Дневник

Джентльмен ("gentleman") - мужской образ, сформированный в викторианскую эпоху. Изначально слово "джентльмен" означало мужчину благородного происхождения, но потом так стали называть образованного и воспитанного мужчину, почтенного и уравновешенного. В Средние века словом "джентльмен" называли членов нетитулованного дворянства - джентри, к которому относились рыцари и потомки младших сыновей феодалов. Клайв Льюис в своём трактате "Просто христианство" отмечал, что в XIX веке "джентльменом" называли каждого мужчину, живущего на доходы с капитала и имеющего возможность не работать, безотносительно к его личным качествам. 

Правила для джентльменов, опубликованные в 1875 г. в "A Gentleman’s Guide to Etiquette": 

1) Верхом невоспитанности является отвлечение во время разговора на свои часы, трубку или записную книжку. Даже если вы устали и вам скучно, не показывайте этого. 
2) Никогда не перебивайте того, кто говорит. Даже простое уточнение неправильной даты может быть невежливым, если вас о том никто не просил. Еще хуже заканчивать за человека его мысль или торопить его любым способом. Дослушайте до конца анекдот или историю, даже уже знакомые вам. 
3) Никогда не пытайтесь доказать свою правоту с помощью повышения голоса, высокомерия или уничижительного обращения. Будьте всегда любезным и откровенным, свободным от всякого диктаторства. 
4) Никогда, если, разумеется, вас не просили этого сделать, не говорите о вашем собственном бизнесе или профессии в обществе. Вообще поменьше уделяйте внимания своей персоне. 
5) Джентльмен, обладающий настоящим интеллектом и культурой, как правило, скромен. Он может чувствовать, находясь в обществе обычных людей, что в интеллектуальном плане он выше тех, кто вокруг него, но он не будет стремиться показать свое превосходство над ними. Он не будет стремиться затрагивать темы, в которых собеседники не обладают соответствующими знаниями. Все, что он говорит, всегда отмечено вежливостью и уважением к чувствам и мнению других. 
6) Не менее важно, чем умение хорошо говорить, умение с интересом слушать. Именно оно делает человека отличным собеседником и отличает человека из хорошего общества. 
7) Никогда не слушайте разговор двух лиц, который не предназначен для вас. Если они так близко, что вы не можете не слышать их, вы можете, соблюдая приличия, просто перейти в другое место. 
8) Старайтесь говорить, насколько это возможно, кратко и по делу. Избегайте длительных отвлечений и не относящихся к предмету замечаний. 
9) Если вы внимаете лести, то вы должны также открыть ворота глупости и чрезмерному самомнению. 
10) Даже если вы уверены, что ваш оппонент совершенно не прав, ведите дискуссию спокойно, высказывайте аргументы и контрдоводы не переходя на личности. Если вы видите, что собеседник непреклонен в своем заблуждении, то ловко переведите разговор на другой предмет, оставляя ему возможность сохранить лицо, а вам избежать гнева и раздражения. 
11) Имейте, если хотите, стойкие политические убеждения. Но не выпячивайте их при любом случае и ни в коем случае не заставляйте других людей соглашаться с вами. Выслушивайте спокойно другие мнения и не встревайте в ожесточенные споры. Пусть ваш собеседник подумает, что вы плохой политик, но не дайте ему повод усомниться, что вы джентльмен. 
12) Говоря о своих друзьях, не сравнивайте их друг с другом. Говорите о достоинствах каждого из них, но не пытайтесь усилить достоинства одного за счет противопоставления порокам другого. 
13) Избегайте в разговоре любых тем, которые могут травмировать отсутствующих. Джентльмен никогда не будет клеветать или слушать клевету. 
14) Даже остроумный человек становится утомительным и невоспитанным, когда он пытается полностью поглотить внимание компании. 
15) Избегайте слишком частого употребления цитат и мыслей великих. Как приправа к еде, они могут украсить беседу, но их чрезмерное количество портит блюдо. 
17) Избегайте педантизма. Это знак не интеллекта, а глупости. 
18) Говорите на родном языке правильно, в то же время не будьте слишком большим сторонником формальной правильности фраз. 
19) Никогда не делайте замечания, если другие делают ошибки в своей речи. Обратить внимание словом или другим действием на такие ошибки собеседника является признаком невоспитанности. 
20) Если вы специалист или ученый, избегайте использования технических терминов. Это признак дурного тона, потому что многие их не поймут. Если, однако, вы случайно использовали такое слово или фразу, еще большей ошибкой будет тут же броситься объяснять его значение. Никто не будет благодарить вас за такое подчеркивание их невежества. 
21) Никогда не стремитесь играть в компании роль шута, потому что очень быстро вы приобретете славу «смешного человека» для вечеринок. Эта роль недопустима для настоящего джентльмена. Стремитесь к тому, чтобы ваши собеседники смеялись вместе с вами, но не над вами. 
22) Избегайте хвастовства. Говорить о своих деньгах, связях, возможностях является признаком очень дурного тона. Точно так же нельзя гордиться вашей близостью с выдающимися людьми, даже если она имеет место быть. Постоянное подчеркивание «мой друг, губернатор Х», или «мой близкий знакомый, президент Y» является напыщенным и недопустимым. 
23) Не стремитесь придать своему образу излишнюю глубину и утонченность, презрительно отказываясь от веселых бесед, шуток и развлечений. Старайтесь действовать в соответствии с обществом, в котором вы находитесь, если это не противоречит другим правилам джентльмена. 
24) Грубо, неприлично и глупо вставлять в свою речь цитаты, выражения и термины на иностранном языке. 
25) Если вы чувствуете, что начинаете злиться в разговоре, то либо обратитесь к другой теме, либо замолчите. Вы можете произнести в пылу страсти слова, которые вы никогда бы не использовали в спокойном состоянии духа, и за которые вы потом будете горько раскаиваться. 
26) «Никогда не говорите о веревке в присутствии человека, родственник которого был повешен» - это хотя и грубоватая, но верная народная пословица. Тщательно избегайте тем, которые могут быть слишком личными для собеседника, не вмешивайтесь в чужие семейные дела. Не стремитесь к обсуждению чужих секретов, но если вам их все же доверили, то рассматривайте это как очень ценный знак и никогда не передавайте свои знания третьему лицу. Хотя путешествия способствуют развитию ума и кругозора джентльмена, все же не стоит при всяком случае вставлять фразы: «когда я был в Париже...», «в Италии этого не носят...» и так далее. 
27) Избегайте сплетен. Это и в женщине выглядит отвратительно, но для мужчины это абсолютно подло.

С точки зрения психолога человек - это ситуация, в которой он находится.

Андрей Курпатов 

Платок - зануздалка или куталка 

Среди разнообразия казачьих женских головных уборов особое место занимает «зануздалка» или «куталка». Этот причудливый платок, надеваемый казачками для полевых и пыльных дел, представляет собой не малый интерес. Функциональный, с одной стороны, и самобытный (даже экзотичный для иногороднего глаза) с другой, этот головной убор был неотъемлемой частью женского станичного быта на Дону и на Тереке. 
Н.Ф.Яковлев в своем этнографическом очерке, посвящённом одежде казаков Верхнего Дона, писал о зануздалке следующее: 

"…поверх накинутой на голову шали повязывается под подбородок, прикрывая с боков уши, платочек, свернутый узкой полосой, концы его завязываются на макушке. «Зануздалка» была непременно иного, по сравнению с шалью, цвета, красная на белой и наоборот». Концы шали уже поверх надетой «зануздалки» обёртывались, прикрывая нижнюю часть лица и рот, вокруг шеи и повязывались спереди узлом» . Столь замысловатый головной убор носился донскими казачками в холодное время года, спасая их от пронизывающего степного ветра. «Ушам тяпло» — мотивируются эти странные способы ношения платков". 

Не меньшее распространение данный вид головного убора получил и на Тереке, но под иным названием — куталка, т.е. от глагола «кутаться». 

«Для сохранения кожи лица и рук от загара они и в поле, и садах, а так же дома, «кутаются», обвязывая лицо платком настолько, что оставляют видными только одни жгучие глаза». 

Зануздалка или куталка не связаны ни с восточной, ни тем более с исламской традицией. Данный головной убор играл в быту труженицы-казачки сугубо утилитарную роль — он защищал её лицо от беспощадного ветра, зноя, пыли. Зануздалки носили на сенокос, молотьбу, надевали на виноградники и пашни. Зануздалка не предусмотрена в праздничном костюме казачки ни на Дону, ни на Тереке.

Азорский капюшон (Capote e Capelo) — это не просто традиционная одежда, а целый культурный артефакт с Азорских островов. Его носили женщины до 1930-х годов, гуляя по старинным улочкам Атлантики.

Лев Семёнович Выготский где-то рассказывал анекдот о двух евреях, которые удивительным образом спаслись при крушении судна. Когда их спросили о том, как им это удалось, они ответили: мы просто разговаривали; плыли и разговаривали.

• В 1913 году Лев Выготский был принят в Московский университет простым голосованием по «еврейской лотерее»: тогда для поступления в университеты Москвы и Санкт-Петербурга была установлена трехпроцентная квота еврейских студентов.
• Лев Выготский так и не закончил формальное обучение в Императорском Московском университете и, таким образом, он так и не получил высшего образования: его учеба была прервана Октябрьским восстанием большевиков в 1917 году.

Мозг перестал внутри себя разворачивать время и пространство.
Где ты? Нигде.

 * * *

Если выбирать подумать простое или подумать сложное, мозг выберет подумать простое.

Бесконечные дофаминовые вспышки от ага-эффекта. 

Нашему мозгу свойственна иллюзия понятности.

Мы пребываем в иллюзии понятности. А заметить, что в этой конструкции мы перестаём думать, мы не можем. И это чудовищная проблема, мы не можем остановиться в своей деградации. С одной стороны потому, что вся экономика работает на то, чтобы забрать наше внимание в свои бизнес-планы, монополизировать наше внимание, с другой стороны потому, что мы сами не можем заметить, что мы перестали по-настоящему думать, что мы просто перекладываем информации с одной полки своего мозга на другую.

 * * *

Мы вынуждены сомневаться и в собственном Я, и мы должны это  делать.Я назвал эту лекцию «Переосмысление психологии». Нам пора понять как всё радикально поменялось. Знания, которые мы считаем психологическими, и которыми пытаемся кого-то образовывать, вовсе не такая работающая штука, как хотелось бы, с учетом всего, что происходит с нами в этот момент.

Бехтерев называл эту науку рефлексологией. Но рефлексы - это такая же удобная фикция.

Что именно мы изучаем? Мы изучаем человека как результат историко-культурной ситуации, в которой он находится, или мы изучаем его как какой-то фактический биологический экстракт, или мы изучаем его социальное поведение? Если мы окинем взглядом вавилонскую башню, которую представляет современная психология, то это не та наука, которая себя опровергает.

 * * *

Спиноза, Юм, Джеймс, Пирс - это философы, у них нет экспериментальной базы. Они сделали для психологии столько, что немногие психологи столько сделали. С другой стороны там был серьезнейший физиологический подход - от Сеченова, Павлова до современных исследований.

Дальше тема влечений - Фрейд, Лакан... 

Всё что касается социальной психологии - это же выдающиеся эксперименты. Они вошли в противоречие с экзистенциальным вектором. Ясперс, Маслоу, Роджерс... Огромная гуманистическая ветвь психотерапии, проблематизирующая личность, самоактуализацию, развитие.

Параллельно эксперименты о нашей конформности, подчинении авторитетам.

И Канеман (система 1, система 2) - совершенно другое существо описывает, чем экзистенциалисты.

С другой стороны подходит когнитивистика. Всё захватили, всё переименовали.

И сама нейрофизиология...

Это огромный психологический Франкенштейн. Этому нельзя научиться. Нет такой науки, которая могла бы это объять.

Всё это работает, и работает на одном субстрате - на нашем мозге. Это был один и тот же субъект.

Мы стоим перед задачей формирования совершенно новой антропологии, которая будет изучать наш вид.

Никакая мы не ризома, общество просто рассыпалось, и как себя поведет человек в этих обстоятельствах неизвестно.

А когда нам сделают электронные чипы, и мы будем хранить информацию как в википедии, как человек поведет себя? Что с ним будет происходить? А это очень скоро случится.

Мы не в силах противостоять собственному оглуплению. Когда кто-то говорит: все - идиоты, ключевое слово - все.

Андрей Курпатов 

• «Человеческая деятельность не испаряется, не исчезает в своем продукте; она лишь переходит в нем из формы движения в форму бытия или предметности».
• «Небывальщина нужна ребенку лишь тогда, когда он хорошо утвердится в бывальщине».
• «На самом деле психология на каждом шагу учит нас, что два действия могут протекать с внешней стороны одинаково, но по своему происхождению, по своей сути, по своей природе могут быть глубоко отличными друг от друга».
• «Художественная эмоция требует усиленной работы интеллекта».
• «Когда мы, следовательно, намеренно вмешиваемся в течение процессов нашего поведения, то это совершается только по тем же законам, каким подчинены эти процессы в своем естественном течении, точно так же, как только по законам внешней природы мы можем ее видоизменять и подчинять своим целям».
• «Как электричество действует и проявляется не только там, где величественная гроза и ослепительные молнии, но и в лампочке карманного фонаря, так точно и творчество на деле существует не только там, где оно создает великие исторические произведения, но и везде там, где человек воображает, комбинирует, изменяет и создает что-либо новое, какой бы крупицей ни казалось это новое по сравнению с созданиями гениев».
• «Не вправе ли мы предположить, что при таких условиях создастся новый тип человека, стоящий выше самых высоких типов, какие создавала до сих пор культура? Это будет сверхчеловек, если хотите, но он будет не исключением, а правилом, он будет сверхчеловеком по сравнению со своими предками, а не со своими ближними».
• «Исполнение автоматического акта не задает нашему уму никакой задачи. Нет затруднения – значит, нет потребности, а следовательно, нет и сознания».
• «Только поднятие всего человечества на высшую ступень в общественной жизни, только освобождение всего человечества является путем к возникновению нового типа человека. Однако это изменение человеческого поведения, изменение человеческой личности неизбежно должно привести к дальнейшей эволюции человека и к переделке биологического типа человека».
• «Действительное и полное понимание чужой мысли становится возможным только тогда, когда мы вскрываем ее действенную, аффективно-волевую подоплеку».

Лев Выготский

Основной принцип теории игр состоит в следующем: любое общение (по сравнению с его отсутствием) полезно и выгодно для людей. Этот факт был подтвержден экспериментами на крысах: было показано, что физический контакт благоприятно влиял не только на физическое и эмоциональное развитие, но также на биохимию мозга и даже на сопротивляемость при лейкемии. Существенным обстоятельством явилось то, что ласковое обращение и болезненный электрошок оказались одинаково эффективным средством поддержания здоровья крыс. 

Эрик Берн

• Стоит задача найти  себя в мире, в котором все потеряно.
• То, с чем мы сейчас имеем дело, это посильнее всех фаустов вместе взятых.
• Три клетки нашего я, и ни через одну из них не говорит реальность - всё это модели реальности. Телесная жизнь, социальная жизнь, сознательная жизнь. Мы - результат программы, которую сами же писали. 
  Три клетки, в которых мы живём: физического ощущения мира - физической самости; самости социальной - взаимодействие с другими, как мы себя ощущаем, когда мы чувствуем несправедливость, обиду, когда мы чувствуем потребность в понимании, социальное я - клетка; и языковая, когда мы видим всё через язык, мы сами - набор слов. Пол, возраст, профессия, жизненный опыт - это набор слов. За каждым из них стоит содержание, но слова определяют какое содержание я вижу. И это третья клетка - моё сознательное я.
• Мы живём в мире желаний нежелаемого. Наши желания имеют биологическое происхождение, что логично. Проблема в том, что мы хотим не еды, тепла и нежности, а мы хотим, чтобы нас любили, чтоб у нас была большая чистая любовь, мы хотим успеха, достижений, мы хотим сделать что-нибудь значимое, чтобы к нам прислушивались, чтобы нас уважали. Но всё это химеры, ничего этого нет. Эти желания пусты... В «Складке времени» я описывал это как нехватку нехватки.
• Что если в пещере Платона зажжется Солнце? Там теней не будет.
• Наведённые культурой желания и потребности, тоска. Есть всё время ощущение подделки, ненастоящего. А настоящее должно прийти только изнутри, по другому оно не может приходить. Всё остальное будет результатом отношений: меня с чем-то, что я себе представил, описал и т.д. Но всё это - постсобытие, а событие - это жизнь, которая исходит из вас.
• Самый главный «deepfake» - наше собственное представление о себе.
• Когда вы оборачиваетесь на себя, вы обнаруживаете свои травмы. Никаких других себя нет. Три клетки нашего я: телесная, социальная (всё, что с детства до нынешнего момента) и клетка сознательная (всё, что с детства до нынешнего момента). Всё, что мы пытаемся найти в себе есть результат, продукт - это уже не вы. Вы обнаружили необученную нейронку, придется снова учить. Это замкнутый круг (Уробо́рос). Поэтому вопрос о себе должен быть осмыслен совсем иначе. Не к тому - чего я хочу на самом деле? Чего научила эта жизнь, того ты и хочешь, и не очень и хочется - правда. Вы не заказывали ту музыку, которую вы исполняете.
• Внутренняя трансформация — это всегда сначала — ужас, потом — растерянность, и только затем — свобода.
• Почему мы не обращаемся к самим себе? Потому что тех нас, которых мы ищем, в нас нет.  Нет в нас какого-то подлинного я, которое где-то скрылось. Но в нас есть реальность мира, реальность всего подлинно происходящего, которым мы можем стать, ощущая в себе жизнь, ощущая в себе отношения с миром, про которое я в своё время писал в книге «Индивидуальные отношения». И это могут быть индивидуальные отношения с миром через самого себя, через другого человека, понятого как подлинный другой,  и через ощущения мира как такового - это три патерна, которые определяют наше подлинное бытие.
• Человечество всегда подходит к фазе, где оно встречает своё ничто

Андрей Курпатов

Жизнь — это комедия для тех, кто думает, и трагедия для тех, кто чувствует.
Хорас Уолпол

----

Британский писатель. Политик. Граф Оксфордский. Основатель жанра готического романа. 

Хорас Уолпол, четвертый граф Орфорд родился 24 сентября 1717 года в городе Лондон. Мальчик вырос в семье премьер-министра, главы партии вигов Роберта Уолпола. Как представитель старинного аристократического семейства, получил блестящее образование в элитной школе: Итоне, затем продолжил его в Кингз-колледже Кембриджского университета.

Оксфордский словарь английского языка содержит 233 его неологизма. Многие из них не прижились, однако большинство употребляется и в настоящее время.
Уолпол уже в весьма почтенном возрасте в 1791 году получил по наследству титул четвертого графа Орфордского, но, не имея наследников, передал его племяннику.
Хорас Уолпол скончался 2 марта 1797 года в Лондоне на 80-м году жизни.

Иван Есаулов. Пасхальность русской словесности

Автором высказана мысль о том, что западная словесность основана на идее боговоплощения - Бог стал человеком. А русская словесность идёт через идею Воскресения - человеку даровано бессмертие.

Мы должны «разгружать» друг друга: когда видим, что человеку тяжело, нужно подойти к нему, взять на себя его груз, облегчить, помочь чем можно. Выслушивая других, мы берем на себя их груз. Ведь горе, рассказанное другому, — уже полгоря.

Святой праведный Алексий Мечёв

Бог требует истины, а дьявол - лояльности.

Дмитрий Бабич

...В душе моей поют сиротские соборы,
и белый снег метет меж сосен и берез,
но те кого люблю, на приговоры скоры
и грозный суд вершат не в шутку, а всерьез.

О, нам хотя б на грош смиренья и печали,
безгневной тишины, безревностной любви!
Мы смыслом изошли, мы духом обнищали,
и жизнь у нас на лжи, а храмы — на крови

Мы рушим на века — и лишь на годы строим,
мы давимся в гробах, а Божий мир широк.
Игра не стоит свеч, и грустно быть героем,
ни Богу, ни себе не в радость и не впрок...

* * *
...Я на ветру продрог, я в оттепели вымок,
заплутавшись в лесу, почуявши дымок,
в кругу моих друзей, меж близких и любимых,
о как я одинок! О как я одинок!...

* * *
...Во сне вину мою несу
и — сам отступник и злодей —
безлистым деревом в лесу
жалею и боюсь людей.

* * *
...Я – просто я. А был, наверное, 
как все, придуман ненароком. 
Всё тише, всё обыкновеннее 
я разговариваю с Богом.

Борис Чичибабин

«Мы просто стояли рядом»: как растят насилие — по кругу, по палке, по детям

Они стояли кружком.
Один — бил.
Второй — бил.
Третья — дождалась своей очереди.
Птица пыталась отползти. Птица с переломанными крыльями. Она не кричала. Она просто умирала.
А дети — по очереди били. 

Это не военная хроника. Это не архив гулага. Это Россия, Приморье, лето 2025-го. Дети, совсем малышня, толпой забили палкой голубя. 

Это видео я не выложу. Потому что даже мне, привыкшей ко многому, захотелось выбросить ноутбук. Не потому что «бедный голубь». Хотя и это тоже. Но и бедные дети.

И да, это парадокс. Но только на первый взгляд.
Потому что если ты смотришь в экран, а перед тобой — группа детей, младших школьников, малышей и чуть постарше, которые с методичностью бульдозера избивают живое существо, и у них ни на лице, ни в жесте, ни в глазах — ни тени ужаса, ни боли, ни раскаяния — то у тебя один вопрос:

КТО будет платить за этот счёт?

Ответ — мы. Общество. Государство. Ну и, конечно, эти же дети — но уже лет через 15. Когда станут взрослыми.

Всплеск подростковой жестокости в России — не мой вымысел. Это официальная статистика Генеральной прокуратуры РФ:
За последние 2 года рост преступлений среди детей — +18%. Это 13,8 тысячи случаев. И да, это только то, что дошло до отчётов.

Психологи трубят давно: дети не рождаются с палкой в руках и садизмом в голове. Это кто-то дал им разрешение. Не словами. Атмосферой. Примером. Телевизором. Речами. Сигналами.

• И я скажу это чётко:
  Если взрослые мужики разрешают себе стрелять по собакам и хвалятся этим в пабликах,
  если мамы в истерике требуют «отстрелять всех» у школ, «пока не поздно»,
  если депутаты предлагают запретить кормить бездомных животных, а заодно поощряют доносительство и «охоту на ведьм» 

то что удивляться, что дети не видят разницы между мультиком и реальностью? Между жертвой и игрушкой? Между преступлением и развлечением?

Система не работает.
Вместо комплексной профилактики — запреты.
Вместо просвещения — заградотряды и истерика.
Вместо вменяемых людей у руля защиты детей — сплошной совдеп, где дети — либо святые, либо преступники.

А ведь это как в бизнесе: если у тебя у руля — вменяемый руководитель, он подбирает профессионалов, но и тех, с кем не стыдно идти в бой. А если у руля безликая серая бездушная оболочка, то команда будет ровно такой же — безликой, безвольной, и без вектора.

Мы пока отделываемся испугом.
Но если дальше в стране будут плодить эту риторику страха и насилия, то следующим «вирусным видео» может стать не голубь, а человек. И его тоже кто-то будет «учить палкой», с таким же равнодушием в глазах.

Что делать?

Профилактика. Не репрессивная, а системная. С психологами, с программами, с учётом возраста.

Образование. Не только про историю. Про эмпатию. Про жизнь. Про границы.

Люди у руля. Не случайные. Не по блату. А те, кто понимает, что дети — это не маленькие взрослые, а большие возможности.

И пока нам кажется, что «это мелочь, это не про нас» — этот круг палки продолжается. Только теперь не по голубю. А по будущему.

Ваша Алена

«О голосе автора, никогда не равном голосу персонажа - но часто звучащем сквозь него.
В случае романов Достоевского регулярно всем хочется одной вещи: найти, где тут уже говорит не герой, а сам автор. Пресуппозиция должна здесь быть абсолютно непреступаема: там где говорит герой Достоевского, голоса автора в его абсолютной и окончательной ипостаси мы НИКОГДА не слышим. Даже в случае со старцем Зосимой (а не только с подпольным человеком). Потому что Достоевский недаром так часто использует повествователя или повествование от лица героя – он делает это для того, чтобы мы не путались. Однозначно – говорит подпольный человек. Всё. Потому что Достоевский умеет говорить СКВОЗЬ голос героя. Как правило – и это очень ясно видно в «Братьях Карамазовых», он использует ту часть слова, которую герой не задействовал, не актуализировал в данном контексте. Один из примеров того, как это у него получается. Госпожа Хохлакова, замечательный персонаж, который очень много болтает, как только появляется, - и поэтому дает автору богатую возможность разместиться в ее речи. А поскольку она дама взбалмошная и иногда бестолковая – то этот материал становится просто богатейшим. Вот, например, случай со старцем Зосимой, от которого все ожидали посмертных чудес, а он вместо этого провонял. И Ракитин рассказывает Алеше, что госпожа Хохлакова прислала ему письмо, где она пишет, что не ожидала от такого почтенного старца, как старец Зосима, «такого поступка». Ракитин подчеркивает: «так ведь и написала – поступка!» Это очень смешно на уровне, на котором говорит госпожа Хохлакова. Но что у нас получается на уровне авторского слова? Старец Зосима, по сути, сыграл для Алеши ту же роль, что великий инквизитор сыграл по отношению к «миллионам невинных младенцев» - взрослых людей, которых он обратил к себе, а не к Богу. Потому что Алеша пришел в монастырь, где встретил старца – не Бога. Бога он встретил только в главе «Кана Галилейская». Он Лизе Хохлаковой прямо скажет, что в Бога-то он, может, и не верит. Он любит и верит в своего старца. Старец Зосима абсолютно этого не хотел – в отличие от великого инквизитора. Здесь это делается не за счет желания ведущего – а за счет желания ведомого. И вот теперь – если бы старец Зосима действительно после смерти начал «чудеса отмачивать» (по счастливому выражению Ракитина) – то Алеша абсолютно укрепился бы в этой своей позиции. И ему и не нужен был бы Бог – у него есть старец. И тогда Зосима (и Хохлакова нам дает понять, что он это делает совершенно сознательно и в соответствии со своей волей! – ибо это его ПОСТУПОК) отступает в область действия законов природы, чтобы показать разницу между собой и Богом. И потом, в главе «Кана Галилейская», он является для Алеши именно проводником к Тому, Кто есть «Солнце наше» (и на Кого Алеша сам, без старца, «боится смотреть»). 
То есть – госпожа Хохлакова сболтнула, спустословила. А Достоевский, пользуясь этим ее пустым словом, выстраивает свою грандиозную концепцию, противопоставляя таким образом Зосиму – великому инквизитору. Вот так соотносится речь персонажа и речь автора. Поэтому – еще раз – никогда, когда говорит персонаж, мы не слышим именно в этих дискурсивных словах голоса автора. Потому что голос автора проявится в гораздо более сложной конструкции – и выразит нечто гораздо более сложное и гораздо более грандиозное, чем звучит в словах персонажа – даже если это персонаж – старец Зосима».

Татьяна Касаткина

Слоны двигаются грациозно, почти бесшумно, и при этом на «цыпочках». Эти гиганты природы не наступают на пятку, как мы, а переносят вес на пальцы, словно балерины.

Но как же их ноги выдерживают такую нагрузку? Всё дело в удивительном устройстве стопы. Внутри нее жировой мешок, заключённый в прочный «чехол» из кожи. При каждом шаге эта пневматическая подушка сжимается, поглощая удар и мягко пружиня под тяжестью тела.

У слона встроенная амортизация. А то, что мы бы назвали пяткой, на самом деле играет роль скрытого «каблука» — мягкого и эластичного, как подушка безопасности. 

Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.
Ин. 14:6

Достаточно подавить одно чувство, одну эмоцию – и вы подавите все чувства. 
Зигмунд Фрейд

Понятие "поэзис", происходящее от древнегреческого слова "ποίησις" (poiesis), традиционно переводится как "созидание" или "творение". Однако его философское значение выходит далеко за рамки узкого определения художественного или литературного творчества.

Поэзис – это фундаментальный принцип бытия, пронизывающий все сферы человеческой деятельности, где присутствует элемент созидательной энергии, направленной на преобразование, создание чего-то нового и уникального. Это не просто механическое действие, а процесс, включающий в себя вдохновение, исследование, эксперимент, интуицию и, конечно же, творческий акт. Можно сказать, что поэзис – это сама жизнь в её активном, созидательном проявлении.

Даниловская Светлана Валентиновна, психолог, Семейный психолог

По Хайдеггеру смертные - это люди, потому что только они могут осилить смерть как смерть.

Хайдеггер сравнивал богов и людей как два берега одной реки бытия.

Сущность человеческого по Хайдеггеру - воспевание вещей.

Фергюстон (опустынивание) Das Geviert началось по Хайдеггеру, когда человек вместо воспевания вещи стал представлять её (т.е. с Платона, Сократа и Аристотеля - идеи Платона).

Вещь превращается в символ, в знак, появляется означающее и означаемое, идея как прообраз вещи, вещь как конкретный предмет. То есть вещь является не самой собой, а указанием на что-то. Боги уходят, потому что им не нравятся представленные вещи. Это конец греческих богов

Человек пел вещь, называл её - это по гречески поэзис (созидать, творить).

Гештель - фундаментальная работа сути человека как ничто в разрушении гевирта (Das Geviert - четверица).

Гештель - это судьба бытия. Гештель это сущность человеческого существа. Гештель входит вместе с Декартом.

Предмет - это конец вещи.

Из поэта человек превращается в производителя, пролетиария.

Вещь превращается в товар.

Утопия - это где нет места.

Бог становится шуткой. Люди забыли, что Бог умер. Вещь становится симулякром.

Вещь уже не предмет, не товар, а симулякр.

Гештель воцаряется как техно, заканчивая процесс Фергюстон.

* * *

Русский человек - носитель русской воли и русского ничто.

Русская вещь. Вещь надо понимать как весть. Русская вещь - это та вещая весть, которая вещает на вече. То есть, сакральные, священные вещи перенесли боги. Вещь вещает словами людей, с помощью людей, на вече, которое представляет собой гевирт и находится в центре скрещений. Это живая русская вещь является возможной полнотой национальной идеи. Идея должна рисоваться по этим выкройкам.

Вместо русской вещи уже русский предмет и скоро будет русский симулякр.

производить, торговать, потреблять

Мы должны быть не рабами гештеля, а хозяевами гештеля. Мы должны быть не рабами воли и могущества, а господами воли и могущества, тогда мы способны осуществить самую важную задачу.

1 шаг: Да здравствует русский гевирт, долой русский гештель.
2 шаг: Русский гевирт и русский гештель - одно и то же.

Надо суметь помыслить постмодерн не дуально. То, что нас отрицает, нас утверждает. Гештель гевирта станет инструментом гевирта.

Точка полуночи - это где гевир и гештель перестанут быть оппозицией. Они совпадут, сольются. Эта точка уже дана нам в образе чистого гевирта.

Если мыслить время как то, что есть, и мыслить то, что есть как время, то тогда понятия БУДЕТ, ЕСТЬ и БЫЛО полностью утратят свое значение. Самл мышление о том, что это разные вещи - это продукт влияния гештеля. Диктатура фронезиса, который вписался в гевирт и произвел здесь разрушительную работу. Эта разрушительная работа тоже была заложена, зайн сам себя перечеркивает гевиртом. 

Мыслить, минуя оппозиции форштелинга (представления), то возникнет событие - второе начало, вечное, оно никогда не кончалось.

Последняя фаза фергюстон (то, что происходит в точке полуночи), когда в центре всего стоит симулякр, экран, исчезнувшая земля, бог как шутка, постчеловек, мгновенно, без всякой паузы, без всяких действий и без всяких усилий, не заменяется чем-то другим, а обнаруживается как нечто совершенно другое, будучи тем же самым.

Новая вещь как новое небо, нова земля, где приходящее в приходящем, т.е. будущее в будущем.

Последний бог, место человека занимает радикальный субъект.

Хайдеггер презирал субъекта как конструкцию Декарта и возмутился бы сочетанию радикальный субъект. Но он всё мыслил онтологически, не дуально.

Радикальный субъект не что-то новое, он продолжение движения человечества в ту черную бездну, в которую оно идет всегда. Еще на шаг дальше.

Как он писал, те, кто рискуют больше, поэты в скудные времена первыми достигают бездны и заходят в этой бездне так далеко, как не дозволено зайти никому из богов. Это онтологическое наступление, а не представимое.

Наступление полночи (наступила она или ещё нет), понятое онтологически и фундаментально, реализует то второе начало, и станет тем событием (эрайгнис), той мгновенной вспышкой перечеркнутого зайн, которому учил Мартин Хайдеггер.

Эрайгнис (Со-бытие)

«После 1936, Ereignis — слово, которое движет мою мысль» (М. Хайдеггер)

.

А.Г. Дугин

Формула учебной инициативы такова: "У меня получится, если я буду знать (уметь) следующее…". Здесь ребёнок сам выходит за границу своего знания и формулирует гипотезу о недостающем способе действия.
Уверенность в себе без самолюбования, самокритичность без самоедства - такова здоровая самооценка, являющаяся основой учебной самостоятельности.

Галина Анатольевна Цукерман
доктор психологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник, Психологический институт имени Л.Г. Щукиной (ФГБНУ «ПИ РАО»), Москва, член редколлегии журнала «Культурно-историческая психология».
 

К началу этого года, по данным ООН, число число вынужденных переселенцев во всем мире достигло 123 миллионов и быстро продолжает расти. Любые ухмылки и подшучивания в адрес беженцев от войн и насилия (откуда и какими бы они ни были) - низость и мерзость. Думая об этом, я перевёл эти строки Варсан Шире, сомалийской поэтессы, родившейся в Кении:

«Никто не покидает своего дома, 
пока дом не превратился в пасть акулы.
Ты бежишь к границе, только увидев,
как туда бежит уже весь твой город,
и все твои соседи, которые быстрее тебя.
С запахом крови, застрявшим в глотках.
Паренёк, ходивший с тобой в школу,
когда-то за фабрикой целовавший тебя до головокружения,
Сейчас сжимает винтовку, которая больше его тела.

Ты покидаешь свой дом
только когда он не позволяет тебе остаться.
Никто не бросает своего дома, 
пока этот дом сам не набрасывается на тебя, 
Не заливает твои ноги пламенем
вплоть до закипания крови.
Никогда ты не думал, что станешь способным на такое, 
Пока не почувствовал эту раскалённую сталь на своём горле. 

И даже тогда все равно глотал между вздохами строфы гимна,
Рвал твой паспорт в туалете аэропорта,
Рыдая над каждой его смятой пустой страницей,
Где было написано, что ты никогда не вернёшься.

Ты должен понять, что никто никогда не посадит своих детей на баржу-скотовозку,
Пока вода не будет надежнее, чем земля.
Никто не сожмёт в руках их ладошки
под поездами, под вагонами, 
Никто не проведёт дни и ночи 
в чреве грузовиков, 
питаясь газетными страницами.
Если это путешествие значит для тебя
нечто большее, чем просто прогулка. 

Никто не лезет под решетки заборов, никто не ищет ударов или жалости.
Никто не выбирает лагерей беженцев 
или боли, в которую переодевают твоё обнаженное тело. 
Никто не выбирает тюрьмы,
Но тюрьма безопаснее пылающих городов,
И ночной тюремщик это лучше, чем грузовики, переполненные телами мужчин,
похожих на твоего отца.

Никто никогда бы не выдержал, не стерпел, не нашёл в себе твердокожести.
Всё это «убирайтесь домой, негры», «беженцы», «грязные мигранты», «искатели убежища», «они хотят отнять у нас то, что мы создали», «негры-попрошайки», «они все воняют», «они разрушили собственную страну и теперь хотят разрушить нашу»… 
Как выдержать эти слова и грязные взгляды?

Наверное, ты это сможешь, потому что они ничто
В сравнении с болью от оторванной конечности.
Наверное сможешь, потому что этим слова нежнее,
чем четырнадцать тварей между твоих ног. Может быть потому что проглотить все на свете оскорбления проще,
Чем обломки зданий с костями и твоим телом девчонки, разорванной на части.

Я хочу вернуться домой, но дом мой стал акульей пастью.
Мой дом это пороховая бочка.
Никто бы не покинул свой дом, если бы дом не преследовал его,
вплоть до самого берега.
Если бы твой дом не говорил тебе, 
«Беги быстрее, бросай одежду, ползи по пустыне, плыви по океанам,
терпи крушение, спасайся, голодай, умоляй, забудь о гордости, твоя жизнь важнее». 
Никто не покидает своего дома, пока дом не превратится в потный шёпот тебе на ухо:
«Уходи, беги от меня как можно дальше, 
не знаю, во что меня превратили, но любое место сегодня безопаснее, чем это»

Олег Ясинский

Жильбер Дюран: от топики к теории (гранд-теория социологии воображения)

Жильбер Дюран (1921), активный участник французского Сопротивления и герой борьбы против немецкой оккупации и коллаборационизма в Веркоре, заложил сновы фундаментальной систематической теории («гранд-теории»), в рамках которой обобщающий структуралистский метод, психоанализ, социология, сравнительные исследования религии и мифологии (на основе разработок семинара «Эранос» и смежных направлений науки) воплощаются в стройную и законченную картину.

От выявленной и обоснованной в трудах сотен ученых двухэтажной (синхронической) топики Дюран перешел к созданию сводной монументальной системы социологических знаний. Смысл этой системы состоит в том, чтобы поместить конструкции классической социологии в более широкий контекст, который позволил бы не только учесть и корректно проинтерпретировать значительно большее число фактов и явлений, нежели конвенциональная социология, но и обнаружить дополнительные измерения самого социологического подхода, который в такой расширенной и обобщенной версии обнаруживает новые стороны и свойства, неизвестные или игнорируемые доселе. Поэтому социология воображения, в основных чертах обоснованная и развитая Дюраном, может рассматриваться одновременно и как одно из направлений социологических знаний, и как глубинное обоснование и обобщение социологии как таковой. Именно по этой причине мы пользуемся параллельно тремя почти синонимическими выражениями – «структурная социология», «социология глубин» и «социология воображения».

Словосочетание «структурная социология» — понятие общее и относится в данном контексте (в отличие от более узкого определения Сорокина-Териакъяна) к определению науки социологии вообще, основания и принципы которой рассматриваются с точки зрения их структурных корней. Сама социология в таком случае интерпретируется структуралистски, что аффектирует ее основания и методы. Структурная социология Сорокина в таком случае становится лишь частным случаем структурной социологии в ее обобщенном и расширенном понимании.

Формула «социология глубин» призвана привлечь внимание к концептуальному и методологическому параллелизму этого направления с теориями и топикой Юнга.

И наконец, выражение «социология воображения» указывает на ту основную инстанцию – «воображение», которая стоит в центре данного направления социологии.

Кроме того, в некоторых случаях можно использовать понятие «новая социология» для подчеркивания того обстоятельства, что данные исследования основаны на предпосылках, в корне отличных от предпосылок позитивистского знания и тех гносеологических и эпистемологических парадигм, которые преобладали почти на всем протяжении западноевропейской истории, с ее логоцентризмом и приоритетной ориентацией на сугубый рационализм.

В системе координат «логос/мифос» это значит следующее: в отличие от классической западной философии от Платона до Нового времени, где мифос неизменно изучался с помощью логоса, Дюран предлагает изучать логос с помощью мифоса, то есть перевернуть пропорции и исходные установки конвенционального философского и гуманитарного дискурса европейской культуры. Такой переворот отнюдь не отрицает науку как метод рационального постижения мира, но дает качественно иную науку, оперирующую с рациональными категориями, понятиями, методами иным образом, нежели в науке классической, где преобладают историцистский, позитивистский и узко рационалистический подоходы.

Это наука, основанная на «мифологике» (Леви-Стросс), то есть на применении расшифрованной, обобщенной и рационально осмысленной логики мифа к различным явлениям – как собственно мифологическим и религиозным, так и вполне рациональным (логическим, социальным, научным и культурным).

Институционализация социологии воображения

Основания, принципы, методы и понятия этой науки изложены Жильбером Дюраном в целой серии научных монографий, главной и наиболее известной из которых является фундаментальная книга «Антропологические структуры воображения»(1-32). В ней сосредоточены основные идеи автора и постулаты новой научной школы.

Позднее Дюран развил отдельные направления и сделал уточнения в целой серии последующих работ(1-33). Большой вклад внесли в развитие данной дисциплины ученики и последователи Дюрана. Была создана целая сеть университетских центров и лабораторий, систематически развивавших социологию воображения, верифицировавших ее методы, собиравших и анализировавших массивы социологических и психоаналитических данных.

В области прикладной психиатрии и психологии эффективность теорий Дюрана продемонстривал в ходе нескольких десятилетий клинических исследований однофамилец Жильбера Дюрана профессор Ив Дюран, разработавший на основании концепций социологии воображения тест AT.9 (Текст на архетипы из девяти пунктов), получивший широкое распространение в психологии и клинической диагностике(1-34).

Большинство центров последователей Дюрана называются «Центрами исследований воображения». В данный момент их существует более 60 в различных странах Запада – Франции, Италии, Португалии, Испании, Румынии, Бельгии, Греции, Бразилии, Мексике, США, Канаде и т.д. Основной центр находится в Университете Гренобль-II, где на кафедре социологии проработал значительную часть своей жизни сам Жильбер Дюран.

В настоящее время регулярно издается международный альманах «Кайе де л'имажинэр» («Тетради воображения»)(1-35), основанный Дюраном и его учеником, социологом Мишелем Маффессоли в 1988 году, где публикуются крупнейшие представители современной социологии – Альберто Абруццезе, Серж Московичи, Патрик Такуссель и другие.

Статус имажинэра: его первичность

Проследим основные моменты теории Жильбера Дюрана(1-36).

Развивая подход Корбена (показавшего роль mundus imaginalis в структуре мистических учений ислама) и идею Юнга о коллективном бессознательном, Дюран вводит ключевое понятие «l'imaginaire», на английский язык приблизительно передаваемое термином «imagery». В русском языке этому понятию нет аналога (очень приблизительно можно было бы перевести «l`imaginaire» на русский язык как «мир воображения»), поэтому в дальнейшем мы будем использовать французский термин в русской транскрипции.

«Имажинэр» – некое первичное свойство, представляющее собой одновременно:

· воображение как способность (инстанция);

· то, что воображается (воображаемое, представленное, искусственно воссозданное через фантазию);

· того, кто воображает (воображающий, источник появления фантазии);

· сам процесс (воображение как функция);

· и нечто, что является общим и предшествующим и тому, и другому, и третьему (собственно имажинэр).

Дюран так описывает онтологический статус имажинэра («воображаемого-воображающего-воображения»). У Платона в диалоге «Софист» (1-37) дается определение двух типов воображения: «fantasia» («фантазия») и «eikasia» ( «эйказия»). Оба они основаны на презумпции, что первичными являются две другие реальности – разум как мера реальности и порядка всех вещей и объективный мир, воспринимаемый чувствами, которые транслируют ощущения разуму. Чувства могут справляться со своей задачей корректно или некорректно – тут-то и вступает в дело воображение. Если впечатления от внешнего мира (который реален) передаются разуму (который тоже реален) «правильно» (корректно), то мы имеем дело с «эйказией» («eikasia»), , то есть с таким воображением, которое «позитивно» и «прозрачно», «верно» и вносит минимум погрешностей в процесс передачи данных от органов чувств к разуму. От слова «эйказия» произошли слова «икона», «идол» (в смысле «образ», «образец» и «эталон»). Если же в передаче образа возникают сбои, мы имеем дело с фантазией, то есть с испорченной передачей, которая перемешивает реальные данными с нереальными и путает их.

Чтобы понять различия фантазии и эвказии, можно представить себе человека, смотрящего на предметы через аквариум. Если вода в аквариуме прозрачна и чиста, если нет рыб, водорослей и других препятствий, то предметы на другой стороне видятся ясно и четко. А если в аквариуме кишат рыбы, ползают крабы, вздымая потоки ила, и шевелятся водоросли, то предметы на противоположной стороне будут еле видны, и между ними и наблюдателем будет царить иррелевантный хаос аквариумной жизни, не имеющий никакого отношения ни к наблюдателю, ни к предметам с той стороны. Аквариум – это воображение, имажинэр.

В логоцентричной философии, в пространстве логоса у воображения скромный статус: самое лучшее для него не мешать рациональному процессу (а еще лучше вообще не существовать, чтобы не искажать «реальность»). Такое же отношение к воображению сохраняется и у Декарта (1596--1650). И даже Кант (1724—1804), поставивший под вопрос онтологию объекта и субъекта, не придавал воображению самостоятельной роли, хотя и задумывался о его трансцендентальных функциях. Философ-экзистенциалист Жан-Поль Сартр (1905--1980), посвятивший проблеме воображения отдельную книгу(1-38), оставался в рамках классических философских схем западноевропейской традиции, оперирующей с приоритетной парой субъект-объект и по умолчанию не признающей за воображением статуса самостоятельной, а тем более первичной реальности.

Дюран предлагает порвать с европейским логоцентризмом и перевернуть стартовые позиции. По Дюрану, первично воображение: именно оно в ходе своей динамической работы создает внутреннее измерение субъекта и объекты внешнего мира.

Согласно Дюрану, приписывание реальности субъекту и объекту и лишение свойства реальности воображения в конечном итоге есть всего лишь философская гипотеза, имеющая давнюю историю и ставшая в западноевропейской мысли безусловным консенсусом. Однако стоит только выйти за рамки этой мысли и обратиться к структурам мышления других культур – восточных, мистических, религиозных, архаических или к сфере искусства, мы можем убедиться, что субъект-объектный дуализм отнюдь не исчерпывает возможных философских установок, и многие незападные (развитые или примитивные) культуры понимают онтологический статус воображения, mundus imaginalis, совершенно иначе. К этому выводу подвела Дюрана вся совокупность исследований участников семинара «Эранос», изучавших конститутивную роль мифа или коллективного бессознательного Юнга как некую самостоятельную структуру, не являющуюся свойством ни мыслящего субъекта, ни объективного внешнего мира. Понять содержание мистических теорий исламской традиции, иудейской каббалы, китайского даосизма, алхимических учений и процедур, мифов и легенд примитивных народов, в конце концов, мирового фольклора возможно только в том случае, если мы отойдем от жесткой дуальности «субъективное-объективное» и признаем онтологическую самостоятельность за той инстанцией, которая находится между ними(1-39) , то есть за воображением, «имажинэром».

В качестве научной (но также и философской) гипотезы Дюран берет следующий постулат: вопреки общепринятой на Западе (но далеко не столь однозначно разделямой на Востоке) позиции, «имажинэр» – это единственное, что существует, и «наш мир» («наш», то есть относящийся к субъекту, и «мир», то есть совокупность объектов) есть результат свободной игры воображения. В таком случае мы получаем основание для развертывания особой «онтологии имажинэра», основанной на тезисе: единственно, что есть, что существует, это «промежуточное».

Понятие «антропологического траекта»

Развивая эту идею, Дюран вводит фундаментальное для его теории понятие «антропологического траекта». Термин «траект» («traectum») образован от латинского «tras» — «через», «между» и «jacere» — «бросать», «кидать», «метать». От этого же глагола (от его причастной формы – «jectum», «брошенное») образованы важнейшие философские и научные категории «субъект» и «объект». «Суб-ект» – это то, что «положено («брошено») под» — то есть «под-лежащее». «Об-ект» – то, что «брошено («положено») перед», то что «метнули перед», то есть «пред-мет». Между ними находится «тра-ект», «брошенное между».

«Антропологический траект» – это придание самостоятельного онтологического статуса тому, что находится «между» – между субъектом и объектом, между природой и культурой, между животным и рациональным, между духом и жизнью, между внутренним и внешним, между проектом (будущим) и историей (прошлым).

«Траект» — это «схема», «маршрут», «траектория», которая предопределяет структуры и структурные ансамбли, режимы и группы форм, динамические взаимодействия и столкновения, оппозиции и сближения, но ничего не говорит об идентичности того, что в этом траекте участвует, так как сама идентичность есть не нечто постоянное, но следствие, результат самого траекта. Объект и субъект суть функциональные следствия антропологического траекта, они конституируются им как ролевые идентичности. По этой логике, все самое важное происходит именно в «аквариуме»(2), который и порождает через динамику своей глубинной жизни образ наблюдателя, с одной стороны, и образы предметов — с другой. Тот, кто смотрит через аквариум, и то, на что смотрит тот, кто смотрит, суть проекции внутриаквариумной жизни.

Здесь у Дюрана мы видим доведенный до крайних выводов функционализм. Если применить концепцию «траекта» к социологии, то получим социум как обобщающий социальный траект; если к психоанализу – человека как траект коллективного бессознательного. В обоих случаях человек (психологический или социальный) есть функция от чего-то другого, нежели он сам — функция от того, что всегда остается потенциальным, и без актуализации с помощью человека само по себе не выступает, не проявляется. Поэтому Дюран говорит об «антропологическом траекте». Через антропологию траект проявляет себя и обнаруживает свою структуру, хотя вместе с тем и скрывает ее, так как прячется за человеком. Так потенциальное, что только еще может быть, скрывает себя за актуальным, тем, что уже есть. Человек необходим, чтобы социальное сознание и коллективное бессознательное смогли через него осуществиться, проявиться, статься, сбыться. Точно так же, как слова, лексемы, морфемы, синтаксис и т.д. нужны языку, чтобы быть, хотя язык никогда не тождественен им. Язык становится актуальным через речь.

Человек имеет бытие и смысл только как антропологический траект(3). Вне этого функционального состояния он есть абстракция, простая и недоказуемая гипотеза субъекта. Точно так же, как и внешний мир на другом «конце» (на конце, которого нет) не есть самобытный объект, но плод пластического воображения, конструкт, основанный на «грезе о веществе» (Башляр).

Отсюда