Поэтический кабинетик - это архетип

Поэт становится поэтом, когда попадает в единый для всех и, одновременно, индивидуальный, авторский, поэтический кабинетик. А попадает он в него, когда его состояние соответствует, т.е. становится соприродным этому кабинетику. Состояние во многом зависит от мировоззрения, но не в банальном смысле. Просто интерес, любопытство поэта, его жажда носит определенный характер. Это жажда целостности, причём буквальная, телесная - за счёт приобщённости к каким-то соответственным параметрам реальности. Поэт должен актуализировать в себе соответствующий бытийный запрос.  Приобщение происходит само собой, по природе вещей, по закону соответствия и подобия, а приобретается оно через прикосновение к поэтическим измерениям, в общении, в отношениях с носителями этих состояний.

Если упростить, то это своего рода закон, что когда, скажем, плотность, интенсивность, бескорыстность (свобода) и даже, скажем, градус, некая температура мысли, набирают определенные показатели, человек становится способным к восприятию энергий кабинетика. Теряет эти показатели - теряет и возможность в нём пребывать, т.е. теряет доступ к тем состояниям, которые делают человека поэтом - человеком создающим слепки состояний, приобщающих к кабинетику.

Поэтический кабинетик - это архетип, а архетип - это одновременно набор паттернов  взаимодействия с реальностью (с собой, с миром,  с истиной, с болью, с пониманием... ), способ быть, способ смотреть, способ действовать...

В кабинетик, как в любой архетип, ведут многие двери - не только свои, но и чужие. Вход извне возможен через любую из них, а изнутри (изнутри опыта) открывается доступ ко всем, которые актуальны.

Утрата способностей - это утрата свойств, которые позволяют быть, оставаться, пребывать в поэтическом кабинетике. Но бывают так же свойства, которые  не позволяют выйти из поэтического кабинетика, такими свойствами обладала Цветаева. Почему именно так у неё вышло - другая история, но это наверняка связано с взаимодействием с кем-то значимым, с каким-то Другим.

* * *

Христианин, когда становится Христовым, тоже входит в некий единый для всех архетипический кабинетик, который, подобно поэтическому, точно так же общий для всех (единый) и личный, авторский. Эта похожесть восххищает и наглядно демонстрирует, что если христианин отсекается от чистоты восприятия (бескорыстности), которую я зазвала поэтической, он не может взаимодействовать со Христом. Такова природа вещей.

При этом забота о мире непременно должна присутствовать, иначе Бог не будет слышать наших молитв. Мало кто способен различать корыстный интерес как захваченность миром и заботу о мире как любовь к ближнему и служение ближнему. Занятость собой и своим (только собой и своим!) - это ложная скромность современного христианства, которая суть предательство Христа.

Христос есть высшая поэзия мира и поэзии. 

* * *

Своя позиция хороша при выборе ценностей, но не при выборе точки зрения. Смотреть надо с самых разных точек зрения, с самых разных позиций. И, похоже, этот момент тоже теперь мало кому понятен,  в большинстве своём люди перестали различать одно и другое. 

Идеологическая ложь, корыстные хотения, которые в нас внедрены с помощью технологий,  содействуют огрублению умов, и объём мышления исчезает.

Объем мышления создаётся множеством точек зрения. При этом целостность предполагает ценностную определенность, но вовсе не узость взглядов.

* * *

Только Поэт в нас и Бог в нас умеют смотреть одновременно со всех точек зрения - т.е. в свободе, и потому воспринимают Другого целостно, вполне, в отличие от смотрящего с точки зрения человека. Последний видит примерно, как, скажем, оператор, который взял крупным планом ботинки человека, и в этот момент не видит ничего, кроме этих ботинок. Такой взгляд не видит Другого как он есть, а просто измышляет Другого, называя его, скажем, ботинками - потому что видит ботинки. И это реалистичный взгляд, но ложный и клеветнический.

Забывая о том как выглядит реальность с точки зрения Бога и Поэта, мы теряем зрение.

Кстати, есть такая теория, что Большой Взрыв, который создал нашу Вселенную, это ни что иное, как все возможные акты наблюдения сразу, которые возникли одновременно. Вот вам и квантовый наблюдатель, влияющий на феномены происходящего. Единый наблюдатель, Бог, создал для человека Поэтический кабинетик, чтобы и человек мог уподобиться Творцу и видеть, приобщаться к видению, Целое, т.е. быть как Бог (уподобление).

* * *

В этом смысле что такое мода? Что такое для нашего восприятия те самые «луки», образы, сквозь которые мы смотрим и на себя и на реальность? Да примерно то же самое, что и субкультуры. Это взгляды! Вид на человека сквозь тот или иной образ.

«Лук» в моде, тренды на те или иные луки - это способ видеть (смотреть) и взаимодействовать. Почему моде следуют? Потому что это помогает чувствовать и воспринимать примерно похожим образом.

Почему женщины так любят наряжаться? Да чтобы удобнее было взаимодействовать, чтобы понятнее быть и, в некотором роде, вежливее быть - с временем и своими современниками, с любимым мужчиной, которому надо по-своему помогать видеть вместе.

Красота - это тоже способ смотреть., а от способа зависит и видение, и понимание, толкование, взаимодействие...

Что носят женщины зависит больше от мужчин, а не от женщин. Тренды женской красоты задают мужчины. Иначе не было бы тех самых покалеченных «маленьких» китайских ножек и пр...

* * *

В отношениях мужчина - закон, а женщина - благодать. Это не изменить, такова природа вещей, которую почему-то мы до сих пор теряем из виду. Зрение наших дней ослепло к большим реальностям, которые в силах описывать только поэтическое слово, потому что оно целое, оно может вмещать большие смыслы и содержания, а оно, в свою очередь, обеспечивается множеством точек смотрения (не ангажированным поэтическим взглядо м).

* * *

Что для человека губительно? Отсутствие того, кто его видит! Не измышляет, а именно видит. Для человека достаточно единственного в мире человека, который действительно видит его, потому что всматривается, потому что желает увидеться.

Человеку нужен и глобальный взгляд Бога, и сердечный взгляд Другого человека - они нужнее еды и крова, вернее - они так же значимы, как пища и кров. Об этом красноречиво свидетельствует один давний эксперимент, который в наши дни кажется немыслимым. Тем не менее, в XIII веке император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен решил узнать на каком языке заговорят дети, не слышавшие человеческой речи с рождения. Фридрих II верил, что это будет «первоязык человечества» — предположительно древнееврейский (язык Адама и Евы), греческий, латынь или арабский.
Младенцев забрали у матерей и передали кормилицам, которым строжайше запретили разговаривать с детьми, укачивать их, ласкать, прикасаться с нежностью, целовать, «сюсюкать», корчить рожицы. Разрешалось только кормить, купать, менять пелёнки — минимальная физиология. В итоге дети не заговорили ни на каком из языков, а просто умерли.

Вот о чём на самом деле главная, можно сказать единственно обязательная двуединая заповедь христианства о любви к Богу и ближнему. Любить -  это благословлять, т.е. видеть и позволять быть собой, как минимум.

Прижившаяся в наши дни культура отмены в таком контексте выглядит совсем не так, как ей хочется. Из поэтического кабинетика она выглядит запретом быть не условным, а вполне реальным - как убийство.

* * *

«Враги человеку ближние его», «любите врагов ваших» - тоже про этот взгляд, про то, что взглядом можно и убить, и благословить, и что надо любить всех (видеть любимыми), даже проклинающих и ненавидящих нас. Удобнее всего это получается осуществить, находясь в поэтическом кабинетике - месте встречи человека с его личным гением и со всеми другими гениями всех времен и народов. Кто уподобился, тот и сподобился. Обрёл соответственное состояние внутреннего человека (читай внутреннего ока), тот и получает соответственные состоянию свойства - дары, которые надо непременно вкладывать в дело, т.е. служить ими, чтобы они длились в нас - состояниями....

Переврать ближнего своего - это грех, переврать Бога - это грех. И этот двуединый грех перестал нас беспокоить. Только поэтому, возможно, поэзия оказалась выброшенной - нам теперь с ней как бы не по пути. Это диагноз нам и нашему времени, который и есть незамеченный нами антихрист в нас.

* * *

Для человека реально важно как его видят, но не в том смысле, как обычно думают. Конформизм перевирает бытийный закон, когда мимикрирует, подстраивается, чтобы выглядеть так, как хотелось бы видеть его окружающим. Реальность требует противоположного действия. Нонконформист не ищет выгоды, когда не подстраивается под чужие хотелки, у него больше шансов обрести и подлинное зрение, и живой взгляд на себя со стороны хотя бы одного живого сердцем человека.

* * *

Мужчина, вероятно, не может быть истинно законом, пока не познает женщину как благодать. Инцел перевирает реальность, желая потреблять благодать незаконно.

* * *

Марину Цветаеву понять можно, если понять под чьим взглядом она формировалась той самой «мученицей», которой она себя именовала. И я думаю, что это, прежде всего, взгляд мужчины, который рядом - взгляд отца и/или мужа. Скорее - мужа...

Структуры женского отозвались на закон структур мужского, и получилась Цветаева, какой мы её знаем, благодаря её поэзии. Это женщина-поэт, которая проходит сквозь испытания своего времени в присутствии вопрошающего о ней взгляда любимого человека.

Биологи говорят, что отличаемся мы друг от друга ошибками - генетический код у нас один, а ошибки в нем - разные. Травмы наши делают нас нами.

Важно понимать, что Марина повесилась не как поэт, не как личность (она была сильной личностью и сильным поэтом), а именно как женщина (женщина сопряжена с мужчиной и в этом её уязвимость). Женщину покалечили, женщине не дали пространства быть, а она была - бытийствовала, а не просто бытовала. Цветаева смертельно ранена именно как женщина - в этом специфика её травмы.  Жемчуга её стихов - преодоление травм, главная из которых - травма женского начала, т.е. поэтического в нас. 

* * *

Женщина в Человеке - то, что длит, вечное и непрерывное, бесконечное, целое, соединяющее (благодать), а мужчина - то, что рубит, отсекает, отделяет, ограничивает, начинает и заканчивает (закон). Это работает даже на физиологическом уровне, на уровне яйцеклетки и сперматозоида.

Женское - хранит, питает; мужское - защищает, ограждает. Женское - лелеет, мужское - закаляет. Женское - нежное, ранимое; мужское крепкое, напористое...

Женская сила и мужская сила - про разное, но вместе они - сила жизни.

* * *

Биологически мужчина подчиняется женщине, социально (словно в отместку), мужчина довлеет над женщиной, «порабощает» её своим законом. Всё служит всему, всё сопротивляется всему, всё нуждается во всём... Такая картина, что, кажется. надо либо всё сказать, либо ничего, а это в принципе невозможно - в нас всё - отчасти....