Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Если вынуть из сердца небо, что останется? Земля? Нет, земля без неба жить не может, земля без неба быстро провалится в ад.
Личности встречаются друг с другом в Луче, потому они должны искать место Луча друг в друге, траекторию Луча, и это место характеризуется тем, что в нём есть место для Другого. Более того, оно и появляется во мне для Другого, чтобы Встреча стала возможной.
Непонимание непониманию — рознь. Можно что-то не понимать, а можно не хотеть понимать — это надо различать и в себе, и в другом.
Тот, кто не хочет понимать, совершенно глух к аргументам. Даже самым убедительным. Он искренне их не понимает, но именно потому, что не настроен понимать.
Человек — это мечта, к которой идут все люди (если они люди, пока они люди...).
Истина — не то, что мы делаем, а то, что случается с нами. Как любовь.
Невозможно принудить человека быть умным, но не так уж сложно довести даже умного человека до безумия, тем более до неадекватности реакций и поведения. Наше здравомыслие хрупче, чем кажется.
Народ растёт из будущего.
Возлюбив бесчеловечность, люди теряют разум.
Нимбы, как у святых, есть у всех людей, только не все люди встретились со своими нимбами.
Чистые люди чужие лица не пачкают.
Гераклит
Был у меня текст, зафиксировавший первый уровень технологий расчеловечивания - Преступник нашего времени (2012), он о запрете творческого начала, о запрете ребёнка в нас, который является сыном Бога Живого.
Теперь можно констатировать начало нового этапа расчеловечивания (2025) - запрет на эмпатию. Преступник ныне всякий, кто переполнен состраданием к страдающей твари. Один из основных «вредителей» по мнению воцарившегося ложного Большого Другого - беззащитная старушка, согревающая сердце заботой о бездомных котиках или таких же беззащитных, как она сама птичках.
* * *
Если любишь власть или деньги, то никогда не познаешь любви Божьей.
Прп. Силуан Афонский
Перед лицом Божества человек подобен ребёнку.
Гераклит Эфесский
У нас могут быть большие недостатки, но важно, чтобы мы стремились только к любви. Мир, в котором мы живем, боится этой любви, бежит от нее - это свойственно многим людям. Почему я боюсь любить? Любовь - это поиск, необыкновенно прекрасный и вместе с тем страшный, потому что любовь делает нас уязвимыми, когда мы открываемся другому. Когда мы встречаемся с другим человеком, мы открываем то, что спрятано в нас и незаметно с первого взгляда. Но как только я открываюсь и предлагаю разделить то, что есть во мне, я становлюсь уязвимым, потому что любовь включает в себя уязвимость, способность открыть другому человеку ребенка, сокрытого во мне. И все мы боимся этого, мы боимся включенности в любовь. Вот почему мы бежим от своей слабости и ищем укрытие в успехах, престиже и многих других доказательствах своей силы. И мир, который нас окружает, - это мир, в котором люди боятся любить.
То, что мысли приходят в голову сами по себе - свидетельство единого, одного на всех, пространства мысли, к которому люди причастны, подключены, и где мысли свободно «гуляют» по своим дорогам и тропинкам, как по саду. Все эти мысли не наши, они одновременно принадлежат всем и никому. Потому и говорил Гераклит «Мышление обще у всех». С другой стороны, определенные мысли требуют определенного состояния - чтобы с ними встретиться по подобию «забот», «восторгов», «интересов», чтобы человек был способен к их восприятию, пониманию, развитию. Личная жизнь каждого отдельного человека привлекает к нему те или иные мыслеформы, мыслеструктуры, которые хотят с ним повстречаться, поделиться своим насущным и главным, которое и для человека - насущное, а в его лице, может быть, и для человечества - главное. Траектория мышления уже штука авторская, ибо она во всём зависит от актуальных запросов автора. Или даже не запросов, а просто его авторского состояния, которое формирует запрос не обязательно посредством сознательных вопрошаний и чаще, возможно, как раз бессознательное вопрошание - по естеству ума, души и тела.
Возможно, в мире никогда не было столько совершенства - достичь мастерства в том или ином делании теперь просто, благодаря технологиям (и доступности способов самосовершенствования). Но это специфическое совершенство - оно действительно осуществляется лишь на уровне компетенций. Внутренний человек при этом может быть почти не задействован, личность может при этом отсутствовать или быть совсем не развита - вместо неё и на её месте развивается социальный человек (индивид). Только!
Странно прозвучит, но, похоже, дурная бесконечность открывается теперь и на этом пути - бесконечное самосовершенствование компетенций (но не внутреннего человека).
Мы часто встречаем весьма умных людей, не получивших не только высшего, но и среднего образования. Также не редкостью во все времена, в том числе и в наши, был и остается еще «ученый дурак». Персонаж, каждому знакомый. Очевидно, что «много знать» – не совсем то же самое, что «уметь мыслить». «Многознание уму не научает», – предупреждал еще на заре философии Гераклит Темный из древнегреческого города Эфеса. И был, конечно, абсолютно прав.
Звери, живя вместе с нами, становятся ручными, а люди, общаясь друг с другом, становятся дикими. Гераклит
Любая большая компания, состоящая из совершенно замечательных людей, обладает моралью и интеллектом громоздкого, глупого и жестокого животного. Чем больше организация, тем неизбежнее её аморальность и слепая глупость. Общество, автоматически подчеркивая все коллективные качества в своих отдельных представителях, придаёт первостепенное значение посредственности, всему, что склонно расти лёгким, безответственным образом. Индивидуальность неизбежно будет припёрта к стенке. Данный процесс начинается в школе, продолжается в университете и управляет всеми сферами, в которых участвует государство. В небольшой социальной группе индивидуальность членов защищена лучше, а их относительная свобода и возможность сознательной ответственности больше.
Кстати, о Гераклите, жизнь и смерть которого действительно были полны загадок и анекдотических элементов. Не могу назвать себя большим знатоком философии Гераклита. Но почему-то именно он вспоминается, когда речь заходит об энергиях Марса и Овна. В частности, из его знаменитого изречения:
"Должно знать, что война общепринята, что вражда есть закон (δικη) и что все возникает через вражду и взаимообразно. Война — отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других — людьми, одних творит рабами, других — свободными."
Стиль его изложения оказывается вполне в духе его загадочной судьбы. Образец для подражания в его изложении - дельфийский оракул. Задача оракула - не говорить прямо, а только давать знаки и знамения.
Что касается наследия Гераклита, то считается, что до нас дошел лишь один его трактат “О природе”. При этом по мнению Дильса, эта книга являлась лишь собранием афоризмов, заметок и наблюдений, лишенных какой-либо системы и плана. По мнению другого исследователя Керка Гераклит вообще не писал книги - эта книга является записью его ученика.
А.В. Лебедев подчеркивает, что оба эти мнения ошибочны, а мнение Керка и вовсе представляет пример гиперкритицизма, склонного “разоблачать” античную традицию. Сохранившееся вступление Гераклита к этой книге представляет собой связанное произведение, написанное философской прозой со сложным синтаксисом, который был не характерен для жанра кратких афоризмов.
Исходя из этого Лебедев делает вывод, что книга была действительно трактатом, написанным по продуманному плану, в основе которого лежал тезис о всеединстве, а далее шли его последовательные доказательства, обоснование в философии природы, политике и теологии. Никаких сведений об “ученике Гераклита” не сохранилось.Напротив, везде подчеркивается, что книгу написал он сам и посвятил ее в храм Артемиды Эфесской.
Диоген Лаэртский обозначает 4 гераклитовских сочинения: “О природе”, “Музы”, “Точное руководство к жизненной цели” “Разум нравов или Единый порядок поведения всех существ”. Но единственным библиотечным названием является лишь книга “О природе”, остальные произведения представляют в основном фантазии Диогена и более поздние аналогии.
Основные направления философии Гераклита можно разделить на пять тем: 1) учение о противоположностях - возможно, главная тема его философии, 2) мироздание как война, как агон 3) огонь как основное первоначало Космоса, 4) учение о Логосе 5) гармония тайная и явная.
И вот как раз в период влияния Овна может быть особенно интересно посмотреть на мироздание с точки зрения Гераклита. По крайней мере, в той форме, в которой нам сейчас это доступно.
«Идя» не найдешь душу, потому что она не такая вещь, чтобы к ней надо было идти: как раз как только мы начинаем к ней идти, мы ее невозвратимо теряем, она не «там», и во всяком случае в отношении ее «там» и «здесь» непригодны, не годятся. Мог ли быть такой смысл у Гераклита? Очень даже мог. Ведь он дальше говорит, буквально: «даже если все отшагаешь пути», «настолько глубок ее логос». Все пути не те, душа глубока, к ней ведет не дискурс. Она, возможно, настолько глубока, что она самое близкое к нам. Самое близкое, очевидное, всего труднее увидеть. Мы видим всё, но всего ближе к нам зрительный луч, ведь через него мы всё видим; зрительный луч мы не видим и не знаем даже, что он такое. Нам мешает найти душу даже то, что мы идем ее искать.
Гераклита, прозванного «темным», никто не понимал в древности. Он говорил ясные слова, употреблял всем понятные названия, но его не могли понять оттого, что всем привычные слова и понятия он связывал совершенно непривычным ни для кого, новым соединением. Ну, кто хвалит ссору? Всем нравится, напротив, мир! «О, этот Гомер, — говорил Гераклит об ясном, спокойном рапсоде Греции. — Он порицает распрю ахеян и троянцев. Между тем как распри — доброе начало мира»...
Для верного анализа возникшей ситуации, для установления правильного диагноза событию необходима свобода от всевозможных контекстов — чтобы видеть, что есть, а не фантазировать на тему, следуя в том или ином русле своих ожиданий и представлений. Необходимо сохранять открытость для встречи с неожиданным и не ожидаемым, для встречи с другим. Находясь в плену того или иного контекста, открытость «закрывается», потому что «открывается» следование в русле.
Надо помнить о своей ограниченности и стоять в зоне своего незнания, чтобы видеть. Стоящий в зоне своего знания слеп к новому. А мир — текуч, в нём всегда всё новое, и даже давно знакомое никогда не повторяется. Об этом и Гераклитово «дважды не войти в одну реку», и Сократово «я знаю, что ничего не знаю», и доминанта Ухтомского.
12/02/2020
* * *
Потому для видения* нужно находиться в созерцательном состоянии, а не деятельном. Деятельный - для освоения и усвоения, для понимания частностей и данностей уже познанных созерцательным путём.
-----
* См., например: «В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда. Вощев взял на квартире вещи в мешок и вышел наружу, чтобы на воздухе лучше понять свое будущее» А. Платонов. Котлован
Сейчас многие люди жалуются на память. Слишком велика плотность информации, слишком многое постоянно течёт, изменяется и при этом требуется включение в измененное и изменяемое. Мир стал более текучим (но вспомним Гераклита - просто текучесть стала более явной), и наша память подстраивается. Мы меньше пользуемся длительной памятью, но сильно нуждаемся в длении короткой. Это перестройка под новый формат.
Но что такое короткая память? Это нечто близкое к состоянию озарения. Длить мгновение - это совсем не то, что длить время. Возможно, мы становимся более восприимчивыми к измерению вечности*, а не просто деградируем. Или, что ещё более вероятно, параллельно идут сразу два процесса: утончения и деградации, каждый выбирает своё и/или следует навязанным извне правилам.
--- * Возможно, так Бог пытается продлить нашу человечность в условиях агрессивной посюсторонности.
* * *
Благодаря современным достижениям науки внешние сильные мира сего получают доступ к внутреннему. Причём на таком уровне, что сам человек собой настолько не владеет (только Бог). Иначе не было бы слова АНТИХРИСТ, это ведь и ВМЕСТО! Можно сказать, что открывается техническая потусторонность в рамках человеческой посюсторонности. Эта техническая потусторонность будет воевать против природной, Богом устроенной, человеческой потусторонности.
«Мышление, имеющее своим предметом «сущесть», выходит за пределы того или иного сущего и устремляется к бытию. Это мышление есть «метафизика». Со времен Платона и Аристотеля и по сей день западноевропейское мышление - не что иное, как «метафизика». Что касается мышления изначальных мыслителей, то оно, напротив, ещё не метафизика. Они, пожалуй, тоже мыслят бытие, но мыслят иначе. Они тоже знают сущее, но постигают его по-другому»... (Сущее мыслят как имеющее «причастную» форму, не «субстантивно», но «вербально», сущее они мыслят как бытийствующее, то есть как бытие).
* * *
«Бытие и время изначально принадлежат друг другу. Однажды мыслителям придётся подумать об этой взаимосвязи «бытия и времени», ибо в противном случае они рискуют позабыть о том, что для их мышления остаётся как должное-быть-помысленным».
* * *
Бытие... «Оно как раз и является тем единственным, что вверяет себя мыслителям как должное-быть-помысленным».
...бог цветаевской теологии противоположен христианскому (Цветаева сказала бы: церковному) богу: последний — абсолютное бытие, где нет времени, движения, изменения; цветаевский — абсолютное становление, движение, изменение, ускользание. (Так же изображалась и Артемида в «Федре» — «в опережающем тело беге».) Если церковный бог — Сущий, то цветаевский не-сущий: первый — бесконечная статика, второй — бесконечная динамика. Цветаевского бога хочется назвать «гераклитовским богом» (Гераклит был не чужим Цветаевой хотя бы потому, что его когда-то переводил Нилендер, первая ее любовь, и гераклитовский фр. 52 «вечность - дитя, играющее в шашки» едва ли не откликается в «ведь шахматные же пешки, и кто-то играет в нас» и «еще говорила гора, что демон шутит, что замысла нет в игре»).
У Гераклита нет ни одного положения, которое я не взял бы в свою «Логику»*.
Георг Вильгельм Фридрих Гегель
-- * Имеется в виду книга «Наука логики»
=====================
Однако ни в коей мере не следует думать, что Гераклит появился у Гегеля только на историческом фоне завершения его собственной метафизики, представленной в «Логике». Гераклит присутствует и в жизни юного Гегеля, студента философии, а также двух его друзей: Гёльдерлина и Шеллинга. Все трое жили в Тюбингене в одной комнате (августинского монастыря). В ту пору, да и потом, у друзей существовал обычай делать в альбомах памятные записи. Вот что записал для Гегеля Гёльдерлин:
Гёте
Любовь и радость -
Крылья дел великих.
Тюб. 12 февр. 1791 На память
Твой друг
М. Гёльдерлин
Сущность (усия) - эйдос предмета - это система, сумма его предназначений. Что этот предмет, входящий в этот вид, в этот род может в принципе делать, что можно делать с ним, для чего он здесь, в этом мире, существует.
Но предназначение предмета описывается через другие предметы, т.е. эйдосы связаны между собой. Они должны быть сопряжены друг с другом идеальным образом, они должны образовывать систему. А раз есть система, значит есть эйдос самой системы - тот эйдос, который структурирует, организует, создает принцип сопряжения отдельных эйдосов между собой. И вот этот эйдос, мета-эйдос системы предметов и называется у Платона идеей Блага. Благо по Платону - высший эйдос, внутри которого находятся все остальные эйдосы. Он создаёт их системность, он сопрягает их свойства между собой. И если предмет в этом мире соответствует своему эйдому, это значит, что предмет благой.
Душа человека по Платону - это его собственный эйдос. А тело описывается одним общим эйдосом. В диалоге «Федр» Платон описывает историю происхождения человеческой души - в пифагорейской традиции.
В душе по Платону три начала: рациональное (разумное, созерцающее эйдосы), гневливое и вожделеющее.*
Мышление у Платона отсутствует. Платон построил философскую систему в которой отсутствует важнейшая категория. Он её исключил. Она мешает, она вредна. Философ - это тот человек, у которого лучше развита память.
В диалоге «Тимей» Платон рассказывает история появления нашего мира - мира вещей, мира Гераклита.
Демон Максвела похож на Демиурга Платона.
Человек призван восстановить эйдотическую природу вещей, восстановить связи между ними - для этого и существует город. Человек есть существо, ремонтирующее мир - только он обладает такой возможностью. И даже не все люди, а только те, кто знает как должно быть, и то не всё знает.
Платон пишет, что ни одна душа никогда не постигнет всей сущности ни одного эйдоса - на 100%.
Диалог «Критий» - жители Атлантиды забыли о воле богов, и потому Атлантида погибла.
Еще Гераклит говорил, что мы бодрствуем, когда спим, или – живя, мы не живем и т.д. Так вот, у Пруста роман есть длинное бодрствование. А длинным бодрствованием является то, что в себе удается породить посредством текста или структуры романа. Посредством специального особого акта письма. Создание текста, внутри которого что-то рождается или что-то держится. В каком виде поддерживается? В бодрствующем. Или – вертикальное стояние бодрствующего человека, который держит (поскольку он бодрствует) на своих плечах дление мира. Или дление смысла, который совершается внутри агонии Христа. Этот смысл без нашего усилия не длится. Но если есть наше усилие, мы внутри него, то он длится бесконечно.
М. К. Мамардашвили. Психологическая топология пути
Сокровенные же глубины гносиса лучше всего скрыть за завесой невероятного, ибо, они, согласно Гераклиту: «Ускользают от познания по причине невероятности»*.
«Богом становится тот человек, который исполняет волю Божию. Значит, верно сказал Гераклит: «люди - боги, боги - люди», ибо логос один и тот же. Смысл этого таинственного изречения очевиден: Бог - в человеке, человек - бог, а волю Отца исполняет посредник, так как слово-логос - посредник между Богом и человеком, общий им обоим».
Пресвитер Климент Александрийский
«Для Климента само собой разумеющимся фактом является, что Христос, т.е. воплотившееся Слово Божие, обладает двумя природами - Божественной и человеческой. Как он говорит: "ныне среди людей явилось Само это Слово, Которое Одно только есть оба - и Бог, и Человек: (Протр. 1). В другом своём сочинении Климент, толкуя одно изречение "тёмного" Гераклита ("люди - боги, боги - люди"), высказывается схожим образом: Сам Логос являет это таинство, смутно угаданное древнегреческим философом, поскольку Логос есть "Бог в Человеке и Богочеловек; как Посредник, Он исполняет волю Отца. Ибо Слово есть Посредник, "общий обоим"; т.е. миру Божественному и миру человеческому); Он - Сын Отца и Спаситель людей, Слуга Отца и наш Воспитатель (Пед.III,1). Таким образом, христология Климента является органичной частью учения о Домостроительстве спасения; а это учение, в свою очередь, связано с учением о творении мира и человека, поскольку единым "Субъектом" их является один и тот же Логос. Ибо Словом Своим Бог Отец творит мир "из ничего"; это же Слово являет Истину людям в ветхозаветных "теофаниях" и в греческой философии, хотя являет Её "смутно" ("в тенях"). Оно же, исполняя волю Отца, "рождает для себя плоть" и становится "Посредником" в деле спасения людей, воспитывая и уча их. Поэтому, вследствие Боговоплощения, уже нет нужды посещать Афины и Элладу в поисках Истины (Протр.11). Необходимо подчеркнуть, что, говоря о многразличных аспектах Логоса, Климент постоянно акцентирует Его единство и как бы "тождество Самому Себе": Он - и Единородный Сын Отца, Он - и Спаситель, Он - и "Свет Церкви" (Извл. из Феод. 8). Так же постоянно подчеркивается александрийским "дидаскалом" и единство двух природ Христа».
Алексей Иванович Сидоров, доктор церковной истории, профессор Московской духовной академии и семинарии
Церковные писатели александрийской школы. Начало александрийской школы: Пантен. Климент Александрийский
С детства Гераклит заставлял дивиться себе: в молодости утверждая, что он ничего не ведает, а взрослым – что знает все. Он не был ничьим слушателем, а заявлял, что сам себя исследовал и сам от себя научился.