Дневник
Одна из проблем, которую нельзя решить высокоточными ракетами, - миллиарды недорослей, недоучек, недоразвитков. Примитивные народы умели воспитывать своих мальчиков и девочек. Простая культура целиком влезала в одну голову, и в каждой голове были необходимые элементы этики и религии, а не только техническая информация. Культура была духовным и нравственным целым. Естественным примером этой цельности оставались отец с матерью. Сейчас они банкроты. Тинейджер, овладевший компьютером, считает себя намного умнее деда, пишущего авторучкой. Мир изменился, каждые пять лет он другой, и все старое сбрасывается с корабля современности. Растут миллиарды людей, для которых святыни, открывшиеся малограмотным пастухам, не стоят ломаного гроша. Полчища Смердяковых, грядущие гунны, тучей скопились над миром. И они в любой день готовы пойти за Бен Ладеном или Баркашовым. Записку Иконникова гунны не прочли (а если б и прочли - что им Иконников? Что им князь Мышкин?). Судьбу Другого они на себя не возьмут…
Одно из бедствий современности - глобальная пошлость, извергаемая в эфир. Возникает иллюзия, что глобализм и пошлость - синонимы. И глобализм уже поэтому вызывает яростное сопротивление. Не только этническое. Не только конфессиональное...
Одна из особенностей великих культурных миров - способность к историческому повороту, переходу от расширения вовне к внутреннему росту, от захваченности центробежными процессами к созерцанию духовного центра и покаянию за отрыв от него…. Лидерами станут страны, которые лучше других сумеют создать новый стиль жизни, включить паузу созерцания в череду дел, избавиться от лихорадки деятельности, от "блуда труда, который у нас в крови" (Мандельштам). Пионерами могут быть и большие и маленькие страны, сильные и слабые. Мы не знаем, кто вырвется вперед. Но начинать должны все.
Решающей становится не экономика, а педагогика, начиная с детского сада. Дети схватывают начатки нового быстрее взрослых. Я вспоминаю слова девочки четырех лет: "Мама, не говори громко, от этого засыхают деревья"…. С самого раннего детства можно воспитывать понимание радости, которую дает созерцание. И это подготовит людей к переоценке ценностей, к переходу от инерции неограниченного расширения техногенного мира к цивилизации созерцания, духовного роста и равновесия с природой.
Если мы будем просто звать людей ограничить свои потребности, ничего не выйдет, кроме раздора. Петр кивнет на Ивана, Европа на Америку, Азия на Европу. Поворот может дать только открытие ценности созерцания, паузы созерцания в делах, в диалогах и дискуссиях, в развитии мысли…
Школа не может отвлечься от сегодняшнего дня, не может не готовить программистов, юристов, менеджеров. Но сегодняшний день скоротечен, и течение несет его к смерти. Слово "кала" на санскрите - омоним: и время, и смерть. Культура, не нашедшая опоры в вечном, падет под напором перемен.
Школы могут и должны учить паузе созерцания: через искусство, через литературу. Со временем - используя телевидение, если оно повернется к величайшей проблеме века….
Григорий Соломонович Померанц
Слепоглухонемой
По темноте наощупь
Вытянутой рукой
Мир наугад полощет.
Кожа его тонка -
Чувствует светотени,
В шёпоте ветерка
Слушает звуки телом.
Ловит любую дрожь
Нервами наизнанку
В губы целует дождь,
Снежную лижет манку…
***
Чёрный квадрат ли мир
Если не знать квадрата?
Слепоглухие - мы!-
Верящие стандартам.
Глухонемы душой,
Если не чуем сердцем
Голос земли родной -
Иноки, чужеземцы!
Просится, бьёт о клеть
Жизнь изнутри — на волю.
Хочется звёздам петь
В каждом засохшем горле.
Жаждет высокий звон
Сбросить свои созвучья
В этот глухой притон
Ветхим тряпьём трясущий.
***
Льётся далёкий свет,
Гладит по грубой коже -
Вытеплит первоцвет
В заледенелом ложе.
Тереза Магди
В одном цирке жил слон. Его звали Бозо и он был просто потрясающим слоном! Во-первых, он очень помогал цирку: когда переезжали на новое место (это был цирк шапито), то слон таскал тяжёлые брёвна, втыкал в землю шест, на котором держался шатёр, а также делал ещё много полезного.
А во-вторых, он участвовал в представлениях: Бозо вставал на задние лапы, поднимал на хоботе прекрасную танцовщицу, и она танцевала у него на голове. А ещё Бозо катал на спине детей, и все очень любили его.
Но однажды со слоном что-то случилось… Вначале он отказался от еды, бродил по клетке, перетаптывался с ноги на ногу, а глаза его покраснели. А ещё он ужасно громко трубил!
Вызвали ветеринара: тот осмотрел Бозо, поставил ему градусник, заглянул в пасть… Но все было в полном порядке. Ветеринар так и сказал:
— Физически слон совершенно здоров.
Но что-то происходило с Бозо. Он стал очень агрессивным, метался по клетке, трубил и не подпускал к себе людей. А однажды он даже набросился на дрессировщика!
И тогда директор цирка сказал:
— Мы должны избавиться от слона: не-возможно давать представления,- цирк терпит значительные убытки. Да, Бозо нужно убить!
И директор решил устроить из его смерти представление. Но тут на арене появился маленький человек в сюртучке, со шляпой на голове, с чемоданчиком в руках.
— Позвольте мне попробовать помочь, — сказал он.
— Но со слоном что-то не в порядке! Он опасен! – вскричал директор.
— Я знаю – ответил маленький человек, и директор согласился.
Тогда маленький человек снял сюртучок и шляпу, отложил свой чемоданчик и сунул в руки директора какую-то бумажку. Он подошёл к клетке: Бозо переминался с ноги на ногу, злобно осматривал всех своими маленькими, налитыми кровью глазками и громко трубил. Человечек медленно ходил вокруг клетки и что-то говорил слону, но никто не мог расслышать – что именно. И… Бозо стал успокаиваться!
А человечек всё ходил да ходил, шептал что-то слону; потом открыл клетку и вошёл в неё, все продолжая что-то нашептывать. Он погладил Бозо по хоботу и вывел его из клетки. Все увидели, что из глаз слона катятся слёзы. И вновь Бозо встал на задние лапы и за-трубил, но уже радостно, а вовсе не устрашающе!
Директор подбежал к человечку
— Как у вас это получилось?!
— Видите ли, — ответил тот, — Бозо родом из Индии, много лет он не слышал речи на своем родном языке, — хинди, а я поговорил с ним на хинди и теперь ещё долгое время всё будет в порядке.
С этими словами человечек взял чемоданчик, надел сюртучок и шляпу. Мы не знаем, то ли он не заметил протянутой руки директора, то ли по какой-то причине не захотел её пожать, но он повернулся и исчез в толпе.
Только тогда директор вспомнил о записке, которую человечек дал ему перед тем как войти к слону. В записке было написано: «Если со мной что-либо случится, администрация цирка не несёт за это никакой ответственности». И подпись – «Редьярд Киплинг».
Эта история произошла на самом деле.
Джин Береби
Мои милые, грех, который особенно тяжело было бы мне видеть в вас, это зависть. Не завидуйте, мои дорогие, никому. Не завидуйте, это измельчает дух и опошляет его. Если уж очень захочется что иметь, то добывайте и просите Бога, чтобы было желаемое у вас. Но только не завидуйте. Мещанство душевное, мелочность, дерзкие сплетни, злоба, интриги – все это от зависти. Вы же не завидуйте..., а я сколько можно мне будет, буду молить Господа о помощи вам...
Священник Павел Флоренский. Письма 1920
Мысль и слово всегда уже ворочаются во мне, ворочают мною без меня. Оттого, что я их причешу, введу в форму, придам им приемлемый вид, я стану скучен, неинтересен, они станут мертвые. Вот почему нам всегда нравятся дети. Вот почему развязная нецензурная речь иногда называется сочной. Это не потому что в нецензурных выражениях самих по себе есть какое-то достоинство, а потому что в сравнении с ней, непричесанной, пуста цензурованная мертвая речь, где человек дистанцируется от того, что в нем на самом деле само мыслится и проговаривается, бледная тень, недостойная человека. В развязной речи есть та и только та правда, что задача человека вовсе не в придании формы, не в дипломатии, а в том чтобы задуматься для начала над тем, какое на самом деле хозяйство ведется в нем как бы само собой до того как он в него заглянет. Люди отбрасывают как постороннее то, что им например подвертывается при написании важной статьи, — это им низко или наоборот слишком возвышенно, некстати, — но никакого смысла, никакой жизни и никакого будущего не имеют и никогда не будут иметь вымышленные тексты. Они ложатся каждый день тяжелым, лишним, ненужным грузом и хоронят сами себя, читателя и того, кто их написал.
Владимир Бибихин. «Понимание божественного слова»
Вся современная философия вышла из рационализма и насквозь пропитана предрассудком рационализма, даже там, где старается сознательно освободиться от него, что только логическое ясно и рационально, между тем как оно стихийно и темно вне ответственного сознания, как и всякое в себе бытие.
Логическая ясность и необходимая последовательность, оторванные от единого и единственного центра ответственного сознания, темные и стихийные силы именно вследствие присущего логическому закона имманентной необходимости. Та же ошибка рационализма отражается и в противопоставлении объективного как рационального субъективному, индивидуальному, единичному как иррациональному и случайному.
Здесь объективному, абстрактно отделенному от поступка, придана вся рациональность поступка (правда, неизбежно обедненная), а все основное за вычетом этого объявлено [?] как субъективный процесс. Между тем как все трансцендентальное [?] единство объективной культуры на самом деле темно и стихийно, сплошь оторвано от единого и единственного центра ответственного сознания: конечно, сплошной отрыв в действительности невозможен и, поскольку мы его действительно мыслим, оно сияет заемным светом нашей ответственности.
Только поступок, взятый извне как физиологический, биологический и психологический факт, может представиться стихийным и темным как всякое отвлеченное бытие, но изнутри поступка сам ответственно поступающий знает ясный и отчетливый свет, в котором и ориентируется. Событие может быть ясно и отчетливо для участного в его поступке во всех своих моментах.
Михаил Бахтин. Философия поступка
«Монологическое слово Раскольникова поражает своей крайней внутренней диалогизацией и живой личной обращенностью ко всему тому, о чем он думает и говорит. И для Раскольникова помыслить предмет значит обратиться к нему. Он не мыслит о явлениях, а говорит с ними. Так он обращается к себе самому (часто на ты, как к другому), убеждает себя, дразнит, обличает, издевается над собой и т.п...»
«Таков его диалог с самим собою на протяжении всего романа. Меняются, правда, вопросы, меняется тон, но структура остается той же. Характерна наполненность его внутренней речи чужими словами, только-что услышанными или прочитанными им: из письма матери, из приведенных в письме речей Лужина, Дунечки, Свидригайлова, из только что слышанной речи Мармеладова, переданных им слов Сонечки и т.д. Он наводняет этими чужими словами свою внутреннюю речь, осложняя их своими акцентами или прямо переакцентируя их, вступая с
ними в страстную полемику. Благодаря этому его внутренняя речь строится как вереница живых и страстных реплик на все слышанные им и задевшие его чужие слова, собранные им из опыта ближайших дней. Ко всем лицам, с которыми он полемизирует, он обращается на "ты" и почти каждому из них он возвращает его собственные слова с измененным тоном и акцентом. При этом каждое лицо, каждый новый человек сейчас же превращается для него в символ, а его имя становится нарицательным словом: Свидригайловы, Лужины, Сонечки и т.п. "Эй вы, Свидригайлов! Вам чего тут надо?" - кричит он какому-то франту, приударившему за пьяной девушкой. Сонечка, которую он знает по рассказам Мармеладова, все время фигурирует в его внутренней речи как символ ненужной и напрасной жертвенности. Так же, но с иным оттенком, фигурирует и Дуня; свой смысл имеет символ Лужина. Каждое лицо входит, однако, в его внутреннюю речь не как характер или тип, не как фабулическое лицо его жизненного сюжета (сестра, жених сестры и т.п.), а как символ некоторой жизненной установки и идеологической позиции, как символ определенного жизненного решения тех самых идеологических вопросов, которые его мучат. Достаточно человеку появиться в его кругозоре, чтобы он тотчас же стал для него воплощенным разрешением его собственного вопроса, разрешением - не согласным с тем, к которому пришел он сам; поэтому каждый задевает его за живое и получает твердую роль в его внутренней речи. Всех этих лиц он соотносит друг с другом, сопоставляет или противопоставляет их друг другу, заставляет друг другу отвечать, перекликаться или изобличать. В итоге его внутренняя речь развертывается как философская драма, где действующими лицами являются воплощенные, жизненно осуществленные точки зрения на жизнь и на мир».
М.М.Бахтин. Проблемы творчества Достоевского. 1929 г.
«Как Вы знаете, у Ахматовой моментов философских в стихах совершенно не было, совершенно. Это была лирика, чисто интимная лирика, чисто женская лирика. Глубины большой у нее не было в стихах. Не было ее и в жизни, как мне показалось. Ее интересовали люди. Но людей она ощущала именно… по-женски, как женщина ощущает мужчину. Ну и поэтому мне она лично не очень понравилась.»
Михаил Бахтин в записи Дувакина. Стр. 46–47
Меня с детства удивляла эта страсть большинства быть в каком-то отношении типическим, обязательно представлять какой-нибудь разряд или категорию, а не быть собой. Откуда это, такое сильное в наше время поколение типичности? Как не понимать, что типичность — это утрата души и лица, гибель судьбы и имени!
Борис Пастернак
