Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Лучше плохо делать, чем хорошо не делать. Усилие, рывок, стремление — тоже вклад.
Мы становимся тем, что делаем. Мир становится тем, что мы делаем.
Только Христос в нас может бодрствовать во время бедствий. Ветхое в нас, наоборот, ищет возможности уснуть, ибо стоять в бодрствовании ему крайне тяжело. Вспомним Гефсиманию и просьбу Христа, обращённую к апостолам: Не спите!
Ошибается не влюблённый, ошибается разлюбивший.
Своими я называю людей одной жажды. Если жажда сердца не совпадает, то люди не могут быть своими друг для друга, даже находясь в родственных связях или занятые одним делом.
Если подменить песню сердца, если направить жажду песни не в ту сторону, можно сильно повлиять на людей, изменить их до неузнаваемости. Человека хранит его песня.
Бог скрывается от тех, кто сердцем хочет скрыться от Него. Настоящие слова тоже как бы скрываются от ненастоящих, неживых сердцем людей. «Неживые» люди не понимают живые слова, ибо перевирают их в своём уме.
Не торгуй небом — не лишишься хлеба.
Мир стоит, пока существуют чудаки. Когда останутся только умники — мир рухнет.
Целые слова и есть неподъёмные, слова в Боге, слова из Бога в Бога текущие — слова вмещающие целое. В этом смысле поэзия говорит только неподъёмными словами. Неподъёмными, но поднимающими.
Современный человек зажат между низостью и пошлостью, мало кому удаётся преодолеть в себе это и вырваться на свободу.
То, что мысли приходят в голову сами по себе - свидетельство единого, одного на всех, пространства мысли, к которому люди причастны, подключены, и где мысли свободно «гуляют» по своим дорогам и тропинкам, как по саду. Все эти мысли не наши, они одновременно принадлежат всем и никому. Потому и говорил Гераклит «Мышление обще у всех».
Возможно, в мире никогда не было столько совершенства - достичь мастерства в том или ином делании теперь просто, благодаря технологиям (и доступности способов самосовершенствования). Но это специфическое совершенство - оно действительно осуществляется лишь на уровне компетенций.
Мы часто встречаем весьма умных людей, не получивших не только высшего, но и среднего образования. Также не редкостью во все времена, в том числе и в наши, был и остается еще «ученый дурак». Персонаж, каждому знакомый. Очевидно, что «много знать» – не совсем то же самое, что «уметь мыслить».
Кстати, о Гераклите, жизнь и смерть которого действительно были полны загадок и анекдотических элементов. Не могу назвать себя большим знатоком философии Гераклита. Но почему-то именно он вспоминается, когда речь заходит об энергиях Марса и Овна. В частности, из его знаменитого изречения:
«Идя» не найдешь душу, потому что она не такая вещь, чтобы к ней надо было идти: как раз как только мы начинаем к ней идти, мы ее невозвратимо теряем, она не «там», и во всяком случае в отношении ее «там» и «здесь» непригодны, не годятся. Мог ли быть такой смысл у Гераклита? Очень даже мог. Ведь он дальше говорит, буквально: «даже если все отшагаешь пути», «настолько глубок ее логос».
Гераклита, прозванного «темным», никто не понимал в древности. Он говорил ясные слова, употреблял всем понятные названия, но его не могли понять оттого, что всем привычные слова и понятия он связывал совершенно непривычным ни для кого, новым соединением. Ну, кто хвалит ссору? Всем нравится, напротив, мир! «О, этот Гомер, — говорил Гераклит об ясном, спокойном рапсоде Греции.
Для верного анализа возникшей ситуации, для установления правильного диагноза событию необходима свобода от всевозможных контекстов — чтобы видеть, что есть, а не фантазировать на тему, следуя в том или ином русле своих ожиданий и представлений. Необходимо сохранять открытость для встречи с неожиданным и не ожидаемым, для встречи с другим.
Сейчас многие люди жалуются на память. Слишком велика плотность информации, слишком многое постоянно течёт, изменяется и при этом требуется включение в измененное и изменяемое. Мир стал более текучим (но вспомним Гераклита - просто текучесть стала более явной), и наша память подстраивается. Мы меньше пользуемся длительной памятью, но сильно нуждаемся в длении короткой.
«Мышление, имеющее своим предметом «сущесть», выходит за пределы того или иного сущего и устремляется к бытию. Это мышление есть «метафизика». Со времен Платона и Аристотеля и по сей день западноевропейское мышление - не что иное, как «метафизика». Что касается мышления изначальных мыслителей, то оно, напротив, ещё не метафизика. Они, пожалуй, тоже мыслят бытие, но мыслят иначе.
Сущность (усия) - эйдос предмета - это система, сумма его предназначений. Что этот предмет, входящий в этот вид, в этот род может в принципе делать, что можно делать с ним, для чего он здесь, в этом мире, существует.
Еще Гераклит говорил, что мы бодрствуем, когда спим, или – живя, мы не живем и т.д. Так вот, у Пруста роман есть длинное бодрствование. А длинным бодрствованием является то, что в себе удается породить посредством текста или структуры романа. Посредством специального особого акта письма. Создание текста, внутри которого что-то рождается или что-то держится.
Сокровенные же глубины гносиса лучше всего скрыть за завесой невероятного, ибо, они, согласно Гераклиту: «Ускользают от познания по причине невероятности»*.
«Богом становится тот человек, который исполняет волю Божию. Значит, верно сказал Гераклит: «люди - боги, боги - люди», ибо логос один и тот же. Смысл этого таинственного изречения очевиден: Бог - в человеке, человек - бог, а волю Отца исполняет посредник, так как слово-логос - посредник между Богом и человеком, общий им обоим».
С детства Гераклит заставлял дивиться себе: в молодости утверждая, что он ничего не ведает, а взрослым – что знает все. Он не был ничьим слушателем, а заявлял, что сам себя исследовал и сам от себя научился.