Современность вытряхивает человека из всех его идентичностей...

Собрала некоторые из последних дневниковых записей, чтобы удобнее было видеть Мысль, которая находится в процессе формирования

Бывают травматические обстоятельства, которые невозможно выдержать, оставаясь человеком - они выдавливают человека в его надчеловеческое или подчеловеческое, и где именно окажется человек в процессе зависит далеко не всегда от самого человека, есть много сопутствующих нюансов, которые становятся решающими. Например, длительность испытаний важна - у каждого человека своя мера, но у всякого человека она есть, а значит есть предел, за которым человек заканчивается. Важно направление давления на человека и степень его тотальности. Или же давление может происходить сразу в нескольких ключевых направлениях, когда под ударом оказывается практически всё, что держит человека или весь человек целиком. Наконец, важно сколько любви и заботы было вложено в этого человека  до наступления испытаний. Последнее - крайне важно, потому что устойчивость человека во многом зависит именно от действий других людей по отношению к нему в самом начале жизненного пути. Важно, кто рядом со страдающим человеком, потому что окружение может поддерживать в нём свет души, усиливать жизненную силу личности или, наоборот, гасить в нём огонь жизни.

Но всё это я говорю не для того, чтобы как-то оценивать как страдают другие, а для того, чтобы верно оценивать себя и участие других в своей устойчивости. Людям свойственно всё хорошее приписывать себе, а неприятное и некрасивое - другим или обстоятельствам. Адекватное оценивание никому ничего не приписывает, а трезво мыслит - смотрит. Наша трезвость всегда относительна, но чем чаще мы к ней стремимся, тем устойчивее и чаще в трезвении находимся.
Быть трезвым - это тоже не совсем наше, не только наше, но в трезвении меня больше, чем в устойчивости, потому что в устойчивости моей больше других, чем меня.

Говоря о страдании, важно не забыть, что нельзя чужое страдание как-то конвертировать в выгоду - даже моральную. Страдание другого не может быть предметом пользования. И тут же вспоминаю Христа, и вижу, что мы всё это сделали по отношению к Нему. Смотрю, вижу это и умолкаю.

* * *
Современность вытряхивает человека из всех его идентичностей, обнажая для умеющих наблюдать, видеть и осознавать голость и беспомощность человека вне его культурных конструктов.

Если же кто не в состоянии отрефлексировать происходящее, тот с лёгкостью принимает ложные идентичности и следует в русле сточных канав уходящей цивилизации. Именно эти сотворят всё зло, которое предстоит пережить людям на историческом изломе. Их руками одержимое меньшинство сотворит всё то ужасное, что настаёт.

Ужас в том, что все мы отчасти, кто больше, кто меньше, заблудились в лабиринтах - каждый в чем-то не прав, ибо недостаточно точно оценил или не сразу понял в чем и где подмена. Человек склонен переоценивать свои сильные стороны и недооценивать - слабые, но рвётся всегда там, где тонко.

* * *
Ошибки людей - это не зло и не преступление, ошибки - условие развития. Криминализация ошибок - преступление против человека, т.к. парализует его волю к развитию.

Ошибка создаёт пространство для новых возможностей, отсюда видно, что криминализация ошибок - не случайность, а намеренное решение отнять у людей возможность выбрать нечто иное, чем навязывается извне.

* * *
Исследовать или использовать (мир, другого, себя)?  Исследовать, чтобы использовать по назначению? А если просто исследовать без желания использовать? Радость встречи, вероятно, не про использование, хотя каждый из нас будет рад, если находится способ использовать нас на благо другого с важной оговоркой «служить бы рад, прислуживаться тошно».

Очевидно, что всё сводится к вопросу«КАК?», и грех отвечает на вопрос «КАК?» - есть о чём поразмыслить.

«КАК?» зависит и от того КТО, и от того ЗАЧЕМ, ДЛЯ ЧЕГО, ПОЧЕМУ....

Мысль Беркли очень точна «Быть - это быть воспринимаемым», и это равно верно для всех уровней личности. Мы исследуем реальность, возможно, для того, чтобы быть максимально воспринимаемым. И действуем, возможно, для того же.

Использовать другого без восприятия его, редуцируя другого до иконки на своём «интерфейсе» или предмета пользования - вот вредная стратегическая и тактическая ошибка, которую всё чаще допускает один человек по отношению к другому.

* * *

Что для человека губительно? Отсутствие того, кто его видит! Не измышляет, а именно видит. Для человека достаточно единственного в мире человека, который действительно видит его, потому что всматривается, потому что желает увидеться.

Человеку нужен и глобальный взгляд Бога, и сердечный взгляд Другого человека - они нужнее еды и крова, вернее - они так же значимы, как пища и кров. Об этом красноречиво свидетельствует один давний эксперимент, который в наши дни кажется немыслимым. Тем не менее, в XIII веке император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен решил узнать на каком языке заговорят дети, не слышавшие человеческой речи с рождения. Фридрих II верил, что это будет «первоязык человечества» — предположительно древнееврейский (язык Адама и Евы), греческий, латынь или арабский.
Младенцев забрали у матерей и передали кормилицам, которым строжайше запретили разговаривать с детьми, укачивать их, ласкать, прикасаться с нежностью, целовать, «сюсюкать», корчить рожицы. Разрешалось только кормить, купать, менять пелёнки — минимальная физиология. В итоге дети не заговорили ни на каком из языков, а просто умерли.

Вот о чём на самом деле главная, можно сказать единственно обязательная двуединая заповедь христианства о любви к Богу и ближнему. Любить -  это благословлять, т.е. видеть и позволять быть собой, как минимум.

Прижившаяся в наши дни культура отмены в таком контексте выглядит совсем не так, как ей хочется. Из поэтического кабинетика она выглядит запретом быть не условным, а вполне реальным - как убийство.

* * *

Своя позиция хороша при выборе ценностей, но не при выборе точки зрения. Смотреть надо с самых разных точек зрения, с самых разных позиций. И, похоже, этот момент тоже теперь мало кому понятен,  в большинстве своём люди перестали различать одно и другое.

Идеологическая ложь, корыстные хотения, которые в нас внедрены с помощью технологий,  содействуют огрублению умов, и объём мышления исчезает.

Объем мышления создаётся множеством точек зрения. При этом целостность предполагает ценностную определенность, но вовсе не узость взглядов.

* * *

Сознание - это действие, и архетип - это действие, именно поэтому сознание заселено архетипами, т.е. ради действия, потому что мы не можем одновременно действовать и мыслить (вспомним начало «Котлована» Платонова*). При этом подлинная мысль это всегда действие, именно - действие. Другое действие, причём нередко более энергозатратное и более продуктивное.

Христианские Путь, Истина и Жизнь = Христос, потому что Христос = Путь, Истина и Жизнь. Это о том же. Христос одновременно и Богочеловек, и Архетип, живущий в сознании.

Христианин мыслит и действует Христом и во Христе. Бытие определяет сознание - это в смысле Богочеловек определяет Архетип. Сознание определяет Бытие - это когда Архетип точен и верно отражает паттерны взаимодействия Богочеловека и с Богом, и с Человеком, иначе бытия не будет.

Сознание - конструкт Бытия, и оно конструирует наше бытие, но бытие в нём не от конструкта, а от Бытия.

* * *

Люди «поют» своими «ранами», которые жаждут исцеления (целостности), единства со Христом. Не сила человека «поёт» в человеке, а немощь, преосуществляемая Христом и во Христе в силу Христову. Тот же, кто поёт своей силой, поёт не те песни и не о том. И стремятся такие не туда, куда стремятся те, в ком поёт жажда Христова.

Избыток триумфализма вредит христианам, порождая самомнение вместо необходимого смирения. Себе приписываем Христово. Это как раз ложные отношения слияния. В себе следует различать своё и Христово - таков плод взросления во Христе.

Человеческое спасается памятью о немощах человеческих. Победы Христовы правильно принять можно только из этой памяти, из знания себя и своих немощей. Немощь не кичится.

Опытное, а не только умное познание своей немощи происходит только после возможности реально сравнить в себе своё и Христово, а значит и при навыке различать.

* * *

Не ремесло - причина стихотворения, но и ремесло умеет послужить поэзии. Так и психология не может заменить приобщение к Богу и выравнивание жизни человека, благодаря зовам Божественного Логоса, но и психология помогает человеку не сильно проваливаться в своём «человеческом, слишком человеческом».

Зовы Божественного Логоса - это смыслы, которые создают в человеке человека, способного к Богообщению, а значит и общению как таковому - в отличие от всех видов потребления (сделки).

* * *

Время - у него свои метки, искушения и провалы, свои травмы и свои слабости, свои сила и мудрость. Слабость нашего времени, равно как и слабость христиан нашего времени (мы же в теле живем - во времени и пространстве!) как раз показывает недостаток самопознания. Бога мы познали лучше, чем себя, и потому теряем Бога - не замечая этого. И предаём, не замечая. И тут опыт психологии может быть очень полезен - выборочный, т.к. далеко не всё пригодно для нужд христианина, но игнорировать этот опыт - терять, а не приобретать. Причём, теряя во времени, можно потерять и в вечности - не суметь пронести своё вечное сквозь своё время. Зарыть талант, как известно - неполезно, талант надо вложить в своё время - иначе нельзя не потерять всё, что имел. Вечное живёт в нас и во времени, если мы им действуем во времени. Абстрактное вечное, не работающее во времени - не живёт в нас.

* * *

Бога как истину найти, возможно, проще**, чем найти человека как истину, потому что для поиска Бога достаточно себя (своей жажды по Богу) - люби, и встретишься с Богом в любви. А чтобы найти человека как истину, надо взаимодействовать с другим человеком. И тут, конечно, образ взаимодействия можно принять от Христа, но взаимодействовать-то надо с другими людьми, в том числе теми, кому такой образ взаимодействия чужд или, скажем, ложно понят ими (и это намного хуже для взаимодействия).

Психология - это попытка помочь человеку в поиске человека (и себя самого, и другого). Найти себя во Христе - это найти себя и в Боге, и в человеке. Однако найти мало, надо ещё распаковать и применить найденное. Для этого и нужна христианская община. 

К сожалению в наши дни задачи общины понимаются с уклоном в корпоративщину, отсюда вкусовщина, чванство и настороженная злоба к не своим. Открытость возможна только во Христе, а это всегда дело не человеческое, такая открытость дело Христа в нас. 

Есть ли Христос посреди нас - реальный, а не умозрительный, интеллектуальный, воображаемый? Сила Христова - во Христе, а не в нас (прихожанах или священннослужителях). Избыток самомнения - это всегда признак отсутствия Христа в нас. Надо чаще ставить себя под вопрос, себя - прежде всего, а не другого.

Смирение добросовестного психолога перед своим клиентом - это необходимый минимум, который, к сожалению,  редко можно найти в сегодняшних христианских общинах. Имитация встречается, а реальное смирение чаще отсутствует. И это, возможно, один из маркеров падения, на который стоит обратить внимание. 

Мы делегируем Богу то, что не исполняем сами, а так не работает. Христиане забыли, что Бог не работает вместо человека.

Атомизация общества внедрилась и в христианские умы. Люди верят в свою избранность, им этого достаточно. И нет никакого влечения к ответственности за состояние души другого, которая как раз отличает христианство от психологии. Во Христе мы все братья и сёстры, а не посторонние, потому никакая атомизация не может отлучить христианина от заботы о мире, обществе в котором он живёт, о нуждающихся.... Забота только о себе, видение себя в центре своей заботы (потому что я Христов) - это отказ от Христа.

Моя духовная хата с края - ничего не знаю, Бог нас спасёт, Бог всё устроит....  Пассивное христианство вместо активного. Вера ведь это не только уверенность в невидимом, но и  осуществление желаемого! Вот этого самого осуществления не стало, осуществляют больше силы антихристианские.

* * *

Причем взаимодействия наши весьма многогранны, и на всех этих «площадках» надо по-христиански взаимодействовать. Тут то как раз и обнаруживается, что «враги человеку ближние его» и, как противоядие - «любите врагов ваших».

А хамское неуважительное отношение к женщине вообще набирает обороты. Так же, как и в светском варианте  популярным становится мировоззрение инцелов. Странное совпадение, достойное исследования.

Тонкая плёнка культуры утончается, и обнажается нехватка человечности даже там, где, казалось бы, должна обнаруживаться красота человечности, сопричастной божественному...

* * *

Зовы и вызовы - с этим работает христианство. Психология ничего не знает о зовах, она учит человека лучше справляться с собой и и вызовами. Меж тем, человека создают, прежде всего, зовы. Я бы, конечно, хотела сказать точнее - Зов. Голос Бога, зовущий меня быть тем или иным образом. И мне для реализации в себе и через себя Зова нужен не только Бог, не только я сама, но и другой человек (семья), другие люди - община и общество.

Семья, община, общество тоже направляют на меня свои зовы, и они должны быть истинными, а не ложными. Недооценка значения зовов социального характера, особенно в христианской среде, приносит много проблем современному человеку, современному христианину.

В семье зовы создают семью. Муж зовом создают себе жену, а жена зовом создаёт себе мужа. По плодам узнаются зовы.

И в семье голос мужа - этого голос закона, а голос жены - это голос благодати. Потому и говорят в народе: чего хочет женщина, того хочет Бог. Только не стоит это понимать примитивно, потребительски. Структурно женщина - модус счастья, а мужчина - реализации; женщина изначально там (речь о состоянии), куда мужчина приходит в процессе реализации.

Зовы бывают созидательными и деструктивными. Говоря языком психологии, нарциссическая травма, например, создаётся деструктивным зовом, а исцеляется - конструктивным зовом другого (партнёра или психолога). Точно так же может исцелять семья, община, общество, или, наоборот, травмировать и разрушать - ложным по конфигурации зовом. Такого рода ошибки программирования должны распознаваться вовремя и исправляться. Но идёт как раз обратный процесс.

В этом суть технологии подмен - зов ложного Другого (антихриста), множественные ложные образы: в семье, в обществе, в коллективе, в общине...

Ложный зов угождает не Богу, а корысти: себе, корпорации, ивану иванычу, маме, начальнику, мундиру, лозунгу, институции... Мимикрируя под Зов, ложные зовы творят ложную реальность, ложные долженствования, ложные цели, ложные идентичности и ложных людей.

* * *

Поэт становится поэтом, когда попадает в единый для всех и, одновременно, индивидуальный, авторский, поэтический кабинетик. А попадает он в него, когда его состояние соответствует, т.е. становится соприродным этому кабинетику. Состояние во многом зависит от мировоззрения, но не в банальном смысле. Просто интерес, любопытство поэта, его жажда носит определенный характер. Это жажда целостности, причём буквальная, телесная - за счёт приобщённости к каким-то соответственным параметрам реальности. Поэт должен актуализировать в себе соответствующий бытийный запрос.  Приобщение происходит само собой, по природе вещей, по закону соответствия и подобия, а приобретается оно через прикосновение к поэтическим измерениям, в общении, в отношениях с носителями этих состояний.

Если упростить, то это своего рода закон, что когда, скажем, плотность, интенсивность, бескорыстность (свобода) и даже, скажем, градус, некая температура мысли, набирают определенные показатели, человек становится способным к восприятию энергий кабинетика. Теряет эти показатели - теряет и возможность в нём пребывать, т.е. теряет доступ к тем состояниям, которые делают человека поэтом - человеком создающим слепки состояний, приобщающих к кабинетику.

Поэтический кабинетик - это архетип, а архетип - это одновременно набор паттернов  взаимодействия с реальностью (с собой, с миром,  с истиной, с болью, с пониманием... ), способ быть, способ смотреть, способ действовать...

В кабинетик, как в любой архетип, ведут многие двери - не только свои, но и чужие. Вход извне возможен через любую из них, а изнутри (изнутри опыта) открывается доступ ко всем, которые актуальны.

Утрата способностей - это утрата свойств, которые позволяют быть, оставаться, пребывать в поэтическом кабинетике. Но бывают так же свойства, которые  не позволяют выйти из поэтического кабинетика, такими свойствами обладала Цветаева. Почему именно так у неё вышло - другая история, но это наверняка связано с взаимодействием с кем-то значимым, с каким-то Другим.

* * *

Христианин, когда становится Христовым, тоже входит в некий единый для всех архетипический кабинетик, который, подобно поэтическому, точно так же общий для всех (единый) и личный, авторский. Эта похожесть восхищает и наглядно демонстрирует, что если христианин отсекается от чистоты восприятия (бескорыстности), которую я зазвала поэтической, он не может взаимодействовать со Христом. Такова природа вещей.

При этом забота о мире непременно должна присутствовать, иначе Бог не будет слышать наших молитв. Мало кто способен различать корыстный интерес как захваченность миром и захваченность любовью, заботу о мире как любовь к ближнему и служение ближнему. Занятость собой и своим (только собой и своим!) - это ложная скромность современного христианства, которая суть предательство Христа.

Христос есть высшая поэзия мира и поэзии. 

* * *

Только Поэт в нас и Бог в нас умеют смотреть одновременно со всех точек зрения - т.е. в свободе, и потому воспринимают Другого целостно, вполне, в отличие от смотрящего с точки зрения человека. Последний видит примерно, как, скажем, оператор, который взял крупным планом ботинки человека, и в этот момент не видит ничего, кроме этих ботинок. Такой взгляд не видит Другого как он есть, а просто измышляет Другого, называя его, скажем, ботинками - потому что видит ботинки. И это реалистичный взгляд, но ложный и клеветнический.

Забывая о том как выглядит реальность с точки зрения Бога и Поэта, мы теряем зрение.

Кстати, есть такая теория, что Большой Взрыв, который создал нашу Вселенную, это ни что иное, как одновременное возникновение всех возможных способов смотреть, т.е.как бы все акты наблюдения сразу, которые возникли одномоментно. Вот вам и квантовый наблюдатель, влияющий на феномены происходящего. Единый наблюдатель, Бог, создал для человека Поэтический кабинетик, чтобы и человек мог уподобиться Творцу и видеть, приобщаться к видению, Целое, т.е. быть как Бог (уподобление).

* * *

Пока человек РЕАЛЬНО видит Бога и себя в Боге, пока Бог и человек едины во взгляде, пока и не утрачивает человек свою подлинную идентичность, которая всегда течет в этом чистом, т.е. верно направленном, целостном Взгляде. Человек смотрит на Христа, и во Христе видит, прежде всего, ближнего, а  потом себя в своём отношении к ближнему.

---- 

* «В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.» Люблю Платона за поэтическую точность;

**  Бог - прост, а человек - сложен.

Дневники 19, 21, 24-25 февраля, 5, 10, 18, 19 марта 2026