Дневник

Я внешнее и Я внутреннее - расхождение между ними, не совпадение этих измерений во мне во многом и определяет меня. Насколько моё внешнее похоже на моё внутреннее?

Люди порой стараются представить себя во вне несоизмеримо более симпатичными, чем есть. Так можно даже забыть себя - принять свою маску за истину.

Чем меньше заботы о том, чтобы спрятаться, тем меньше того, что надо спрятать? Не всегда и не во всём. 

Это ведь разговор о границах - по существу. Где моё внутреннее перестает быть только моим и становится внешним? И где моё внешнее - это и моё внутреннее?

Существует более 250 видов сов по всему миру. Вот основные группы и некоторые из самых известных и интересных представителей:

1. Семейство Настоящие совы (Strigidae): Самое большое семейство.
   • Неясыти (Strix): Крупные лесные совы без "ушек" (перьевых пучков). Примеры:
     • Серая неясыть (Strix aluco) - Европа, Азия.
     • Длиннохвостая неясыть (Strix uralensis) - Евразия.
     • Бородатая неясыть (Strix nebulosa) - Север Евразии и Америки.
     • Пятнистая неясыть (Strix occidentalis) - Северная Америка.
   • Филины (Bubo): Очень крупные, мощные совы с хорошо заметными "ушками". Примеры:
     • Обыкновенный филин (Bubo bubo) - самый крупный филин Евразии.
     • Виргинский филин (Bubo virginianus) - распространен в Северной и Южной Америке.
     • Рыбный филин (Bubo blakistoni, раньше Ketupa blakistoni) - крупнейшая сова мира, редкий вид Дальнего Востока, специализируется на рыбе.
     • Африканский филин (Bubo africanus) - Африка.
   • Ушастые совы (Asio): Среднего размера, с длинными "ушками". Примеры:
     • Ушастая сова (Asio otus) - Евразия, Северная Америка.
     • Болотная сова (Asio flammeus) - космополит, встречается на всех континентах кроме Антарктиды и Австралии; охотится часто днем над открытыми пространствами.
   • Сычи (Athene, Glaucidium, Aegolius и др.): Обычно мелкие или средние совы.
     • Домовый сыч (Athene noctua) - Европа, Азия, Северная Африка.
     • Воробьиный сычик (Glaucidium passerinum) - самая маленькая сова Европы.
     • Североамериканский карликовый сыч (Glaucidium gnoma) и др. виды сычиков.
     • Мохноногий сыч (Aegolius funereus) - таежные леса Евразии и Северной Америки.
   • Совки (Otus): Мелкие совы с "ушками". Очень разнообразны. Примеры:
     • Сплюшка (Otus scops) - распространена в Южной Европе, Азии, Африке.
     • Ошейниковая совка (Otus lettia) - Азия.
     • Многочисленные тропические виды (например, Otus alfredi с острова Флорес - редкий эндемик).
   • Белые совы (Bubo scandiacus, раньше Nyctea scandiaca): Крупная, почти чисто белая сова Арктики. Охотится преимущественно днем.
   • Рыбные совы (Scotopelia): Африканские совы, специализирующиеся на ловле рыбы.
     • Рыжая рыбная сова (Scotopelia ussheri).
     • Полосатая рыбная сова (Scotopelia peli) - самая крупная.
   • Иглоногие совы (Ninox): Австралазия, Азия. Длиннохвостые, с характерным "строгим" выражением лица. Пример:
     • Австралийская иглоногая сова (Ninox novaeseelandiae).
   • Ястребиные совы (Surnia ulula): Относительно длиннохвостая сова, напоминающая ястреба. Обитает в тайге Евразии и Северной Америки. Часто охотится днем.
2. Семейство Сипуховые (Tytonidae): Отличаются характерным лицевым диском в форме сердца (у Strigidae он обычно круглый).
   • Сипухи (Tyto): Самый известный представитель семейства.
     • Обыкновенная сипуха (Tyto alba) - космополит, одна из самых распространенных сов в мире.
     • Восточная сипуха (Tyto javanica) - Австралия, Юго-Восточная Азия.
     • Золотистая сипуха (Tyto aurantia) - эндемик острова Новая Британия.
   • Масковые сипухи (Phodilus): Тропическая Африка и Азия. Более коренастые, с "рожками". Пример:
     • Восточная масковая сипуха (Phodilus badius).

Кратко о разнообразии:

• Размер: От крошечного воробьиного сычика (15 см, 50-80 г) до огромного рыбного филина и филипа Блэкистона (до 70 см, до 4.5 кг).
• Среда обитания: Леса (тайга, тропики), степи, пустыни, тундра, горы, побережья, города.
• Окрас: От ярко-белого (полярная сова) до рыжего (рыжая рыбная сова) и темно-бурого (многие неясыти), с разнообразными пятнистыми, полосатыми и крапчатыми узорами для маскировки.
• "Ушки": Есть виды с очень длинными пучками перьев (филины, ушастая сова), с короткими (некоторые совки) и вовсе без них (неясыти, сипухи).
• Образ жизни: Преимущественно ночные, но есть виды, активные в сумерках (филины) и даже днем (полярная, ястребиная, болотная совы).

Это лишь небольшая часть удивительного мира сов! Если вас интересуют совы конкретного региона (например, России, Европы или тропиков) или какие-то необычные виды, уточните, я постараюсь дать более детальную информацию.

Преподаватель Савченкова Н. М.:

Сексуальность  - один из инструментов производства бессознательного.

Бессознательное не является тем, что мы открываем, а  является тем, что мы производим.

Механизмы производства бессознательного по Фрейду:

1) формирование различий (внутреннее и внешнее, ценного и лишённого ценности, интерсубъективная позиция - то, что формируется вокруг запрета, эдипова комплекса и комплекса кастрации), 

2) фантазийная деятельность (насыщает наш внутренний мир представлениями; тип фантазий будет примерно один и тот же, потому что окружение у ребенка в основном одинаковое; это фантазийное наполнение и есть наша психическая реальность)

3) вытеснение (волна инфантильной амнезии производит мою жизнь как опыт, как мое прошлое, превращая меня в человека с прошлым - это примерно к 6 годам).

* * *

Фрейд говорит, что наша сексуальность дважды рождается. До инфантильной амнезии с самого рождения мы переживаем сексуальность в телесно-символическом ключе. После того, как мы преодолели латентный период, ребенок вступает в пубертат, физиологичекое, эндокринологическое созревание завершается, в этот момент происходит второе рождение сексуальности. Для Фрейда очень важна разделенность двух этих моментов. В тот момент, когда я становлюсь половозрелым  субъектом, я ничего не помню о том, кем я был в качестве символического субъекта сексуальности.

Фрейд говорит о двух течениях, которые определяют мою жизнь: о нежном и чувственном влечении.

Нежное  - фундаментом которого является моя детская сексуальность, чувственное - вторая форма сексуальности, которая складывается в подростковом возрасте и которую я пытаюсь реализовать, когда отыскиваю свои первые объекты, вступаю в первые отношения, выстраиваю вообще отношения с людьми. И тут как раз выясняется, что сексуальные отношения проблематичны. Мы постоянно сталкиваемся с какими-то очень серьезными внутренними разрывами. Мы называем это культурными драмами. Опыт живых отношений как бы оторван у подростков от опыта сексуальных отношений. Но это не так, речь о разрыве между опытом символических отношений и конкретных физических, который я только сейчас пытаюсь реализовать. Вся наша взрослая жизнь, опыт отношений,  по Фрейду определяется этой несоразмерностью и несовпадением. В любовной жизни мы должны быть несчастны. Это естественное следствие - всё складывается из несовпадений. Счастливая любовная история это нечто ошибочное. Счастливые происходят вопреки здравому смыслу и представляют собой некий реализованный фантазм.

* * *

Ференци очень интересуется всеми этими измышлениями.

Инсталировать в другого основания моей самости или строить на этом основании самого себя? Осуществлять самокастрацию или сохранить громоздкую целостность - выборы такие у Ференци. Сексуальный акт с самого начала колеблется и представляет собой вопрос: Куда - туда или сюда?

У заикания и импотенции есть кое-что общее: избыточное возбуждение (заикающийся говорит слишком быстро гласные - из слишком много, они наползают друг на друга) и избыточное торможение (при заикании - не может произнести один согласный звук).

Сексуальный акт у Ференци это «последний решительный бой между дарением и сохранением тайны гениталий».

Противоречивость анального (торможение) и уретрального (возбуждение).

Эротическое чувство реальности.

Сексуальность наша мотивирована желанием вернуться в материнское тело. Это стремление соответствует пику развития эротического чувства реальности. 

Между принципом удовольствия и принципом реальности для Ференци находится чувство реальности - в качестве оператора, который двумя этими измерениями управляется и как раз ответственен за их возможные модификации. Чувство реальности это такой инструмент, который позволяет схватить различия реального и воображаемого и найти необходимую меру, которая адекватна именно нам, именно нашим задачам в конкретный момент нашей жизни.

Сексуальный акт - это одна из самых сложных задач в смысле взаимодействия с реальностью. За спиной у нас фантастический мотив, а перед нами - стена реальности, с очень высокой степенью сопротивления. Возможность совершить акт сопряжена по меньшей мере с тремя идентификациями, которые абсолютно различны по своему механизму. Эти три идентификации - это своего рода ядро его теории сексуальности - иллюзорное, символическое, реальное. Лакана ещё нет в заводе.

1. Что представляет собой иллюзорная идентификация? Это для Ференци самый простой вид идентификации. Простой не в смысле исполнения, а в смысле меры абстракции - самый понятный. Это идентификация с другим. Связанная с преодолением того, что другой возможно очень опасный, что к нему не надо близко подходить, и уж точно не надо трогать. Но задача сексуального акта не может быть реализована без того, чтобы его не просто потрогать, а без того, чтобы ему предоставить собственное тело, причём в его самом уязвимом качестве. 

Всё завершается учреждением иллюзорного состояния. Для осуществления эротического акта нам нужно иллюзорное состояние, он связывает его с гипнозом в частности. Линия отношений, состояние внушения, гипноз... Это иллюзорное состояние на самом деле - гипноидное. Он выделяет там отцовский гипноз, материнский гипноз. Это может быть властны жест, который повергает самку в состояние паралича и повиновения. Это может быть нежность и ласка, которая повергает её в то же самое состояние. В любом случае это некое измененное состояние сознания.

2. Вторая идентификация: пространственная схема нашего тела, социальные субъекты, которыми мы являемся - всё это сводится к идентификации к гениталиям. Я должен перестать быть целым, должен статья частью собственного тела.

3. Идентификация с генитальным секретом.

Есть вещи настолько серьёзные, что о них можно говорить только шутя.

Нильс Бор 

В кругу далеких от Церкви людей не надо показывать свою религиозность и самому начинать разговоры о христианстве - это может вызвать с их стороны насмешки и кощунства... Преподобный Серафим Саровский завещал: "С духовным говори о духовном, с душевным - о душевном". Нежелание открыть свою душу для плевка - вовсе не малодушие, а осмотрительность. 

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Господь говорит: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». В чем Господь должен нас помиловать? Не в том же, в чем мы хороши, а в том, в чем мы грешим и проявляем слабость. Вот в этом Господь должен нас помиловать. Видите, какое большое значение имеет каждая наша доброта и каждая отданная нами милость! Настолько, что одна из девяти заповедей блаженств касается этого вопроса. 

Преподобный Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе)

С помощью испытания Господь хочет: 
1. Дать человеку опыт. 
2. Чтобы человек исправился, чтобы он подумал, по какой причине его постигло искушение. 
3. Чтобы человек очистился, признал свои грехи и старался больше их не повторять. 

Преподобный Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе)

Бог тогда простит тебя, когда ты простишь такого же страждущего, как ты. 
Преподобный Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе)

Отец Гавриил был юродивым от Бога. Как и для всех юродивых, для него была характерна такая черта: когда его спрашивали о чем-то, например про то, как спастись, или про Церковь, про Второе пришествие, – он начинал совершенно с другой стороны. Мог начать говорить об опере или о футболе, и вдруг в конце своих слов он высказывал именно ту мысль, давал именно тот совет, который был тебе нужен. Я не помню, чтобы он когда-либо отвечал прямо. Говорил что-то, говорил, пел, и вдруг в то время, когда мы уже уходили и думали, что он не ответит на вопрос, он говорил что-то важное. Причем мы догадывались, что он имел в виду, уже спустя несколько минут или несколько часов после встречи. Внешне в те минуты, когда он юродствовал, это был настоящий сумасшедший. Чтобы увидеть в нем святого, для этого нужно было, конечно, смирение и духовный взгляд. 

Митрополит Серафим (Джоджуа)

Ecли внушить одну и ту же иллюзию нескольким людям — так, чтобы они разделяли её полностью, — для них она станет реальностью уже не субъективной, а объективной. Общей для всех. Это будет реальность, где они окажутся вместе. Они вступят в общение и начнут обсуждать свою коллективную галлюцинацию, укрепляя её каждой связанной с ней мыслью и сказанным про неё словом. Чем сильнее они будут убеждены в её подлинности, тем прочнее и непоколебимее сделается их новый мир. 

Виктор Пелевин

В поединке Достоевского с Кантом Достоевский выступает перед нами как символ Ума, исходящего из душевной глубины, из этики горячего сердца. Кант же выступает как символ Морали, исходящей от теоретического ума, от Интеллекта, с ног до головы вооружённого формально-логической аргументацией. 
Кант — это совесть пустыни под недосягаемым космологическим блеском звёзд. Это совесть устава, субординации и порядка, но не живого чувства. 
Достоевский же из всех безысходностей разума видит для человека выход в страстной деятельности любви, в практике, где знание сердца перескакивает через все теоретические постулаты и выводы и где ум-теоретик срывается в трагедию.

Хайдеггер М. - Пролегомены к истории понятия времени

Когда я начинаю считать себя лучше других, то надеваю на голову диадему и выхожу на улицу босиком. Люди смотрят на меня и смеются. Я вижу свое ничтожество. 

Преподобный Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе)

Каждый из нас в каком-то смысле больной-ампутант с мучительной фантомной болью: у нас болит «ничто», которое мы считаем своим собственным «я».
Но болит по-настоящему...

Андрей Курпатов

У Бёме была идея, что Бог, творя человека, поместил в него мир. И когда человек заснул, он начал выпускать из себя этот мир. Сначала Ева появилась, потом всё остальное...

Когда мы двигаемся внутрь себя, мы движемся вопреки року.

Подлинное Я может сформироваться только впереди.

Наша душа принадлежит волевому акту и направлена в будущее. Наша душа живет в будущем. Душа принадлежит измерению будущего.

Мы ничего не хотим, мы просто имитируем желания других.

Душа - это абсолютная свобода. Душа - это, что выше смерти. Душа обнаруживается, когда мы исчезаем.

Человек - это очень опасная и ответственная вещь. Если говорить о человеке как о цели, как о проломе внутрь себя, то мы говорим о радикальном революционном акте, который не столько улучшает нашу психику, сколько её принципиально отменяет. И компенсация этой отмены, когда мы перечеркиваем себя, когда мы делаем это осмысленно в психологии, в этот момент мы рискуем, потому что ничего мы не имеем взамен. Но вот  из этого отсутствия, из этой пустоты, из этой отсутствующей компенсации после самопреодоления, когда мы прыгаем во внутреннюю бездну, из этого и строится сверхсильная личность. Там есть исток господства нас самих над самими собой. Субъект - это господин своей воли и своего ума. Обычная личность всегда движется чужими заимствованными желаниями и живёт чужим социологическим или идеологическим умом. Настоящий субъект обнаруживается, когда он взламывает эти механизмы внутрь и становится господином собственной воли и ума.

* * *

Мы перед лицом истории находимся, и судится субъект. Мы не можем сказать, что мы переждём, что мы где-то скроемся. И вот на этот суд призывается субъект, а субъект это прямо противоположное тому состоянию, в котором мы находимся. Субъект это абсолютный господин своей воли и своего ума. Это не просто то, что умное и волевое.

* * *

Когда мы говорим о господстве и рабстве. мы говорим не о том, что один человек должен стать господином, а другой рабом - речь совершенно о другом. И у Гегеля, который ввел это в феноменологии духа - эту пару фундаментальную. Сам Гегель отождествляет Господина с активным интеллектом или с радикальным субъектом, а раба - с пассивным интеллектом или с обычной рациональностью.

Это означает, что надо не просто иметь рациональность, а надо быть господином собственной рациональности, господином ума. Полностью господином - не просто умом. Истинная субъектность глубже, чем наш ум. Истинная субъектность там, где происходят конституирование и учреждение ума в нас. Поэтому здесь о господстве и о рабстве речь идет не о том, что один будет господствовать над окружающими. Наш раб это мы сами. Мы должны взять себя в рабство сами, иначе наш ум и нашу волю возьмут кто-то ещё - внешняя, отчуждающая структура.

Сверхсильная личность не может быть просто умной и волевой. Если этот ум не полностью принадлежит нам, встроен, например, в систему идеологии или образования, и если наша воля  диктуется не нами самими, а миметической агрессией Жирара, например, или заимствует из многоуровневой рекламы, то мы рабы - не господа. 

Речь не о том, чтобы быть господином, превращая в рабов других, речь о том, чтобы перестать быть рабами внешнего и стать, вот наша имманентная личность должна стать рабой или рабом нас самих.

Вот этот внутренний господин и есть исток сверхсильной личности. 

В чем задача? Не в том, чтобы усовершенствовать наше эго, а в том, чтобы осмыслить его как маску, как нечто внешнее, чтобы от него отслоиться и по сути дела его разрушить.

Речь идёт не только об освобождении от социальных конвенций. Речь идёт о том, что то, что мы видим во сне - это тоже скорлупы, это некая полоумная речь, сбившийся код нашего собственного Я. Всё настоящее, внутренне наше Я, находится глубже, чем сновидение.

К безднам абсолютной воли и абсолютного ума надо двигаться.

* * *

Никаких гарантий нет. Быть человеком - это предельный риск. Родился человеком - всё, вы в капкане совершения подвига. Человек - это тот, кто призван на подвиг.  Это сверхсекретная миссия бытия - быть человеком. Каждый человек - это некий сакральный объект под прикрытием - его бросили, отобрали документы, стерли память, и он должен выполнить миссию неизвестно какую, её надо вспомнить. Это и есть анамнез - воспоминание Платона: мы должны вспомнить кто нас послал, что мы здесь делаем, кто мы такие. Это возможно, только когда мы пройдем радикальный путь к истоку сверхсильной личности, к тому звёздному Я - фундаментальному световому звёздному Я.

Если мы перестанем опьяняться нашей эмоциональной и физиологической структурой, если мы начнём трезветь... Это очень фундаментально, что опыт сверхсильной личности - это опыт радикального трезвения. 

Я сверхсильной личности становится неким далёким внутренним рубежом, к которому надо ещё идти. Голос нашего ядра, нашей сверхсильной личности, надо научиться слышать - понять, что он хочет сказать.

 * * *

Трезвость радикально галюциногенна. Внешний мир и есть галлюцинация. Внешний мир и есть форма наркотического опьянения. Вначале, чтобы трезветь, надо понять, что мы пьяны. Родившись в этом мире - материальном, социальном, психическом, физиологическом, даже интеллектуальном мире, мы попадаем в центр галлюцинаций.

Радикальная трезвость является путём. И на  этом пути мы должны отвлекаться от любых форм отождествлений. Лучше сказать всему, что мы видим, чувствуем - нет, любому желанию противостоять или поддаваться, чтобы понять насколько оно фатально. Опасный путь, но иногда считается, что если мы не поддадимся греху, мы не сможем понять, что это грех. У Шелинга есть невинность, есть грех и есть добродетель. Невинность не добродетельна. Добродетель должна  пройти искушение грехом. Кстати, тот же Шеллинг говорил, что настоящее психическое здоровье не то, что предшествует психическому заболеванию, а то, что следует за ним. Если мы выздоровели от психического заболевания, вот тогда мы можем стать умственно полноценными людьми. То, что обычные люди считают здоровьем, есть, с точки зрения философии сверхсильной личности, тяжелейшим помешательством.

Надо понять, что то, что нам выдаётся за порядок, это хаос. Надо разрушить этот хаос и строить из него свой внутренний порядок.

Когда мы разрушаем искусственную идентичность, которую мы считаем своей - путем раскачивания, например. Раскачивание - это  метод, Все наши роли, взгляды... являются продуктами отчуждения.

Важна смена расстояния между внешним и внутренним, а не перемещение по внешнему. Смена места на внешней периферии ничего не значит. Это ключ к той практике изменения собственной идентичности, которая нужна чтобы изменить положение на орбите нашего внимания  внутренней констеляции планетарной солнечной системы нашей психики. Это первое. Второе - по поводу наблюдателя.

Сам наблюдатель - тоже некоторая орбита, которая находится на шаг глубже - более внутренне, и поэтому с этой орбиты, которая находится ближе к центру, всё видится иначе, и открываются новые горизонты. Само движение к наблюдателю - это движение трансверсальное*. Но самое главное, что то состояние, которое вы обретаете - а их множество на этом пути к сверхсильной личности - движения от раба к господину, и соответственно порабощение раба в нас, подчинение раба в нас нашему господину.

Дело не в том, чтобы перестать быть рабом: мы на внешнем уровне рабы. Перестать быть рабами внешнего и стать рабами внутреннего. Это изменение инстанций господства. Мы должны помещать эту инстанцию господства не вовне, а внутри. Но эта инстанция - не то, что мы имеем, мы имеем исключительно инстанцию раба. Мы не можем освободиться от этого рабства внешними методами. Надо осуществить радикальную внутреннюю революцию для этого.

* * *

С самосознания начинается путь к человеку. Самосознание - это вы, если у вас нет самосознания, вы - не человек. 

Наблюдатель - это то, что конструируется в ходе психологии, в ходе самосознания. Наблюдатель - это как бы обнаружение внутри вашего внимания еще более внутренней орбиты, которая ближе к центру. Это и есть орбитальный наблюдатель. Он глубже, чем вы думаете.

Мы обращаем внимание на сознание. Самосознание - это начать тратить энергию в обратном направлении.

Мышление рационально во всём, кроме своего истока.

Сверхсильная личность - это обязательно философская личность.

Гегель считает несчастное сознание базовым для начала философии.

Дугин А.Г.

----

*Трансверсальность — условие общего положения на пересечение гладких многообразий.

Альбрехт Дюрер. Портрет матери художника в возрасте 63 лет. 
Бумага, древесный уголь.Гравюрный кабинет, Берлин. 
Выполненное углем изображение 63-летней женщины передает очень многое: и уважение, и грусть от скорого прощания. К моменту написания картины мать художника, родившая 18 детей, из которых выжили только трое, была очень больна. Как написал о ней Дюрер, ей пришлось пройти через бедность, насмешки, пренебрежение, презрительные слова, страх, но она не стала мстительной: 

"... я видел также, как смерть нанесла ей два сильных удара в сердце и как она закрыла рот, глаза и отошла в мучениях. Я молился за нее. Я испытывал тогда такую боль, что не могу передать". 

Мастер решил запечатлеть последние дни матери. Кажется, что этот рисунок выполнен очень быстро, за несколько часов: одежда обозначена несколькими крупными штрихами, ведь самое главное было - запечатлеть навсегда лицо дорогого человека. 
Рисунок был куплен в 1877 году галереей Kupferstichkabinett на аукционе Фирмен-Дидо в Париже в период, когда галерея приобрела более 35 рисунков Дюрера.

Отсюда

Надо учиться чувствам. Чувства - язык богов, к которому мы причастны.

Если мы не научимся метафизике тоски, то мы не научимся и веселью.

Человек глубже, чем кажется его рассудку.

Чистому всё чисто, а глупому всё глупо.

А.Г. Дугин

Там, где субъект воплощен в мир, он чувствует себя в окружении нехватки. Неважно где подлинный субъект, он всегда чувствует себя не у себя, в изгнании.
И вот очень важная тема о вечном рае - там, где мы, там рай.

«Мир глубже, чем думает день» (Ницше), потому что день - это рай. А когда мы его теряем, когда дневной свет покидает, мы оказываемся без него, но день-то мы несём в себе. И тот день, который живёт без дня, который не исчезает и не умирает и ночью, там происходит обнаружение измерения глубины.
Великая полночь совпадает с великим полднем.
Это очень важно, потому что когда люди говорят об аде, они говорят о плохом, а получается, что о чём бы мы ни говорили отдельно, мы говорим не о том. Рай становится плоским, ад становится внешним, а на самом деле мы и есть ад и рай.
Вот это измерение глубины, которая не отвергает рай, но и осознаёт и проживает страдания как ад - мир как ад.
Мир, прожитый как ад, и несёт в себе зародыш мира, прожитого как рай. И без этого страдания, без этого вступления в полночь опыт рая будет недостоверным, иллюзией. Против этого Ницше выступал.

На самом деле, если рай берётся без ада, то это не рай.

А. Г. Дугин

Друг Гоголя историк Погодин, когда писатель съехал с его квартиры, перекрестился и поклонился вслед отъезжающему экипажу. Приблизительно тот же жест повторил Диккенс, когда после месяца пребывания в гостях, из его дома выехал Андерсен.

Яков Бёме говорил, что ангел, стоя посреди ада, чувствует себя в раю, тогда как черт, попавший в рай, чувствует себя в аду, и был прав.

Сознание никогда не переживается во множественном числе, только в единственном... 

В действительности существует только одно сознание.

Эрвин Шрёдингер

Главной проблемой современности является опустошённость. Под этим я подразумеваю, что многие люди не только не знают, чего именно они хотят, но и понятия не имеют о том, что они чувствуют. 

Ролло Мэй

Свобода - это самая одинокая работа на свете. Во-первых, человека нельзя освободить, "освобожденный" человек - вольноотпущенный холоп, которому дали передышку. Во-вторых, свобода не может быть "реакцией" на что-то... 

Александр Пятигорский

Все русские гении думали о том, что их величие не может идти от плоской, бессмысленной почвы, и называли свою страну Великой, а будущее мессианским. Они чувствовали, что они «глас народа», и не хотели быть «гласом вопиющего в пустыне», а хотели воплотить в себе суть если народа, то только Великого, и если страны, то только с великим будущим. Пушкин — скромнее других («Памятник», письма Чаадаеву, в которых говорил о предназначении России только как о буфере для Европы). И только потому, что гений Пушкина — гармоничен. Гений же Толстого, Достоевского, Гоголя — гений дискомфорта, дисгармонии, воплощенный в конфликте авторов с желаемым в их замысле. Достоевский не верил в Бога, но хотел. Нечем было верить. А писал о вере. Пушкин выше всех оттого, что не вкладывал в Россию абсолютного смысла.

Андрей Тарковский