Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Молитва — это стояние в Боге. Молиться о ком-то — это стоять в Боге, удерживая в себе образ этого человека,и желать ему от сердца спасения во Христе. Молящийся не злопамятен, потому что стоять в Боге, злобствуя, невозможно (злобствовать — стоять во зле, а не в Боге).
Здравомыслие — это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию — это путь очищения совести.
Любим мы подлинного, глубинного человека (подлинным в себе — если любовь настоящая, неизбывная), а ругаемся с ситуативным, поверхностным. Если наше поверхностное нападёт (подлинное никогда не нападает) на чужое подлинное как на ситуативное, то страшно согрешит. Так бывает, когда другой — подлинный, а я сам ситуативный. Принимая свои грёзы за истину, наше поверхностное обычно приписывает свои собственные грехи другому, потому удобнее всего диагностировать себя по своим же претензиям к другому.
Христос в нас, а не во мне. Во мне отдельного от других Христа быть не может.
Только у народа без будущего можно отнять его прошлое.
Слово — путь, куда оно увлекает разум, там он и оказывается.
Любовь — единственный надёжный дом.
Дурной вкус — это начало дурного человека.
Молчание — это полнота Слова (всех слов), как белый свет — полнота Цвета-Света (всех цветов).
Христианин — это не человек своей толпы, своей тусовки, а Христов человек.
То, что мысли приходят в голову сами по себе - свидетельство единого, одного на всех, пространства мысли, к которому люди причастны, подключены, и где мысли свободно «гуляют» по своим дорогам и тропинкам, как по саду. Все эти мысли не наши, они одновременно принадлежат всем и никому. Потому и говорил Гераклит «Мышление обще у всех».
Возможно, в мире никогда не было столько совершенства - достичь мастерства в том или ином делании теперь просто, благодаря технологиям (и доступности способов самосовершенствования). Но это специфическое совершенство - оно действительно осуществляется лишь на уровне компетенций.
Мы часто встречаем весьма умных людей, не получивших не только высшего, но и среднего образования. Также не редкостью во все времена, в том числе и в наши, был и остается еще «ученый дурак». Персонаж, каждому знакомый. Очевидно, что «много знать» – не совсем то же самое, что «уметь мыслить».
Кстати, о Гераклите, жизнь и смерть которого действительно были полны загадок и анекдотических элементов. Не могу назвать себя большим знатоком философии Гераклита. Но почему-то именно он вспоминается, когда речь заходит об энергиях Марса и Овна. В частности, из его знаменитого изречения:
«Идя» не найдешь душу, потому что она не такая вещь, чтобы к ней надо было идти: как раз как только мы начинаем к ней идти, мы ее невозвратимо теряем, она не «там», и во всяком случае в отношении ее «там» и «здесь» непригодны, не годятся. Мог ли быть такой смысл у Гераклита? Очень даже мог. Ведь он дальше говорит, буквально: «даже если все отшагаешь пути», «настолько глубок ее логос».
Гераклита, прозванного «темным», никто не понимал в древности. Он говорил ясные слова, употреблял всем понятные названия, но его не могли понять оттого, что всем привычные слова и понятия он связывал совершенно непривычным ни для кого, новым соединением. Ну, кто хвалит ссору? Всем нравится, напротив, мир! «О, этот Гомер, — говорил Гераклит об ясном, спокойном рапсоде Греции.
Для верного анализа возникшей ситуации, для установления правильного диагноза событию необходима свобода от всевозможных контекстов — чтобы видеть, что есть, а не фантазировать на тему, следуя в том или ином русле своих ожиданий и представлений. Необходимо сохранять открытость для встречи с неожиданным и не ожидаемым, для встречи с другим.
Сейчас многие люди жалуются на память. Слишком велика плотность информации, слишком многое постоянно течёт, изменяется и при этом требуется включение в измененное и изменяемое. Мир стал более текучим (но вспомним Гераклита - просто текучесть стала более явной), и наша память подстраивается. Мы меньше пользуемся длительной памятью, но сильно нуждаемся в длении короткой.
«Мышление, имеющее своим предметом «сущесть», выходит за пределы того или иного сущего и устремляется к бытию. Это мышление есть «метафизика». Со времен Платона и Аристотеля и по сей день западноевропейское мышление - не что иное, как «метафизика». Что касается мышления изначальных мыслителей, то оно, напротив, ещё не метафизика. Они, пожалуй, тоже мыслят бытие, но мыслят иначе.
Сущность (усия) - эйдос предмета - это система, сумма его предназначений. Что этот предмет, входящий в этот вид, в этот род может в принципе делать, что можно делать с ним, для чего он здесь, в этом мире, существует.
Еще Гераклит говорил, что мы бодрствуем, когда спим, или – живя, мы не живем и т.д. Так вот, у Пруста роман есть длинное бодрствование. А длинным бодрствованием является то, что в себе удается породить посредством текста или структуры романа. Посредством специального особого акта письма. Создание текста, внутри которого что-то рождается или что-то держится.
Сокровенные же глубины гносиса лучше всего скрыть за завесой невероятного, ибо, они, согласно Гераклиту: «Ускользают от познания по причине невероятности»*.
«Богом становится тот человек, который исполняет волю Божию. Значит, верно сказал Гераклит: «люди - боги, боги - люди», ибо логос один и тот же. Смысл этого таинственного изречения очевиден: Бог - в человеке, человек - бог, а волю Отца исполняет посредник, так как слово-логос - посредник между Богом и человеком, общий им обоим».
С детства Гераклит заставлял дивиться себе: в молодости утверждая, что он ничего не ведает, а взрослым – что знает все. Он не был ничьим слушателем, а заявлял, что сам себя исследовал и сам от себя научился.