Человек — это поэзия

Автор: Светлана Коппел-Ковтун
Асрор Мурадов. Путь

Что человеку нужнее: хлеб насущный или поэзия1? Для животного в нём — однозначно хлеб, для человека в нём — однозначно поэзия. «Не хлебом единым жив человек». Понимание этого — залог выживания, именно поэтому люди забывают о священном жизненном избытке, без которого быть человеком невозможно.

* * *

Человек — это поэзия, но он представлен двумя полами: мужчина и женщина. Чтобы быть женщиной нужно совсем не то, что нужно, чтобы быть мужчиной. Если мужчине дать то, что делает женщину женщиной, он перестанет быть мужчиной. А что в женщине главное? Поэзия! Именно в этом смысле женщины — прекрасный пол.

Женщина и есть поэзия, священный жизненный избыток. Она варит борщ как пишет стихи. Так она делает всё, если только она — женщина, если у неё есть возможность быть женщиной. Мужчина при женщине, как Иосиф при Деве Марии — хранитель. И ему для поэзии нужна женщина. Или, скажем, гитара — как эрзац-женщина. Гитара — это упрощённая женщина. В гитаре нет свободы воли (которая, естественно, всё усложняет) — этим гитара отличается от женщины.

* * *

А теперь посмотрим, сколько времени тратит мужчина на освоение своей эрзац-женщины и сравним его с количеством часов, потраченных на изучение способов «звукоизвлечения»2 из своей супруги. Мужчинам и в голову не приходит, что женщина — это своеобразный музыкальный инструмент, который в разных руках звучит по-разному, и если не нравится музыка, то это ещё не значит, что проблема в инструменте. Возможно, плох сам музыкант, а не инструмент.
«Ну, что опять не так?» — произносит мужчина, сыграв фальшивую ноту, и обращая свой гнев за это на инструмент (ситуация знакома всем семейным людям). При этом хорошая женщина — это ещё и  «комбик» со всеми прибамбасами для качества и разнообразия звука (звукоулучшайзинг) — и не потому, что на всегда одинаковое мужское  «Ну...» она всякий раз отвечает по-разному, а потому, что самому звучанию мужчины в мире придаёт свой умножающий его смыслы шарм. Женщина приумножает мужчину, через неё он видит и слышит себя иначе, чем звучит на самом деле3. Любящая женщина умеет видеть неявленное, а не только неявное. Она преображает своего любимого до неузнаваемости в его же собственных глазах, и это объективное приумножение, если любовь взаимна, если она — бытийная правда (не взаимной супружеской любви не бывает: духовная — бывает, а супружеская — нет).
Надо сказать, что и женщине следует потратить на изучение себя немало сил и времени, чтобы понять, что она такое — потому мужчина и женщина в равных обстоятельствах, только метод изучения у них различен.

Можно ли уподобить инструменту мужчину? Как человека — да, как мужчину — нет. Как мужчина он музыкант, а не инструмент.   Но тут есть интересный нюанс. Женщина как женщина — инструмент в руках мужчины-музыканта, зато мужчина как человек — инструмент в руках женщины-музыканта. Кажется, сам Бог через женщину даёт мужчине Свои подсказки, потому что женщина — это сердце, и Бог — Сердце, а мужчина — разум, интеллект. Через мужчину в мужчине женщина творит в мужчине человека, а мужчина через женщину в женщине творит женщину, которая творит в нём человека (и не только в нём).

Выходит, что при плохом мужчине женщина портится как женщина (теряет женственность — т.е. внешнюю поэтичность), но не как личность (личность, наоборот, будет расти в ней — за счёт личности будет обеспечиваться выживание и развитие), а мужчина  при плохой жене будет портиться личностно (потому ушедшие от плохой жены мужчины бывают так некрасивы внутренне — т.е. внутренне непоэтичны, как ушедшие от плохого мужа женщины — внешне).

* * *

Женщина — лучшее и самое дорогое, самое достойное украшение мужчины. Украшая её, он украшает себя.

* * *

Все наряды женщины — это на самом деле наряды её мужчины: наряжаясь, она его наряжает собой.

По-настоящему мы всё делаем не для себя, а для Другого. Только извращённые понятия не дают нам увидеть себя такими как есть, и потому существует извращённое, раболепное «для других» вместо благословляющего «для Другого».

* * *

Какой женщиной мужчина себя украшает, таков он внутри. Причём сам он может не знать и не понимать себя внутреннего, его внутреннего по-настоящему понимает его женщина, потому он её и выбрал, ибо через женщину он познаёт себя. Он внешний может не соответствовать себе внутреннему, но выбор жизненной подруги характеризует его душу, как ничто другое. Женщина — олицетворение глубинных влечений своего мужчины, о которых даже он сам может не догадываться. Он знает (любит, и потому знает — не умом, любовью знает) её, а она знает его — так устроил нас Творец и, вероятно, это на Его взгляд было «хорошо весьма».

* * *

Женственность — великая сила, как и поэзия. Чтобы сделать человечество бессильным, надо лишить его поэзии и развратить женщину, лишив её женственности, а также развратить мужчину, лишив его потребности в женщине и потребности защищать её женственность.

* * *

Наступает мир, в котором не будет места ни поэзии, ни женственности, ни мужественности. Это и будет мир Антихриста.

* * *

Поэт даёт вещам правильные имена, узнавая их от самих вещей. Люди же, корысти ради, часто творят со словами обратное — запутывают смысловую нить, а не распутывают.

Поэт говорит истину о вещах, которую наблюдает. А смотреть можно с самых разных ракурсов, потому об одном и том же можно говорить чуть ли не противоположное, но только такое противоположное, которое истинно, а не придумано.

Когда поэт говорит о двух взаимоисключаемых вещах, следует понимать, что в голове поэта обе вещи помещаются целиком и обе неложны. В этом особенность поэтического видения и слова.

* * *

Поэзия возможна потому, что человек причастен не только к земной механике, но и к небесной4. Причём, именно механике — это важно понимать. В нас всё - механика5, вопрос только в том земная или небесная. Недопонимание этого делает человека глупым и, главное, уязвимым для манипуляций.

Если ты в себя допускаешь фрагменты чуждых тебе механизмов, они сработают в тебе против тебя, несмотря на все твои высокие порывы. Об этом вся аскетика — о механистичности: и добродетели и пороки — звенья той или иной цепи, всё взаимосвязано и функционирует на модульной основе. В человеке работают программы, и потому нужно тщательно следить за тем, кто и что тебе предлагает в качестве «софта», хоть и не говорит об этом.

Чтобы втюхать человеку вредоносный «софт», который он примет в голову и сердце, его надо обмануть, и уж ни в коем случае не позволить догадаться о том, что втюхивается то, что будет им управлять.

А что же такое Песня в таком случае, Песня сердца? Когда оно поёт? Сердце поёт, когда Я реальное встречается с Я идеальным — они поют вдвоём.

* * *

Убить человека — это вынуть из него поэзию,  и тогда он выпадет из Поэзии, тогда человек-песня, человек-поэзия превратится в антипоэзию, антипесню (сначала в смысле «вместо», и почти сразу после этого  в смысле «против»). Вынуть из человека поэзию — это вынуть сердце, и тогда человек выпадет из Сердца. Человек, из которого вынули сердце, уже не человек, а биологический автомат, робот, а роботу нужны инструкции, а не поэзия.

Если православие начнёт вырождаться, из него начнёт исчезать именно поэзия, а инструкции останутся, но без поэзии и вне Поэзии они не имеют силы.

* * *

Если мне скажут «дай своё определение поэзии», я его не дам — у меня нет его. Но я пойду искать его в своих текстах. Определения приходят к поэту в ходе говорения («поэта далеко заводит речь» — Цветаева), они не от человека, а от Слова. Их можно записать или запомнить — и только. Поэт знает актуализированное здесь и сейчас — знает, наблюдает, а не помнит. Потому если о поэзии спросит настоящий вопрошающий, тот, кому жизненно необходим ответ на этот вопрос, поэт услышит в себе ответ на него и даст определение, но не определение вообще, как в учебниках, а определение в частности — для данного момента, и оно может быть не таким, как прежде, другим (более или менее глубоким, объёмным — зависит от нужд вопрошающего).

Подобный принцип срабатывает и у юродивых, когда они с одними ведут себя как нормальные люди, а с другими, как ненормальные (всё зависит от вопрошающего — юродивый отвечает сущностно, а не личностно, отвечает сущности собеседника тем же «словом», которым тот обратился к нему). Юродивый  с богом в человеке говорит богом в себе, а в ком не находит бога, с тем вынуждено вступает в отношения на территории человеческого, которое у него сломано и выброшено как помеха богу в нём.

* * *

Притча, как и сказка — это поэзия жизни. Притча повествует иносказательно о поэтическом, сокрытом в вещах мира, а поэтическое — это суть единое мира.

* * * 

Поэзия — это точность, это  слова в своём истинном порядке по истинному поводу, выстроившиеся сами. В этом смысле верно пастернаковское «и чем случайней, тем вернее». Случайнее — в смысле независимо от меня, от моих корыстно-тщеславных хотелок, при этом слова совсем не случайные. Это я своим неистинным запросом могу их сделать случайными — неполными, а если же не мешать словам, они сами встанут как надо. Слова — это солдаты Слова, если им не мешать своей корыстью, они никогда не солгут.

Поэзия — это вовсе не гадание на кофейной гуще слов, она — беседа со Словом. Гадают те, кто не умеет говорить, кто научился только болтать.

* * *

Врут люди, а не слова. Люди врут словами, делами.., небесами... Слова  — дети истины, они правдивы. Всё, что оказывается в руках у людей, начинает в их руках врать, если люди убегают от истины (о себе, о мире, о Боге) вместо того, чтобы искать истину. Люди врут себе и другим про истину, лишь бы разойтись с ней и не встречаться как можно дольше, а то и вовсе никогда.
Имена вещей родом из райской реальности, когда Адам давал свои имена творению Бога. Отсюда можно сделать вывод, что слова - это человеческое, но райское — т.е. нездешнее.
В падении человек забыл настоящие имена (сущностные) и многое постарался забыть по своей воле, но язык хранит в себе память о райском единстве всего со всем. И сердце человеческое поёт в унисон с вещами мира на райском языке, дарованном Адаму Словом.

---

1 Поэзия и истина — одно;

2 Единственно правильный способ супружеского «звукоизвлечения» — любовь;

3 Тут ещё следует задаться вопросом, что такое «на самом деле»: как мужчина звучит сам, без женщины, или как он звучит с женщиной. Сам по себе мужчина, конечно, звучит хуже, но именно потому, что равен себе он только тогда, когда в паре;

4 «Без Меня не можете делать ничего», «Бремя Моё легко»;

5  Это ещё важно верно понять (идущее от Декарта неверное понимание механистичности устроения животных - пример как не надо понимать механистичность человека). Короткая схема такова: какого духа помыслы мной руководят, таков я и буду. То есть, я тот, кто не сам по себе совершает поступки, а тот, кто всегда ведом тем или иным духом. Именно это подтверждают последние научные открытия в нейробиологии, на основе которых возник вопрос «кто кому принадлежит: мозг мне или я мозгу?» (чтобы дать на него верный ответ, надо вспомнить о Боге и посмотреть в сторону православной антропологии).

Дневники 24— 31 августа; 6 — 8 — 10 — 11 сентября 2019

Сайт Светланы Анатольевны Коппел-Ковтун

Добавить комментарий

Содержимое данного поля является приватным и не предназначено для показа.

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
  • Адреса веб-страниц и email-адреса преобразовываются в ссылки автоматически.