен.
22 декабря 2021
И получила на него отзыв, в котором содержалась такая мысль: «Это — предельно точно, правильно, и сразу звучит в душе. Иными словами — это она, Поэзия!». Оттолкнувшись от этих дружеских слов, я понеслась мыслью дальше («поэта далеко заводит речь» — Цветаева. То есть — Мысль, Одна Большая Мысль сразу обо всём, с которой и внутри которой беседуют и поэты, и философы, и богословы...). Позже я уточнила, прояснила (ибо возник вопрос) — для себя же:
Это точность поэтическая, но не богословская. Потому что спасать на самом деле надо, иначе не спастись. «Бог спасает нас, но не без нас» (свт. Афанасий Великий). «Бог помогает не спящим и не дремлющим (свт. Тихон Задонский). Чтобы Бог пришёл нам на помощь, мы должны сами действовать, должны быть на пределе своих сил, а не в расслабленном состоянии — мол, Бог спасёт.
И вот это неразличение поэтической точности и богословской — один из диагнозов времени, потому я проговариваю все эти азбучные истины.
Истина — не линейна, она имеет объём, в котором даже противоположные тезисы не отменяют, а дополняют друг друга. И это есть высшая бытийная поэзия.
* * *
Поэтическая правда - это правда момента, переживания, это глубинная суть всего, что есть в мире. Богословская правда, если сравнивать её с поэтической, это правда метода.
Поэзия - о том, что есть, а богословие - о том как есть то, что есть.
* * *
Поэт - это человек, говорящий в Боге. Святой - это Бог, говорящий в человеке.
Умный человек умеет зажмуриваться, чтобы не видеть в другом мелкое, ничего не определяющее несоответствие каким-то своим представлениям о правильном и нормальном. Да и критериев оценки другого у него практически нет - их порождает страх и собственная неустойчивость. (Общение и оценивание - разное, невозможно общаться и оценивать одновременно. Оценщик ставит себя выше оцениваемого, а для личностного общения важно равенство)
Однако есть такое мелкое, которое является атрибутом чего-то крупного и неприемлемого - это значимое мелкое. Уметь отличать первое от второго - признак ума.
То есть, есть такое мелкое, обращать внимание на которое - неумно, и есть такое мелкое, не обращать внимание на которое - неумно. Отсюда проистекает и неспособность неумного зажмуриваться - он не умеет отличать важное от неважного, значительное от незначительного. Глупый приспосабливается как может к этой ситуации и потому, как правило, избыточно предвзят.
Кто боится выглядеть дураком? Разве только дурак, умному до этого нет никакого дела - потому что он опытно знает, что умён, хоть может и не отдавать себе в этом отчёт. Умный приобщён к Уму, он не сам на сам с реальностью. Дурак же хочет казаться умным, он знает*, что ума в нём нет, потому готов на всё, только бы не сойти за дурака.
Но если христианин боится выглядеть дураком и потому мельтешит перед миром, как дурак - только бы не выглядеть дураком, это свидетельство неукоренённости во Христе. То есть, невозможное для христианина состояние, свидетельствующее о неподлинности опыта христианства.
----
* Опытно, не умом - бытийно, «на клеточном уровне»
Остывание духа (приближение к состоянию окамененного нечувствия, мёртвости) и трезвомыслие - это противоположные состояния, тем не менее современные люди не только не различают их, но первое почитают за второе. И беда в том, что остывшему никак это нельзя объяснить, разве только согреть его дух - для начала, только ведь он не позволит себе этого - не возгорится.
Первое - это слепота, второе - зрячесть, перепутать эти состояния может только слепой.
* * *
Больше всего хранимого храни сердце твое (Притч 4:23).
Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих (Откр. 3:15-16).
Прав. Иоанн Кронштадтский:
Надобно, чтобы я был чем-нибудь определенным, а не тем, что называется хаосом, смесью, брожением, в котором все кое-как перемешано и бродит в беспорядке. Чего ожидать доброго от человека, который душею своею представляет беспорядочную смесь доброго с худым, который делает частию добро, но не прочь и от зла. Это состояние опасное: оно означает нравственное бессилие, расслабление. Лучше в этом отношении человек с крайностями: либо холодный, либо горячий. Тут, по крайней мере, есть что-то определенное, чему можно дать определенное место: или – вечный тартар, или – Царство Небесное. Господь говорит о человеке ни холодном, ни горячем: извергну тебя из уст Моих. Люди представляются как бы заключенными в Боге, Который одних вмещает в Себя, а других извергает из Себя. Праведники действительно некогда будут жить в Боге и с Богом: этим объясняется та неизъяснимо высокая степень блаженства, какую будет иметь каждый праведник, хотя бы она и была у некоторых, сравнительно с величайшими праведниками, – низка. И теперь мы некоторым образом живем в Боге: пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1Ин. 4:16). Впрочем, это относится к людям добродетельным. Но так как весь видимый мир есть дело Божие и Бог всюду находится в мире – в Своих делах и промышлении, то на этом основании можно сказать, что все люди находятся в Боге. Посечение бесплодных смоковниц – людей, не приносящих плодов добродетели, есть то изблевание из Себя, о котором говорил Бог в Апокалипсисе.
Дневник. Том I. 1856.
Ключевые - два последних предложения. А последнее слово говорит о главной проблеме. Но откуда она взялась - вопрос ещё более важный. В таких масштабах, как ныне прежде никогда не было. Произошёл полный отрыв человека от реальности (это состояние прелести), полный отрыв от корней. А что такое корни для любого растения? Питание и жизнь. Нет корней - смерть. Вот мы и наблюдаем во всех вариантах смерть человека. После смерти бога (бога в человеках!), которую обнаружил ещё Гегель. Ницше проработал тему, а не открыл. Смерть социального бога - начало распада человека. Отсюда и те процессы, о которых здесь Кураев кричит.
Кстати, он сам - иллюстрация церковных горестей. Скольких он вскормил, пока не настало это время постправды. Его тоже завертело не в те степи. Почему не в те? Потому что сказано не раз: Если видишь грешника и не пожалеешь его, получишь его грехи себе. Милость - не показная, а сердечная, искренняя хранит человека от его же собственной пагубы, которая есть в каждом из нас.
Вывод из трагедии в Серпухове прост: поменьше пафоса, господа.
Назойливая шарманка саморекламы "отдайте ваших детей монахам, они их воспитают по рецептам многовекового многоценнаго предания церковной педагогики!" должна быть сломана.
Нет никакой традиции православной педагогики, тем паче монастырской.
Церковно-учительная классика - это мысли старых бездетных и бессемейных отшельников, у которых никогда не болела голова о том, как быть с дочкой-на-выданье.
Тема клерикальной педофилии была подмечена давно. На Востоке и Западе ее решили по разному. Католики решили принять риски и приветствовали вовлечение монастырей в образовательный процесс. В итоге появились университеты, огромные просветительские успехи иезуитов и не менее огромный букет современных скандалов.
На Востоке вокруг монастыре создали стерильную зону. Мол, если в монастыре появились мальчики, любой монах имеет право бежать из такого псевдо-монастыря.
Как итог: в православии не могло появиться педагогическое предание.
Кроме того, традиционное общество вообще не в курсе существования подростков. Едва у девочки "расцвел цветок" - ее отправляли в постель к быстро найденному супругу. Едва у мальчика отец примечал появившуюся "броню юношеской тревоги" (Августин) - его женили.
И только модерн, продлив время социального детства едва ли не до 25 лет, создал и заметил эту проблему, порожденную расхождением физиологического и социального возраста. В традиционном обществе в 25 лет можно было уже стать бабушкой, то есть увидеть детей детей своих.
Так что в учительных книгах традиционных обществ просто не найти рецептов для современной педагогики. Поэтому монастырские школы -это пространство экспериментов на детях. Эти эксперименты ставят люди, которые боятся детей. И этот свой страх они маскируют забором жестких запретов и требований (см "Правила гимназиста").
Попытка превратить детей в колонну "юных послушников" закономерно вызывает протест и срыв.
И это не повод к тому, чтобы запретить такой педагогический поиск и церковные школы. Это повод к снижению градуса корпоративного самовосхваления.Протодиакон Андрей Кураев
А что если Бог создал мир таким образом, что для каждой беды человеческой есть своё решение в лице того или иного человека, индивида, личности? Отсюда понятной становится роль личности в истории - она бывает решающей. Быть может всё то зло, которого так много в мире - всего лишь результат бездействия добрых людей, кому следовало что-то предпринять на определенном этапе жизни, столкнувшись с той или иной проблемой, несправедливостью, столкнувшись со злом - маленьким, посильным для человека. Что если зло, которое губит человечество - всего лишь результат не сделанных добрых, вполне конкретных, поступков? Тогда надо опомниться и перестать быть равнодушными брёвнами по отношению друг ко другу - чтобы не стать рвущими друг друга хищниками.
ВОПРОС-ОТВЕТ:
Вопрос: Человеческие беды - это человеческие оценки и категории...
«Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости» (Фазиль Искандер)
Мой ответ: На словах всё проще, чем в реальности. Вот пример времён войны, фашисты велят одному из пленных закопать своего собрата по несчастью - живьём. Порядочный человек конечно отказывается. Тогда они велят тому, другому, сделать то же самое, и он закапывает его. Затем, после пытки удушьем под землёй, после пережитого ужаса, его раскапывают и велят снова закопать того, кто его закопал. Как Вы думаете, чем это кончается? Правильно, тот, кто сначала отказался, теперь делает то, что ему велели. Порядочный ли он после этого человек? Я считаю - да, но сломанный, конечно. И так сломать можно любого. Разная только степень устойчивости. Можно, конечно, допустить героя, который не сломается? Можно, но он всё-таки будет героем.
Вопрос: Утверждениями, что «русский» — прилагательное, любому гражданину РФ подходящее, убираются сами основания существования русских как народа. Помянем проект «русский народ»!
Мой ответ: Вспомним датчанина Даля, сказавшего крылатое «Я думаю по-русски» - для определения своей принадлежности. Даль датчанин или русский? Русский датчанин! Так что не надо привносить чуждое, наша сила была как раз в таком отношении, которое демонстрирует Даль.
Вопрос: Вы же написали — датчанин. У Пушкина, Татьяна — русская душою. Елизавета II — английская королева, Луи — французский король, Иван — русский царь. А Пётр — российский император. Вот и выдвигается предположение, что «русский народ» — проект. Национальный симулякр. От которого теперь, в эпоху глобализма, отказываются. По-видимому, это ожидает и другие национальности.
Мой ответ: Вы не путайте симулякр и проект, человек - это тоже проект. Симулякр - это как раз т.н. нация, в которую нас хотят переформатировать ради глобального проекта, в котором всё подлинное ликвидируется. Чтобы это было делать проще, надо негативистски посмотреть на своё прошлое или на чужой манер посмотреть на себя. Наше «русский» не носит национального характера, подобно как и слово «христианин» (во Христе нет ни иудея, ни эллина, а все один Христос - см.Гал.3:28). Русь - светлое место, ещё встречаются старухи, которые так понимают слово «русь», а светлое место - это где солнце; или где Солнце Правды - Христос. Всё гораздо изящнее! И потому западные шаблоны - неуместны, у нас всё другое, и надо это другое хорошенько понять, чтобы не вестись на уловки. А западное понимание - чисто земное, здешнее - т.е. куда более примитивное, прикладное.
Вопрос: Natio(лат.)— племя, народ. Национальность— принадлежность к нации, народу.
Русскими себя называют из крупных народов только евреи. Татары, горцы и др. уважаемые народы РФ— никогда не назовут.
Слово «русский» есть, а народа нет. Ибо из всех признаков — только язык. Ни территории, ни своей власти, ни культурных традиций. Да и язык стал общим для многих других народов.
Мой ответ: Вы так и не поняли того, что я говорю, Жаль. В этом мире всё двоится. Если русский застрянет в земле, подобно кроту, тут ему и конец. Что немцу хорошо, то русскому смерть.
Как говорил прп. Марк Подвижник, «Крот, роющийся под землею, будучи слеп, не может видеть звезд». «Народ - это святые, а не толпа народа» (свт. Иоанн Златоуст).
Что такое мои дневники? Это не ответы, а вопросы, усеянные случайно подобранными во время движения ответами — не моими, а мне ответами. Я, конечно, рискую, выходя из тени на свет — чтобы рассмотреть найденные ответы повнимательнее. Ведь они — как писания на песке у берега моря, быстро исчезают, и надо успеть записать хоть что-то, чтобы потом размышлять над записанным наравне с читателем.
Не путайте мои описания с предписаниями — я всего лишь путник, описывающий, зарисовывающий словами то, что видит, т.е. пишущий с натуры.
В философии есть такое понятие - слипание смыслов, в народе бытует пословица, которая о том же: ночью все кошки серы. Чтобы производить мыслительные операции, надо различать похожее и в непохожем уметь видеть общее. самая частая ошибка мышления - неразличение. Хотя для этого самого неразличения могут существовать глубинные личностные причины духовного характера. Но я знаю точно: искреннее, чистое (т.е. свободное от самости) вопрошание никогда не остаётся без ответа от Бога. Так что если в человеке живёт настоящий вопрос (а не манипулятивный - ради самоутверждения), то ответ не за горами.
* * *
Главный вопрос философии (и богословия) - КТО смотрит? Кто, зачем и для чего - это всё входит в КТО, и это определяет то, что он увидит. Истина - это кто, а не что. А грех отвечает на вопрос КАК. Т.е. КАК устроен КТО, а КАК зависит от ЗАЧЕМ и ДЛЯ ЧЕГО, а также ОТКУДА - из какого КТО.
Дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно.
М. Мамардашвили
ВОПРОС-ОТВЕТ:
Вопрос: А когда точно - не играет?
Мой ответ: Не играет, потому что верная мысль - это мысль в Боге.
Вопрос: Это было бы просто в хорошем смысле. Любая категоричность почти всегда имеет обратную сторону. Ведь и дьявол не дурак и снайпер еще тот. Но идея хорошая. Спасибо Светлана.
Мой ответ: Это так просто и есть, другое дело, что простота эта не так просто достигается. Смысл православия (правочувствия, правовосприятия, правореагирования, правомыслия, праводелания, правохотения и правомечтания) в том и заключается, что соединяет с Богом. Чем отличается Бог от идола? Ложное представление о Боге становится идолом, а истинное автоматически соединяет с Богом. Что такое истинное? Вопрос не так прост, ибо можно вызубрить катехизис и быть идолопоклонником, можно носить статусную должность или сан и быть идолопоклонником. А идолопоклонник - это богохульник, и чем выше статус, тем хуже. Как минимум, богохульник хулит Бога в себе, но статусный богохульник распространяет идолопоклонство в массах и даже может принуждать к нему. Так что точномыслие - верный путь к Богу, который обеспечивается самим Богом. А от чего зависит наличие точномыслия? От точновопрошания. Что такое точновопрошание? Это наличие правильной жажды, на которую Бог отвечает. А жажда откуда - от Бога, конечно же, но и от человека, который на неё отзывается.
ВОПРОС-ОТВЕТ 1:
Вопрос: Все неминуемо, так или иначе, идолопоклонники.
Мой ответ: Почему неминуемо идолопоклонство?
Вопрос: Потому что нет ничего непосредственного в реальности.
Мой ответ: Но есть дары Бога, есть Христос в нас. Надо только хорошенько понять ту же Пятидесятницу Что за огненные языки сошли на апостолов? В каких отношениях эти языки со Св. Духом, со Христом. Всё это дело мистического опыта, а не мыслительных упражнений в отрыве от опыта.
Вопрос: Всякий воспринятый/воспринимаемый мистический опыт или Откровение изначально необходимо опосредовано психотипом адепта - "мыслительные упражнения" здесь ЕЩЕ не при делах.
Мой ответ: Не стоит абсолютизировать относительное, и не надо произвольно ограничивать абсолютное. Например, истинное представление о Боге и ложное представление о Боге - первое напрямую ведёт к Богу, второе - идол. Как вы можете называть идолом и то, и другое?
Вопрос: Говорю не о представлениях, а о изначальном восприятии. Любопытно по каким критериям Вы отличаете истинные представления о Боге от ложных? Всякая интерпретация по определению ограничена.
Мой ответ: По плодам узнаете - единственный критерий. И главный плод - единение с Богом. Можно и придумать - скажете Вы. Да, можно - тут нет никаких объективных критериев. Кроме, опять же, плодов.
Вопрос: Согласен, но получается, что люди, которым в силу разных обстоятельств не хватает ума понять сложные вещи (а таких большинство) обречены на идолопоклонство.
Ответ: Потому такие нуждаются в учителях и наставниках (при этом вспомните слова «один у вас Учитель» - Христос). Отсюда образ пастыря и овцы. Да, большинство - овцы. И главное их дело - не перепутать пастырей истинного и ложного. Но штука в том, что нынешние технологии, алгоритмизировавшие социального человека ради управления им, как раз подменяют овцам пастырей - ставят своих, ложных. И овцы бегут за ними, сломя голову. Потому и сказано: Хула на Сына простится, а на Духа - не простится. Важно разобрать какого ты духа - овца должна проверять себя. Верная овца сердцем, а не умом учует подмену. А неверная - поплывёт по течению, заданному технологами. А они очень хитры - современная наука даёт им такие сведения, с помощью которых можно творить всё что угодно. Вспоминается история о тараканах, которую рассказывала Черниговская. Ученые создали таракана-робота и подослали его в колонию тараканов. Тот научил их ложным правилам - вредным: сначала тараканы по природе своей прятались в укромных уголках, а по наущению лжетаракана стали прятаться в легкодоступных - а это смерть для них. Вопрос: почему колония послушалась лжетаракана? Ключевой вопрос, потому что так и с человеками можно поступать. Это тема песни сердца и антипесни - в моей терминологии. Или тема Христа и Антихриста - если перенести её на людей.
