Дневник
«„НЕ БОЙТЕСЬ“ (Мф 10:26). Что мы должны делать, чтобы на земле был мир, чтобы люди не стремились к войне? Прежде всего: мы не должны бояться — бояться тех, кто окружает нас. Вполне естественно, что в нынешнее время многие испытывают такого рода страх; это понятно, но тем не менее неправильно, более того — разрушительно! Те, кто живут так, как будто Господь не воскрес из мёртвых и не преодолел смерть, те, кто видят в каждом человеке хищника, готового наброситься в любую секунду — те люди никак не помогают делу мира. Второе: кто не хочет бояться, должен твёрдо решить для себя: „Я буду жить своим умом, доверять своим глазам и ушам и не позволю ввести себя в заблуждение; никакая пропаганда, никакое общественное мнение не смогут обезличить меня и сделать меня частью толпы“. В мире сейчас слишком мало свободных людей — поэтому слишком много опасностей и угроз. И третье: тот, кто принимает в сердце страдания и беды других людей, тот, кто помогает, но делает это, не ожидая славы — или даже благодарности; тот, кто не носится со своими поступками, идеями — со всеми проявлениями своей драгоценной персоны, — тот тоже не боится. Опасность войны происходит и оттого, что слишком много людей относятся к самим себе слишком серьёзно, страшно серьёзно… Тот, кто не способен жалеть других и — хотя бы немного — смеяться над собой, и есть один из пресловутых „разжигателей войны“. И ещё одно: чтобы всеми силами хотеть мира, нужен великий страх — страх Божий».
Карл Барт «Мгновения»
В Гуджарате один человек купил корову. Ночью он услышал лай собак, это повторялось несколько ночей подряд; поэтому он установил систему видеонаблюдения. Он был удивлен, увидев, что леопард приходит каждую ночь и садится рядом с коровой. Расспросив предыдущего владельца, он узнал, что мать этого леопарда была убита, когда детенышу было всего 20 дней от роду. Корова кормила его своим молоком и спасла ему жизнь. Когда детеныш вырос, его оставили в джунглях. Но взрослый леопард приходит каждую ночь и по-прежнему проводит время с Коровой, которую считает своей матерью.
Социальность — совокупность приобретённых человеком свойств, способствующих его жизнедеятельности и инкорпорации в социум. Социальность — субъективный подход к процессу социализации. Однако социальность нельзя понимать как процесс самообразования и воспитания: термин более всего подходит для выражения ценностей, приобретённых человеком непосредственно от социальной группы, и выразителем которых он стал. Понятие социальности описывает ситуацию, при которой фактор действует непосредственно от лица группы, представляет её интересы, ценности, нормы.
Исторически термин употребляется ещё в словаре В. И. Даля, в котором упоминается его французское происхождение, а также термин трактуется как «общежительность, гражданственность, взаимные отношения и обязанности гражданского быта…»
В 2017-м Калифорния пылала так, будто кто-то решил устроить в аду генеральную уборку. Огонь шёл стеной. Семья из округа Сонома собирала вещи на бегу: дети — в машину, документы — под мышку, собаку — звать.
А собака — Один, огромный пиренейский пастух — даже ухом не повёл. Стоит. Камень. За ним — восемь коз, его маленькое «стадо-детсад».
Хозяева кричат, плачут, зовут — а он ни с места. Потому что у людей паника, а у пастушьей собаки — должностная инструкция из генетического отдела: «стадо нельзя бросать».
Семья уехала.
Оставаться означало умереть.
И да, они уезжали с мыслью «мы его больше никогда не увидим». А ты попробуй не сломаться, закрывая за собой дверь, за которой пылает весь мир и стоит твой пёс.
Через три дня — внимание — спектакль по законам жанра «чудеса на пожарище».
Они вернулись.
Один — жив. Грязный, обугленный, пахнет так, будто ночевал прямо в пепельнице, но жив. И все восемь коз — целы, как новые.
Оказалось, он загонял их в ручей, отгонял от огня, охранял всю ночь, пока вокруг взрывались деревья. Стоял на карауле, как последний герой постапокалипсиса.
Люди потом рыдали. От радости. От вины. От вопросов «а что мы ещё могли сделать?».
Ответ — ничего. Они спасались. Он спасал. Спасал тех, кого считал своими.
Зоопсихологи потом объясняли: для пастушьих собак стадо — это не «работа». Это семья. Миссия. Смысл тоскующего собачьего сердца. Это то, ради чего они спят вполглаза и живут в режиме «мне бы только посмотреть, все ли на месте».
Один не совершал подвига. Он просто делал то, что его порода делает сотни лет: остаётся последним, пока все слабее не в безопасности.
А хозяева говорили: «Мы чувствовали себя предателями. Он остался верен долгу, а мы — нет».
Но это ложь, которой себя мучают семьи, пережившие катастрофу.
Они сделали единственно возможное — вывезли тех, кого обязаны были спасать.
И вернулись.
А он… он остался с теми, перед кем чувствовал свою ответственность.
Это история не про «геройскую собаку». Это про разные формы любви.
Одна любовь тащит за руку тех, кто слабее. Другая — остаётся на пепелище, пока последние не спасены.
Сейчас Один — легенда Калифорнии. Мерч, статьи, документалки — всё при нём. Но для своих людей он навсегда останется тем самым упрямым лохматым типом, который однажды сказал: «Спасибо, что зовёте. Но я остаюсь».
Настоящая преданность — это не лайки и не красивые слова.
Это выбор остаться там, где страшно. Потому что кто-то маленький и доверчивый от тебя зависит.
И теперь вопрос, от которого у многих дергается глаз:
Ты смог бы остаться защищать тех, кто слабее, зная, что можешь не выжить?
Павел I говорил (приписываемое):
Дворянин тот, с кем я разговариваю и пока я с ним разговариваю.
В России нет значительного человека, кроме того, с кем я разговариваю, и лишь на то время, пока я с ним разговариваю.
---------
Первый любимец, первый сановник,знаменитый вельможа, царедворец и последний ничтожный раб, житель отдаленной страны от столицы — равно страшились ящика… Правосудие и бескорыстие в первый раз после Петра I ступили через порог храмины, где творили суд и расправу верноподданным… Народ был восхищён, был обрадован, приказания Его чтил благодеянием, с неба посланным… Дозволяю себе смело и безбоязненно сказать, что в первый год царствования Павла народ блаженствовал, находил суд и расправу без лихоимства, никто не осмеливался грабить, угнетать его…
А.И. Тургенев
---------------
Павел фактически упразднил фаворитизм при дворе, попытался разогнать камарилью, чавкающую возле кормушки. И это никак не могло устроить императорское окружение.
Елена Съянова
...Не может сердце жить изменой:
Измены нет — любовь одна.
1896
Душе, единостью чудесной,
Любовь единая дана.
Так в послегрозности небесной
Цветная полоса — одна.
Но семь цветов семью огнями
Горят в одной. Любовь одна,
Одна до века, и не нами
Ей семицветность суждена.
В ней фиолетовость, и алость,
В ней кровь и золото вина,
То изумрудность, то опалость...
И семь сияний — и одна.
Не всё ль равно, кого отметит,
Кого пронижет луч до дна,
Чьё сердце меч прозрачный встретит,
Чья отзовётся глубина?
Неразделимая нетленна,
Неуловимая ясна,
Непобедимо-неизменна
Живёт любовь, — всегда одна.
Переливается, мерцает,
Она всецветна — и одна.
Её хранит, её венчает
Святым единством — белизна.
Зинаида Гиппиус, ноябрь 1912
Санкт-Петербург
«…совершенное незнание в лучшем смысле слова и образует истинное знание Того, Кто превосходит всякое знание».
Псевдо-Дионисий Ареопагит «Письмо Гаю монаху»
* * *
«От всех моих мыслей, даже от моих мыслей о Тебе, о благородное Безмолвие, освободи меня, воцарившись во мне».
Клайв Стейплз Льюис «Вечерняя молитва апологета»
Салтыков-Щедрин:
- Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют…
- Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать.
- Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду.
- Крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом.
— Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть?
- Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы, а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит им одним.
— Кредит, — толковал он Коле Персианову, — это когда у тебя нет денег… понимаешь? Нет денег, и вдруг — клац! — они есть!
— Однако, mon cher, если потребуют уплаты? — картавил Коля.
— Чудак! Ты даже такой простой вещи не понимаешь! Надобно платить — ну, и опять кредит! Еще платить — еще кредит! Нынче все государства так живут!
- Глупым, в грубом значении этого слова, Струнникова назвать было нельзя, но и умен он был лишь настолько, чтобы, как говорится, сальных свечей не есть и стеклом не утираться.
- Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении
«Пророки — это не те, кто предсказывает будущее, это не синоптики. Пророки — это те, кто говорят, что нужно делать сейчас, сегодня. <…>
Но наряду с пророками бывают и лжепророки. Говорит Господь: Я не посылал, а они пророчествуют, они проповедуют как будто бы от Моего имени. И за примерами сегодня ходить далеко не надо. Стоит включить какой-нибудь телевизионный канал или настроить свой радиоприёмник на какую-нибудь церковную радиостанцию современную, и мы услышим голоса лжепророков и увидим их.
Они могут быть одетыми в рясу, иметь крест, но когда они служат государству, а не Богу, когда они являются такой идеологической обслугой земных властей, и при этом они претендуют на то, чтобы быть прорицателями, пророками, учат нас тому, что мы должны делать сегодня, учат ненависти, вражде, братоубийству… Выключите телевизор, выключите радио. Это лжепророки. <…>
Церковь пророческая, потому что она глас Божий в этом мире. Не глас властей этого мира или духов, господствующих в сынах противления в этом мире. Церковь пророческая, потому что она передаёт Божественную весть людям. В любом поколении, во всём земном странствовании Церкви Церковь остаётся пророческой. Если Церковь забывает о своём пророческом служении, о том, что у неё есть миссия, обязанность говорить правду, невзирая на лица, Церковь теряет часть своей подлинности, Церковь перестаёт быть в определённом смысле Церковью».
Игумен Арсений (Соколов) «Проповедь на послания апостола Павла к христианам Рима» (20.07.2025).
В московских музеях появятся специальные зоны для питомцев
Как сообщили в пресс-службе департамента культуры столицы, они оборудованы лежанками, мисками для воды, лакомствами и другими удобствами
Специальные зоны для питомцев, где животное сможет отдохнуть и перекусить, появятся в пяти столичных музеях, сообщили ТАСС в пресс-службе департамента культуры Москвы.
Все чаще гостями наших музеев становятся москвичи с питомцами. Поэтому мы стараемся развивать нашу инфраструктуру в том числе и с вниманием к четвероногим посетителям. В пяти наших музеях, включая, например, Московский музей современного искусства (ММОМА) и Музей Москвы, вместе с партнерами мы создали специальные зоны для домашних животных, оборудованные лежанками, мисками для воды, лакомствами и другими удобствами - цитирует пресс-служба руководителя столичного департамента культуры Алексея Фурсина.
В пресс-службе уточнили, что в пилотную программу вошли Музей Москвы, Московский музей современного искусства, музей Николая Островского, объединение "Выставочные залы Москвы" и музей Сергея Есенина.
Проект реализуется в партнерстве с федеральной сетью зоомагазинов "Четыре лапы".
В перспективе к проекту смогут присоединиться и другие музеи столицы, для этого планируется разработать единый стандарт "Пет-френдли музей"), включающий рекомендации по размещению оборудования, санитарным нормам и коммуникации с посетителями.
Отмечается, что каждый музей определяет собственные правила посещения с животными - они могут включать ограничения по размеру, обязательное использование поводка или переноски, а также особые требования к поведению в экспозиционных залах.
В департаменте добавили, что ранее в Москве уже реализовывались инициативы, направленные на поддержку горожан с питомцами. Так, в рамках акции "Ночь в музее - 2025" некоторые из подведомственных учреждений департамента культуры Москвы приглашали посетителей вместе с домашними любимцами на свои площадки.
Бдительности ее не было конца. Если было нужно, оставалась на всю ночь в больнице около тяжелобольных после операции; присутствовала на всех операциях и всегда была у одра умирающих. Спала лишь четыре или три часа в сутки. Питалась очень мало и исключительно вегетарианской пищей. Поражала своей бодростью. Через два года сестер было уже около ста человек, и притом, из всех сословий. Радостно было все это лицезреть. Казначея общины была Валентина Сергеeвна Гордеева, всей душой отдавшаяся делу.
Их воспоминаний М.А. Белевской-Жуковской
Он был тощим, облезлым, рыжим,
Грязь помоек его покрывала.
Он скитался по ржавым крышам,
А ночами сидел в подвалах.
Он был старым и очень слабым,
А морозы порой жестоки.
У него замерзали лапы,
Точно так же, как стынут ноги.
Но его никогда не грели,
Не ласкали и не кормили.
Потому что его не жалели.
Потому что его не любили.
Потому что выпали зубы.
Потому что в ушах нарывы.
Почему некрасивых не любят.
Кто-то должен любить некрасивых.
Иосиф Бродский.
Мы сегодня воспринимаем познание не как попытку найти ответы, а как попытку получить следующий вопрос. Мы определяем познание как продвижение, перемещение линии вопрошание вперед, как создание следующего вопроса из предыдущего. А отсюда интереснейшая ситуация: скорее всего на большинство вопросов жизни вам будет отвечать искусственный интеллект. А это значит потребуется колоссальное и очень значимое умение эти вопросы ставить.
Сергей Переслегин
Мы сейчас живем в эмпирической парадигме познания, созданной Бэконом. Если кто хочет понять, кто создал науку в мире, науку в мире создал Бэкон. А оформили эту работу уже мною цитируемые Лейбниц (последний человек, который знал всё) и Исаак Ньютон. Задача эта решалась с конца 15 века по начало 18 века - довольно быстро.
Как только мы получили эмпирику как метод и научились с ней работать, у нас встал интереснейший вопрос: а где предел эмпирического метода? Если вы отвечаете: а у него нет предела, - это глупость.
Вам нужно ответить на вопрос: где лежат пределы эмпирического мышления - где оно работает, а где уже не работает.
Переслегин
Сейчас на Земле более 8 млрд людей. Вам надо куда-то деть 5 млрд для перехода на зеленую экономику (Земля больше не прокормит при отказе от современных технологий). При этом на уровне войны, даже ядерной, миллиард вы потеряете, и то вряд ли. Куда еще 4 млрд? Ответ: им придется умирать с голоду - а какие еще варианты?
Поэтому, когда вам говорят, что нужно отказаться от технологий, и нужно уйти в глубокое прошлое, вы ставите на уничтожение 4 млрд людей. Как в таких случаях говорила одна актриса и режиссёр Ле́ни Ри́феншталь: Я вполне понимаю эту логику, но тогда какие у вас претензии к Гитлеру.
Сергей Переслегин
Подручник - такие маленькие коврики, на которые люди кладут земные поклоны. Эта традиция осталась лишь в старообрядческой церкви. Двенадцать треугольников, которые вокруг, это 12 апостолов. Четыре квадрата по краям - это четыре Евангелия. Подручник - с другой стороны. Он однотонен, никак не олицетворен. В простонародии называется ГРЯЗЬ». Отсюда выражение - УДАРИТЬ В ГРЯЗЬ ЛИЦОМ, помолиться в никуда.
Олег Молчанов
Вообразим, что человек потерял навсегда дар страдания. Ничто не угрожает ему неудовлетворенностью: одновременно с голодом и жаждою, этими первичными источниками труда и страдания, прекратилось и всякое недовольство собою, людьми и миром. Чувство несовершенства угасло навсегда и угасило вместе с собой и волю к совершенству. Самый призрак возможных лишений, доселе ведший человека вперед, отпал. Телесная боль, предупреждавшая человека об опасности для здоровья и будившая его приспособляемость, изобретательность и любознательность — отнята у него. Все противоестественности оказались огражденными и безнаказанными. Все уродства и мерзости жизни стали безразличными для нового человека. Исчезло моральное негодование, возникавшее прежде от прикосновения к злой воле. Смолкли навсегда тягостные укоры совести. Прекратилась навсегда духовная жажда, уводившая человека в пустыню, к великому аскезу… Все всем довольны; всё всем нравится; все всему предаются — без меры и выбора. Все живут неразборчивым, первобытным сладострастием — даже не страстным, ибо страсть мучительна, даже не интенсивным, ибо интенсивность возможна лишь там, где силы не растрачены, но скопились от воздержания.
Как описать те ужасные, опустошительные последствия, которые обрушились бы на человечество, обреченное на всестороннюю сытость? В мире возникла бы новая, отвратительная порода «человеко-образных», — порода безразборчивых наслажденцев, пребывающих на самом низком душевном уровне. Это были бы неунывающие лентяи; ничем не заинтересованные безответственные лодыри, без темперамента, без огня, без подъема и без полета; ничего и никого не любящие — ибо любовь есть прежде всего чувство лишенности и голода. Это были бы аморальные, безвкусные идиоты, самодовольные тупицы, развратные Лемуры. Вообразите их недифференцированные, невыразительные лица, эти плоские, низкие лбы, эти мертвые, мелкодонные гляделки, вместо бывших глаз и очей, эти бессмысленно чмокающие рты… Слышите их нечленораздельную речь, это безразличное бормотание вечной пресыщенности, этот невеселый смех идиотов? Страшно подумать об этой погибшей духовности, об этой тупой порочности, об этом унижении ничего-не-вытесняющих полулюдей, которые прокляты Богом и обречены на то, чтобы не ведать страдания.
И когда представляешь себе эту картину, то видишь и чувствуешь, что дарует нам дар страдания; и хочется молить всех небесных и земных врачей, чтобы они ради Господа не лишали людей этого дара. Ибо без страдания — нам всем, и нашему достоинству, и нашему духу, и нашей культуре пришел бы скорый и трагический конец.
Вот что оно нам дарует. Какою глубиною светятся глаза страдающего человека! Как будто бы расступились стены, закрывавшие его дух, и разошлись туманы, застилавшие его сокровенную личность… Как значительно, как тонко и благородно слагаются черты лица у долго и достойно страдавшего человека! Как элементарна, как непривлекательна улыбка, если она совсем не таит в себе хотя бы прошлого страдания! Какая воспитательная и очистительная сила присуща духовно осмысленному страданию! Ибо страдание пробуждает дух человека, ведёт его, образует и оформляет, очищает и облагораживает… Духовная дифференциация, отбор лучшего и всяческое совершенствование были бы невозможны на земле без страдания. Из него родится вдохновение. В нём закаляется стойкость, мужество, самообладание и сила характера. Без страдания нет ни истинной любви, ни истинного счастья. И тот, кто хочет научиться свободе, тот должен преодолеть страдание.
Иван Ильин. «Книга тихих созерцаний»
«Только очень глупый мужчина может обличать перед любимой женщиной удачливого соперника. Это лучший способ окончательно бросить ее в его объятия. Кстати, это отлично понимали все истинные Дон Жуаны.
Когда Дон Жуан решает расстаться с женщиной — знаете, что он делает? Он окружает ее любовью, топит ее в любви, надоедает ей любовью. Он делает это до тех пор, пока не утомит ее окончательно, пока глаза ее не начнут искать другого. И тут он начинает этого другого обличать. Это самый верный способ направить женщину прочь от себя… Женская вечная тяга к запретному плоду, тяга поступать наперекор… Смешная ловушка… — Он остановился и добавил: — Но когда она уже с другим — извольте доиграть роль до конца! Возмущайтесь, ревнуйте, укоряйте! Но помните: ночными звонками, скандалами вы не сможете ее обидеть — только благородным равнодушием! Равнодушия при расставании она вам не простит! Никогда!» / «Моя театральная жизнь».
Юрий Завадский
