Дневник
Мучительно видеть, как близкий тебе человек ухватил лишь пару листочков с Древа Жизни, держится за них - как за святыню, но довольствуется ими, не ищет большего. Вероятно, не хватает сил, чистоты устремлений - для большего. Мир увлекает, затягивает в свои сети, и человек влечётся туда, куда его влекут.
Стать самостоятельным в своих влечениях, оказывается, не так уж просто. В этом смысле хочется постигнуть, что же такое самостоятельность влечений. Свобода? Грех, вероятно, и есть эта самая несамостоятельность влечений, несвобода выбора, зависимость от толпы и массовых увлечений, течений, потоков, которые захватывают и влекут в бездну.
У меня есть знакомая молодая женщина, на примере которой отчётливо видно, что такое родовой грех. Нет, это не нечто, доставшееся мне в наследство, но ко мне лично не имеющее отношения. Родовой грех - это мой личный грех, т.е. совершённый и совершаемый мной лично, а не кем-то из предков. Унаследованные склонности при желании и усердии в доброделании можно ослабить и/или вовсе устранить.
Родовой грех - это не чужой грех, а мой собственный (не надо винить предков). Без понимания этого нельзя вырваться из его тисков, нельзя его преодолеть, не обнаружив сначала его в себе самом.
Когда я оглядываю внутренним взором своих подружек (разной степени близости*, но всё-таки подружек - т.е. мы общаемся от сердца к сердцу, хотя бы изредка), не могу не заметить, что хорошие, искренние женщины выживают в условиях нынешнего сумасшедшего мира 1) благодаря тому, что муж хоть отчасти прикрывает их от внешних ветров; 2) они всё равно отчасти травмированы внешним миром, их душевный мир потрясён, их душевный строй нарушен. Воображение легко достраивает те фрагменты, которые поражены стрессом - представить женщину другой, более целой, несложно. Там же, где она покалечена стрессом, где её нервная система подверглась удару, женская суть покорёжена - хрупкая нервная система истерзана. Женщина, если она не превратилась в робота, в машину, в груду нужных социуму биожелезок или в мужчину с женским именем, она - хрупкое создание, мужчины даже не представляют насколько хрупкое. Только любящие мужчины, очевидно, чуть прикасаются к тайне чуда женственности и понимают, что женщина - неотмирна. Женственность в этом проклятом мире - чудо, требующее заботы.
И скоро это чудо отнимут - уже отнимают. Люди сами по себе перестают уважать чудо женственности, перестают понимать его. Женственность и поэзия - одного поля ягоды, мир добивает эти явления прекрасного, чтобы они не мешали новому миру, новому порядку, новому бесчеловечному человеку.
---
* Близость зависит от глубины, на которой живёт личность: чем глубже живёт сам человек, тем развитее его личность и тем большая степень близости с ним возможна. Причём, чем глубже глубина, на которой живёт женская личность, тем больше она травмируется агрессивным внешним миром.
Маленькая власть разрушает человека не меньше, чем большая. А может и больше, ибо маленькую власть имеют, как правило, маленькие люди, которые стремятся выжать из своего положение все возможные самостные бонусы.
Вернее будет сказать, что власть развращает маленьких (корыстных, эгоистичных, духовно не развитых) людей - любая власть.
Но ещё вернее будет мысль, что власть вообще развращает, и только духовно крепкие люди, равнодушные к власти и всецело увлеченные более высокими устремлениями, могут сохраняться в ней неущербно. Но такие, как правило, бегут от власти и потому их практически нет во власти.
Мысль - не то, что я думаю, а то, что посещает меня. Мысль - гостья, она приходит пообщаться, поговорить о своём насущном. Кто окажет ей надлежащий приём и уделит своё внимание, к тому она будет приходить часто, а может даже поселится в его доме. Но она всегда свободна уйти - об этом стоит помнить и не приписывать себе её заслуг.
* * *
Что же в таком случае - авторство? Место беседы, адрес - имя. Авторство - важно, ибо та или иная мысль посетила именно этого человека. У каждой мысли есть миг (время вне времени) и место (вне пространства) рождения в мире людей - это личность (вечность) того или иного человека. Мысли вне личности не приходят, личность - это путь, по которому мысли приходят к людям. Потому уважение к автору - очень важная вещь, но всё же второстепенная по сравнению с самой мыслью.
06/06/2019
Хотя... может быть... Может быть они равны на самом деле: Мысль и автор! Да, они равны! Мысль может быть присвоена другим человеком - вместе с автором. Присвоена не в потребительском смысле слова - т.е. речь не о воровстве, а об усвоении, о приобщении - о Встрече. Мысль - место встречи с её автором (в Авторе).
02/07/2019
Нарушать правила - привилегия великих людей и болезнь низких. Почему великие нарушают? Потому что они подчинены другим, более высоким определениям - они переросли человеческие правила и послушны нечеловеческим нормам. Низкие, наоборот, до нормы не дотягивают. То есть, первые выше нормы, а вторые - ниже.
Кроме того великие - свободны, а низкие, наоборот, порабощены страстями.
Маска может быть на службе у Песни и Антипесни, смотря что она скрывает и зачем...
Маска ради милосердия к ближнему, когда человек скрывает величие своё, чтобы не ранить им и не ввести во грех немощного ближнего - благословенна.
Маска ради корысти и обмана ближнего - презренна.
Маска, помогающая укрыться немощному - акт милосердия.
Ничтожество, одетое в маску величия - посмешище.
Злодейство, одетое в маску добродетели - преступление.
Ложь, рядящаяся в одежды правды - низость и подлость.
Человек смертен потому, что не выбирает бессмертие, т.е. Бога. А что значит выбрать Бога не на словах, а на деле? Как минимум, надо перестать желать урвать что-то только для себя. Все мы делаем это - заботимся о себе, о своей безопасности, и потому хотим хорошее и лучшее присвоить себе, и желательно так, чтобы ТОЛЬКО себе - это повышает статусность. Богу это несвойственно. Бог - богат и щедро делится всем, что имеет, Он может потому и богат, что не присваивает ТОЛЬКО себе ничего. Другое дело, что взять у Бога божье можно только богоподобием своим - т.е. не всем дано взять то, что даёт Бог (но всем дана возможность стать таким).
Когда я раскрываю свои жадные руки, чтобы поделиться с другим тем, чем владею, я уподобляюсь Богу. И не так важно, действительно ли я в состоянии кого-то одарить, важнее - моя готовность отдать, мои раскрытые навстречу другому руки, моя сердечная жажда одарить другого, а не обокрасть, поднять другого выше, а не опустить, чтобы вознестись над ним. Всё равно ведь одаривает Бог, а не я, а я должна лишь не мешать Богу одаривать через меня другого. Такова тайна ближнего, тайна Бога, такова тайна любви в Боге и тайна становления богом.
Когда говорят о необходимости сохранения культурного кода или духовных сокровищ, имеют в виду некую абстракцию или хранение, как хранение вещей в музее - положил на полочку и только пыль сдувай. Но духовные сокровища так не хранятся. Ими надо жить, надо воплощать в жизнь идеалы - иначе их не сохранить («реставрационные» работы лишены смысла, если не создаются новые произведения-жизни в результате актуализации смыслов). Мы говорим об одних идеалах, восхищаемся ими, а в жизнь воплощаем совсем другие - и удивляемся, почему реальность становится всё более неприглядной. Никто не берёт на себя ответственность за не ту реальность, словно она берётся из ниоткуда, словно наша социальная жизнь спускается с неба, как дождь или снег, словно рукотворные ужасы жизни - это какое-то стихийное бедствие, а не плоды наших собственных действий, устремлений, усилий. Наглость доходит до предела, когда во всех нынешних бедах люди винят не себя, а какое-то неправильное прошлое (т.е. своих отцов и дедов). Прошлое - прошло! Нынешнее - это то, что мы делаем изо дня в день, снова и снова. Нынешнее - это то, что мы творим сами, не отдавая себе в этом отчёта.
Есть люди, в жизнь которых лучше входить под маской обыденности, иначе они нагрешат в отношениях слишком много. Чтобы защитить их от встречи с подлинным, надо надеть маску. Но, с другой стороны, им ведь тоже нужно проснуться, и встреча с подлинным является тем самым будильником, без которого они проспят свою вечность.
Как выбрать правильную стратегию? Золотая середина не всегда достижима.
Потрясение, стресс, неожиданность в привычном течении обыденных дел - это всё содействует пробуждению, но на неожиданное разные люди реагируют по-разному. Неожиданное для многих - всё равно, что таракан, проникший в их спокойную, привычную жизнь.
Можно сказать, что в жизнь некоторых людей лучше бы вообще не входить. Если бы это зависело от нас, а не от Бога - как случая. А если вошёл, если пришлось... Умение не быть собой может оказаться не менее ценным, чем умение быть собой. Умение не быть не до, а после того, как уже стал собой - возможно ли такое притворство? Наверное, да...
А нужно ли? Действительно ли этого рода милость нужна? Иногда мне кажется да, иногда - нет. Всякий раз, вероятно, действовать надо по-разному. И, вероятно, разным людям Господь определяет разное предназначение - т .е. не всем дано умение не быть собой, и это может быть промыслительное решение Творца, а вовсе не вина или заслуга самого человека.
* * *
На маску нужны дополнительные силы, потому светские люди, которые не сильно обременяют себя служением другому, легко и просто принимают на себя разные личины. Лицедейство их суть, а не проблема. Тому же, чья суть - глубина, маска не просто помеха, но угроза (она лишает подлинности отношения, она неискренна в отношениях).
Быть личностью проще, чем быть женщиной (для личности). Чтобы стать личностью - достаточно подвига, а чтобы стать женщиной подвига не хватает, подвиг может даже убить женщину в личности женского рода (подвиг требует мужества, а не женственности).
Женщина-ангел и женщина-цветок, по Ивану Ильину, женщина-кормилица, женщина-дитя.... Все эти ипостаси - взаимодополняемы, для полноты женственности нужно присутствие их всех. Но цветок и дитя нуждаются в охранителе, которыми являются мужья, отцы, а порой и личность самой женщины, их носительницы. Но когда личность женщины сама охраняет свою женственность - это не лучшее для женщины. Правильнее всего, лучше всего, когда мужественность мужчины хранит женственность в женщине, и тогда женственное в женщине непременно сохранит и самого мужчину, и его дом, тогда жизнь земная покажется райским наслаждением, а дом станет райским уголком.
* * *
Женщина как личность может и должна научить личность своего мужчины хранить её женственность.
* * *
Нередко личность женского пола убивает в себе женщину, чтобы выжить, чтобы поднять детей и не умереть от надрыва. Часто женщину в женщине убивает* социум, другие люди и даже муж. Люди не понимают значение и ценность женственности, ценят её только как потребители, пользователи, но не охранители.
* * *
Когда некому хранить женственность, личность самой женщины может и должна по мере сил сохранить в себе женственность. Это нужно и ей самой, и её мужчине (даже не умеющему её хранить), и миру в целом.
01/06/2019
---
* Убивают, чтобы не заморачиваться - уж слишком много тонкого, хрупкого, лишнего в этом мире. «Кушать - да, а так - не» - любят, как помидоры, как «клубнику со сливками». Потребители женственности думают, что она есть для того, чтобы её «съесть», а не для того, чтобы её хранить и взращивать - как неотмирную ценность.
03/06/2019
Мужчина, личностно неразвитый и потому убивающий женщину в своей женщине, не развит и в половом смысле. Возможно, он бессознательно каким-то образом пытается поддерживать женственность в себе (потребность в сильном партнёре), не зря же мода сегодня на сильных женщин. Однако пол - это наш дар другому, потому женщина дарит мужчине женщину в себе - чтобы он растил её как любимый цветок; так же и мужчина отдаёт мужчину в себе женщине - чтобы она лелеяла его и как жена, и как мать. Мы друг для друга — повод быть, возможность осуществить себя, осуществляя другого. Не себя осуществлять в другом — вместо другого, а стать пространством для другого, в котором он может осуществить своё становление. Подвинуться. Так и рождаются в Бога - для другого. Потому и сказано, «кто говорит, что любит Бога, а ближнего ненавидит, тот лжец».
03/06/2019
Все чудеса просты и по-детски искренни. Чудесное - несложное, доступное всякому, кто прост и искренен в Боге.
* * *
Но чудо - не прихоть, а необходимость, чудо вырастает из актуализированного пространства. Лень чудо не сотворит. Сильная воля - может, но это другое чудо. То же, о котором я говорю и которое дороже всего - дар, оно даётся не за какие-то заслуги, не потому что сильна воля человека, а потому, что оно естественно для данной ситуации и данного человека. Чудо такое - словно воздух и дыхание - неизбежность жизни.
* * *
Чудо - самое простое, самое доступное, что с нами может случиться, потому что любовь Бога безусловна. Бог не говорит никаких «если», Он просто даёт всё, что у Него есть - делится. Вопрос лишь в том, сумеешь ли взять то, что Он всегда и безусловно даёт. Вопрос в том, насколько ты сам безусловен в своей любви к Богу и ближнему, ибо чтобы взять чудо, надо быть с ним из одного вещества, быть тождественным ему. Подобное берётся подобным.
Чтобы новая сила смогла начаться, надо израсходовать не только свою силу, но и бессилие своё. При этом важно как именно ты расходовал себя, на что тратился, чем и ради чего жертвовал.
Немощь делает всякого человека предельно уязвимым, бессильным и потому боящимся несвободы, зависимости от немощи своей и чужой. Тратить бессилие, как и силу надо на Христа и ближних.
* * *
Не всегда можно встать, иногда можешь только лежать — даже духом. Тогда вопрос как лежать духом, чтобы не грешить? Любой грех — это грех против Бога и ближнего (Бог внутри и Бог снаружи).
Духом тоже можно лежать, как и телом, душой — это состояние, наверное, называется «я хуже всех». Тяжесть бывает такой, что человек бездвижен во всем: и телом, и душой, и духом — это край, предел истощения.
* * *
Человек может достигать разных своих пределов в разное время и только потому не умирать. Дойдя до телесного предела, можно не быть на пределе духовном и/или душевном. Дойдя до предела душевного и духовного, он может не предельно быть истощённым телесно. Но может, и это удивительно, быть на всех пределах сразу и не умереть.
* * *
Надо отличать личное и общее друг от друга. Чтобы получить доступ к общему, надо истощить себя ради общего и быть способным вместить общее. Всё великое в нас — не только наше, в том и суть.
Достоинство моё не во мне, не в том, что я делаю, а в подключенности к целому, к истине. Истина есть и телесная, и душевная и духовная, так же и достоинство. Моё включение в единую сеть мироздания - это и достоинство, и счастье, выключение из неё - недостоинство и несчастье.
В этом смысле технология чипирования и включение сознания человека в техносеть (ради контроля над сознанием), замыкание на ней - это выпадение из достоинства и лишение счастья. Выпавший из достоинства человек станет зверем (не значит животным - в животном начале то же достоинство, то же включение в единую сеть мироздания, которого хотят лишить человека*).
--
* Для человека такое отключение от Божественной сети - это лишение сердца. Причём человек - сердце Вселенной, так что отключение человека скажется на всём животном и растительном мире. Потому, возможно, планируется и новый животно-растительный мир - подключенный к новой, рукотворной сети, к новому рукотворному целому, которое выключено из всеобщего целого, изолировано от всеобщего.
Жить надо так, чтобы минимально напрягать кого-то другого, но самому максимально трудиться, в том числе на пользу ближнего, а не только для себя. Такая позиция позволяет обращаться за помощью, когда это действительно нужно, и не бояться того, что становишься бременем для других («Носите бремена друг друга»). Если же человек злоупотребляет помощью со стороны других, вряд ли кто ему поможет, когда настанет время и беда постучится в его дом.
Заметим, что реальная беда всякого вытаскивает из скорлупы, ибо иначе горе не преодолеть. С настоящей бедой сражаются коллективными силами.
Хотя, конечно, есть и другая настоящая беда - ещё более настоящая - когда человек неизбежно сражается с ней один на один, и только Бог ему помощник, ибо никому другому она не по силам.
Пока одни прикладывают усилия, чтобы укрепить свои позиции в жизни здесь, другие всецело отданы поиску основ жизни и укрепляются в жизни нездешней. Плохо, когда устроившийся здесь норовит отрицать достоинства жизни другой, нездешней, отказывая в праве на существование иному. Наоборот не бывает, а если бывает, то «нездешний» житель просто лукавый плут, обманывающий сам себя. Постигшие нездешние смыслы понимают ценность здешнего и, главное, уважают другого (иного).
* * *
Хорошо, когда иные дружат, обмениваясь друг с другом добытыми сокровищами - они взаимно дополняют друг друга и должны служить друг другу своими дарами, а не воевать друг против друга.
* * *
Когда земные лжецы обманывают небесного «дурачка», они даже не понимают, что этот обман будет стоить им очень дорого, хотя он сам за себя не то что мстить не будет, но даже отстаивать свои интересы не станет. У него есть защитник посильнее - Бог.
Любое преступление против невинного и беззащитного - преступление вдвойне. Но есть ли среди людей невинные? Вряд ли, все грешны (даже дети). Но грешны не против обидчика, потому обидчик виновен.
Сила невинности и беззащитности - в чистоте, хоть и не абсолютной, а только относительной.
Многие наши беды от мнения, что мы сами что-то хорошее творим. Потому и нос задираем перед ближним, умничаем. Заблуждаемся конечно, ибо только Бог в нас может сотворить нечто действительно доброе, а наше дело не мешать Ему (как и ближнему), т.е. быть способными воспринять Его воздействие. А для этого нужно помнить, что не только ближний несовершенен, но и я сам. Открытость Богу - неосуждение ближнего
Если человек думает, что он сам делает что-то хорошее, это означает только одно: с Богом он не встречался. Разница между моим собственным действием и действием Бога во мне столь разительна, что забыть о ней невозможно.
Человек - подвижен, текуч. Только что он был человеком, а вот уже стал животным, а через миг - снова человеком, а потом - богом во Христе, и снова - животным... Стабильно человеком умеют быть немногие, и, наверное, никто не умеет быть стабильно богом. Однако отдавать себе отчёт в том, что я сейчас такое: бог, человек или животное - возможно.
---
* Без Меня не можете делать ничего
«Аз есмь лоза, вы (же) рождие: (и) иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног, яко без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5)
Когда я фокусирую своё зрение на слабостях другого, чтобы укорить его, я перестаю видеть свои собственные недуги. Только эта слепота делает меня дерзким по отношению к ближнему, память же о своих грехах смиряет и научает терпению и кротости. Поучают других те, кто не смотрит на себя. Мудрый же денно и нощно поучает себя самого, держа своё внимание даже не на своих несовершенствах (это нужно до поры, до встречи со Христом), а на Христе. Видящий Христа не может отвести от Него глаз, чтобы смотреть на грехи (свои или чужие - суть одна). Свои грехи такой человек видит лишь как препятствие на пути лицезрения Бога и спешит устранить всё, что мешает быть со Христом, ибо другой радости для него не осталось.
Доминанта на Христе - это и есть известная доминанта на другом Ухтомского*.
----
* «Для того чтобы суметь расслышать каждого человека, независимо от своих теорий, предубеждений и предвзятостей, по мысли Ухтомского, необходима доминанта на другом. По его словам, доминанты наши «делаемы», — мы сами формируем и перестраиваем их. Потому, если наши доминанты нас не устраивают, мы можем изменять их, впрочем, задача эта довольно непростая. Для этого человек должен преодолеть самонастроенность на себя, придется применить насилие над собою, предстоит ломать себя без жалости.
Доминанта на другом — не просто ориентация на другого, ведь ориентация на другого может быть разной. Постоянная оглядка на другого, по словам Бахтина, «одержимость оценкой, голосом другого, его возможным неприятием, насмешкой» характерна и для Голядкина, и для героя «Человека из подполья», и для героя «Кроткой». Такая ориентация выражается в том, что человек «более всего думает о том, что о нем думают другие, он стремится забежать вперед каждому чужому сознанию, каждой чужой мысли о нем, каждой точке зрения на него, старается предвосхитить возможное определение и оценку его другими, угадать смысл и тон этой оценки». Но такая оглядка на другого вовсе не является доминантой на другом. Доминанта на другом предполагает, что человек отодвигает себя на второй план, при этом другой человек становится ему бесконечно важен и дорог. Практически у каждого человека есть опыт таких отношений. Если же человек сконцентрирован исключительно на себе, то он различным образом саморазвивается, не забывая ни об интеллектуальной, ни об эстетической, ни об эмоциональной, ни о физической сферах; он всячески ублажает себя, но в результате себя теряет». (Колпакова Марианна Юрьевна. Преодоление тревоги. Как рождается мир в душе)
«Доминанта характеризуется четырьмя признаками, которые во многом сродни особенностям внимания, подмеченным классиками психологии сознания.
1. Повышенная возбудимость некоторой центральной области мозга по отношению к раздражителям (снижение порогов возбуждения при появлении соответствующих А.А.Ухтомский раздражителей). Сходным образом мы замечаем слабые стимулы, если уделяем им особое внимание, и не замечаем сильных, если отвлекаемся от них.
2. Способность этой области мозга суммировать, накапливать возбуждение.
3. Способность поддерживать его во времени..
4. Инерция, на важное место которой в функционировании внимания указывал Э.Титченер. Согласно А. А.Ухтомскому, инерция выражается в том, что «однажды начавшись в данном центре, возбуждение продолжается далее».
(Фаликман М.В., Внимание)
Взаимодействие с другим человеком - это, наверное, главное, что мы не умеем делать как следует и потому обречены мучить и мучиться при взаимодействии, пока не повстречаемся с адекватно взаимодействующими людьми. Понятие об адекватности тоже у каждого своё, потому следует уточнить, что необходимо ещё и адекватное представление об адекватности, ибо большинство всех мерит по себе (адекватный - это такой как я).
Адекватное взаимодействие - это когда я не мешаю другому быть собой (другим - не таким, как я), как минимум. То есть, для правильного взаимодействия надо больше следить за собой, а не за другим - не мешаю ли чем другому быть таким, как он есть. Если быть честным перед собой и внимательно наблюдать, большинство из нас без особого труда заметит, что мешает другому, кривит его, портит. Моё Я по умолчанию вытесняет из бытия другого, навязывает ему себя, насильничает и причиняет реальные повреждения - если только я не мудрец, заблаговременно надевший на свою самость строгий намордник (она и в наморднике норовит укусить, победить её можно только всецело вытеснив из себя доминантой на Христе).
----
* Доминанта на Христе - это и есть доминанта на другом.
Что такое другой для большинства людей? Фон, на котором они становятся теми или иными персонажами. Контекст истории, в которой они играют ту или иную роль. Стоит посмотреть на себя как на фон для другого (трактовка меня зависит от взгляда другого), чтобы понять, что в тебе видят другие. А они - разные, и в этом спасение.
Есть другие, которые хоть чуток выделяют личность другого, отличают её от фона - это уже попутчики в школе жизни. Те же, кто совсем не дорос до понимания личностного начала другого, кто спокойно топчется по душе другого, как по газону, может быть проигнорирован (т.е. его мнение можно отбросить, не рассматривая), если своим поведением он сильно об этом попросит.
Тому, кто перестал беречь себя, кто предался всецело Богу, страх за себя не свойственен (он, как минимум, значительно ниже нормы). Любящий Бога человек боится больше причинить малейший вред другому, боится ненароком отодвинуть его от Христа. Потому, видя несовершенство в принципе неплохо человека и помня о собственном несовершенстве, любящий Бога (больше, чем себя) готов пострадать от несовершенства другого, лишь бы этот самый другой не пострадал. Другого любящий Бога будет беречь больше, чем себя (храня его от своего несовершенства, а не себя от его несовершенства).
