Дневник

Кажется, у человека есть только два способа быть: помогать ближним или мешать, препятствуя их становлению; улучшать или ухудшать; созидать или ломать; рождать (как Сократ) или убивать. От этой альтернативы некуда убежать. То есть, кто не спасает, не улучшает, не созидает, тот непременно ухудшает и разрушает.
Мы ломаем, портим друг друга именно потому, что не спасаем, не охраняем, не бережём. Наш автопилот так устроен (он ведь повреждён): ломает всё, если не наоборот. А чтобы созидать, нужно стать вполне человеком (настоящим собой), перестав быть просто механизмом. Мы равны себе только, когда любим. И только когда любим, мы спасаем другого.
Бог, конечно, порой спасает своих даже усилиями не ставших собой людей (людей-механизмов), и, порой, даже вопреки их личной воле, но чаще, всё-таки, Бог видит намерение человека стать подлинным, и помогает сразу двоим - спасающему и спасаемому. Однако неготовый по-настоящему к доброделанию человек «трещит по швам» и бывает, что падает сразу же после своего доброго поступка, а то и ещё в процессе его совершения. Так бывает именно потому, что мера его сердечной добродетельности не соответствует мере внушённого Богом поступка. Потому присвоение добра себе так пагубно для человека - реальная  причина добра всегда Господь.

* * *

Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает. Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем.

Мф. 12:30-32

Книги - такие же реальные друзья, как живые люди. А порой они даже реальнее, потому что каждый человек - это книга, только качество этих книг сильно разнится. Любимые книги написаны большими людьми, с которыми, благодаря книгам, можно говорить на ТЫ - т.е. от сердца к сердцу. В жизни такое далеко не всегда возможно, хотя только встречи на сердечном уровне делают нас людьми - реальными, а не кажущимися.

* * *

Да, слово может к человеку-читателю повернуться иным своим ребром, чем главное авторское. Но хороший поэт прописал почти наверняка все возможные прочтения. То есть, многогранность и делает стихи такими нужными, важными, ценными, и в идеале это - полнота значений. Когда вся полнота значений слова учтена в тексте - это шедевр. Слова в шедевре - кругленькие, как шарики (из-за полноты значений). Такими круглыми, целыми словами Платонов писал свою прозу.

Для беседы нужна точка пересечения - встреча, а когда каждый говорит отдельно, сам по себе, беседа невозможна. Так бывает нередко, человек прошёл мимо текста (и неважно этот текст в книге, на экране или этот текст - человек, феномен природы, живое существо), но пытается что-то говорить тексту/человеку (или говорить с текстом, говорить о тексте) - мимо него самого. Наверное, такого рода «диалогов» много, их вообще большинство, т.е. разговоров, состоящих из двух монологов, больше, чем кажется. Слишком многие люди к диалогу вообще не способны - они не видят и не слышат никого, кроме себя. А если как следует разобраться, то себя настоящего они тоже не слышат, ибо живут на периферии своей личности - с центром, своим собственным центром они не встретились.

Отсюда вывод: встрече с другими должна предшествовать встреча с самим собой.

Но тут есть маленькая закавыка : чтобы встретить себя, нам нужен другой. Я рождается как Я для другого. Какого именно другого - вопрос отдельный.

На тему Бубера - Тарасу

Всё есть текст, потому и возможны отношения с текстом на уровне Ты. Более того, текст, в котором нет это самого Ты - лишён целостности, т.е. его значимость невелика. Настоящие тексты пишутся в отношениях Ты и, кстати говоря, читаются тоже. Без этого Ты нет ничего настоящего: ни познания, ни созидания, ни сознания 

Поэзия - это общение в молитве со всеми, кто может общаться в молитве, кто способен пребывать в молитве. И, оказывается, природа не чужда молитве, животные не чужды молитве, все предметы мира не чужды молитве. Молитва - их внутренняя речь, их внутренняя песнь. Единственное отличие между человеком и вещами мира в том, что вещи общаются с Богом опосредовано, они нуждаются в человеке для этого,  а человек говорит с Богом - напрямую. Потому вещи говорят с человеком как с богом, они хранят свою песнь для человека.

Выходит, весь мир пребывает в молитве. Кроме человека, ведь большинство людей отчуждено от этого созерцательного состояния. Мы - свободны... (Это сказывается на мире, мир без целого человека - словно стадо без пастуха)

Песня сердца - это молитва, в молитве всё едино и все едины.

* * *

Выше приведённый текст - наглядная демонстрация разницы взгляда поэтического (изнутри) и обычного, внешнего - слепого к сути. Внешнему глазу ведь кажется, что молится только человек, пусть и в отдельных своих представителях.  А всё с точностью до наоборот, возвращение человека в нормальное состояние - внутреннее хотение всего мира в целом, мира как творения. И не просто хотение - нужда. Только поэтому молитва человека о мире способна спасать мир. Мир обращён молитвой к Богу, в лице человека.

Я, кажется, всех мужчин превращаю в женщин. Хоть бы какой-нибудь один меня — назад — в свой <сверху: мой> пол. 
Марина Цветаева

Цветаева, значит, больше мужчина, чем встречаемые ею мужчины - так выходит. Именно поэтому возможно то, о чём она пишет. Тогда её слова  «Хоть бы какой-нибудь один меня — назад...» о том, что женщину женщиной должен бы делать мужчина - своей мужественностью. Тогда не понимаю слов «сверху: мой», они тогда о другом, о том, что женщина превращает мужчин в женщин, а мужчины, наоборот, женщину - в мужчину. Вероятно, изначально написано первое, а потом, в процессе додумывания мысли до конца, возникает ещё один ракурс - к нему и относится вставка.  То есть, в приведённой цитате зафиксировано сразу несколько мыслей.

Можно ли отнять у человека человека? А у кошки - кошку? Кто в таком случае вор?

Важные вопросы. Хорошо бы было, если бы их задали себе многие и многие люди, причём непременно надо, чтобы они нашли ответы на эти вопросы - много разных ответов. Все они сегодня важны, как никогда.

А можно ли человеку подарить человека? О да, конечно, можно. Бог сотворил человека - так он подарил человеку человека в первый раз. Во второй раз Христос подарил человеку человека, когда стал одним из нас. По аналогии, наверное, надо мыслить и об отторжении человека от человека, кошки от кошки, мышки от мышки... Всё, что было подарено, может быть и отторгнуто. Вопрос в том, как? И это как - опасность.

Грустные люди - это не те, кто временно грустит, а те, глядя на которых грустят другие. Люди, вгоняющие своим присутствием в грусть, люди не просветлённые светом подлинной радости - от них всегда грустно на каком-то глубинном уровне, близком к Богу.

* * *

Есть тип людей, с которыми нельзя ничего делать сообща - умрёшь. Это мёртвые люди - душевно и духовно мёртвые. Лучше вообще ничего не делать, чем иметь какие-либо отношения с такими людьми.

«Относятся как к колонии» - это слова Ван дер Беллена, президента Австрии, критикующего США за давление на ЕС по поводу «Северного потока-2»

Хорошо, верно сказал. По этому поводу мне вспомнилась пословица, которая, как рассказывают знатоки,  бытует в американской армии: «кто выглядит как еда, того съедят». Можно расширить спектр этой пословицы и сказать: Кто ведёт себя как колония, тот и есть колония. Кто похож на колонию - становится колонией, если ведёт себя как колония. Всё очень логично - ничего личного, только бизнес. Как сказал один американский журналист, «Америка так ведёт себя, потому что может».

О тайне или про тайну - на одном из своих стихотворении я поняла, прочувствовала, разницу. О тайне - это более внешнее повествование (что-то вроде сплетни), про тайну - сущностное, содержащее в себе недоступное внешнему только взгляду (что-то вроде откровения). То есть «Сказка про белого бычка» - это вовсе не сказка о каком-то там бычке, это сказка о его сути.

* * *

А вот и подтверждение с просторов инета: «Если говорить о самых общих значениях предлогов О и ПРО по отношению к предмету, то видится следующее различие в их использовании. Употребляя предлог О с общим значением направленности ВОКРУГ предмета, мы предполагаем его сложность, замкнутость и невозможность полного раскрытия. Употребляя предлог ПРО, мы направляем действие СКВОЗЬ предмет, считая его структуру ясной и доступной для понимания и изложения. Соответственно, пользователь языка может выбрать ту или иную форму предлога в зависимости от ситуации: говорит ли он о частной стороне любви, например, или предполагает философское раскрытие этой темы».

Так что рассуждения о том, как будет грамотнее - ни о чём, надо размышлять о том, как сказать точнее.

Я - злая, я - злой: это может сказать о себе каждый, кто не врёт себе. Откуда же в нас иногда бывает любовь? От Бога, только от Бога. Какие простые, часто повторяемые слова; красивые слова! И, наверное, потому и непонятные, что красивые. Мы врём себе (льстим себе), что понимаем их...

* * *

Наша доброта - лжива, а злость - подлинна.

Омилия для нас была формой служения. Но также она была и способом, методом познания человека - православного человека (как он есть). И результаты познания на самом деле оказались весьма и весьма огорчительными. Но это здорово отрезвляет всего человека в целом (и голову, и сердце). Иначе ведь и быть не могло. Теперь мы это знаем...

Крепость человека в экстремальных обстоятельствах определяется не только уровнем развития личности, выносливостью и пр. положительными достоинствами, но и запасом прочности. То есть, важна и степень благополучности накануне. Если в полосу искушений человек вступает как бы с нуля, если он лишь начинает тратить свои силы - впереди у него весь его запас. Если же в полосу испытаний человек вступает не в первый раз, если они сменяют одна другую, то, понятное дело, человек уже порядком подрастратил свой запас, и остаток сил заметно меньше, чем у того, кто их только начинает тратить.

Настоящие мысли приходят, как стихи. Да они и есть стихи в смысле - поэзия. Всё подлинное в нас - поэзия.

Многие современные православные воспринимают Бога, лежащим в их кармане, примерно как билет на автобус или проездной. Они уверены, что обрели Бога (что Бог на их стороне - в смысле на стороне их глупости), и гарантировано попадут в рай, в отличие от «некоторых» (всех, кроме им подобных). Но Бог - не проездной билет, Он в кармане не лежит даже у святых.

Если человек не видит, не различает, не понимает, он почему-то считает себя мудрее и правильнее того, кто видит, различает и понимает. Более того, свои глупость и наглость такой человек считает смирением, не видя нарочитой гордости своей ложной позиции. Это явление носит настолько массовый характер, что приходят мысли о пандемии. Знамение времени однако...

* * *

Вопрос: Про какого человека можно сказать видит, различает и понимает? 

Мой ответ: Ответ труднее, чем хотелось бы. Несколько тысяч лет философы пытаются найти достоверные критерии, вся философия - об этом. Но можно ответить просто: видящего видит только видящий. От этой истины никуда не спрячешься, особенно в наше время это актуально. Есть и другой критерий, попроще, но менее достоверный. Эйнштейн, например говорит: «Великие умы всегда сталкиваются с яростным сопротивлением со стороны умов посредственных». Свифт: «Когда на свет появляется истинный гений, то узнать его можно хотя бы по тому, что все тупоголовые объединяются в борьбе против него». «Великие труды вознаградятся голодом и жаждой, тяготами и ударами, и уколами, и ругательствами, и великими подлостями» - Леонардо да Винчи. Христа - распяли, Сократа - убили.... Это верно, но, с другой стороны, не всякий гонимый - великий прозорливец. Однако правило это абсолютно верное и всегда исполняется на настоящих (как минимум, срабатывает принцип «белой вороны», но не только...).

* * *

Настанет некогда время, и человеки вознегодуют, увидев неподверженного общей болезни, восстанут на него, говоря: "ты по преимуществу находишься в недуге, потому что неподобен нам. Прп. Антоний Великий (Отечник, пар.41).

К этим словам прп. Антония Великого свт. Игнатий Брянчанинов добавлял от себя: «здесь весьма не лишним будет заметить, что этому одному надо очень остеречься помыслов ложного смиренномудрия, которые не преминут быть предъявлены ему демонами и человеками, орудиями демонов. Обыкновенно в таких случаях плотское мудрование возражает: неужели ты один прав, а все или большая часть людей ошибаются. Возражение, не имеющее никакого значения. Всегда немногие, весьма немногие шествовали по узкому пути: в последние дни мира путь этот до крайности опустеет».

 Вспоминаю др.греческий вопрос: У кого мало мудрости? Правильный ответ: У мудреца, потому что он её всегда ищет.

* * *

Второе послание к Тимофею святого апостола Павла, глава 4

¹Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: ²проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием.

³Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; ⁴и от истины отвратят слух и обратятся к басням.

⁵Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое.

⁶Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало.

⁷Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; ⁸а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его.

Человек - это личность, а личность - явление надсистемное. Нравится ли это системе? Нет, не нравится. Что делает система в связи с этим? Пытается поглотить человека настолько, чтобы он стал совершенно системным, без остатка. В таком случае люди перестают быть людьми и становятся агентами системы. Как это выглядит? В фильме «Матрица» таковы все люди, живущие в матрице. Мгновенно, в самый ключевой момент,  они превращаются в агентов, т.е. людьми они только кажутся. Так и есть, так и бывает, когда система поглощает человека полностью.  О какой системе речь? О любой. 

* * *

Дополнение 28/01/2019

Человек сам - система, он состоит из множества целостностей, которые соединены друг с другом связями. Это позволяет ему быть сравнительно здоровым, даже когда одна из целостностей повреждена, больна - другие целостности ведь остаются здравыми. Понятно, что постепенно болезнь одной системы сказывается на всём, и целостность, состоящая из других целостностей, именуемая человеком, начинает постепенно ощущать болезнь одного из своих членов (систем).

О том же, кстати, и юродивые.... Ведь юродивый не сам творит свой балаган, авторы балагана - окружающие люди. Юродивый избавился от того элемента в себе, который единит с человеками на человеческом уровне, в нём осталось только соединение на уровне божественного, т.е. в нём фактически жив «поэт», внутренняя суть, но не внешний человек. Потому в нём и отражается всё человеческое, чистое или нечистое, как в зеркале. 

Человек - сложен, он система систем (целостностей). А личность - целостна и божественно проста.
 

Добро - не психологично, оно - духовно по природе. Так что нет смысла развешивать свои «красивые» эмоции как сокровища, нет смысла увешивать ими друг друга - они фальшивы и некрасивы. 

Много лжи в наших головах из-за психологического понимания духовных откровений, подаренных нам другими людьми. Чтобы их верно понимать, надо работать духом, а не эмоциями.

Кто не растёт, тот умирает. Надо постоянно двигаться вверх, чтобы не падать. Даже чтобы стоять на месте, надо идти вперёд.

Люди друг для друга становятся всё равно что  инопланетянами. Дело в том, что мозг человека уже достаточно хорошо изучен для того, чтобы эти знания использовать для разделения людей на органической основе, т.е. на основе вещества мозга. Разные социальные группы всегда давали определённые различия, но сейчас они носят воистину сущностный характер, потому что запущенные в эти группы вирусы искажают сознание в каждой группе на свой манер, превращая членов группы в фанатиков воинствующих против других, не таких как они. В процессе становления фанатиком человек, ставя себе те или иные задачи, носящие псевдостный характер, формирует и свой мозг. Важно, что задачи уже носят не природный характер, они искривлены внешним вмешательством, программирующим искривления. Время в этом сценарии работает на кукловодов, потому что каждый новый шаг вперёд в рамках проектируемого движения делает человека всё большим фанатиком. При этом постепенно качества личности здоровой вытесняются, замещаются качествами фанатической псевдоличности. Процесс носит необратимый характер, потому что это не просто внушение неверной информации, а искривление, знакомое верующим под именем прелесть.
Легко ли излечить миллионы людей от прелести? А они способны на духовные подвиги ради этого? Других путей не существует. И это ведь длительный путь, причём окружение болящего должно быть при этом здравым. А если больны все или почти все? Ответ - неутешительный.... Потому, вероятно, и разрабатываются сейчас программы вроде фаервола для контроля мышления.

* * *

Мир рушится на глазах, и совсем скоро, быстрее, чем мы думаем, у нас отнимут нас. Мы станем биороботами, перестанем быть людьми. Тогда даже грех окажется более высоким состоянием по сравнению...

* * *

Вопрос: Вы правы. Делать что?

Мой ответ: Сражаться за человека на том месте, где стоишь, теми методами, которые доступны. Быть живым, настоящим и действующим (не формально, не напоказ, а всерьёз). Реальности нет, мы её создаём, выбираем такой, каковы мы сами. И та недобрая реальность, что грядёт - плод нашей ненастоящести, нашей пошлости и лживости. Значит, следует бороться со своей ненастоящестью - на всех уровнях.

Добросить слово до небес не каждому дано потому, что для этого надо чтобы слово было целым, живым, тогда в этом акте соединяются воедино три силы, три целостности: сила человека, сила слова и сила благого Бога, всегда готового помочь, выйти навстречу. Настоящие стихи творят втроём.
И только доброшенное до небес слово возвращается, орошая землю небесными смыслами, не принадлежащими человеку-автору. Этот смысловой дождь «орошает» и самого автора, питая его как младенца.
 

Церковные ритуалы работают, когда в них принимают участие живые сердцем люди. То есть, действенность ритуала не безусловна - мы же не в магию играем. Это в магии всё механистично, а отношения с христианским Богом - носят личностный характер, а не магический.

У пишущего человека, у поэта, как, наверное,  и у всякого творческого человека, есть свой внутренний наставник, духовник, послушание которому первично по отношению к любому внешнему авторитету, в том числе внешнему священнику - исполнителю ритуалов. Отсюда простой совет пастырям, окормляющим творческих людей - ищите контакта именно с этим внутренним наставником: надо понимать его,  чтобы не ломать творческую личность, а, наоборот, помогать ей.

Поэты рождаются и живут в стихах, родина поэта - стихотворение. Его собственное стихотворение, - говорит Целан. Но я добавлю: не только собственное. Настоящее стихотворение создаёт поэта и в читателе, уже хотя бы потому, что для того, чтобы прочесть стихотворение, надо стать поэтом  - пусть и отчасти. В том и сила поэзии, что она вводит человека в Поэзию - в Слово. Реально приобщает (общение - это уподобление).
За что человек любит того или иного поэта? За вкус жизни, за реальное приобщение к Реальности и подлинному бытию, за переживание Бытия, подаренное им.

*

Приход настоящего стихотворения - это всегда прикосновение Бога, и надо чтить его соответственно. 

*

Недопустимо «панибратское» отношение даже к собственным стихам - они недостаточно мои для этого. Я для них - путь, они для меня - путь. Мы - партнёры и отчасти попутчики. Отчасти, потому что и у стихов, и у автора - свой путь. Они не совпадают.

В ответе ли я за свои стихи? Отчасти да. И они за меня отчасти в ответе. И в этом смысле мы - партнёры.
Вероятно, каждый человек - это своеобразное стихотворение, посвящённое Богу. Им же и написанное? Отчасти? Это неявно здесь, человек должен как бы разгадать эту загадку и дать на неё правильный ответ, чтобы стихотворение (жизнь) стали дважды посвящёнными Творцу.