Дневник

Человечность шире, чем любая корпоративность. Наша человеческая социальность - шире, но её загонят в рамки корпоративных норм и оценок. Биологически оформят под корпоративный запрос, урезав другие, превышающие корпоративный заказ, свойства природы. Это будет большой, безразмерный по природе «слон» человечности, заблокированный в маленькой узкой комнате, где ему и повернуться, развернуться нет никакой возможности.

Тотальное неуважение к жизни. Тотальное порабощение корпорацией  ума, чувств, тела, души и духа. Тотальный утилитаризм по отношению к человеку. Фрагменты такого утилитаризма уже были в истории, но теперь придёт его всевластие (с виду мягкое - поначалу).

Корпоративный интерес против всечеловечности, которая не влезает в его «карман», если её не «подрезать». А что не влезает? Вечное, дарованное человеку Богом и нужное для его отношений с Богом. То человеческое, что является путём к Богу, а не к обожествлённой корпорации.

Христос в нас. И корпорация - в нас.  Корпорацией в данном случае может быть названа любая система, отождествляющая и соединяющая людей в группу по внешнему, алгоритмичному признаку, где человек - винтик системы.

Мы живём во времена, когда корпорация вытесняет из человека человечность, замещая её собой - чтобы подчинить, поработить себе человека всецело, чтобы контролировать его не извне, как было прежде, но изнутри. Корпоративность вместо человечности. Корпоративность как вместо-христос и анти-христос.

Манипулятивность корпоративного подхода к человеческим отношениям - это подмена подлинных отношений. Корпорация намеревается стать вместо-семьей, вместо-церковью. В этом, возможно, главная проблема современности, которую важно, для начала, заметить и назвать. Важно понять почему это проблема, в чём она заключается.

Причём изменённая корпоративностью человечность уже не в состоянии осознать эту проблему как проблему - и это тоже проблема... Практически нерешаемая.

Корпорация посылает своих «апостолов» в массы, чтобы сеять в сердцах корпоративные семена и плевелы, застилающие всё человеческое, что не является корпоративной собственностью. Иначе нельзя овладеть человеком как вещью - не только внешним, телесным человеком, но и внутренним, душевно-духовным. Плевелы должны помешать расти тому человечному в нас, что не может быть подчинено корпорацией, плевелы должны занять места семян того подлинно человеческого, что выходит за рамки корпоративного.

* * *

Техника, механика, правила и просто дар, свобода. То, что в культуре получило прописку как проблема «Моцарт и Сальери». Это всё про то же самое: Христос в нас и корпорация в нас. Говорю с большой долей условности и обобщения, тем не менее это так.

* * *

Книжники, фарисеи и Христос...

--------

Корпорация (англ. "corporation") — это объединение, состоящее сразу из нескольких физических или юридических лиц для достижения общей цели.

Поэзия - всегда свежий взгляд на вещи.

Поэзия - способ добычи, высекания небесного огня, без которого все наши слова - мертвы.

Семейные пары можно разделить по принципу призвания - в зависимости от того, кто внушил мужчине чувство к женщине, кто автор семьи.

Бывает, что это Бог, который призвал мужчину на служение, показав ему божественное через женщину. Бывает, что это расчёт родителей или самого мужчины. Бывает, что это расчёт женщины, которая применила манипулятивные приемы и овладела умом мужчины. Бывает, что это мода, социум с его диктатом - так правильно, так хорошо, так принято, так удобно, так прилично...

То есть, начало отношений может быть от Бога и от человека, счастье человек обретает, конечно, только в случае, если в семью, в отношения призвал двоих Бог, если есть Его воля на брак. Но божественное в нас может неожиданно открыться после, когда семья уже создана по причине иной, даже чисто прагматичной. Человеческие отношения могут расцвести в браке до уровня, когда между любящими откроется Бог, хотя изначально Его не было - в этом скажется природа человеческого, которое суть путь к Богу. Может случиться и обратное - люди могут убить Бога в отношениях (и это тоже свойство человеческого в нас).

Хранить брак - это хранить Бога в отношениях, хранить любовь. А как Его можно сохранить? Только одаривая другого, даря ему жизнь каждое мгновение.

Чтобы Бог жил в отношениях, надо Его дарить. Не присваивать только себе, а отдавать.

Плохие стихи - результат попытки писать, когда ты не в Поэте. Они суть тоска по тому состоянию, которое обретает поэт в процессе написания текста, а потому простительны. Особенно, если учесть, что человеческие оценки часто несправедливы и ангажированы - то, что считается ерундой в одно время, признается гениальным в другое.

Сам автор всегда знает, ЧТО он написал - по своему состоянию в процессе и после. Однако и автор может неправильно понимать написанное, может неправильно толковать и результат, и своё состояние.

Подлинность текста - это не человек, а Христос в нём. Подлинность у всех нас одна - Единый Бог, который в нас, а не во мне. Потому люди, когда общаются во имя подлинного в себе и в другом, не завидуют, не самоутверждаются, а только радуются встрече с подлинностью друг друга.

И любить себя - это любить подлинное в себе, т.е. Христа. Любить другого как себя - это любить подлинное в нём, т.е. Христово.

Когда мы любим всерьёз, это всегда любовь ко Христу в нас. Есть в нас и другая любовь - разновидности ублажения себя - но это уже другого качества любовь.

Любить Бога больше, чем дитя или сродников - это любить Бога в них, который один во всех. В этом нет ничего непонятного на самом деле. «Человеческая, слишком человеческая» любовь бывает хуже ненависти. И только любовь Христова в нас по-настоящему чиста, по-настоящему лишена эгоизма. И в этом смысле понятно, почему во Христе нет ни мужеского пола, ни женского, ни эллина, ни иудея.... - в Нём нет ничего только для себя.

Я: Хаос в природу привносит человеческое начало - открытое к любым изменениям, а мир природы, скорее, законнический. Свобода - дар человеку, но он не всегда с этим даром согласен, не всегда хочет его, именно потому, что труден дар свободы. Стихийное - не хаотичное, нет.

Мария Соловей: Стихия по отношению к природе более точное слово. Интересно, что это греческое слово родственно таким словам как stoichizō «упорядочивать», stoichos «ряд», т е. означает упорядоченную систему элементов

Из комментов

Когда Адам давал имена животным, он был, конечно же, одарён поэтическим чувством.

Молитва и молитвословие - разное, так же как и с мышлением. Молитву так же надо свою открыть. И чужими словами молитва идет, только если своя найдена - свои слова, своя мысль. В чужих словах ТА ЖЕ подлинность. Молиться может только тот я, который подлинный, который в Боге. Он и мыслит, и молится. Другое дело, что молитва - настоящая - сама движется, а не я её движу (при этом созерцательное Я активно, предельно активно, а не пассивно). Но и мысль так же. Мысль Бога обо мне тождественна моей мысли в Боге - может так? И молитва Бога обо мне - это моя подлинная молитва - так? Бог говорит, я слушаю. Я говорю, Бог слушает. Но всё это в Боге, силой Бога. Божественное в нас - это поток от Бога к Богу. В этом смысле Мысль едина. Она Целое. К ней можно приобщиться, а можно суесловить от себя. И, вероятно, эта целостная Мысль и есть Бог-Слово.

Социальность - не замена человечности, они «сделаны» из разного «вещества». Человечность светится изнутри Богом, а социальность - человеком. Социальность может отсвечивать Богом, когда она человечна, но она же может стать против Бога - она так устроена, что может быть повёрнута в противную Богу сторону (такова природа человеческого).
Антихристов мир изначально вытесняет человечность, подменяя её социальностью, а затем разворачивает социальность внутри человека, чтобы развернуть всё человечество.

Социальность, восстающая на человечность - это форма борьбы «последних людей» против Бога. Бог ведь есть и в социальности (во Христе наша истинная социальность), но если вытеснить из социального пространства человечность, заменив её сводом правил, имитирующих человечность, а на деле отменяющих её (в этом негативная суть фарисейства, законничества, чиновничества, корпоративности), настанет антихристов мир.

Социум, который даже не пытается быть человечным, а только имитирует человечность, уже побежден антихристом.

До сих пор этот социальный антихрист, хоть и был в мире, но не имел тотальной власти и силы. Глобализация, помноженная на современный технологии, предоставляет антихристу тотальную власть и силу.

Раб Божий - ступень к сыновству и всегдашняя составляющая сыновства в том смысле, что ты свободен в любви, но не от любви.

Системный человек (человек системы) и свободный человек - это две разные формы существования. Первая - атрибут всякого рода корпоративности, партийности. Вторая - дар Христов, свойство свободной во Христе личности. В некотором смысле Христос освобождает человека как раз от партийности и корпоративности, потому Он Сам и все Христовы неизбежно окажутся под ударом системы Антихриста - корпоративной по природе.

Христианин - это Христов человек, а не человек своей тусовки, своей толпы, своей корпорации. Христос выводит человека из рабского положения служения системе до сыновнего уровня, когда послушание Богу-Отцу первично, когда оно одно управляет личностью, а не системные порядки.

«Богу - Богово, а кесарю - кесарево», но это правило работает только до тех пор, пока кесарь не зарится на Богово, пока не присваивает себе то, что по праву принадлежит только Богу.

Собственно всякая система стремится поглотить человека, об этом давно осмысляемое противостояние личности и системы. Однако не всякая система имеет возможности к тотальному контролю над личностью, над его не только внешним, но и внутренним миром. Время Антихриста - время господства корпоративного мышления и при этом время технологий, позволяющих взять человека под тотальный системный контроль. Не только внешнего, но и внутреннего человека - вот откуда власть «побеждать даже святых». И система будет оценивать как раз наличие корпоративных качеств человека, при этом личные, дающие свободу от корпоративности, качества будут толковаться как вредные и преступные.

Потому и предсказывают святые, что люди последних времен будут убивать святых, думая, что служат Богу. В них как раз произойдет главная религиозная подмена в духе времени - служение Богу заменится служением своей корпорации, как бы её ни называли, в какие бы «одежды» не рядили.  Новая мировая религия будет своеобразной корпоративной этикой и строго соблюдаемым законом. За соблюдением новых правил будет следить неподкупный и дотошный ИИ.

Презумпция виновности человека - один из главных атрибутов новой системы, потому что человек виновен перед ней уже тем, что он - человек, творение Бога Живого. Без отречения  от своей человечности и присяги бесчеловечной системе жить в антихристовом мире будет невозможно. И здесь обман не пройдёт,ибо ИИ будет контролировать чувства и мысли. Более того, ИИ будет их формировать, настраивать - точнее расстраивать, подстраивая их под корпоративные нормы. Прокрустово ложе - прообраз антихристовых порядков. Всё человечное, выдающееся за рамки корпоративного, подлежит исправлению, переформатированию или отсеканию.

Недавно вышедший сериал «Разделение» («Severance»), 2023, отчасти про это. Он в очень мягкой форме рисует мир, который в реальности станет куда более страшным, в случае разделения внешнего и внутреннего человека. Внутренний (интра) - который познает Бога по своей природе, может оказаться закрытым в некоей виртуальной корпоративной среде, и будет вынужден заниматься всякой ерундой, а не познанием себя, мира и Бога.

Не всякий самец - мужчина, ибо мужчина - это набор качеств личности, а не биологической особи. 

Надо быть сильной личностью, чтобы быть действительно мужчиной. Мужчина преодолевает самца, побеждает его - так и становятся мужчиной.

С кем говорю? С собой - другой собой, лучшей, той, которая знает Бога и которую знает Бог. И, кажется, она со мной говорит чаще, чем я с ней. Я и есть - она. Я больше помню и знаю ту себя, которая знает Бога и которую любит Бог.

С Богом говорю - реже, чем с собой, но знаю, что Он со мной говорит постоянно, непрерывно (слышу это в себе). Он бесконечно длится во мне, поёт. Он - Песня! Его разговор со мной и есть моя молитва. Моя молитва - это Его молитва обо мне. Другой молитвы, думаю, не бывает. Другая молитва суть - молитвословие, это упражнение в молитве, которое может перетекать в молитву.

А ещё говорю с другими, точнее с другим - всегда это кто-то конкретный, кто-то один. Но говорю я богу в нём, как правило, а не ему - человеку. Говорю той собой, которая и со мной говорит, и с другими - равно. То есть для меня не так велика разница говорю с собой или с другим - всегда говорит та, другая я, которая знает Бога и которую знает Бог. И этот «ключик» открывает для меня внутренние миры таких же людей (в этом таких же, но других во всём остальном - например, Цветаевой или Платонова...), мы хорошо понимаем друг друга на уровне бога в нас: их божественное обращается к божественному в мне и наоборот.

Если говорю с другими, то с Целым мы (это качественное, а не количественное мы, это - божественное в нас). Бога в нас я слышу лучше, чем человека в нас. Человека в нас, который сам по себе, я побаиваюсь.

Я здешняя знакома мне меньше, чем я нездешняя. Здесь живу больше нездешней - это неправильно. Надо здешнюю вырастить вровень с нездешней, а не здесь жить нездешней. В этом, я думаю, наша общая болезнь с Цветаевой. Болезнь или призвание - знает только Бог. Об этом Цветевское «Что же мне делать, певцу и первенцу...». И правда ведь непонятно, что делать в таком случае.

(Какой собой больше живёшь, движешься, та и развивается. Если первотолчок был к росту внутреннего, духовного, человека, если доминанта на внутреннем человеке, получается либо герой, либо гений, либо юродивый, но никак не обыватель. Для развития внешнего, социального человека нужен первотолчок внешний, а не внутренний - «кто не успел, тот опоздал»... Об этом феномене говорят, что Бога открывают одинокие, и что писателями становятся дети с трудным детством - в них просто внутренний человек включается раньше, социального).

================================================

Что же мне делать, слепцу и пасынку,
В мире, где каждый и отч и зряч,
Где по анафемам, как по насыпям —
Страсти! где насморком
Назван — плач!

Что же мне делать, ребром и промыслом
Певчей! — как провод! загар! Сибирь!
По наважденьям своим — как по мосту!
С их невесомостью
В мире гирь.

Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший — сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью
В мире мер?!

Думая о поступке другого, я не могу верно оценить правильно ли он поступил - это понятно только изнутри его мира, его опыта, его истории. Правильно или нет по отношению ко мне, с моей точки зрения - это другое, но только это «другое» мне доступно, и то не вполне. Даже оценивая действия другого по отношению к себе, мы ошибаемся - самость (всякого рода мнения, хотелки и предожидания)  мешает нам видеть чисто. Отсюда видно, что стремление скоро и строго судить другого - ошибка ума и злодейство совести. Прежде надо стремиться понять другого - т.е. надо попытаться взглянуть на случившееся с ним не со своей точки зрения, а с его. И это совсем не так просто, как может показаться.

Сомнения в своей правомочности справедливо судить про другого достаточно для того, чтобы сдерживать страстные порывы своей глупости.

Блаженная Сарра говорила: пока душа любит тело свое, не может любить Бога: ибо Господь сказал: любящий Меня погубит душу свою ради Меня ("Митерикон").

Монахиня может себе позволить подобное, но женщина замужняя не имеет своего тела, оно отдано мужу, детям. И когда замужняя печётся о своём теле, она служит ближним и Богу, а не себе. Так велика разница в путях замужней и монашествующей. Однако и замужняя проходит как этап самоотречения путь отречения от тела в пользу Бога, а после возвращается к своим семейным (уже с Богом).

Хорошее яблоко это, как минимум, не гнилое яблоко - т.е. равное себе.
Причём есть разница, скажем так, между травмированным и поврежденным. Яблоко гнилое, яблоко, в котором живут черви - это поврежденное, его нельзя съесть (оно уже не яблоко в некотором смысле). А только что травмированное (ударившееся о землю и треснувшее или расколовшееся, но ещё свежее, не гниющее) - можно съесть, ибо оно точно такое же, как не травмированное (оно ещё яблоко).
Гниют яблоки также по разным причинам - одни из-за полученной травмы, другие по какой-то внутренней причине, вися прямо на дереве и являя собой плод болезни дерева. Кстати, в таком случае лечить надо дерево, а не плод.
Подобным образом можно мыслить и о людях.
Хороший человек - это, прежде всего, не гнилой человек, человечный человек. Он, как минимум, способен хорошо мыслить не только о себе, но и о других, и не из тщеславия и корысти (напоказ),  а из простоты сердца, из равности восприятия человека в себе и в другом.
Правда, люди настолько лукавы, что научились говорить гадости о других под прикрытием добродетели. Жажда опустить другого ниже себя столь велика, что маскируется под самые разные «приличные» оправдания, скрытые, хорошо припрятанные послания, так что злоречие о другом может выдавать себя за правдолюбие или заботу о чём-то значимом и пр.
Именно поэтому хороший человек - это, прежде всего, тот, кто не думает о других дурно, кто старается оправдательно толковать другого, а не осудительно, т.е. кто относится к другому так же, как и к себе. Хороший человек, даже в тайне от себя самого, не роет яму другому - ему это не нужно. Почему? Потому что ему по-настоящему нужно что-то другое, и это, вероятно, благодать, до которой он большой охотник, ибо без неё не чувствует себя собой, без которой он не может быть удовлетворен или, точнее, счастлив. Хорошему человеку не свойственно довольство собой. Он уже познал себя настолько, чтобы понимать реальную цену себе самому в отрыве от благодати Бога. Отсюда его личностное равнодушие к недостаткам других людей - он занят другим делом, другим созерцанием. Более того, он по себе знает, что тьма всегда - лишь отсутствие света (и для него самого, и для всякого другого человека). Заклеймить другого может только тот, кто уже утратил истинное понимание человеческого достоинства (а оно во Христе, который и во мне, и в другом один и тот же) и мнит себя лучшим, чем тот, кого он клеймит (по причине собственной тьмы, в первую очередь). «Кто виновен в одном, тот виновен во всём», «Вынь бревно из глаза своего, чтобы помочь другому вынуть соломинку из его глаза» - это о нашем человеческом достоинстве, о нашей хорошести.

Когда люди оценивают других людей, чаще всего они допускают ошибку в том, что «не от той печки пляшут». Точка входа в трактовку мифа другого человека, в систему мышления другого (а без этого невозможно судить о поступке другого человека) зачастую ошибочна. Другой говорит или делает не из того центра, не из того себя, которому приписываются слова или поступок. А значит он говорит и делает что-то другое - не то, что кажется.

Например, поступок совершён личностным началом, а его приписывают полу. Или, наоборот, действие произведено силой, которая живёт на этаже пола, а поступок трактуется как личностный. Конечно, это важно, только если хочется действительно понимать другого, понимать что именно он делает (чтобы адекватно общаться и отвечать), а не в случае, когда требуется просто заклеймить.

Кроме того, отличать нужно не только личностное от полового (эти начала в нас живут по разным правилам и осуществляют разные программы), но и в половом измерении по-разному ведут себя женщина и самка, мужчина и самец. В некотором смысле женщина и самка - противоположности, так же враждебны друг другу мужчина и самец. Это кажется странным незрелому уму, зато в жизни множество доказательств этому.

Когда самец гамадрил, живущий в зоопарке, хватает самку за хвост и бьет её об стену, чтобы усмирить или наказать, он наглядно демонстрирует характер самца. Если и мужчина позволяет себе аналогичное  «отношение», пусть и не такое радикальное, - он действует как самец. Мужчина же, наоборот, оберегает женщину, защищает, даже если она в чем-то не права. Мужчина - любит и оберегает (в том числе от самца в себе же), самец - просто использует.

Личность, разумеется, может совершать поступки, окрашенные половыми переживаниями, но всё равно в момент времени доминирует в человеке то или иное начало. Это особо заметно, кстати, на женщинах, которые счастливы в браке - в них женственность всегда раскрывается больше, чем в одиночках. Женственность - беззащитна, потому вне брака может стать причиной гибели. Одинокая женщина вынужденно накачивает в себе личность (в лучшем случае), а то и вовсе взращивает мужика в юбке (чтобы выжить). Так же и мужественность больше развивается, когда мужчина женат на любимой женщине. Брак - место встречи двоих для взращивания и реализации половых уровней личности, которые привносят своё ничем не заменимое богатство в жизнь человека.

* * *

Хорошая коммуникация - это когда подобное общается с подобным.

На личностном уровне можно ненароком травмировать половое начало, если не брать его во внимание. Так, женщина, которая на деловую встречу одевается не по-деловому, автоматически говорит о своём статусе женщины, прежде всего, и это меняет отношение к ней партнёра мужчины, ибо включает в нём мужчину или самца (в зависимости от уровня личностного развития и культуры, мужчина - атрибут  личности, а не биологической особи). Отсюда видна необходимость дресс-кода - изначально вполне рациональное решение.

Деловые партнёры не должны задевать, тем более педалировать, свои половые инстинкты, чтобы находиться в рамках. Это элементарное уважение - культура отношений. Другое дело, что и отмена пола - ошибка и неуважение к человеку. Женщина и мужчина даже на работе остаются таковыми. Здесь главное - отсутствие спекуляций, манипуляций всех мастей.

Служебный роман - обычная история, которая говорит о том, что держать себя в сугубо личностных  рамках людям непросто. Достаточно допустить незначительное нарушение правил техники безопасности, и предыдущий брак может рухнуть, причём вовсе не потому, что он не состоялся или потому, что новые отношения - лучше, просто они - новые, тем и соблазнительны.

Точно так же хамством может стать обращение к женщине, не учитывающее пол. Смотреть сквозь женщину, не замечая её  - вредно для женщины. В таком случае дресс-код защищает женщину от неё же самой, внушая ей другое понимание себя, другое самоощущение. Однако не любую женщину можно «закрыть» в дресскоде - одна зачахнет в нём, другая преодолеет его.

Однако культура корпоративных отношений меняет и этот порядок вещей, в корпоративной этике всё претерпевает изменения, хотя рядится под прежнее, но это другая тема.

* * *

Человек может действовать не как личность, не как мужчина или женщина, а как та или иная функция (род занятий, призвание, профессия) - доктор, учитель, философ, политик, поэт... И это тоже будет другое действие, нежели личностное или половое.

Когда я говорю как поэт, разве я тогда я не личность и не женщина? Человек неделим, разумеется, но центр действия - это его фокус, и когда действует поэт, тогда действует именно поэт, его стихийный набор (и это совсем другой набор, чем личностный или половой).

Высшее достижение человеческой культуры, цивилизации - свобода совести, уважение к внутреннему человеку, достигнутое и, к сожалению, утрачиваемое ныне с большой скоростью. Мы размениваем это драгоценнейшее сокровище на какие-то пустышки и не замечаем этого. Не замечаем потому, что не ценим.

Да, именно поэтому, когда хотят создать и развить конфликт, начинают политизировать язык.

«Когда язык перестаёт политизироваться, это выбивает почву из-под очень большого числа международных конфликтов, которые, к сожалению, имеют место в нашем мире» (Дмитрий Петров)

Человек по природе вещей - читатель и писатель. Каждый рассказывает себе историю о себе - толкует факты своей жизни в том или ином ключе, оправдательном, как правило. Человек - сочинитель истории о себе и о мире, о тех, кого встречает. Человек - это книга, в которой записано всё, что он видел и делал, и он сам себе говорит о том, почему он что-то сделал так, а не иначе. Других человек так же толкует на свой манер, только, как правило, в обвинительном ключе. Редко, кто умеет не судить.

В досознательном и бессознательном состоянии, прежде чем начать рассказывать истории, человек - читатель, он считывает истории о мире невербальным образом. Позже начинает познавать мир самостоятельно, по-своему щупает его, «кусает», как ребенок. Считанное он укладывает в свою историю.

Считанное и сочиненное создаёт сознание человека, в котором и которым он живёт, из которого сочиняет и толкует, которым выбирает и которое мотивирует его.

Главный читатель наших историй - Бог, но далеко не всякий пишет себя как книгу для Бога. Мы спотыкаемся о человеческое - своё и чужое, потому что наше человеческое устроено не по Богу. Независимо от того, что мы думаем о себе. Быть Божьим - стать святым, но даже святые святы не в каждое мгновение жизни, даже они порой ошибаются. Что же говорить об обычных людях, погрязших в недоразумениях по причине самомнения.

Чтобы не ошибаться, чтобы не причинять вреда ближним, надо читать, как читает Бог - т.е. богом в себе читать и себя, и другого, и мир вокруг.

Богом, а не человеком? - спросит кто-то. И я могу ответить утвердительно на этот вопрос, хотя лучше привести своего человека в согласие с Богом настолько, чтобы чисто, верно читать и богом, и человеком. Это самое сложное дело, наверное, но именно к этому деланию мы призваны - стать хорошим человеком-читателем в Боге, чтобы быть настоящим писателем своей жизни.

Мы все друг другу «иностранцы». Даже принадлежа к одному народу, мы не принадлежим к одному культурному коду. Даже принадлежа к одному культурному коду и пользуясь одним языком и наречием, мы всё равно говорим на разных языках, в разных смысловых системах, структурах, координатах. Каждая личность - сама себе культура, в отличие от индивида - индивиды встроены в социальные потоки. Потому мы так часто не понимаем друг друга и перевираем друг друга в пересказе. Мы перевираем реальность свою и друг друга - на свой манер, ибо каждый видит то, что сам себе рассказал о происходящем.

Люди не встречаются по-настоящему в событии и факте, по-настоящему можно встретиться только во Христе. Во Христе только можно и поговорить, действительно понимая другого — Христом.

Однако можно пересечься в каком-либо едином повествовании - т.н. нарративе. Социальные инженеры и манипуляторы  потому и создают подходящие для своих целей рассказы о событиях (новости, например), в которые норовят вовлечь как можно больше умов.

* * *

Автора через тексты понимать проще, чем лично.
Мы, люди, слишком разные - лично. А текст, настоящий текст - свидетель, говорящий сердцу. Он свидетельствует о своём авторе правдиво. Текст - как мост, он между автором и Богом, между автором и реальностью, между автором и читателем.

Текст не тождественен автору, но свидетельствует об авторе.

Человек, я в тебя верю!
Человечество, я в тебя не верю.

* * *

Не индивидуализм, но персонализм.
Не атомизация, не коллективизм, но синергия и соборность.

Общество хамов - откуда оно взялось?
Понятно, что существует некий заказчик такого общества - зачинщик, злоумышленник. Кто-то задумал это всё, кто-то воплощает в жизнь. Но я не об этом «кто-то» хочу поговорить, а о том, как мы сами создаём себя хамами. Как мы по капле выдавливаем из себя всё человеческое, чтобы наполниться хамским. Замечаем ли мы это в себе?
Я достаточно взрослая, как сейчас говорят, я помню мир, ориентированный иначе - на другие ценности. Конечно, он не был идеальным, он был полон недостатков - по-другому не бывает в этом мире. Но важно ведь не только кто ты, какой ты, но и куда устремлён, что считаешь правильным и нормальным.
Так вот, прежде нормальным считалось быть воспитанным. Расшифровывалось это не в том смысле, что тебя хорошо натаскали, выдрессировали, как животное, хотя и это тоже. Главное было в старании не причинить другому неудобств, в стремлении видеть в другом человеке лучшее, а не худшее. Хотя, опять же, и плохое видеть умели, но правильно понимали и оценивали.

Хорошо воспитанный человек - не тот, кто не прольет вино на скатерть, а тот, кто НЕ ЗАМЕТИТ, когда это сделает другой. Это потрясающая формула человечности, которая сегодня почему-то не в моде. Даже приглашая человека на интервью, стремятся раскрыть не лучшее, а худшее в нём. По большому счету, облить другого дерьмом или поставить другого в дискомфортное, грамотно срежиссированное и злобное по отношению к нему пространство - очень похожие, хамские выпады. И это стало считаться правильным. Хамство узаконили!

Принимая гостя, разве не следует помочь ему чувствовать себя комфортно. Особенно гостя публичного и трудящегося, а не просто выпендриваюшегося.

Впервые я заметила эту тенденцию давно, лет десять назад, наверное. Это было интервью с уже немолодой актрисой (имя не буду называть, чтобы лишний раз не «полоскали» её имя). Так вот, актриса в процессе подготовки к съемке говорила о ракурсе, с которого её лучше снимать, чтобы не видно было второго подбородка. И это всё пустили на миллионы зрителей. Зачем? Чтобы подчеркнуть подбородок? Чтобы сыграть на немощи другого? Чтобы что?

Приличное общество ведет себя по-другому. А мы приличное общество или нет? Каким обществом мы себя созидаем? В каком мире мы хотим оказаться - в мире хамов или воспитанных людей?

Тот, кто выставляет другого дураком, прежде всего сам дурак. Он не понимает что и себя лишает очень много, куда более важного, чем возможность поглумиться над другим. Самомнение делает его в своих глазах более хорошим, а то и безупречным (зависит от степени глупости).
Чтобы возвышаться над другим, не надо быть высоким. Всё с точностью до наоборот: высокие содействуют возвышению других. Хамить - пусть даже изысканно - дело хамов. И сам взгляд на другого свысока - уже хамство. Много его нынче в нас, и оно, к сожалению, только нарастает. Мы идём в мир тотального Хама - зачем? Чтобы расчеловечивать других? Но тот, кто расчеловечивает другого, сначала расчеловечивается сам.